Текст книги "Загадка женственности"

Автор книги: Бетти Фридан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)

Проблема без названия, которая на самом деле сводится к тому, что американским женщинам не позволяют развить свои способности, наносит гораздо больше ущерба физическому и нравственному здоровью нашей нации, чем любая болезнь. Возьмите высокий процент неврозов у женщин во время «ролевого кризиса» двадцатых – тридцатых годов; алкоголизм и самоубийства в сороковых – пятидесятых; обратите внимание на то, что домохозяйки фактически отнимают у своих участковых врачей все их время. Прибавьте к этому огромное число браков среди совсем юных, увеличивающееся количество внебрачных беременностей и, что еще более серьезно, патологический симбиоз матери и ребенка. Подумайте о внушающей тревогу пассивности американских подростков. Если мы будем продолжать плодить миллионы молодых матерей, которые очень рано прекращают свое образование и развитие, которые не накапливают никаких духовных ценностей, чтобы передать их своим детям, – это должно расцениваться как преступление, начинающееся массовым уничтожением американских женщин и заканчивающееся постепенной дегуманизацией их сыновей и дочерей.

Все эти проблемы невозможно разрешить с помощью лекарств или даже психотерапии. Необходимо кардинальное изменение представлений о роли женщины в обществе, которое позволит женщинам достигать зрелости, развиваться, утверждать свое «я», сохраняя при этом женскую привлекательность и не отказываясь от замужества и материнства.

Педагоги и родители, с помощью священников, редакторов женских журналов, средств массовой информации и тех, кто занимается профориентацией, должны совместными усилиями попытаться уберечь девочек от ранних браков, внушить им, что быть «просто домохозяйкой» недостаточно, и способствовать тому, чтобы девочки, так же как и мальчики, с детства развивали заложенные в них способности, ставили перед собой цели, которые помогут им обрести себя.

Естественно, что педагогам и социологам выступать против мифа о женском предназначении так же трудно, как самим девушкам или женщинам. Даже наиболее прогрессивные из них, те, кто сознает всю серьезность проблемы домохозяек, не знающих, как распорядиться своей жизнью, не решаются остановить поток ранних браков. Они до смерти напуганы оракулами популярного психоанализа и дрожат при одной мысли о том, что должны будут вторгнуться в святая святых женщины – сферу замужества и материнства. Последний довод, приводимый оракулами, которые, кстати, часто сами преподают в педагогических колледжах, состоит в том, что, поскольку самовыражение женщины происходит только через замужество и материнство, все серьезные занятия политикой, наукой, искусством и прочим, способные помешать ей быть хорошей женой и матерью, должны быть перенесены на то время, когда она уже не сможет рожать детей. Вот какое заявление было сделано в 1962 году психоаналитиком, консультирующим в Иельском университете, где шло обсуждение возможности получения девушками такого же серьезного образования, как и юношами:

«Большинство молодых девушек неспособно всерьез посвятить себя какому-то делу, пока они не прошли через основную стадию своего развития – становление их как женщин… Для того чтобы хорошо выполнять свои обязанности по воспитанию детей и заботе о семье, женщина должна использовать все свои умения и все возможности – интеллектуальные и эмоциональные. Чем лучше ее образование, тем лучше она выполнит свой долг, если, конечно, у нее не будет эмоциональных препятствий в том смысле, что в процессе обучения будет закладываться основа ее развития как женщины, а не оказываться давление, которое это развитие будет тормозить… Установка на другие цели в жизни, например приобретение профессии и карьеру наравне с мужчинами, может отрицательно повлиять на женское развитие… Из всех социальных прав и свобод, завоеванных ее бабушками, она выше всего должна ставить право быть здоровой, полноценной женщиной, не испытывая комплекса вины или сомнений по этому поводу… Это означает, что замужняя женщина может работать, но ей не следует думать о "карьере"…»

Однако нужно признать, что девушка, которая попусту тратит институтские годы – а она именно тратит их попусту, если не увлекается ничем всерьез, – и проводит время на работе, надеясь на скорое замужество, рискует никогда не обрести своего «я», в том числе как жена и мать. Специалисты в области образования, которые внушают женщине, что она сможет заняться чем-то серьезно, когда дети вырастут, на самом деле лишают ее возможности когда-либо проявить себя. Женщине, которая в течение десяти, пятнадцати или двадцати лет полностью посвящала себя мужу и детям, нелегко начинать новую жизнь в тридцать пять, сорок или пятьдесят лет. Откровенно говоря, на это способны лишь те немногие, которые серьезно занимались в колледже, стремясь получить профессию, те, кто уже стал личностью до вступления в брак, а не те, кто надеется стать личностью позже. Опрос пятидесяти выпускниц колледжа одного города на Восточном побережье через год после того, как последний ребенок в их семьях стал самостоятельным и уехал из родительского дома, показал, что, за небольшими исключениями, только те женщины собирались серьезно заниматься чем-то в профессиональной области, в сфере общественной деятельности или сфере искусства, которые были нацелены на это еще в колледже. Те же, у кого не было во время учебы никаких серьезных интересов, и сейчас не проявляли их: поздно вставая по утрам в «своих опустевших гнездах», они проводили жизнь, медленно приближаясь к ее концу.

В каждом женском колледже, университете, техникуме и училище эксперты в области образования должны заботиться о том, чтобы девушки нашли свое дело жизни (можно назвать это «жизненной программой», «призванием», «смыслом жизни», если вы считаете, что ругательное слово «карьера» ассоциируется лишь со старыми девами), которое было бы важным и полезным для общества. Они должны в девушке, так же как и в юноше, видеть серьезного человека, способного посвятить свою жизнь какому-то делу. Это не означает, что нужно отказаться от широкого гуманитарного образования для женщин в пользу профессиональных курсов. Широкое образование, в том виде, в каком оно дается в лучших колледжах и университетах, не только развивает мышление, но и знакомит с непреходящими человеческими ценностями. Однако оно должно быть ориентировано на серьезное, а не дилетантское применение, активное, а не пассивное восприятие. Девушки, так же как и юноши, в Гарварде, Иельском, Колумбийском и Чикагском университетах должны от общеобразовательного гуманитарного курса переходить к изучению архитектуры, медицины, права, естественных наук, рассматривая изучаемый предмет как выбранную на всю жизнь профессию. Известно, что девушки с таким отношением к учебе не стремятся рано выскочить замуж, не делают трагедии из того, что не могут найти мужа, менее легкомысленны в своем сексуальном поведении. Большинство из них, конечно, выходит замуж, но на гораздо более зрелой основе. Брак для них становится не избавлением от самой себя, а союзом двух людей, направленным как на обретение своего «я», так и на служение своему делу, а в конечном счете – обществу. Если девушки воспитываются в таком духе, вопросы секса и замужества теряют свою исключительность. Секс, любовь, брак, дети являются основными в жизни тех женщин, у которых нет своего «я».

Принимая во внимание то, что миф о загадочной женственности прочно укоренился в женском сознании и оказывает губительное действие, специалисты в области образования должны принять экстраординарные меры, чтобы вдохновить девушек на серьезное отношение к учебе. Предпринятые попытки пока еще слишком малочисленны и робки. Недавно созданный новый институт самостоятельного обучения при Рэдклиффе, возглавляемый Мэри Бантинг, годится в основном для женщин, которые знают, чего хотят, которые в студенческие годы прошли полный курс обучения и подготовились к аспирантуре, которые уже активно занимаются какой-то гуманитарной наукой или искусством. Институт может помочь семейным женщинам, матерям вернуться к своей профессии. Важно само присутствие в аудиториях женщин, обремененных детьми и мужьями и тем не менее преданных своей работе. Это, безусловно, помогает развеять представление о деловой женщине как о старой деве и в то же время демонстрирует студенткам младших курсов Рэдклиффа, что получаемое ими образование слишком высокого качества, чтобы им можно было пренебречь, растворив в браке и материнстве. Такую цель и ставила перед собой Мэри Бантинг. Ее институт может быть примером для многих других.

Намерение каждого колледжа или университета привлекать к учебе на свои факультеты женщин, стремящихся сочетать замужество и материнство с умственной деятельностью, окупится с лихвой, даже если при этом придется делать скидку на беременность студенток. А что касается незамужних женщин, занимающихся наукой, к ним не должны относиться как к прокаженным. Вот они-то как раз серьезно относятся к своей жизни и реализуют свой человеческий потенциал. Им часто завидуют те, кто живет выставляемой напоказ семейной жизнью, но так и не обрел или потерял свое «я». Женщинам, так же как и мужчинам, необходима работа, чтобы утвердиться в жизни.

Но прежде всего важно, чтобы педагоги сами отказались от ложных представлений и осознали, что обучение девушек должно быть направлено на полную реализацию их возможностей. Для того чтобы выйти замуж и завести семью, девушкам не нужны курсы по «браку и семье»; создать семейный очаг можно и не обучаясь «созданию очага». Вместо этого они должны изучать науки, чтобы сделать новые научные открытия, изучать философов прошлого – чтобы создать новую философию, и общество – чтобы быть в этом обществе первыми. Эксперты в области образования должны также отказаться от компромиссного лозунга «не все сразу». Выделение в жизни женщины отдельных этапов – «образование», «половая жизнь», «брак», «материнство», «последняя треть жизни» – не приводит к выходу из кризиса, в который завело женщину распределение ролей. В процессе получения образования женщинам должна прививаться мысль не о разделении ролей (между мужчиной и женщиной), а об их объединении. Чем глубже в их сознание войдет мысль о новой жизненной программе – сочетание занятий серьезным делом, приносящим пользу обществу, с замужеством и материнством, – тем больше удовлетворения они будут испытывать как жены и матери и тем реже их дочери по неведению будут делать неправильный выбор в жизни.

Я наблюдала это подражание старшим, изучая отношение студенток колледжа к ранним бракам. У тех немногих, которые не стремились во что бы то ни стало «заполучить мужа», а готовились посвятить себя какому-то серьезному занятию, не боясь из-за этого потерять свою женскую привлекательность, в сознании был образ матери или других женщин, которые служили избранной ими цели. («Моя мать учительница». «Мать моей лучшей подруги врач; она всегда очень занята, ведь она так любит свою работу».)

Образование способно заложить в умы девушек новый образ – или побудить их к созданию своего, – если только оно перестанет идти на компромиссы и приспосабливаться к старому представлению о «роли женщины». Для женщин, так же как для мужчин, образование должно служить прообразом эволюции человека. И если сегодня американские женщины наконец высвобождаются из домашней ловушки, чтобы обрести свое «я», это происходит только из-за того, что многие почувствовали вкус к высшему образованию – пусть незавершенному, пусть нецеленаправленному, но тем не менее способному сдвинуть их с мертвой точки.

Эта последняя и самая решающая битва должна произойти в умах и душах самих женщин. Многие американские девушки, которые получили образование без учета их принадлежности к женскому полу, наравне с мужчинами обрели чувство самостоятельности, способность преодолеть традиционное желание быть привлекательной во что бы то ни стало, стремление найти прибежище в мужской любви – и в конце концов нашли свое место в жизни. Выпускница Свартмор-колледжа, начиная свою работу в клинике, рассказала мне, что в первые годы учебы, ощущая свою независимость, она волновалась, что у нее мало поклонников и она не выйдет замуж, хотела, как и все, «заиметь друга».

«Я во что бы то ни стало хотела выглядеть привлекательной. Но потом увлеклась занятиями и перестала волноваться, – сказала она. – Как будто происходит какой-то перелом. Вы начинаете чувствовать, что что-то умеете. Как ребенок, который учится ходить. Ваш мозг вмешает в себя все больше. Вы нашли свое дело. И это замечательно. Ничто не сравнится с удовольствием, получаемым от любимой работы и чувства стабильности и доверия к ней. Ради этого можно и пострадать. Говорят, что мужчина достигает зрелости через страдание, может, то же самое относится и к женщинам. Зато вы перестаете бояться быть самой собой».

Должны быть приняты решительные меры, чтобы заново обучить женщин, введенных в заблуждение и обманутых загадкой женственности. Многие из опрошенных мною женщин в последние годы начали выбираться из домашней ловушки. Но есть много других, которые соскальзывают в нее снова, потому что вовремя не определили, чем бы они хотели заниматься, или не смогли организовать эти занятия. Кроме того, учеба в свое удовольствие почти во всех случаях связана со слишком большими затратами времени и денег. Мало кто из домохозяек может позволить себе очное обучение. Коли их принимают на вечернее (заочное) отделение (но не всюду на это идут), не у многих хватает терпения учиться десять с лишним лет. Некоторые учреждения сейчас готовы делать ставку на домохозяек, но что они скажут, когда их захлестнет поток их собственных выпускниц. Правда, начато обучение по экспериментальным программам, составленным в колледже Сары Лоуренс и университете Миннесоты, но эти программы также не учитывают материальных проблем и нехватку свободного времени, которые для многих являются главным камнем преткновения.

В настоящее время для женщин, которые серьезно хотят продолжить или возобновить образование для того, чтобы получить профессию, требуется не что иное, как государственная образовательная программа в масштабах всей страны, подобная той, которая была создана для американских солдат – участников войны. Согласно такому проекту, наиболее способным женщинам должно быть обеспечено бесплатное обучение плюс дополнительные субсидии, чтобы покрыть другие расходы – на книги, транспорт и даже, если необходимо, какую-то помощь по дому. Эта программа обойдется гораздо дешевле, чем программа для солдат – участников войны. Она позволит матерям использовать преимущества вечернего (заочного) образования, выполняя индивидуальные задания и занимаясь научной работой дома в те годы, когда регулярное посещение занятий невозможно. Сама концепция женского образования будет переориентирована с четырехлетнего обучения в колледже на новую жизненную программу, дающую возможность женщине учиться без ущерба для семьи, детей и мужа.

Тем, кто прошел войну и повзрослел на войне, нужно было образование, чтобы определить свое место в обществе. Этому помогла государственная образовательная программа. Не желая терять времени, бывшие солдаты проявили исключительное рвение в учебе, поразившее не только преподавателей, но и их самих. От женщин, повзрослевших за годы «домашнего моратория», вполне можно ожидать того же. Их насущная потребность в образовании, а также насущная потребность американской нации в использовании богатых ресурсов женского интеллекта в различных профессиональных областях оправдывают необходимые чрезвычайные меры.

Тем женщинам, которые вообще не учились в колледже или бросили учебу, которых больше не интересует когда-то избранная ими специальность, и тем, кто никогда не относился к учебе всерьез, я прежде всего рекомендую погружение в гуманитарные науки, но не в виде отрывочных сведений, получаемых за первые два года обучения, а в виде интенсивных занятий типа экспериментальных курсов, организованных телефонной компанией Белла или Фондом Форда для тех, кто начинает работать на ответственных государственных должностях, но так привык к роли подчиненного, что не способен проявить инициативу и широту мышления, необходимую для руководителя. Такая государственная программа (по типу датских народных университетов) может возродить домохозяек к духовной жизни с помощью интенсивных шестинедельных летних курсов при колледжах – своего рода интеллектуальной «шоковой терапии». На льготных условиях им будут предоставлены пустующие летом общежития. Или другой вариант: они могут посещать такие же интенсивные летние курсы в центре города пять раз в неделю в течение шести или восьми недель, оставляя своих детей на весь день в детском саду.

Эта образовательная шокотерапия даст наиболее способным женщинам такой же стимул, какой дает общеобразовательная программа четырех лет учебы в колледже студентам, подготавливая их к профессиональному обучению. Программу колледжа можно пройти даже меньше чем за четыре года, сочетая летние курсы с самостоятельным чтением литературы, написанием сочинений и курсовых работ в зимнее время, – и все это без регулярного посещения занятий. Учебные программы по телевидению или краткосрочные курсы при университетах и колледжах могут быть дополнены практическими занятиями в колледже ежемесячно или в середине года. Результаты должны оцениваться, и в конечном счете должны присуждаться степени. Причем должна быть разработана система оценок и степеней, аналогичная той, которая существует в колледжах и университетах, чтобы зачитывалась не любая, а действительно серьезная работа, даже если она выполнена в условиях, не соответствующих традиционным академическим нормам.

Во многие университеты доступ домохозяйкам закрыт именно потому, что в них нет вечернего и заочного обучения. Может быть, они не хотят плодить дилетантов. Но вечернее (заочное) обучение в колледже, как на соискание степени бакалавра, так и магистра, проводимое по серьезной программе, – это единственный вид образования для домохозяек, который спасет их от дилетантизма, это единственный способ для женщины, обремененной семьей, получить или продолжить серьезное образование. Для университетов это тоже очень выгодно. Поскольку университетские аудитории и оборудование перегружены из-за большого наплыва студентов, университеты, а заодно и женщины только выиграют от программ, не требующих регулярного посещения занятий. Правда, есть прекрасные учебные программы, рассчитанные на регулярное посещение, как, например, программа для продолжающих образование женщин, разработанная в университете Миннесоты, который сознательно пошел на это, но такая программа не годится для женщин, начинающих образование и еще толком не знающих, чего они хотят. Этим женщинам, если они приняли новую жизненную программу, может помочь любое учебное заведение, используя имеющиеся у него ресурсы.

Колледжам и университетам тоже нужно перестроиться в смысле отношения к своим выпускникам; они должны стать для них на всю жизнь alma mater, которая сможет, если нужно, направить их, не потеряет из виду, будет в курсе их дальнейших занятий, независимо от того, где они будут происходить. Как преданность, так и финансовая поддержка со стороны бывших питомцев неизмеримо возрастут, если вместо чайных столов, организуемых для сбора средств, и сентиментальных вечеров для выпускников каждое 5 июня они (особенно женщины) в любой момент смогут продолжить образование в родном колледже под руководством компетентных преподавателей. Выпускники Барнард-колледжа, например, уже сейчас могут вернуться туда в любое время, чтобы бесплатно прослушать какой-нибудь курс, если, конечно, они имеют для него соответствующий уровень подготовки. Все колледжи могли бы организовывать летние институты для женщин, чтобы знакомить их с достижениями в различных областях, помогая восполнить пробел, образовавшийся за годы воспитания детей. Они могли бы ввести вечернее (заочное) обучение и краткосрочные курсы для домохозяек, не имеющих возможности регулярно посещать занятия. Они могли бы руководить самостоятельными занятиями, выполняемыми женщинами дома. Они могли бы разработать систему, по которой зачетные работы, выполненные женщинами в области педагогики, психиатрии, социологии, политологии, послужат основанием для получения степеней. Пусть вместо сбора денег – самой распространенной женской общественной работы – женщина собирает зачеты, которые будут признаны основанием для начала карьеры. Если женщина прослушала курсы в разных учебных заведениях, может быть, из-за мужа, часто менявшего место работы, и получила необходимые знания в своей конторе, в госпитале, библиотеке или лаборатории, она также могла бы сдать экзамены для получения степени в том колледже, где она училась, или каком-нибудь центре, созданном на базе нескольких колледжей. Понятие «продолжение образования» во многих областях уже давно стало реальностью для мужчин. Почему оно не может стать реальностью для женщин?

Не образование ради карьеры, которая заменит материнство, не образование для временной работы, пока не родились дети, не то образование, которое помогает женщинам «лучше исполнить свой долг жены и матери», а образование, позволяющее стать полноправным членом общества.

«Но многие ли из американских женщин желают больше того, что они имеют в жизни?» – спросит цинично настроенный читатель. Приведу следующие факты. В Нью-Джерси на предложение поступить на интенсивные курсы математики для выпускниц колледжа, желающих стать преподавателями, откликнулось фантастическое число домохозяек. В январе 1962 года в «Нью-Йорк тайме» появилась заметка о том, что некая Эстер Раушенбуш в колледже Сары Лоуренс добилась стипендии для женщин, желающих завершить образование. Им предлагалось вечернее (заочное) обучение, позволяющее одновременно исполнять материнские обязанности. Ответная реакция была такой бурной, что коммутатор в колледже буквально вышел из строя. За 24 часа миссис Раушенбуш ответила на 100 телефонных звонков. «Это было похоже на обвал, – рассказывала телефонистка. – Как будто они боялись упустить единственную возможность, поэтому хотели поступить на курсы сейчас же». Проводя собеседование с женщинами, подавшими заявления, миссис Раушенбуш, так же как Вирджиния Сандерс в Миннесоте, убедилась в серьезности их намерений. Они не «бежали в истерике» от своих мужей и детей; они не нуждались в психотерапии, они нуждались в образовании – как можно скорее и в такой форме, которая позволила бы им не забросить семьи.

Серьезное образование американским женщинам одно-два прогрессивных учебных заведения дать не могут, оно должно быть организовано в гораздо большем масштабе. И тот, кто из выгоды или деликатности будет повторять прописные истины о загадке женственности, никогда не добьется цели. Неверно считать, как это делают некоторые ведущие специалисты в области женского образования, что женщины, конечно, должны искать применения своему образованию, но ни в коем случае не в тех областях, где они будут конкурировать с мужчинами. Однако, как только женщина начинает всерьез заниматься чем-то и овладевает профессией, без соперничества с мужчинами ей не обойтись. Пусть лучше женщина будет соперничать с мужчинами на работе, чем бороться за сферы влияния с мужем в своем собственном доме или конфликтовать с соседями на пустом месте, либо безудержной опекой так подавлять своего сына, что он уже никогда не выдержит никакой конкуренции. Прочтите следующую заметку о трудотерапии по-американски для женщин, которым необходим дух соревнования:

«Вот как обычно проводит день семья в Далласе. Папа на работе. Грудной ребенок спит. В соседней комнате его трехлетний брат оседлал новую лошадку-качалку, а сестра пяти лет смотрит по телевизору мультфильмы. Где же мама? Она недалеко отсюда, стоит нагнувшись над линией поля, резко повернувшись всем корпусом, чтобы загнать бело-голубой с прожилками шар в лунку. Мама играет в боулинг. В Далласе, Кливленде, Альбукерке или Спокане – повсюду – наиболее энергичные домохозяйки оставили тряпки и пылесосы и притащили детей туда, где в прекрасно оборудованных помещениях их ждали готовые с ними сидеть няни. «Где еще может замужняя женщина дать выход накопившемуся в ней духу соревнования? А это ей необходимо так же, как мужчине… Конечно, это интереснее, чем дома мыть посуду!» – говорит заведующий центром боулинга в Альбукерке».

Может быть, неуместно напоминать, что центры боулинга и супермаркеты располагают оборудованными помещениями, где можно оставить детей, в то время как школы, колледжи и научные лаборатории таких удобств не имеют. Однако здесь уместно подчеркнуть, что, если способные американские женщины не найдут серьезного применения своей энергии и способностям (которое обязательно связано с соревнованием, так как без него не обходится ни одно серьезное дело), они растратят их по мелочам на бессмысленные игры, нервные припадки или мучительные «романы».

Кроме того, пришло время перестать лицемерно утверждать, что американским женщинам больше не за что бороться, что все права ими уже завоеваны. Ведь девушкам, которые начинают работать, приходится не высовываться, чтобы не раздражать мужчин. Почти во всех областях – в бизнесе, искусстве или науке – к женщинам по-прежнему относятся как к людям второго сорта. Мы сослужим девушкам, стремящимся занять свое место в обществе, хорошую службу, если предупредим их об этой скрытой, но унизительной дискриминации, скажем, что надо не покоряться, а бороться с ней. Понятно, что девушке не следует ожидать специальных привилегий из-за принадлежности к слабому полу, но ей также нельзя примиряться с предрассудками и дискриминацией. Она должна вступить в соревнование не как женщина с мужчиной, а как равный с равным. Только когда большинство женщин перестанет прятаться в тень и громко заявит о себе, общество начнет думать о поддержке их новой жизненной программы. При этом каждая девушка, которой удалось пробиться с помощью юридического или медицинского образования, которая получила степень магистра или доктора и нашла ей серьезное применение, прокладывает дорогу другим. Каждая женщина, преодолевшая хоть один из оставшихся барьеров на пути к равенству, которые искусно замаскированы загадкой женственности, облегчает продвижение следующей. Само существование Президентской комиссии по изучению положения женщин, возглавляемой Элеонорой Рузвельт, создает атмосферу, позволяющую признать дискриминацию и начать с ней бороться, и не только в области оплаты труда, но и в плане неравных возможностей. Всюду, даже в политике, вклад женщин должен расцениваться не как участие «домохозяек», а как участие полноправных граждан общества. Можно только приветствовать выступления женщин против испытаний ядерного оружия под лозунгом «Женщины за мир». Но почему женщина (она профессиональный художник-иллюстратор), возглавляющая движение, говорит, что она «лишь домохозяйка», а ее единомышленницы заявляют, что, как только испытания прекратятся, они опять вернутся домой к детям и будут счастливы? Даже в аппаратах крупных политических партий в больших городах женщины могут – и уже начинают – менять несправедливые неписаные законы, по которым на них ложится вся черновая работа, а на мужчин – принятие решений. Когда достаточное количество женщин выработает для себя жизненную программу в соответствии со своими способностями и выступит с требованием декретных отпусков или семестров для матерей, строительства яслей, организованных на профессиональной основе, и других необходимых им нововведений, им не придется жертвовать ни участием в общественно полезном труде наравне с мужчинами, ни замужеством и материнством. Нельзя все время твердить, что женщина поставлена перед выбором, следовательно, она бессознательно отвергает или работу, или материнство, а поэтому ей не нужны социальные перемены. Неправда, что таков удел женщины и она должна отдать предпочтение либо тому, либо другому. Сейчас женщина находится в зависимости от своего пола, и от этого страдает общество, так как она или неудачно копирует поведение мужчины, делающего карьеру, или вообще отказывается от развития и соперничества с мужчиной в своей профессиональной области. Но когда у нее будет новая жизненная программа, она сможет реализовать себя и в профессиональном, и в семейном плане с одинаковым успехом.

Женщины, которым это удалось, несмотря на грозные предупреждения мистификаторов женственности, своего рода «мутанты», показывающие, какой может быть американская женщина будущего. Когда они по семейным обстоятельствам не могут работать в полную силу, они посвящают любимой работе часть своего времени. Понимая, что время дорого, они стараются обходиться в домашних делах без той рутины, что отнимает много времени.

Сознательно или бессознательно, они следуют новой жизненной программе. Они рожают детей до или после интернатуры или аспирантуры. Если они не могут позволить себе хорошую няню для детей, пока те маленькие, они бросают постоянную работу, но находят работу на полставки или почасовую, может быть не так хорошо оплачиваемую, но позволяющую не останавливаться в развитии. Преподаватели переходят работать в Ассоциацию родителей и учителей; врачи находят практическую или исследовательскую работу рядом с домом; писатели и журналисты начинают работать внештатно. Даже если зарабатываемые ими деньги и не требуются для ведения хозяйства или содержания прислуги (а обычно они являются подспорьем), женщины доказывают себе и другим, что они способны быть полезными обществу. Они не удовлетворяются ролью домохозяек; они уважаемые члены общества. Они понимают, что брак и материнство очень важны для женщины, но вся ее жизнь не может сводиться только к этому.

Эти «мутанты» пережили – и преодолели – нарушение устойчивого распределения ролей, «ролевой кризис» и кризис личности. У них, конечно, было много серьезных проблем– они скрывали беременность, искали нянь и домработниц, вынуждены были терять хорошую работу, когда их мужей переводили на новое место. Они должны были терпеливо сносить враждебное отношение со стороны других женщин и возмущение своих мужей. И еще находясь под влиянием загадки женственности, многие чувствовали ложный комплекс вины. От этих женщин требовалась, и до сих пор требуется, необычайная целеустремленность, чтобы неуклонно следовать своей жизненной программе, в то время как общество ждет от них совсем другого. Однако в отличие от запутавшихся домохозяек, чьи проблемы увеличиваются год от года, эти женщины решили свои проблемы и начали движение вперед. Они выдержали массовые упреки и увещевания, но не изменили своим, причиняющим много неприятностей убеждениям ради конформистского покоя. Они не ушли в свою скорлупу, а смело приняли вызов от окружающей их действительности. И теперь они знают, кто они и зачем живут.