Текст книги "Счастливая встреча"

Автор книги: Бетти Нилс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

– Здесь не прибрано, извините, но вам надо передохнуть с дороги. Давайте попьем кофе, а потом я покажу вам вашу комнату и всех, кто еще живет в этом доме. Я так рада, что вы приехали, теперь с детьми всегда кто-то будет. Мальчики уже большие, они могут самостоятельно ездить на прогулку на велосипедах. Девочки одни еще не выходят. У Виллума своя комната… – Она присела рядом с Крессидой. В это время высокая худощавая женщина принесла им кофе. Мефрау тер Беемстра представила ее: – Это Лейке, она не говорит по-английски, но, думаю, не раз поможет вам в трудных ситуациях.

Крессида поздоровалась с Лейке, и сосредоточенное лицо женщины осветилось улыбкой. Оглядевшись вокруг, девушка почувствовала, что ей здесь будет хорошо.

Менеер[14]14
  Господин (нидерландск.).


[Закрыть] тер Беемстра, высокий, крепкого сложения мужчина, намного старше своей жены, приехал к ленчу. У него было немного грубоватое, но добродушное лицо. Дети налетели на него и заговорили разом. Жена представила ему Крессиду, он, улыбаясь, пожал ей руку.

– Рады видеть вас в нашем доме, мисс Прис. Надеемся, вам здесь понравится. Конечно, дел у вас будет много…

Позднее, уже в постели, Крессида, оторвавшись от письма, которое она писала Могги, надолго задумалась.

День пролетел незаметно. Она поднялась в отведенную ей комнату – маленькую, уютную, с удобной мебелью. Из окон открывался вид на поля. Потом дети, все шестеро, повели ее осматривать дом. Их комнаты располагались рядом с ее, а в конце длинного коридора находился большой зал для игр, к нему примыкала детская Малышки. Здесь Крессида познакомилась с няней Люсии, пожилой женщиной с глазами-бусинками, которая посмотрела на Крессиду с вежливой настороженностью. Конечно, подумала Крессида, она наверняка считает, что я хочу занять ее место, но ведь это вовсе не так. Ей удалось высказать это няне с помощью Виллума, который с явной радостью постарался перевести ее слова. Вскоре она с облегчением увидела, что настороженность няни исчезла.

За едой решили говорить по-английски. Ленч из-за этого получился очень веселым. Крессида часто поправляла произношение, подбадривала. Потом по дороге в деревню на почту, сопровождаемая всеми детьми, кроме Люсии, она сама пыталась говорить на нидерландском языке, а дети над ней посмеивались. Виллум серьезно заметил, что ее нидерландский очень плох.

В конце дня она укладывала детей спать, что оказалось делом весьма нелегким. Она так устала, что, когда наконец спустилась вниз к своей новой хозяйке, та предложила девушке идти отдыхать. Крессида с радостью согласилась. Быть может, размышляла она, это не так уж и плохо, если каждый вечер она будет занята.

Она поправила подушку, поудобнее устроилась и стала думать о том, как она проведет свой выходной день. Он намечается в четверг. В этот день девочки ходят на занятия танцами после полудня, а у мальчиков уроки фехтования. Она может поехать с менеером тер Беемстра в Леуварден после завтрака и вернуться, когда захочет. Вечером в деревню идет автобус, но, если она его пропустит, ей нужно будет всего лишь позвонить домой, и за ней приедут. Последний уикенд каждого месяца также отводится в ее распоряжение. Она может оставаться дома или поехать куда-нибудь, например к ван дер Бронсам.

– Без сомнения, Чарити будет рада повидаться с вами, – ласково заметила мефрау Беатрикс тер Беемстра.

Крессида решила, что сначала она поедет в Леуварден, посмотрит город. Через две недели Рождество, и надо купить маленькие подарки и рождественские открытки для Могги и ее Сестры, мистеру Тимсу, Чарити и Тико, доктору ван дер Линусу. И снова она стала гадать, что он сейчас делает, и снова представила его в обществе Николы. Ее воображение рисовало Николу, изысканно одетую, как никогда, красивую, она звонко смеется, интересуется, как прошел его день, и он ей улыбается. Крессида вдруг почувствовала острую неприязнь к этой девушке. Она совершенно не подходит доктору, и как только он сам этого не замечает! Ладно, пусть доктор сам решает свои проблемы, пробормотала Крессида, взяла ручку и продолжила начатое письмо, сообщив Могги свои последние радостные новости.

Крессида быстро освоилась в новой обстановке. Ей помогали ненавязчивые советы мефрау тер Беемстра, и дети всячески подбадривали ее. Весь день она была занята, дети требовали внимания, она говорила с ними по-английски, читала им. С первого дня она решила учить нидерландский язык, и удивительно, как легко понимала она все, что говорили дети. Она их просто слушала и запоминала произносимые ими слова, а потом решила опробовать свои познания на горничной и кухарке. Поговорив с ними на кухне, Крессида вовсе не была обескуражена тем, что ни одна из них ее не поняла.

Помимо занятий с детьми, прочих обязанностей у нее не было. Никто не требовал, чтобы она выполняла другую работу, хотя известно, в доме всегда найдется что починить или погладить.

Впрочем, ее дни и так были заполнены до отказа занятиями с детьми. Она следила, чтобы они выкупались, мыла их светлые волосенки, лепила пластырь на их расцарапанные коленки, помогала им выполнять задания по английскому языку. Старшим мальчикам довольно много задавали на дом, и, так как Крессида разбиралась в латинской грамматике, знала кое-что по геометрии и алгебре, ее авторитет в их глазах вырос. Дольше всего ей приходилось заниматься с Фрисо и девочками. Они едва знали английский и были в том возрасте, когда обучение наводит тоску. Уже в конце первой недели она придумала, как сделать занятия более привлекательными. Отправляясь с детьми на прогулки или катаясь с ними на велосипедах, она просила их называть деревья, цветы – все, что попадалось на глаза, – и повторяла названия по-английски. С Малышкой у нее вообще не было никаких хлопот, только если няня отлучалась, Крессида забирала ее к себе. Малышка рада была лепетать на любом языке, которому ее учат. Так пролетела неделя, в конце которой позвонила Чарити и пригласила Крессиду приехать в ее первый выходной к ним.

– Я заеду за вами утром, – предложила она, – а Тико доставит вас к ужину обратно. Я буду около половины десятого, постарайтесь к этому времени быть готовой.

День выдался прекрасный, с бледно-голубым небом, свежим ветерком и тонким ледком на каналах. Крессида в зимнем пальто, шерстяной шапке и теплом шарфе, который купила в Лейдене, с радостью села в машину Чарити.

– А вам не трудно ее вести? – спросила Крессида, когда они отъехали.

– Утром я пообещала мужу, что не буду водить машину, пока не родится ребенок. Тико так волнуется…

– Я не могу сесть за руль?

– О, спасибо, не стоит. Давайте поедем за покупками! Я очень люблю рождественские праздники, а вы? – Чарити осторожно объехала трактор. – Как вам работается? Супруги тер Беемстра просто в восторге от вас. Я вчера говорила с Беатрикс по телефону.

– Замечательно! Они все такие славные, и я не делаю там никакой работы по дому.

– Ну, разумеется. Не могу понять, что это нашло на Алдрика, когда он позволил вам поселиться в доме у этой ужасной женщины.

– Он ведь влюблен в Николу, она предложила, чтобы я поехала к ее тетке, он и решил, что все будет в порядке.

– Вовсе он ее не любит! Она прилипла к нему, а он слишком занят, слишком погружен в свою работу, чтобы замечать что-либо вокруг.

Эта новость порадовала Крессиду.

– Вы так считаете? – Она с удовольствием бы продолжила этот разговор, но они уже подъезжали к дому Чарити, и Джолли вышел их встретить, чтобы поставить машину в гараж.

– Миссис Джолли сейчас принесет вам кофе, – сказал он хозяйке, – идите в маленькую гостиную, там разожгли камин.

Чарити было о чем порассказать: вот-вот наступит Рождество, масса дел, касающихся детей, их приближающихся каникул.

– На Рождество к нам приедут родственники Тико, мы устраиваем праздничный вечер. Может быть, вы тоже приедете к нам?

– Я? Не знаю, ведь, если мои хозяева захотят куда-нибудь поехать, мне надо будет остаться с детьми.

– А с нашими детьми замечательно справляется горничная. Мы оставляем их с ней и время от времени заходим посмотреть, как они. Дети будут находиться в комнате для игр, и им будет подан специально приготовленный ужин. Тико говорит, что у них в семье всегда так делали; дети придут к взрослым, когда будут раздавать подарки.

– А вам все это не слишком утомительно?

Чарити налила еще кофе.

– Мне? Нет-нет. Кроме того, будут сестры Тико, миссис Джолли… Я думаю, все получится замечательно. – Она посмотрела на Крессиду. – Жаль только, что с нами не будет Алдрика, дети его просто обожают. – Она вздохнула. – Если Николе удастся женить его на себе, она народит ему маленьких противных Николят…

– Не похоже, чтобы Никола хотела бы завести даже одного…

– Этого Алдрик не потерпит! Он мне однажды сказал, что мечтает иметь много детей. – Она встала. – Пойдемте, я покажу вам детскую, она уже готова, девочки помогали мне ее устраивать и все делали с таким удовольствием. Тико покупает плюшевых мишек, погремушки…

Целый час Крессида любовалась детской, затем примеряла шляпы Чарити. Спустившись к ленчу, они проходили через холл и увидели Тико и Алдрика.

– Здравствуй, дорогая. – Тико поцеловал жену. – Крессида, здравствуйте. Вот прихватил Алдрика, он едет в Янслум, и я затащил его к нам на ленч.

Чарити подставила Алдрику щеку для поцелуя.

– Как чудесно! А у нас в гостях Крессида, у нее сегодня выходной.

Крессида протянула ему руку и улыбнулась, чувствуя, что рада его видеть. Доктор взял ее руку в свою, слегка наклонился и поцеловал девушку.

– Вот это замечательный сюрприз, – сказал он, и Тико, обнимая жену, подмигнул ей. – Я так рад… Как раз думал, как тут все у вас складывается?..

Крессида покраснела. Он поцеловал ее… Но не стоит обольщаться, тут же подумала она.

– Здесь очень хорошо, – спокойно ответила она доктору. – Все добры ко мне, дети прелестные. – Она замолчала, хотя с удовольствием рассказала бы обо всем подробно. Нет, не надо ему надоедать… И она вежливо спросила: – Вы все это время много работали?

Доктор, который почти не спал эту ночь после долгого трудного дня в больнице, заверил ее, что работы у него было не особенно много. Тико пригласил всех в гостиную, предложив выпить что-нибудь до ленча.

– С минуты на минуту миссис Джолли приведет Тейле и Летицию.

Ленч прошел весело, говорили о наступающих праздниках, близнецы взахлеб делились своими планами. Наконец Тико сказал:

– Мне нужно осмотреть еще пару пациентов, и я обещал заехать в госпиталь. Захвачу с собой девочек, потом Джолли привезет их после школы, моя дорогая. Дома буду около пяти.

Дети вышли, чтобы собрать все необходимое, Чарити тоже встала из-за стола.

– Крессида, я хотел предложить вам поехать со мной в Янслум, посмотрите, где я живу, – обратился к девушке Алдрик.

Чарити застегивала девочкам пальто, и Крессида стала помогать ей.

– Очень мило с вашей стороны, доктор, предложить мне поехать с вами, но я бы предпочла остаться здесь. Почитаю что-нибудь, пока Чарити будет отдыхать.

– Вовсе это и не мило с моей стороны, – заметил доктор, – Тюске, моя экономка, испекла так много пряников, что я просто не в состоянии съесть их один, кроме того, там собаки, я взял их с собой вчера. – Он быстро добавил: – Цезарь в отличной форме, я думал, вы захотите взглянуть на него, ну и на Мейбл, конечно.

– Да, пожалуй… Спасибо вам. Я поеду с вами…

– И останетесь довольны, Крессида, – проговорила Чарити. – А к семи вечера вернетесь к нам, мы поужинаем и к десяти доставим вас на место. И возьмите с собой собак, Алдрик, – добавила она. – Они поиграют вместе с Самсоном, он их давно не видел.

Муж с любовью смотрел на нее.

– Дорогая, мы все сделаем, как ты просишь, но, если ты не полежишь по крайней мере часа два, я тебя накажу, когда приеду домой.

Все засмеялись, а Алдрик сказал:

– Возьмите ваше пальто, Крессида. Мы сейчас уезжаем. Спасибо за ленч. – Он поцеловал Чарити и, наклонившись, чмокнул в щечки девочек и попросил их сбегать в холл и поискать в карманах его куртки шоколадки, которые он им привез.

Крессида думала, повязывая шарф, как здесь все счастливы и она тоже счастлива, потому что у нее есть работа и все к ней хорошо относятся.

Она сидела в машине рядом с доктором. Они ехали по узкой, выложенной кирпичом дороге среди польдеров.

– Чарити сказала, что на Рождество вы собираетесь в Англию. Вы ездите туда каждый год?

Он свернул на еще более узкую дорогу.

– Обычно стараюсь ездить. Бабушка слишком стара, чтобы приезжать сюда, мама всегда проводит рождественские дни у нее, но сейчас мама в гостях у одной из моих сестер, и мне было бы неприятно думать, что бабушка останется одна на праздники.

– А на Новый год вы вернетесь?

– Да, обязательно.

– У вас скоро свадьба? Вы собираетесь жениться?

– Честно говоря, эта мысль приходила мне в голову, мне льстит ваш интерес к моей персоне, Крессида.

Она посмотрела за окно.

– Я сую свой нос не в свое дело? Простите меня. Я… я просто неудачно пыталась завязать разговор.

Он повернулся к ней и улыбнулся.

– Давайте поговорим. Еду вот и думаю, понравится ли вам мой дом. А мы уже почти приехали, это совсем близко от моря. Обратно мы отправимся другой дорогой, через Доккюм. Вы будете свободны каждый четверг?

– Вероятно, да, и раз в месяц у меня… – Она остановилась и не сказала доктору, что у нее свободен каждый последний уикенд месяца.

– Что раз в месяц? – переспросил он.

– Так, ничего, – пробормотала она, – это неважно. – Она покраснела: зачем говорить ему об этом, он еще подумает, что она напрашивается на приглашение куда-нибудь поехать с ним. Он достаточно вежлив, чтобы отказать, даже если и будет очень занят. Она вспомнила, как он заботился о ней все это время, и быстро добавила: – Мы с Чарити ездим за покупками, мне так приятно, что мы с ней подружились. Я планировала так много успеть сделать…

Он не ответил, и Крессида ломала голову в поисках темы, которая могла бы его заинтересовать. Однако вскоре они въехали на маленькую деревенскую площадь, окруженную домами, здесь же находились церковь, пара магазинов и школа.

– Вот мы и в Янслуме. Там, – доктор показал рукой вперед, – в конце этой дорожки, я и живу.

Крессида, представлявшая себе маленький деревенский домик с красивым садиком, была поражена, когда он, проехав через открытые ворота, повел машину по аллее, усыпанной облетевшими листьями, к большому красивому дому.

– Вы здесь живете? – изумилась Крессида. – Один?

– Не совсем один, – возразил доктор. – Ну и впоследствии, конечно…

– Когда вы женитесь?..

Он вышел из машины и, открыв перед ней дверцу, помог выйти. Она стояла рядом с ним и смотрела на дом с белыми стенами, высокими слуховыми окнами по обе стороны от подъезда, с множеством окон, веером уходящих до самой крыши. В комнатах первого этажа горел свет, и через открытую дверь Крессида могла видеть холл, освещенный лампами.

– Великолепно! – произнесла она, ни к кому не обращаясь. – Так и должно было быть!..

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Алдрик ван дер Линус ничего не ответил, только улыбнулся и повел ее в дом.

– Познакомьтесь: это Вестер, он смотрит за домом, а это его жена Тюске, она готовит. Без них я бы пропал.

Вежливо улыбнувшись, Вестер пожал Крессиде руку.

– Я пригласил мисс Прис на чай, – объяснил доктор, посмотрев на часы. – У нас еще много времени. Хотите, я вам покажу окрестности?

– Да, пожалуйста.

– Скоро станет совсем темно, правда, вон появилась луна. Идите за мной…

Они обошли вокруг дома, затем стали спускаться по тропинке, обсаженной кустарником, вниз, и, когда дошли до какой-то калитки, доктор спросил:

– Вы любите лошадей?

– Я? Лошадей? Да, очень! Когда папа был жив, я с ним часто ездила верхом. Потом мачеха продала папину лошадь и моего пони. – Она потрепала за уши Цезаря, погладила Мейбл, которые семенили рядом. Воспоминания еще были так живы…

– Посмотрите на них, – произнес доктор и свистнул. К ним тут же галопом примчались две огромных размеров лошади, за ними – старый пони и ослик.

– О небо, какие же они большие! Это першероны? У вас на них работают?

– На них пашут, возят сено. Это уже старые лошади, я их купил у скупщиков, здесь для них достаточно места, пусть поживут спокойно год-другой.

Крессида провела рукой по мордам лошадей, которые тепло дышали ей в лицо.

– А пони и ослик?

– Они уже здесь давно. Пони очень старый, они с осликом крепко дружат. – Он показал на край поля. – Конюшни находятся вон там. У меня есть кобыла, на которой я люблю ездить верхом, когда сюда приезжаю, но сейчас ее уже заперли на ночь. Скоро и этих загонят в конюшню.

Доктор вынул из кармана кусочки сахара. Крессида попросила:

– А можно я? – Она сняла перчатку и протянула лакомство животным. – Почему вы только так редко бываете здесь?! – воскликнула она.

– Я же работаю, – улыбнулся он. – Нидерланды – маленькая страна, у меня машина. Сколько могу, я здесь стараюсь бывать. – Доктор замолчал, увидев высокого сильного парня, приближавшегося к ним тяжелой походкой. – А вот и Вигбалд. Они обменялись с парнем несколькими словами по-фризски, затем доктор обратился к Крессиде: – Вигбалд ухаживает за лошадьми, выполняет в усадьбе почти всю тяжелую работу. Когда он станет взрослым, из него выйдет хороший фермер.

Доктор снова что-то сказал Вигбалду, и тот с силой пожал протянутую Крессидой руку.

– Рада познакомиться с вами, – с улыбкой произнесла она, надеясь, что если парень не поймет ее слов, то по выражению лица догадается, что ей действительно приятно его видеть. И, похоже, он это понял, потому что в ответ произнес что-то длинное и явно доброжелательное, из чего она, разумеется, не поняла ни единого слова. Затем он легко похлопал лошадей по крупу и повел их к конюшне, пони с осликом засеменили вслед за ними.

Крессида провожала их взглядом до тех пор, пока они не скрылись за воротами конюшни.

– Странное имя – Вигбалд, как оно пишется? – спросила Крессида.

– Фризские имена, – пояснил доктор, – немного необычные, и здесь, во Фрисландии, в семьях стараются сохранять их. – Он взял ее за руку. – Вы совсем замерзли, пока мы тут стояли. Это я виноват. Давайте быстрее пройдем вдоль аллеи, потом через лужайку и зайдем в дом со стороны кухни.

Уже почти стемнело, на небе зажглись звезды. Они шли по аллее, и Крессида вновь увидела дом, теперь они подходили к нему сзади. Струившийся из окон свет освещал им дорогу. Отвечая каким-то своим мыслям, Крессида проговорила:

– Никола должна быть просто ненормальной, чтобы не любить все это. Я не видела ничего красивее вашего дома – Она остановилась. – Простите, это не мое дело. Я… я думаю, Гаага – замечательный город; некоторые люди предпочитают жить в городе, ведь так? И отсюда трудно выбираться… – Она почувствовала себя неловко, потому что он молчал. – Но ведь Леуварден не так далеко отсюда…

– Не оправдывайтесь, Крессида, не надо, – ласково сказал он.

Они подошли к тяжелой двери, к которой вело несколько ступенек. Поднявшись, Крессида и Алдрик оказались в коридоре со стенами, выложенными плиткой. В конце коридора была еще одна дверь, за ней находилась кухня – большая квадратная комната с низко расположенными окнами. Каменный пол в кухне покрывали циновки. Огромный буфет занимал почти всю стену, напротив двери была установлена плита «Ага»[15]15
  Плиты, выпускаемые фирмой «Аллайд айронфаундерз».


[Закрыть], возле нее сидел полосатый кот, который не обратил ни малейшего внимания на появившихся на кухне собак. Тюске у стола фаршировала цыпленка. Когда они вошли, она что-то сказала доктору, и он засмеялся.

– Тюске говорит, что мы, наверное, замерзли, как сосульки, и предлагает выпить чаю.

Что же в этом смешного, подумала Крессида, когда они вышли из кухни и, открыв маленькую дверку, оказались в холле. Крессида увидела комнату с полом, выложенным белой и черной плиткой и покрытым коврами. У стены стоял ореховый, с резным фризом стол, который украшала ваза с хризантемами; вокруг него стояли стулья голландской работы с резными спинками. У противоположной стены в мраморном камине весело потрескивали горящие поленья. У камина уютно размещалось несколько кресел из орехового дерева с темно-красной обивкой, на их витых ножках поигрывали блики от пламени камина. Портреты и пейзажи в тяжелых золоченых рамах почти полностью закрывали белые стены. Бронзовая люстра спускалась с высокого лепного потолка, бра из бронзы давали боковое освещение. Большие напольные часы стояли в углу, отбивая время. Широкая лестница, расположенная в дальнем конце холла, вела на галерею.

Крессида остановилась, осматривая комнату.

– Как здесь красиво! – произнесла она наконец.

Доктор кивнул.

– Большая часть мебели авторской работы и была доставлена сюда, когда построили дом.

– Ваш дом, должно быть, очень старый?

– Начало ему было положено в шестнадцатом веке, потом время от времени его достраивали, но почти двести лет тут ничего не менялось – за исключением, конечно, канализации, отопления и электропроводки.

Они прошли через арочную дверь в гостиную. Здесь тоже в камине под массивным каменным навесом с выгравированным на нем гербом пылал яркий огонь. Это была весьма просторная комната и тем не менее очень уютная. Розовых тонов мебель на редкость удачно сочеталась с инкрустированными шкафами орехового дерева, более ранней работы, которые стояли по обе стороны камина. За их стеклянными дверками тусклым светом отливало серебро, стоял чайный сервиз мейсенского фарфора, изящные маленькие чашечки и массивная ваза.

Рядом со шкафами у камина располагались диваны, легкие кресла. Комнату освещали лампы, стоящие на маленьких столиках. Огромная люстра спускалась с потолка. Она не была зажжена, но вся сверкала от света маленьких ламп и пламени камина, отражавшихся в ней.

Дав Крессиде время осмотреться, доктор пригласил ее сесть возле камина.

– Мы здесь попьем чаю, – сказал он, устраиваясь в кресле напротив нее, – потом нам нужно будет возвращаться: Чарити, наверное, заждалась нас.

– У вас очень красивый дом. Здесь так спокойно, уединенно… Я понимаю, в Голландии нельзя быть далеко от чего бы то ни было, и все же это далеко. По крайней мере мне так кажется…

– Вы любите деревню?

– О да… Хотя и Лейден мне тоже очень понравился. Мне бы хотелось получше узнать эту часть Голландии.

– Фрисландию, – с улыбкой подсказал доктор.

– Да, Фрисландию, – повторила она застенчиво.

Дверь открылась, и в комнату с подносом в руках вошел Вестер. Собаки, уже отведавшие угощения на кухне, вбежали вместе с ним, за собаками степенно следовал кот. Все трое уселись возле камина, кот – посередине.

– Как его зовут? – поинтересовалась Крессида.

– Смит, он у нас живет уже год или немногим больше. Собаки любят его.

Вестер поставил все для чая на маленький столик, тарелку с сандвичами, маленькие пирожные, пряники и ушел.

– Будьте хозяйкой, – сказал доктор. – Мне, пожалуйста, на чашку два кусочка сахара.

Крессида чувствовала себя с ним легко и свободно. Вначале ее немного подавляли размеры и богатство его дома, но он вел себя с ней так по-дружески непосредственно, был так предупредителен, что все ее смущение прошло. Доктор говорил о вещах, которые ее интересовали и успокаивали: о работе в саду, музыке и книгах, рассказывал историю Фрисландии… Крессида совершенно забыла про Николу. Доктор, конечно же, помнил о ней, но она как-то отодвинулась, ушла на задний план, уже не была для него больше проблемой, которую нужно срочно, не откладывая, решать.

Крессида сожалела, что не увидит остальные комнаты в доме: Алдрик не предложил показать их, а ей не хотелось просить его об этом, да и, кроме того, им было уже пора возвращаться. Она спросила только, можно ли ей пройти на кухню, чтобы попрощаться с Тюске.

– Она приготовила такой чудесный чай, – сказала Крессида.

Потом она обменялась рукопожатием с Вестером, который поклонился ей, словно она была какой-нибудь важной персоной; это даже немного смутило Крессиду. Она не заметила улыбки доктора, который вспомнил, что, когда здесь у него была Никола, она вообще не обратила внимания на Вестера и съела вкуснейший ленч, приготовленный Тюске, без каких-либо похвал.

На обратном пути они большей частью молчали. Крессида ощущала теплое дыхание собак, устроившихся на заднем сиденье, ей было хорошо, она чудесно провела свой первый выходной на новой работе и с удовольствием ждала возвращения на эту работу, которая ей решительно нравилась. Раньше она никогда бы не поверила, что полдюжины детей, с которыми она занята практически весь день, могут приносить столько радости.

Перед домом, после того как доктор помог Крессиде выйти из машины, она поблагодарила его.

– Не помню, чтобы я когда-нибудь столь чудесно проводила время, – сказала она ему. – Спасибо вам большое. Ведь у вас так мало свободного времени, вы очень много работаете.

Крессида подумала о Николе – как та отнесется к тому, что доктор провел целый день вдали от нее.

– Это я должен вас благодарить, – возразил доктор. – Я всегда счастлив, когда приезжаю в Янслум, и с удовольствием показываю свой дом друзьям. Мне приятно, что он вам понравился.

– Очень понравился, и лошади, и собаки, и у вас так славно на кухне… – Она остановилась, боясь, что уже надоела ему, и быстро закончила: – Еще и еще раз спасибо вам!

Они стояли на площадке перед дверью, и, хотя было довольно холодно, она чувствовала приятное тепло, растекающееся по всему телу. Она подняла к нему счастливое, улыбающееся лицо, он наклонился и поцеловал ее.

Чарити, которая подошла к окну, увидев свет фар подъехавшей машины, сказала:

– Тико, он целует Крессиду…

Ее муж оторвался от газеты, которую просматривал.

– Это совершенно нормально, любовь моя.

– Да… нет, это не нормально, он же собирается жениться на Николе…

– Мне кажется, Алдрика едва ли можно вынудить что-то сделать против его воли. Я его знаю много лет, он обычно поступает только так, как хочет.

Чарити отошла от окна.

– И ты полагаешь?..

Тико отложил газету в сторону.

– Дорогая моя, давай ничего не будем полагать, просто поживем и увидим.

– Вы, мужчины, так отличаетесь от нас, – проговорила Чарити.

– И в этом-то вся прелесть, любовь моя. – Он притянул жену к себе и крепко поцеловал.

За обедом все чувствовали себя непринужденно. Тейле и Летиции разрешили остаться, и общий разговор представлял собой смесь детской болтовни и легкой беседы взрослых. Ни о Николе, ни о неудачном пребывании Крессиды в Нордвике-ан-Зее никто не вспоминал. После кофе, когда Крессида сказала Чарити, что ей давно пора вернуться к тер Беемстра, доктор тоже встал.

– Мне с вами по пути, я вас подвезу.

Если бы Крессида лучше знала эта места, она поняла бы, что доктор слегка лукавил, говоря, что им по пути. Тепло попрощавшись со всеми, девушка пообещала Чарити, что поедет с нею за покупками на следующей неделе, и снова села в «бентли» доктора. Время в дороге до дома семейства тер Беемстра пролетело незаметно, в основном они молчали. Крессиде очень хотелось, чтобы доктор еще раз поцеловал ее на прощанье, но он не сделал этого, лишь зашел вместе с нею в дом и обменялся дружескими приветствиями с хозяевами, затем пожал Крессиде руку и уехал, не сказав, что хотел бы снова ее увидеть.

Ну и что, думала она, укладываясь спать, почему он, собственно, должен делать это?.. Достаточно того, что он был добр, внимателен, столько показал интересного…

И все-таки, ведь он бы мог и вообще не целовать ее, и, уж конечно, без такого, она поискала подходящее слово, удовольствия… Ей понравился его поцелуй… Впрочем, напомнила она себе, тебя так редко целовали, что этот поцелуй мог взволновать тебя больше, чем любую другую девушку… Николу, например. Ужасная особа, подумала Крессида и закрыла глаза. Интересно, что он сейчас делает? Скорее всего, звонит ей, рассказывает, как ему было скучно. С этой мыслью девушка заснула.

Доктор сидел в своем кабинете с Цезарем и Мейбл. Он готовился к лекции, которую ему предстояло прочесть в Лейдене через несколько дней. Ему и в голову не пришло позвонить Николе, и, когда раздался телефонный звонок, он нетерпеливо поморщился.

– Дорогой, – ворковала в трубку Никола, – тебе одиноко? Ты ведь приедешь завтра? Ты не забыл о вечере у ван Дау? Я сейчас ужинаю с приятелями, мне так скучно и одиноко без тебя. – (Он молчал.) – Алдрик?

– Да ты развлекайся, – наконец произнес он. – Я заеду за тобой завтра около семи. Мне совсем не одиноко, у меня много работы.

– Опять работа… – протянула Никола, – а что же ты делал целый день?

Он вкратце рассказал ей.

– Я так рада, что бедная девушка наконец-то устроилась, – сочувственно проговорила Никола. – Мне очень неприятно, что у нее не сложились отношения с тетей Клотильдой. Это я виновата, я почему-то подумала, что эта девушка из рабочей семьи и она привыкла выполнять всякую работу по дому. Право же, у меня отлегло от сердца, когда ты мне сейчас сказал, что она нашла подходящее место. Теперь я ей искренне желаю найти жениха, какого-нибудь фермера или там клерка…

У доктора было, что ей на это ответить, но он промолчал, только снова повторил:

– Счастливо тебе развлекаться, Никола. Завтра увидимся.

Какое-то время он работал, потом поднялся и пошел в гостиную. Комната выглядела очень уютной при свете настольных ламп, приветливо потрескивал огонь в камине. Он взглянул на кресло, в котором сидела Крессида, и ему захотелось, чтобы она снова сидела в нем.

Он прошел и сел возле камина, обнял Мейбл, Цезарь разлегся у его ног. Зашел Вестер, и доктор велел ему запереть двери и идти спать. В старом доме было тихо, он слышал свист ветра, дующего с залива Вадензее, и он любил эти звуки. Крессиде они бы тоже понравились, подумалось ему; он привезет ее сюда снова и поведет на берег посмотреть, как морские волны обрушиваются на дамбу. Он подумал, что должно пройти время, пока она станет доверять ему, и необходимо, чтобы она перестала считать, что он собирается жениться на Николе. Он никогда не говорил о браке с Николой, хотя и допускал, что она могла бы стать его женой. Никола красива, с ней не скучно, она умеет одеваться со вкусом и, вероятно, неплохо вела бы их дом, но он знал, что никто из его коллег не любил ее. Впрочем, вот уже несколько дней, а может, и недель, поправил он себя, ему бы хотелось, чтобы его женой стала Крессида. То, что началось с простого сочувствия, простого проявления человеческой доброты, стало самым главным в его жизни. Ему потребуются время и терпение, но он был терпелив. Доктор чувствовал, что нравится Крессиде, но она относится к нему с явным недоверием, и это не удивительно, после ее-то пребывания у Клотильды ван Гермерт!

Он поговорит с Николой, он знает, что она хочет выйти за него замуж. Ей нравится его общество, он богат и может дать ей все, что она захочет, но доктор был совершенно уверен, что она точно так же будет относиться к любому другому мужчине, способному обеспечить ей надежное будущее. Конечно, Никола была бы подходящей женой, но теперь ему странно думать, что он считал, будто может на ней жениться. Задним числом он понимал, что Никола достаточно умна, чтобы подстроиться к его образу жизни, его идеалам в надежде на то, что он, погруженный в свою работу, чистосердечно убедится в необходимости жениться на ней.