Текст книги "Счастливая встреча"

Автор книги: Бетти Нилс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Вестер уже ждал хозяина. Это был очень высокий человек крепкого телосложения, с грубоватым лицом и светлыми, посеребренными сединой волосами. Он открыл дверь доктору, и они обменялись рукопожатием. Вестер был лет на десять или около того старше доктора, они знали друг друга с юности. Отец Вестера служил управляющим в доме отца доктора, и после смерти отца Вестер занял его место. Пять лет назад он женился на кухарке доктора, у них родилось двое сыновей, и один из них, вероятнее всего, в свою очередь тоже займет место своего отца. Это бы всех устроило.

Несколько минут они стояли на пороге дома. Собаки весело бегали рядом, а доктор постепенно погружался в атмосферу своей юности. Он оглядывал начинавшийся сразу за прихожей большой холл, где на белых стенах висели портреты его предков; широкую лестницу, ведущую на галерею. Приятно ощущать себя дома, подумал он, и невольная мысль, что Крессиде бы здесь понравилось, вдруг пришла ему в голову. Ее бы не оставил равнодушной и его дом в Лейдене, который вряд ли стоило сравнивать с этим, но который тоже был замечательный и прекрасно обставлен. Он нахмурился, свистнул собакам и вошел внутрь, в то время как Вестер достал его вещи из машины и поставил ее в гараж, находившийся за домом.

Он шел по холлу, когда Тюске – жена Вестера – вышла поздороваться с ним: высокая, крепкая женщина с голубыми глазами и широкой улыбкой. Она сказала, что рада видеть его дома и что его ждет вкусный ужин, стоит ему только распорядиться.

Доктор обнял ее за плечи и спросил на фризском языке о Детях, поинтересовался, как поживают кошка и крольчата, и вскоре он уже входил в гостиную – большую комнату с высоким потолком и высокими окнами, затянутыми желтовато-коричневыми гардинами. В комнате был мраморный камин и несколько застекленных шкафов, уставленных фарфором и серебром. Большие удобные диваны и кресла, столики с лампами и большой стол между окнами. В камине ярко горел огонь, и лампы бросали свет на обтянутые шелком панели стен, на портреты и пейзажи, их украшавшие. Доктор постоял, любуясь комнатой, затем сел в кресло у камина. Это был его дом, здесь он родился, и здесь прошло его детство, и, хотя сейчас он много времени проводит в разъездах, сюда он всякий раз приезжает с особым волнением и радостью.

Дом был большой, с пирамидальной крышей и причудливыми маленькими башенками под черепицей, с множеством окон и труб – слишком большой дом для одного человека. Отец доктора недавно умер, а его мать гостила сейчас у одной из его сестер во Франции и по возвращении, если он к тому времени женится, собиралась жить в Доккюме – в доме, который она унаследовала после смерти своего отца.

– Надеюсь, дорогой мой, что ты скоро женишься, – сказала она сыну при прощании.

Он улыбнулся и ответил, что на данный момент не имеет никакого желания жениться. Как консультанта, его приглашали в самые крупные больницы Нидерландов и других европейских стран, он читал лекции в Медицинском институте в Лейдене и практиковал там как лечащий врач, преподавал в Гронингене, имел пациентов в больнице города Леувардена, часто выезжал консультировать больных в Англию; дела иногда требовали его присутствия в Америке, на Дальнем Востоке и в России. И все же основная его работа была здесь, в Нидерландах – маленькой стране, и он, живя в этом доме, выезжал при необходимости в Лейден, Амстердам и Гаагу.

Вскоре Вестер позвал доктора ужинать, и он вошел в маленькую комнату, где обычно ел, когда не было гостей. Комната выглядела уютной со старомодной печью, круглым столом и небольшим сервантом, освещенным несколькими бра.

Ужин был вкусный. Доктор с удовольствием поглощал его, собаки сидели по обе стороны от хозяина. После ужина Алдрик отправился в свой кабинет – комнату в задней части дома с окнами в сад, оголенный в преддверии зимних холодов; вокруг тянулись польдерные[4]4
  Польдеры – осушенные участки земли, огороженные дамбами.


[Закрыть] земли. Он сел готовиться к лекциям, которые ему предстояло прочесть в Гронингене, надо было также еще раз просмотреть все назначения больным из Леувардена. Совсем поздно он поднялся в спальню; дом погрузился в тишину; собаки угомонились после прогулки, улеглись в своих корзинах в теплой кухне. Вестер и Тюске уже давно спали. Ветер шелестел ветвями деревьев. Доктор открыл окно, и в комнату ворвался свежий холодный воздух. Во Фрисландии бывают суровые зимы, но доктор любил это время года. Он заснул быстро, как засыпает усталый человек, не вспомнив о Николе. Ему приснилась Крессида…

Крессида не видела доктора во сне, но мысли о нем не покидали ее. Она прекрасно справлялась со своими обязанностями, они не казались ей тяжелыми; по сути дела, их трудно было назвать работой. Она не считала за труд прогулку с собаками. Разделяя любовь леди Меррилл к литературе, Крессида находила удовольствие в чтении вслух для старой леди. В доме были книги, которые девушка за неимением времени не удосужилась прочитать раньше, и таких книг было множество. Крессида читала произведения писателей, которых старая леди особенно любила: Троллопа, Алистера Маклина, Джона Донна, Геррика и Китса[5]5
  Троллоп, Энтони (1815–1882) – английский писатель, автор серии романов «Барчестерские хроники» и др.; Маклин, Алистер (род. в 1922) – один из самых популярных авторов приключенческих боевиков; Донн, Джон (1572–1631) – английский поэт, автор цикла «Священные сонеты»; Геррик, Роберт (1591–1674) – английский поэт, автор религиозной и любовной лирики; Китс, Джон (1795–1821) – английский поэт, автор множества поэм, од и баллад.


[Закрыть]. Они с увлечением перечитывали романы Мэри Стюарт и отрывки из «Джейн Эйр». Иногда они обращались к античным авторам, которых леди Меррилл хорошо знала. Когда они уставали читать, леди Меррилл открывала толстые альбомы в кожаных переплетах и показывала Крессиде фотографии времен своей юности.

Они много разговаривали о туалетах, о театре, о том, как навести в мире порядок, но в своих беседах никогда не касались семьи леди Меррилл; Крессида была слишком вежлива, чтобы самой что-то спрашивать.

Давно уже Крессида не чувствовала себя такой счастливой. Ее дни были чудесно заполнены, она знала, что приносит пользу и никто ею не помыкает, она ест восхитительную пищу, Бакстер и все остальные в доме добры к ней. Уже после недели пребывания у леди Меррилл исчезла болезненная худоба Крессиды, на ее щеках появился нежный румянец. В кошельке девушки лежала недельная зарплата в дополнение к тем ста фунтам, и, следуя советам леди Меррилл, высказанным ею в деликатной форме, она отправилась в Йовил и купила себе юбку из твида, пару блузок и красивый шерстяной свитер. Крессиду стало угнетать то обстоятельство, что у нее было только одно приличное платье, в то время как леди Меррилл часто меняла туалеты, надевая красивые то шелковые, то бархатные платья. Девушка зашла в магазин Лауры Эшли и купила себе платье из темно-красного вельвета с длинными рукавами – достаточно элегантное, предназначенное для выходов. Крессида потратила гораздо больше, чем рассчитывала, но она утешала себя тем, что, покинув дом леди Меррилл, будет иметь необходимое количество туалетов, чтобы на новой работе выглядеть прилично. Она догадывалась, что не в каждом доме работа компаньонки окажется столь же приятной, как в доме леди Меррилл.

Рассматривая в зеркале свое отражение и отмечая перемены к лучшему, произошедшие в ней, Крессида невольно возвращалась к мысли о докторе ван дер Линусе. Жаль, что он не может увидеть ее сейчас, в этом новом платье. Подозрение, что он испытывал жалость к ней, мучило ее. Ей так хотелось показать ему, что она вовсе не странное растрепанное существо с вывихнутой лодыжкой…

Несколькими днями позже леди Меррилл рассказывала о ней, сидя в постели и беседуя с внуком по телефону. Она говорила о Крессиде вовсе не как о забитом существе.

– Ну конечно же, я не сплю, дорогой мой. Ты же знаешь, я никогда не засыпаю так рано. Ты хочешь узнать о Крессиде? – Она закуталась в ночной халат поудобнее и продолжала: – Да, я хорошо понимаю, что ты чувствуешь себя ответственным за нее, но у нее все в порядке, и я смею надеяться, что она счастлива. Она замечательная компаньонка и всем в доме очень помогает. Вначале мне показалось, что она некрасива, но за последние дни она очень похорошела. И это к лучшему – ей будет легче найти себе работу теперь, когда на ее щеках появился румянец и она немного поправилась. Просто удивительно, какие чудеса может сотворить хорошая пища!

– Я очень вам благодарен, бабушка, и надеюсь, что скоро вы сможете вернуться к привычному образу жизни. Знаете, я рассказал Николе об этой девушке, и она предложила работу для Крессиды. Оказывается, ее тете, которая живет в Нордвике-ан-Зее, как раз нужна компаньонка, и похоже, Крессида ей подойдет, тем более что это рекомендация Николы. А вам не кажется, что я вторгаюсь в будущее Крессиды? Право же, мне хотелось бы, чтобы она устроилась на хорошую работу…

– Видишь ли, Алдрик, в противном случае ты бросаешь девушку, не знающую жизни, в мир, где ей придется самостоятельно пробивать себе дорогу. Возможно, ей повезет, но вполне возможно, что и нет. Так мы хоть будем знать, где она находится. – Леди Меррилл в задумчивости сдвинула брови. – А ты уже встречался с этой родственницей Николы?

– Нет еще, но, когда я вернусь в Лейден, мы с Николой поедем к ней. На следующей неделе у меня там осмотр больных.

– Ты ей тогда напишешь?

– Нет, мне кажется, если она узнает, что это мы все устроили, она может отказаться. Как вы думаете, может быть, снова прибегнуть к услугам миссис Сефтон?

– Неплохая мысль… Общие знакомые в Голландии и все такое… Это, думается мне, сработает. Сообщи, когда все утрясется. Как ты там? Нормально?

– Да, бабушка. Весь день сегодня провел в Гронингене, завтра еду в Леуварден, а в конце недели хочу вернуться в Лейден.

– А сюда когда ты рассчитываешь приехать?

– Через месяц в Англии семинар, тогда мы с вами обязательно увидимся.

Она попрощалась с внуком и откинулась на подушки. И сразу ее охватило какое-то беспокойство, почему-то ей не понравилось предложение Николы устроить Крессиду к своей тетке, хотя ничего определенного возразить пожилая леди не могла. Вполне возможно, что она несправедлива к Николе. Ей не нравилась эта молодая женщина, которая, насколько леди Меррилл было известно, никогда никому не делала добра, если, конечно, не иметь в виду ее корыстные интересы.

Леди Меррилл долго лежала и думала обо всем этом, пока наконец не заснула.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

За октябрем наступил ноябрь с холодной погодой и темными вечерами. Леди Меррилл часто оставалась дома или гуляла, тепло одетая, рядом с домом. Крессида утром и вечером выводила на прогулку собак, закутавшись в старенький плащ и накинув шарф на голову. Ей нравились эти прогулки, во время которых она могла обдумать множество вопросов – в основном они касались туалетов, но были и другие: не раз Крессиду посещали тревожные мысли о том, как и где ей жить дальше. Леди Меррилл в разговорах с ней никогда не затрагивала эту тему, и, упоминая о своей постоянной компаньонке, она не называла точную дату ее возвращения из отпуска. Конечно, леди Меррилл предупредит ее по крайней мере за неделю, рассуждала Крессида, но все же в свой очередной выходной день она поехала в Йовил, купила журнал «Леди» и стала изучать объявления. Среди них оказалось много таких, где срочно приглашали нянь, помощниц по дому, в нескольких – требовалась добрая женщина для ухода за престарелыми людьми и экономка в дом пожилого мужчины. Найти работу будет не так уж и трудно, решила Крессида. За чашкой кофе с булочкой она отметила наиболее интересные объявления, затем отправилась по магазинам.

В ее кошельке лежала зарплата за прошедшую неделю, тратить которую следовало очень разумно: только на туфли – она не могла позволить себе купить сапожки – и на белье. Сто фунтов по-прежнему оставались нетронутыми. На деньги за следующую неделю Крессида намеревалась купить свитер, перчатки и сумочку. Это положит начало ее гардеробу, самым необходимым вещам, а потом постепенно она приобретет все остальное. Когда был жив отец, Крессида покупала себе красивые платья. Отец был щедрый… Теперь все эти платья уже сносились, хотя пальто хорошего покроя из качественной ткани еще должно было продержаться, по мнению девушки, некоторое время.

Крессида вернулась из Йовила, довольная своими пусть и скромными, но тщательно продуманными покупками. Она пообедала в компании леди Меррилл, и затем они в течение часа играли в криббидж, пока Элси не пришла помочь пожилой хозяйке подготовиться ко сну.

– Мне будет не хватать вас, – проговорила леди Меррилл, когда Крессида, пожелав ей спокойной ночи, собиралась уйти.

– И мне вас тоже будет не хватать, но скоро вернется ваша компаньонка, и, я уверена, вы обрадуетесь встрече с ней.

– Да, конечно, я буду рада. – Леди Меррилл рассеянно взглянула на нее и переключила все свое внимание на Элси. Крессиде ничего не оставалось, как пойти в свою комнату и заняться там примеркой новых туфель.

Уже в постели, удобно устроившись в подушках, когда на столике перед кроватью стояло все, что могло понадобиться ночью, леди Меррилл сняла телефонную трубку. Было десять часов вечера – самое время поговорить с Одри Сефтон. Леди Меррилл, типичная сова, без зазрения совести начинала названивать своим друзьям именно ближе к полуночи. К счастью, миссис Сефтон еще не ложилась спать, она с интересом выслушала сообщение своей приятельницы и сказала:

– Но, дорогая моя, я знать не знаю этой женщины…

– Верно, ты ее не знаешь, – раздраженно оборвала леди Меррилл, – но Алдрик говорит, что это достойная особа, следовательно, мы можем быть спокойны. Здесь главное, чтобы Крессида думала, что эту работу подыскала ты через своих знакомых, ну, и все такое прочее… Сделай это, Одри!.. Алдрик волнуется за эту девушку, хочет, чтобы она хорошо устроилась.

– Я все понимаю, но почему в Голландии?

– Чтобы иметь возможность видеть ее… – Леди Меррилл усмехнулась и услышала вздох на другом конце провода.

– Ты не думаешь?..

– Я ничего не думаю. Так ты это сделаешь?

– Ладно… Хотя, как ты хорошо знаешь, я не люблю такого рода пируэты.

– Но согласись, здесь есть во имя чего. Я сообщу тебе, что мне скажет Алдрик. Спокойной ночи, Одри, и спасибо тебе большое.

Пожилая леди откинулась на подушки, весьма довольная собой.

Прошло около недели, прежде чем доктор вернулся в Лейден и выбрал время, чтобы съездить к тете Николы. Холодный серый день уже клонился к вечеру, когда он заехал за Николой в дом ее родителей в Гааге, и они отправились в Нордвик-ан-Зее. Спустя некоторое время они уже приближались к дому, выглядевшему так же уныло, как и этот угасающий серый день, переходящий в холодный вечер. Это была большая вилла, построенная лет пятьдесят назад и окруженная тщательно ухоженным садом, по краю которого тянулась живая изгородь. Место показалось доктору наводящим тоску.

Клотильда ван Гермерт любезно приняла Николу и Алдрика, угостила чаем без молока, подала печенье и заверила, что очень рада их видеть.

– Я здесь живу отшельницей, и порой мне бывает так одиноко, – пожаловалась она.

Никола пила чай, всем своим видом показывая, что очень довольна приемом.

– Тетя Клотильда, – нерешительно начала она, – ты говоришь, что тебе бывает одиноко. А ты не хочешь нанять компаньонку?

Клотильда ван Гермерт искренне удивилась. У нее получилось это вполне естественно, недаром Никола подготовила ее заранее.

– Компаньонку? – переспросила она, усмехнувшись. – Ты полагаешь, Никола, что я настолько стара, что уже нуждаюсь в том, чтобы кто-то поднимал мне упавшее вязанье или читал вслух? Но, дорогая моя, поверь, мои глаза еще хорошо видят.

Никола улыбнулась.

– Я не это имею в виду, тетя. Просто хорошо, когда кто-то сопровождает тебя на прогулках, ведет твою машину, поговорит с тобой, выслушает тебя… Речь идет об интеллигентной женщине, которая постоянно будет находиться рядом с тобой. Она добавила, как бы мимоходом: – Ты же сама мне однажды говорила, что подумываешь об этом.

Клотильда ван Гермерт, будто бы размышляя, произнесла:

– Признаюсь, твои слова звучат довольно заманчиво, особенно это было бы хорошо в зимние месяцы. Но почему, собственно, ты затеяла этот разговор, Никола?

До сих пор доктор ван дер Линус молча слушал их, теперь он счел необходимым вступить в разговор.

– Я знаю одну девушку в Англии, которая хотела бы найти именно такое место, – сказал он. – Сейчас она живет у моей бабушки, и та души в ней не чает. Конечно, девушка не знает нидерландского языка, но это, может быть, будет вам еще интереснее. Она интеллигентна, образованна и, как бы это сказать, несколько даже старомодна. Как говорит моя бабушка, а она разбирается в людях, такие девушки – добрые и тактичные – всюду нарасхват.

– Но она, видимо, предпочтет искать работу в своей стране?

– Нет, тетя, Алдрик думает, что ей было бы полезно сменить обстановку. Она ни к чему особенно не привязана – у нее мало друзей, нет близких родственников. Однако я не настаиваю: у Алдрика много знакомых, он может переговорить с кем-нибудь еще.

– Твоя идея, Никола, мне решительно нравится, – заверила ее тетя Клотильда. – Конечно, речь идет пока о зимних месяцах, а затем эта девушка может найти себе другую работу, которая бы ей больше подошла, или же начнет обучаться, чтобы приобрести какую-то профессию. Я подумаю, – она любезно улыбнулась гостю, – и на этих днях сообщу вам свое решение.

– Уверена: тетя Клотильда решит взять на работу эту девушку, – сказала Никола, когда они возвращались обратно в Гаагу, – а если она откажется, у тебя есть возможность обратиться к Чарити, я слышала, она ждет ребенка.

– Да, должна родить через пару месяцев. Они с Тико так счастливы!

Доктор ван дер Линус и Никола заговорили о другом. Когда они подъехали к ее дому, Никола пригласила Алдрика зайти, но он отказался, сославшись на работу, которую предстояло закончить, и поздний визит к больному.

Никола, прощаясь, поцеловала его в щеку, она часто повторяла, что не любит проявления «бурных чувств». Доктор снова сел в машину и поехал в Лейден, больше о ней не думая. На душе у него был какой-то неприятный осадок. Почему-то он не чувствовал удовлетворения от посещения Клотильды ван Гермерт. Родственница Николы ему не понравилась, хотя для этого, казалось бы, не было явных причин. Ее дом произвел на него неприятное впечатление: слишком много мебели, неуютно, но, с другой стороны, места там красивые, и он будет находиться неподалеку и сможет следить за тем, чтобы у Крессиды все складывалось удачно. Если девушке будет в этом доме плохо, ему не составит труда найти ей что-нибудь другое. Конечно, Крессида может отказаться покинуть Англию, но доктор решил, что это маловероятно. У нее нет опыта в поисках работы, и она не располагает необходимыми средствами. Впрочем, пока у него не было причин для беспокойства. Он припарковал машину возле больницы и пошел навестить своего больного.

Доктор снова и снова говорил себе, что его интерес к Крессиде продиктован желанием увидеть счастливым того, кто недавно был несчастлив. Но если бы он услышал разговор Николы со своей теткой по телефону, то понял бы, что другие считали иначе.

Через пару дней за ленчем леди Меррилл сказала:

– Крессида, моя компаньонка возвращается через неделю, и у меня возникли кое-какие соображения… Кстати, у вас есть планы на дальнейшее?

Крессида осторожно положила вилку на тарелку.

– Честно говоря, леди Меррилл, никаких определенных планов у меня нет. Но я думаю, что сумею найти себе работу. – Она задумалась. Где-то в Камберленде живет тетка ее матери, Крессида никогда ее не видела, у нее еще есть две двоюродных сестры в Канаде и одна – в Соединенных Штатах, все они намного старше Крессиды. – Думаю, я найду, где жить, во всяком случае на первое время, – сказала она.

– Вчера, – начала леди Меррилл, – мне звонила миссис Сефтон, вы ее, конечно, знаете, и спрашивала о вас. Когда я ей сказала, что скоро вы, вероятно, покинете меня, она спросила, может ли вас заинтересовать работа в Голландии. Там нужна компаньонка для одной леди. Живет она одна, средних лет, неплохо говорит по-английски. У нее хороший дом недалеко от моря. Она приглашает компаньонку на зимние месяцы.

– А миссис Сефтон знает эту леди?

– По-моему, лично нет, но знает ее знакомую, которая и упомянула об этом в письме. – Леди Меррилл ободряюще улыбнулась: – Все-таки лучше работать у кого-то знакомого, чем у совершенно чужих людей.

Пожалуй, это так, подумала Крессида, кроме того, интересно побывать за границей, да и доктор ван дер Линус живет в Голландии. Загранпаспорт у нее есть, так что в этом задержки не будет.

Леди Меррилл наблюдала за Крессидой и за гаммой чувств, что промелькнули у нее на лице. Больше она ничего не скажет этой девушке. Она и так уже позволила вовлечь себя в планы Алдрика и напридумывала множество небылиц, в том числе и мифическую компаньонку. Леди Меррилл надеялась, что Крессида поедет в Голландию. Алдрик настаивает на этом, хотя она убеждена, что он не отдает себе отчета в том, зачем ему это нужно. Возможно, она ошибалась, но ее почему-то не радовало то, что Крессида будет работать у тетки Николы. С другой стороны, Алдрик сможет время от времени видеть Крессиду, и это приносило леди Меррилл некоторое удовлетворение. Впрочем, Алдрик встречался с этой женщиной и отозвался о ней неплохо.

Крессида наконец решилась.

– Думаю, мне стоит принять предложение миссис Сефтон. Интересно посмотреть другую страну. Эта женщина хочет, чтобы я ей написала?

– Видимо, так будет лучше. Я узнаю адрес у миссис Сефтон.

Крессида написала короткое вежливое письмо и получила ответ, в котором в самых любезных выражениях ей предлагалось место компаньонки и указывалась заработная плата, вполне ее устраивающая. Девушку ждут через неделю, и в письме содержалось подробное объяснение, как ей доехать. Ну что ж, все идет так, как должно идти, подумала Крессида, подавляя какое-то странное чувство неловкости, возникшее где-то в глубине души, причины которого она не могла понять. Уж слишком все получалось легко… Но она отбросила все сомнения: не в ее положении смотреть в зубы дареному коню.

Когда выдалось свободное время, она еще раз съездила в Йовил и добавила к своему гардеробу простое платье из шерстяного трикотажа серого цвета, которое подойдет для торжественных случаев. В магазине, где шла распродажа по сниженным ценам, она купила пару туфель-лодочек и еще один свитер. Теперь Крессида считала, что у нее достаточно туалетов. Ей нужно было упаковать все в два чемодана, которые Элси привела для нее в порядок. Наступил последний день ее пребывания в доме леди Меррилл. Крессида встала с постели грустная, ей никуда не хотелось уезжать. В этом доме ей было хорошо, все относились к ней с добротой и по-дружески. Если бы ее новая хозяйка оказалась такой же доброй!..

– Я буду скучать без вас, дитя мое, – сказала леди Меррилл. – Надеюсь, вам будет хорошо в Голландии. Напишите мне, если найдете время.

Она подставила свою морщинистую щеку для поцелуя. Бакстер и Элси пожелали девушке доброго пути и проводили до машины, на которой Крессида должна была ехать в Йовил, чтобы там сесть на поезд до Лондона. Деньги на дорогу ей выслали, правда, без учета расходов на такси и питание в пути. Ей предстояло затем проследовать до Харвича и ночью пересесть на паром до Хука. Крессиде казалось бессмысленным добираться кружным путем через Лондон, но ей были даны подробные рекомендации, и ожидалось, что она будет их придерживаться. В Хуке ей нужно было сесть на поезд, идущий до Гааги, и потом уже на пригородном поезде доехать до Нордвика-ан-Зее, взять такси до дома Клотильды ван Гермерт. На вокзале «Ватерлоо» в Лондоне она снова перечитала подробные объяснения, как ей добраться до места, села в скорый поезд и по дороге стала смотреть в окно, гадая, когда увидит опять эти края. Вероятно, весной, подумала она, ведь в письме сказано, что ее приглашают на работу только на зимние месяцы. Крессида вспомнила мачеху, которая не ответила ни на одно из ее писем, и Могги, от которой она получила несколько длинных посланий. Их бывшая экономка счастливо жила теперь со своей сестрой и в каждом письме повторяла, что если Крессиде понадобится кров, то она может в любое время приехать к ним, Эта мысль согревала.

Перед вторым браком отца Крессида ездила с ним в Европу. Они побывали во Франции, Италии и Греции, и всегда у них оказывались удобные места, так что Крессида была не готова к тому, что на пароме ей пришлось делить каюту с тремя другими женщинами. Чтобы сэкономить деньги, она ограничилась чашкой кофе и булочкой с ветчиной, съев их перед тем, как занять место на двухъярусной кровати. Ее соседки по каюте были пожилые женщины, одна из них ночью громко храпела. Крессида так и не смогла уснуть и встала очень рано. Умывшись и одевшись при свете тусклой лампочки, она поднялась на палубу. Море было неспокойно, дул ветер, но после душной каюты девушка радовалась возможности побыть на свежем воздухе. Они уже приближались к Хуку. Крессида выпила чашку чая с булочкой и стала собирать свой багаж.

Пассажиров оказалось немного, и она быстро прошла таможенный досмотр. Поезд уже стоял на станции, готовый отправиться. Поездка до Гааги заняла немного времени, но она долго искала нужную платформу, таща за собой два чемодана. Крессида вздохнула с облегчением, оказавшись наконец в поезде на Нордвик-ан-Зее. Чашка кофе помогла ей немного восстановить силы. Она смотрела на мелькавшие за окном пейзажи, когда вошел контролер и на хорошем английском языке пояснил ей, что поезд не останавливается в этом маленьком городке, он идет до большого города Нордвика.

– Вы можете взять такси от вокзала, – любезно посоветовал контролер, – там довольно близко, всего два километра.

К радости Крессиды, все это оказалось правдой, более того, водитель такси понимал английский язык и знал, где живет йонкфрау[6]6
  Госпожа (нидерландск.). Так называют женщину дворянского происхождения.


[Закрыть] ван Гермерт. Миновав широко открытые ворота, он остановился у подъезда, вышел из машины и выставил чемоданы Крессиды. Получив полагающуюся плату и чаевые, таксист пожелал ей счастливого пребывания в Голландии и уехал. Крессида позвонила в колокольчик.

Дверь открыла мрачноватого вида женщина, которая молча уставилась на нее. Когда Крессида назвала имя ее хозяйки, женщина по-прежнему молча отступила назад и стояла так, пока Крессида внесла чемоданы в холл, затем исчезла за дверью в конце холла.

Унылое место, подумала Крессида, но хозяйка дома весьма состоятельная особа, если судить по массивной мебели в холле, толстому ковру на полу и тонкой работы люстре.

Вскоре женщина, впустившая Крессиду, вернулась и сказала:

– Kom mee[7]7
  Идите за мной (нидерландск.).


[Закрыть].

Они прошли через холл и вошли в комнату, которая показалась Крессиде такой же унылой, как и холл. Здесь преобладали глубокие коричневые и терракотовые тона, стояло много темной мебели. Напротив двери подле камина в кресле сидела женщина.

– Входите, вы ведь мисс Прис, не так ли? Как вы доехали?

Крессида подошла к креслу и протянула руку.

– Вы йонкфрау ван Гермерт?

– Да. – После секундного колебания хозяйка дома пожала руку Крессиде. – Корри покажет вам вашу комнату. Ленч в половине первого, тогда и поговорим. – Она нахмурилась. – Вы очень худая, надеюсь, хоть достаточно сильная?

– О, да… – Крессида смотрела на свою собеседницу – плотную женщину с красным лицом, одетую очень модно, и гадала, почему, собственно, она должна быть сильной?

– Ну, хорошо, идите распаковывать свои вещи. В вашем распоряжении почти час.

Крессида вышла в холл, и они вместе с Корри взяли по чемодану и поднялись на лестничную площадку, а потом прошли по узкому коридору, в конце которого Корри открыла дверь. Комната Крессиды выходила окнами в сад за домом, и это было ее основное достоинство. Маленькая, убого обставленная, холодная комнатка с примыкавшей к ней ванной. Оставшись одна, Крессида осмотрела все шкафчики и ящики, присела на кровать и выглянула в окно. Ну конечно, утешала она себя, сегодня хмурый день, в солнечную погоду комната наверняка выглядит куда более приветливой. Вот тут она поставит вазу с цветами и, возможно, небольшую настольную лампу у кровати. У нее с собой несколько фотографий ее родителей и их дома – она их повесит на стену, и в комнате сразу станет уютнее; наверное, это после дома леди Меррилл, где было так тепло, светло и уютно, ей все здесь кажется таким унылым.

Крессида быстро распаковала вещи и привела себя в порядок, затем, посмотрев на часы, спустилась вниз.

За ленчем йонкфрау ван Гермерт обрисовала Крессиде круг ее обязанностей, которые значительно отличались от ее обязанностей в доме леди Меррилл. Здесь ей надлежало следить за чистотой в комнате хозяйки и, конечно, стелить постель; поливать комнатные растения и составлять букеты; мыть фарфор, выставленный в застекленных шкафах в гостиной; отвечать на телефонные звонки, если горничная отсутствует или занята; наблюдать за тем, чтобы женщина, приходящая делать уборку в доме, добросовестно выполняла свою работу, и, наконец, помогать в тех случаях, когда это необходимо.

– Когда у меня выходной день? – спросила Крессида.

– Выходной день? – удивилась Клотильда ван Гермерт. – Вы на это рассчитывали? Но ведь вы будете здесь жить, пользуясь моим гостеприимством, а у меня нет выходных дней.

Увидев расстроенное лицо Крессиды, она поспешила изменить тактику. Ни в коем случае нельзя, чтобы эта девушка отказалась от работы теперь, когда ее дорогая Никола так тщательно все продумала.

– Подождите, дайте я подумаю. По средам я посещаю бридж-клуб, вы можете быть свободны с десяти утра до семи вечера. Вам это подходит?

Крессида кивнула и затем спокойно спросила:

– А моя зарплата? Вы предпочитаете мне платить понедельно или за месяц работы?

– За месяц. И теперь, когда мы обсудили все эти скучные детали, будьте добры подняться со мной наверх. После ленча я отдыхаю в течение часа, и вы почитаете мне. Я хорошо знаю английский, – сказала Клотильда ван Гермерт без ложной скромности, – но прошу вас читать медленно: если я не пойму что-то, вы мне объясните.

Какой длинный был этот день, думала Крессида вечером, укладываясь спать с грелкой, которую Корри нашла для нее и наполнила горячей водой. Корри была не такой угрюмой, какой вначале показалась Крессиде, возможно, она устала, так как у нее было очень много работы. Дом большой, полон мебели и безделушек, требующих ухода, кроме того, надо было натирать деревянные полы. У Клотильды ван Гермерт служила еще кухарка, ее Крессида видела, когда ходила за кофе для хозяйки. Крессида протянула ей руку, и удивленная женщина пожала ее, исподлобья взглянув на девушку и пробормотав что-то на своем языке. Неприветливый дом, размышляла Крессида, свернувшись калачиком и стараясь согреться от грелки. Может быть, здесь решили, что с ее приездом всем прибавится работы, но, судя по кругу ее ежедневных обязанностей, она, напротив, многое возьмет на себя.