Текст книги "Сладкая месть"

Автор книги: Бонни Вэнак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 9

Случилось что-то страшное. Во сне она опять стояла в коридоре перед закрытой массивной дубовой дверью. Запретной дверью. Она хотела дотронуться до блестящей ручки, но ей было слишком страшно. Деваться было некуда. Она должна была открыть дверь.

Джиллиан дрожала от ужаса, когда ее пальцы дотронулись до блестящей медной ручки. В голове раздался яростный окрик:

– Уходи, или тебе не поздоровится!

Послышался слабый щелчок, и медный ключ повернулся в замке.

Джиллиан не могла двинуться с места, мыслей тоже не было: она с ужасом смотрела на дверь, зная, что сейчас случится что-то ужасное.

Точно. Из-за двери послышался тихий, полный страдания стон. Тому, кто кричал в комнате, заткнули рот. И этот крик…

Джиллиан резко вдохнула и проснулась. Она вся взмокла, сердце билось как сумасшедшее, она даже не сразу поняла, где находится. Пытаясь успокоиться, девушка начала считать про себя. Снова этот кошмар.

Этот страшный сон часто снился ей в детстве, но потом перестал. Почему он вернулся именно сейчас? Откуда опять взялся этот жуткий сон про закрытую дверь? Случилось что-то страшное. Ощутив вес чужого тела, она осмотрелась.

Ее обнимали мускулистые руки. Джиллиан лежала неподвижно, пытаясь собраться с мыслями. Герцог. Он вчера проник в ее спальню и до сих пор не ушел.

Она рывком села. За окном был серый лондонский рассвет.

Господи! Так, выходит, Грэм проспал здесь всю ночь. Здесь, в ее постели! Вот-вот придет горничная ее будить – отец всегда настаивал на том, чтобы вся семья вставала рано утром и завтракала вместе. У нее вырвался истерический смешок. Интересно, что скажет горничная, когда увидит прекрасного незнакомца в ее постели?

Она толкнула Грэма:

– Ваша светлость, вставайте! Вам нужно немедленно уходить!

Грэм подскочил так резко, что она засомневалась в том, что он вообще спал. Он тут же лег обратно и в задумчивости провел рукой по ее влажной щеке.

– Тебе приснился кошмар? Ты плакала во сне.

– Не обращайте на это внимания! Вы должны уйти. Сейчас!

Но Грэм и не думал торопиться. Он перевернулся и потянулся, как довольный кот, а потом обнял ее. Она почувствовала, как нечто твердое уперлось ей в живот.

– Ответь, Джиллиан, тебе приснился кошмар?

– Всем время от времени снятся кошмары. Пожалуйста, уходите!

Он смотрел ей в глаза из-под полуопущенных век.

– Разве я не заслужил утреннего поцелуя? – промурлыкал он.

– Сначала свадьба. Если она вообще состоится.

– Ты что, и от меня хочешь убежать, Джиллиан? – Он был явно озадачен.

Она непроизвольно кинула взгляд на тайник в полу, где у нее были припрятаны деньги. Герцог проследил за направлением этого взгляда, – кажется, он все понял. Он бросился в тот угол, куда смотрела Джиллиан, и стал проверять, плотно ли прилегают друг к другу доски паркета. Нет, только не это… Он надавил ногой на ближайшую к стене доску.

И вот теперь ее тайник вскрыт, а Грэм держит в руках деньги, отложенные на побег. Джиллиан охватил ужас.

– Ты все-таки не передумала бежать, – догадался он.

– Я не хочу выходить замуж, – выпалила она.

Он немного помолчал, взвешивая в руке деньги с таким видом, будто они весили очень много. Когда он заговорил, его голос звучал тихо и серьезно:

– Предлагаю тебе сделку, Джиллиан. Выходи за меня замуж, и если через три месяца после свадьбы ты не переменишь своего решения и захочешь уехать, я тебя отпущу. Мы сможем получить развод, я дам тебе достаточно денег, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

Она сильно смутилась:

– Вы хотите сказать, что не… что вы не притронетесь ко мне?

– Этого я не говорил. Если ты станешь моей женой, тебе, естественно, придется выполнять свои супружеские обязанности. – Он бросил деньги обратно в тайник. – С деньгами можно получить развод. На деньги можно купить все, что угодно.

– Но почему вы так настаиваете на браке со мной? – Ее подозрения не развеялись окончательно.

Его лицо оставалось бесстрастным.

– Если у меня будет жена-англичанка, чей отец пользуется определенным влиянием, это принесет огромную пользу моей семье. Жену моего брата третируют из-за ее египетского происхождения. Боюсь, маленькую Жасмин ждет та же судьба. А ты сможешь привить ей светские манеры – это ей очень поможет, когда она начнет выезжать в свет.

Джиллиан вспомнила, с каким пренебрежением отзывался Бернард о леди Тристан. Она посмотрела в глаза жениху:

– Понимаю. Но если я… забеременею?

– Ребенок останется со мной. Я воспитаю его, и он станет моим наследником.

Она лихорадочно соображала. Конечно, это шанс обрести свободу, но и она к тому времени станет другой.

– Ты понимаешь, что до свадьбы он тебя не выпустит. – Взгляд Грэма стал сосредоточенным, он что-то подсчитывал. Джиллиан натянула простыню до самого подбородка.

– Я постараюсь убежать до свадьбы. Я должна, – прошептала она.

Грэм по-кошачьи молниеносно пересек комнату и схватил ее за подбородок:

– И не думай убегать до того, как истекут три месяца. Убежишь – я тебя найду.

Удивленная угрозой, слышавшейся в его бархатном голосе, она спросила:

– Неужели я вам так нужна?

Он взял ее за руку и осторожно положил ее ладонь себе на брюки. У нее расширились глаза.

– А как ты думаешь? – в свою очередь спросил он. Он склонил голову и нежно провел своими губами по ее губам. Руки Джиллиан против ее воли обвили его за шею, она таяла от его тепла, ощущая его возбуждение. Тут она с удивлением поняла, что сама возбуждена ничуть не меньше.

Он осторожно разжал ее руки и провел по ее щеке кончиком пальца. Герцог направился к балконной двери, одетый в одни черные шелковые брюки. Она завороженно смотрела на его подтянутую фигуру и мышцы, красиво перекатывающиеся при каждом шаге.

– Что ты делаешь? – опомнилась она.

– Ухожу, как ты просила.

– Но не в таком же виде. Оденься!

Он посмотрел на себя:

– О, надо же, я и правда не одет. Может, ты попросишь у отца разрешения одолжить мне одно из твоих платьев, раз ты их все равно не носишь?

Несмотря на всю серьезность ситуации, Джиллиан рассмеялась. Герцог тоже улыбнулся.

– Вот так гораздо лучше, – сказал он и стал быстро одеваться. – А теперь я хотел бы попросить тебя об одной услуге. В гостиной у вас висит в рамке карта из папируса. Сможешь изготовить мне копию?

– Зачем?

– Кажется, у меня есть вторая половина. Я пока не хочу рассказывать твоему отцу, вдруг я ошибаюсь. Но если у меня будет копия, я смогу сказать наверняка.

– Ты думаешь, это чего-нибудь стоит?

– Да. – Он выглядел задумчивым. – Эта карта указывает путь к древним сокровищам. Вполне возможно, что легенда не врет.

Джиллиан воодушевилась. Клад?

– Хорошо, я сделаю копию. Но как мне передать ее тебе? Отец последнее время читает все мои письма.

Грэм улыбнулся и поцеловал ее руку на прощание.

– Тогда спрячь копию как следует и принеси мне, когда выйдешь за меня замуж.

Она чуть не расплакалась. «Нет, я никогда не выйду за тебя замуж, Грэм», – с горечью думала она.

Он поцеловал ее так крепко, что она прогнулась в его руках. В коридоре послышались шаги. Джиллиан бросилась убирать стул, подпиравший дверь.

– Грэм, тебе пора уходить.

Он исподлобья взглянул на дверь.

– А может, мне лучше остаться и высказать ему все, что я думаю о том, как он с тобой обращается?

Шаги затихли. Джиллиан в отчаянии посмотрела на пего. Раздался стук в дверь.

– Леди Джиллиан? Почему у вас закрыта дверь?

– Минутку, Дотти. – Она закусила губу.

При звуках знакомого мужского голоса она замерла, Дверь содрогалась, будто ее выламывали.

– Джиллиан! Немедленно отворите!

Отец.

Она беспомощно взглянула на Грэма, в его глазах пылала ярость. Он нежно потрепал ее по щеке.

– Держись, – прошептал он, быстро завязал шнурки на ботинках и выскочил через балконную дверь.

Джиллиан в отчаянии осмотрелась. В комнате стоял его запах. Она схватила флакон французских духов и пролила несколько капель на пол. Затем поправила мятое покрывало и бросилась открывать, путаясь в прикрывавшей ее простыне.

Убрав стул и наконец-то открыв дверь, она столкнулась лицом к лицу с разъяренным отцом. Джиллиан натянула простыню повыше. Граф ураганом ворвался в ее комнату и с подозрением огляделся. Увидев открытый тайник, он первым делом бросился к нему.

Нет, нет, только не это! Герцог забыл закрыть тайник…

Отец держал в руках все ее деньги. Ее свободу.

– Зачем вы тайком откладываете деньги? – Он размахивал банкнотами, вырученными ею от продажи собственного тела, как веером.

– Это… это мои деньги, отец. Я экономила.

– Вам нет необходимости копить деньги. Я вас полностью обеспечиваю. А это я заберу.

Немой вопль раздался в ее душе, но она не позволила ему вырваться наружу, с горечью наблюдая, как отец прячет деньги в карман.

Все деньги, которые дались ей так тяжело. Ее образование. Ее мечта умирала, превращаясь в золу, подобно сожженным книгам.

Его зеленые глаза, так похожие на ее собственные, внимательно изучали ее. Холодок пробежал у нее по спине.

– Вы хотели сбежать, Джиллиан?

У нее пересохло во рту, она не произнесла ни звука.

– Ничего у вас не получится. Вы выйдете замуж, как задумано. – На лице графа показалась холодная улыбка. – Благовоспитанные юные леди поступают так, как приказывают им их отцы. Вы не исключение. В противном случае…

Несмотря на угрозы, в Джиллиан сохранилась еще капелька смелости. Она думала о той страсти, которую разжигает в ней Грэм. Она собралась с духом и решила идти до конца. В конце концов, что еще он может ей сделать? Джиллиан попыталась по возможности придать своему голосу уверенность.

– А что будет в противном случае, отец? – с вызовом спросила она.

В его глазах отразилось удивление. Граф выпрямился и окинул ее оценивающим взглядом.

– Ты действительно хочешь узнать?

Вся ее смелость готова была лопнуть, как мыльный пузырь. Но она не сдавалась.

– Я уже не ребенок, а взрослая женщина, отец.

Уголки его рта опустились.

– Вы, прежде всего, моя дочь, Джиллиан, – начал он, потом замолчал и пристально посмотрел ей в глаза. У него был страшный взгляд, она уже однажды видела такой. Давно, много лет назад…

Джиллиан с трудом сглотнула. На висках у нее выступил пот, она почувствовала утреннюю прохладу, которой веяло из открытой балконной двери. Сердце бешено колотилось в груди. Она не шелохнулась, даже когда он с некоторой грацией повернулся и молча направился к ней.

Пощечина. Но то, что он сказал, было сто крат больнее:

– Вы выйдете за герцога, Джиллиан. Выйдете или попадете в маленькую палату в клинике для душевнобольных, откуда вам точно не вырваться. Никогда не вырваться.

– Вы не сможете, – прошептала она.

– У отца есть все права поместить дочь в такое заведение, если ее похоть и непредсказуемость могут причинить ей вред. – Он резко повернулся на каблуках и, уже стоя в дверях, бросил через плечо: – Подумайте, Джиллиан. Брак с герцогом или сумасшедший дом. Выбор за вами.

Ее бил озноб. Отец закрыл дверь и повернул ключ. Она оказалась под замком.

Глава 10

На следующий день после своего ночного приключения Грэм пришел к графу с визитом. У него было два возражения против предложенных ему условий брачного контракта. Грэм не хотел, чтобы их имена заранее троекратно оглашали в церкви, и предлагал заключить брак по лицензии – ему не хотелось лишний раз привлекать внимание к Джиллиан. Но граф стоял на своем. Он хотел, чтобы все знали, за кого он выдает дочь. В итоге он нехотя согласился на предложение Грэма устроить тихую свадьбу в маленькой церкви, куда будут приглашены только ближайшие родственники.

В воскресенье в церкви Грэм издалека видел, как Джиллиан мучительно покраснела, когда огласили их имена. Присутствующие дружно повернули головы в ее сторону. Всем было известно, почему она выходит замуж за герцога.

Спустя две недели граф, его жена и Джиллиан чопорно сидели в просторной гостиной Грэма, который пригласил их на чай по случаю помолвки. Джиллиан, казалось, опять утратила свою внутреннюю искру. Ее взгляд снова стал тусклым и безжизненным. Грэм мрачно посмотрел на графа. Ублюдок. Грэму очень хотелось свернуть ему шею за все те издевательства, которых натерпелась от него Джиллиан.

Но вместо этого Грэм беседовал со Странтоном о политике, притворяясь, что его заинтересовал предлагаемый графом законопроект. Грэм исподволь заманивал врага в ловушку.

– Возможно, ваш законопроект получит в обществе заслуженную поддержку, если вы на примере покажете, какую пользу он может принести, – сказал он.

Странтон подался вперед.

– У вас есть какие-нибудь конкретные предложения?

– Ну, скажем, – Грэм говорил с подчеркнутой непринужденностью, – можно найти какую-нибудь жертву порока, скажем, мальчика, вынужденного торговать своим телом, и вернуть его на путь истинный. Дать ему какую-нибудь профессию и показать на его примере, сколько пользы может принести ваш законопроект.

В комнате повисла тишина. Грэм не обращал внимания на беспокойные взгляды, которые бросал на него брат. Все его внимание было приковано к графу. Странтон сплел свои длинные тонкие пальцы и кивнул:

– Отличное предложение. Дитя улицы, получившее шанс стать образцовым членом общества. Но где же мне найти такого ребенка?

– Я могу вам помочь. Дело в том, что мой конюший Чарльз раньше жил на улице Сент-Джайлс, а этот район заслуженно пользуется дурной славой.

– Я был бы очень вам признателен за помощь, Колдуэлл. Однако… думаю, будет лучше, если в обществе пока не будут знать о нашей с вами маленькой затее. На случай, если мы вдруг потерпим неудачу.

Грэм с трудом сдерживал бушевавшие внутри чувства. «Еще и какую», – думал он. Странтон не мог не клюнуть на такую приманку…

– Обещаю, – сказал он спокойным голосом. И про себя добавил: «Точно так же, как ты мне обещал помочь сбежать от аль-хаджида». Обещания – вещь крайне ненадежная.

Только теперь он нашел в себе силы отвести взгляд от графа и оглядеть комнату. Джиллиан сидела не поднимая глаз. Леди Странтон молчала. А вот Кеннет смотрел на него с беспокойством, будто спрашивая: «Что ты, черт возьми, задумал?»

На мгновение Грэм почувствовал себя виноватым, но только на мгновение. Он повернулся к Бадре и спросил, как малыш, Бадра не растерялась и изящно перевела разговор на детей. Грэм, улыбаясь, слушал ее вполуха и насторожился только тогда, когда графиня спросила, можно ли посмотреть на мальчика.

Бадра отдала распоряжение, и вскоре в гостиную вошла няня с маленьким Майклом, которого бережно передала молодой матери. Леди Странтон оживилась при виде спящего младенца. Граф весь подался вперед.

– Можно и мне посмотреть?

У Грэма все внутри оборвалось, когда Бадра подошла с сыном к Странтону. Тот улыбнулся.

– Какой хорошенький мальчик, – нараспев сказал он. Грэм не шелохнулся.

Эти слова эхом отдавались у него в голове, пробуждая ужасные воспоминания. Тот же самый голос, те же самые слова, которые он слышал давным-давно, содрогаясь от ужаса и отвращения к себе после произошедшего.

«Какой хорошенький мальчик». Нет! Нет! Нет! Он не мог вынести этого снова. Не сейчас. Граф встал, чтобы взять ребенка. Грэма всего колотило, он стремительно вскочил.

– Дай лучше любящему дядюшке его подержать, Бадра. Он ведь мой наследник, – говорил Грэм, едва сдерживая дрожь в голосе.

Бадра изумленно на него посмотрела, но беспрекословно отдала ребенка Грэму, который тотчас же заворковал над ним, как и полагается любящему дядюшке. Внутри у него все дрожало.

– Мне кажется, юному Майклу пора спать. Ему еще рано много общаться со взрослыми. Я сам отнесу его в детскую, – обратился он к гостям с натянутой улыбкой.

Не обращая внимания на ошеломленное лицо Бадры, Грэм заставил себя медленно выйти из комнаты, прижимая ребенка к груди. «Пусть он только попробует хоть пальцем тронуть Майкла», – думал он. Он обязан защитить мальчика от Странтона. Майкл такой невинный, такой беззащитный.

С ребенком на руках Грэм вошел в детскую. Стены в комнате были выкрашены в жизнерадостный желтый цвет, а в центре стояла детская кроватка, украшенная изящной резьбой, – дело рук Кеннета. Круглолицая няня в практичном сером платье и накрахмаленном белоснежном переднике сидела у окна и читала. При виде герцога она вскочила:

– Ваша светлость?

Не обращая на нее внимания, он положил младенца в кроватку и стал укачивать, пытаясь одновременно взять себя в руки. Няня не произнесла больше ни слова.

Майкл потянулся и захныкал во сне. Грэм осторожно, чтобы не разбудить, положил руку ему на голову. «Я не позволю ему тебя обидеть, обещаю. Я его на кусочки разорву, прежде чем он успеет до тебя дотронуться», – шептал он по-арабски.

– Проследите, чтобы в комнату не входил никто, кроме его родителей, Жасмин и меня, – приказал он няне. – Майкла ни в коем случае нельзя выносить из детской без моего разрешения.

– Да, ваша светлость.

Он тихо порадовался тому, что английские слуги выполняют странные приказы хозяев, не задавая лишних вопросов.

Послышался стук в дверь. Грэм весь напрягся, как сжатая пружина, и накрыл кроватку руками, будто желая уберечь ребенка от опасности. Дверная ручка качнулась. У Грэма кровь заледенела в жилах. Пробудившиеся воспоминания ранили его больнее ножей. «Какой хорошенький мальчик…»

Джамбия, которую он прятал в рукаве с того момента, как увидел Странтона, скользнула в руку. Стальное острие поблескивало. Няня раскрыла от удивления рот и бросилась к младенцу.

Грэм оказался быстрее: лезвие замерло около ее горла.

– Не трогайте его, – произнес он с угрозой. Ребенок проснулся и заплакал.

Грэм бросился к двери, повернул ключ, и дверь начала открываться. Грэм принял защитную стойку, держа кинжал наизготовку, готовый отразить любое нападение. В комнату вошел мужчина, Грэм поднял кинжал.

– Грэм, пожалуйста, опусти джамбию, пока ты сам не поранился и не ранил моего сына.

Герцог с облегчением перевел дух – все в порядке, это были Кеннет и Бадра, – но кинжал он так и не опустил и с места не сдвинулся.

– Оставьте нас, – приказал Кеннет няне.

Няня серым призраком в накрахмаленном до хруста переднике бросилась к двери.

– Что на тебя нашло? – спросил брат, а Бадра накрыла его руку своей и решительно заглянула ему в глаза.

– Какой хорошенький мальчик, – произнесла она нараспев.

Грэм содрогнулся всем телом, кинжал в его руке дрожал.

– Нет, – отрывисто произнес он. – Ему нельзя позволять дотрагиваться до Майкла. Нельзя. Нельзя. Пусть он не трогает его. Пусть оставит ребенка в покое.

– Грэм!

Он моргнул и попытался сфокусировать взгляд. Перед ним была его невестка. Брат.

– Господи, не может быть! Так это был он? Странтон и есть тот самый негодяй? Аль-Гамра – твой будущий тесть? – Кеннет грубо выругался по-арабски. – И ты пригласил его в наш дом? – Кеннет скривился от отвращения.

Вот только Грэм не был до конца уверен, не к нему ли брат испытывает такое отвращение.

– Я никому не дам Майкла в обиду, никогда. Никому. Ни Странтону. Ни самому себе. Внезапно у него защемило в груди. А вдруг Кеннет и вправду подумал, что Грэм может обидеть мальчика?

– Конечно, не дашь. Но я думаю, что ребенок проголодался, – сказала Бадра. – Можно я его покормлю?

Он с недоумением посмотрел на нее и лишь спустя несколько секунд осознал, что до сих пор держит в руках кинжал. Спрятав клинок обратно в ножны, Грэм отошел от кроватки, а Бадра с неподражаемым спокойствием взяла младенца на руки и прижала к груди.

– Я знаю, что ты пытался его защитить, Рашид…

Услышав свое арабское имя, Грэм окончательно пришел в себя. Он сделал глубокий вдох, восстанавливая привычное самообладание. Когда Бадра с ребенком подошла к окну, он уже полностью успокоился.

Чего нельзя было сказать о его брате.

– Так почему же ты женишься на ней, если знаешь, что ее отец – аль-Гамра? Зачем тебе это?

– Узнать слабости врага можно, только хорошенько его изучив. Обойти его защиту, застать его врасплох, а потом…

– Вот и Джабари всегда так говорил. – Кеннет провел рукой по волосам. – Так вот зачем ты все это затеял. Ты женишься на враге. Господи, Грэм, да ты с ума сошел!

– Так оно и есть, – спокойно признал он.

Кеннет какое-то время молча разглядывал брата.

– Делай что хочешь, – взмахнул он руками. – Это твоя жизнь. Давай, женись на ней. Только учти, Грэм, я больше ни во что не вмешиваюсь. И не позволю в это впутывать свою семью. Мсти, сколько хочешь, только моя семья не должна при этом пострадать. Ты меня понял?

Грэм почувствовал, как в груди у него образуется пустота. Опять он остался один-одинешенек.

– Даю тебе слово, – сказал он тихо.

– Я тебя не понимаю, Грэм, – Кеннет выглядел озадаченным, – и, похоже, никогда не пойму.

– Да, тебе меня не понять, – согласился он. И слава Богу. Сделав над собой усилие, он направился к двери.

– Прошу прощения. Мне пора вернуться к гостям. И к призракам прошлого.