Текст книги "Загадка женственности"

Автор книги: Бетти Фридан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

Женщина должна сказать решительное «нет» мифу о женском предназначении, только тогда она сможет осознанно сделать усилие, которого требует серьезная профессиональная работа. Ведь миф существует не только в теории. Очень многие практически заинтересованы в том, чтобы женщины в графе «род занятий» писали: «Домохозяйка». Как бы долго женские журналы, социологи, специалисты в области образования, психоаналитики еще ни думали над тем, как исправить ошибки, порожденные мистификацией женственности, женщина должна приступить к их исправлению немедленно, преодолевая предрассудки, ложные страхи и выдуманные дилеммы, исходящие от мужа, друзей и соседей, возможно, от ее священника, пастора или раввина, или детсадовского воспитателя ее ребенка, или доброжелательного психотерапевта, или от ее собственных ничего не подозревающих маленьких детей. Ведь повсюду она встречает сопротивление.

Однако теперь даже традиционное сопротивление со стороны церкви скрывается под маской психотерапии. Женщинам из католической и ортодоксальной еврейской среды нелегко расстаться с образом домохозяйки; он канонизирован их религией, семейным укладом, привычным им и их мужьям с детства, догматическими представлениями о браке и материнстве, проповедуемыми их церковью. Примером того, с какой легкостью церковь облачает свои догмы в психологические одежды, может служить следующий «Примерный план дискуссий, рекомендуемый супружеским парам», выпущенный отделом семьи и брака при архиепископе Нью-Йорка. Трем или четырем приглашенным в качестве экспертов супружеским парам после репетиции со «священником– председателем собрания» предлагается поднять вопрос: «Подрывает ли работающая жена авторитет мужа в семье?»

«Большинство молодых людей, собирающихся пожениться, уверены, что ничего страшного не произойдет, если жена будет продолжать работать. Выслушайте мнение других участников дискуссии. Воздержитесь от категорических высказываний… Сидящие в президиуме супружеские пары при обсуждении этого вопроса должны отметить, что счастливой невесте, работающей с девяти до пяти, необходимо подумать о следующем:

а) Она может незаметно подрывать авторитет мужа как кормильца и главы семьи. Мир бизнеса с его конкуренцией может привить ей взгляды и привычки, которые затруднят признание ею главенствующей роли мужа в семье…

б) В конце рабочего дня, когда муж рассчитывает на ее хорошее настроение и готовность его ободрить и утешить, она встречает его усталой морально и физически.

в) У некоторых жен постоянное напряжение, в котором они находятся, выполняя двойную нагрузку – деловой женщины и домохозяйки на полставки, – является одной из причин бесплодия».

Одна женщина из католической семьи отказалась войти в состав руководящего органа Лиги женщин-избирательниц, когда к недовольству ее мужа и духовника прибавилось еще и мнение школьного психолога о том, что неуспеваемость ее дочери объясняется увлечением матери политикой. «Для женщины-католички очень трудно быть эмансипированной, – сказала она мне. – Поэтому я ушла из Лиги. Для всех будет лучше, если я останусь просто домохозяйкой». В этот момент зазвонил телефон, и я невольно подслушала получасовой разговор, посвященный тонкостям политической стратегии уже не Лиги, а местной организации демократической партии, "членом которой она являлась. «Ушедший в отставку» политик, продолжая готовить обед, призналась, что она теперь занимается политикой дома, украдкой, «как алкоголик или наркоман», но не может от этого отказаться.

Другая женщина-врач, из еврейской среды, оставила свою профессию, выйдя замуж за врача, и посвятила себя воспитанию четверых детей. Ее муж не очень-то обрадовался, узнав, что она снова начала готовиться к экзамену по медицине, когда ее младший пошел в школу. Тихая, скромная женщина сделала почти нечеловеческое усилие, чтобы возобновить разрешение на практику после пятнадцатилетнего перерыва. Она сказала мне, как бы извиняясь: «Мне это по-прежнему интересно. Я пыталась подавить это в себе, но не смогла». И призналась, что, получив ночной вызов, она тихонько и виновато выскальзывает из дома, как на свидание к любовнику.

Даже женщины, в жизни которых религия никогда не играла значительной роли, не могут противостоять мощному аргументу, приводимому создателями мифа о загадке женственности: женщина своей работой вне дома наносит ущерб мужу и детям. Если по какой-либо причине ее ребенок заболел или у мужа неприятности на работе, окружающие и даже внутренний голос самой женщины непременно припишут это тому, что она забросила дом и семью. Именно поэтому стремление многих женщин серьезно заняться каким-то делом погибает в зародыше или приходит с большим опозданием.

Одна из женщин призналась, что она оставила работу на телевидении и стала «просто домохозяйкой», поскольку ее муж вдруг решил, что его проблемы на работе объясняются ее нежеланием «вести себя как подобает женщине»; она, видите ли, пыталась быть «такой же, как он»; ей впору было; «надеть брюки». Она, как многие женщины в наше время, оказалась чувствительной к таким обвинениям – один психиатр назвал это «комплексом вины деловой женщины». И решила направить всю ту энергию, с которой отдавалась работе, на свою семью, что проявилось, в частности, во въедливом критическом интересе к карьере мужа.

В свободное время она как бы невзначай стала руководить маленьким любительским театром и добилась оглушительного успеха среди местных жителей. Последнее было еще более непереносимо для мужа и детей, чем ее профессиональная работа на телевидении, которая совершалась незаметно для семьи, в совершенно другом мире, никак не связанном с домом. Однажды, когда она вела репетицию в своем театре, ее сына сбил автомобиль. В этом несчастном случае она обвинила себя, бросила театр и поклялась отныне быть «только домохозяйкой».

Почти сразу же она почувствовала первые симптомы проблемы без названия; ее депрессивные состояния – следствие зависимого положения – превратили жизнь мужа в пытку. Она обратилась за советом к психоаналитику, и в отличие от своих коллег, традиционно не способных найти радикальный способ помочь пациенту, он буквально заставил ее вернуться к работе. Она начала писать серьезный роман с энтузиазмом, которого у нее никогда раньше не было. Поглощенная работой, она больше не досаждала мужу критическими замечаниями и незаметно для себя перестала волноваться, что с сыном опять что-то произойдет, как только он выйдет из дома. И все же, хотя обратного пути уже быть не могло, ей иногда казалось, что она сама ставит семейную жизнь под удар.

Вопреки всем заповедям мифа о женской загадке ее муж, то ли заразившись энтузиазмом своей жены, то ли обрадовавшись прекращению истерик и депрессий, то ли по каким-то другим, индивидуальным причинам, вдруг серьезно увлекся своей работой, и дела его пошли как нельзя лучше. Конечно, какие-то проблемы у них возникали, но не те, что раньше; выбравшись из поставленных самим себе ловушек, они почувствовали, как восстанавливаются их отношения.

Однако раскрепощение женщины не всегда проходит гладко. Среди опрошенных мною была женщина, муж которой развелся с ней вскоре после того, как она пошла работать. Их брак еще до этого был на грани распада. Ощущение своего «я», которое дала этой женщине работа, видимо, не позволило ей и дальше мириться с существующим положением и ускорило развод, но в то же время оно помогло ей легче перенести его.

В других случаях категорические возражения мужей затихали, как только жены принимали решение и шли работать. Может быть, женщины преувеличивают отрицательное отношение мужчин к тому, чтобы их жены работали, просто потому, что сами боятся сделать этот решительный шаг? Мужья, с которыми я беседовала, признавались, что неожиданно для себя они испытывали облегчение от того, что уже не были центром вселенной для своих жен, от того, что жены меньше их пилили, меньше требовали от них. Кроме того, мужья больше не ощущали вины по поводу состояния неудовлетворенности своих жен. Один из них выразился так: «Когда Маргарет пошла работать, жизнь стала легче не только в материальном смысле (что тоже немаловажно), но и во всех других отношениях».

И в то же время есть мужья, чье сопротивление не так легко преодолеть. Мужья, которые не хотят и не могут позволить женам распрощаться с загадочной женственностью, часто сами с детства бывают приучены к всепоглощающей материнской заботе и стремятся окружить такой же заботой своих детей. Такому мужу трудно объяснить, что жена не должна быть матерью своему мужу, а дети гораздо лучше будут себя чувствовать без ее мелочной опеки. Может быть, если жена станет сама собой и перестанет претворять в жизнь иллюзии мужа, у него вдруг откроются глаза и он увидит ее в новом свете. Но не исключено, что он начнет искать другую женщину, которая опять сможет заменить ему мать. Еще одна опасность, подстерегающая женщину, выбравшуюся из домашней ловушки, – это враждебность других домохозяек. Так же как мужчина, не способный к совершенствованию в своем деле, враждебно относится к развитию своей жены, жёны, живущие исключительно интересами своих мужей и детей, настроены против женщин, имеющих помимо семейной и свою собственную жизнь. На званых обедах, утренниках в школе или днях открытых дверей для родителей самостоятельные женщины часто могут услышать колкости в своей адрес со стороны соседок.

И это понятно: у них нет времени на сплетни с другими домохозяйками за бесчисленными чашечками кофе, они – чужие, и к ним нельзя больше применить удобное выражение «мы все в одинаковом положении», которое всегда оправдывало бездействие домохозяек, но теперь, с появлением «выскочек», стабильность этого положения подорвана. Будьте уверены, что дом, муж, дети работающей женщины находятся под пристальным вниманием соседок, которые надеются разглядеть хоть малейшие признаки семейного «неблагополучия». За этой враждебностью иногда кроется тайная зависть. Наиболее враждебно настроенная из «счастливых домохозяек», как правило, первой обратится к начавшей новую жизнь соседке за советом, как ей сделать то же самое.

Женщина, которая кардинально меняет свою жизнь, многое теряет: старых друзей, до боли знакомый, накатанный уклад жизни – новое на смену старому приходит не сразу. Гораздо легче жить по-старому, соответствуя загадочной женственности, и не рисковать. Тем более, что для того, чтобы выбраться из ловушки, мало одной способности это сделать, нужно еще качество, обычно называемое честолюбием. Благодаря загадке женственности слова «честолюбие» и «карьера» приобрели отрицательный оттенок в применении к женщине. Обратившись в 1956 году к четыремстам женщинам с вопросом, что они думают о «честолюбии» и «конкуренции», редактор приложения «Образование и карьера» к журналу «Мадемуазель» Полли Уивер обнаружила: большинство из них считает, что быть честолюбивой предосудительно. По свидетельству Полли Уивер, они пытались «превратить честолюбие в нечто возвышенное, сделать его менее эгоистичным и земным. Мы были поражены… какое количество женщин, не щадя себя, работает с утра до вечера на благо общества или церкви, не получая за это ни цента. Им не нужны ни деньги, ни социальное положение, ни власть, ни влияние, ни общественное признание… Может быть, они обманывают себя?»

Миф о женском предназначении требует от женщины подавления собственного честолюбия. Поскольку единственная цель их жизни – это замужество и материнство, их честолюбие должно быть направлено на мужа и детей. Многие женщины, действительно обманывая себя, бессознательно используют свое нереализованное честолюбие, чтобы помочь мужу и детям чего-то добиться в жизни. В то же время среди опрошенных журналом «Мадемуазель» были женщины, открыто признававшие, что они честолюбивы, и не мучившиеся от этого. «Среди ответивших на вопросы нашей анкеты были честолюбивые женщины, которые слегка сожалели, что им пришлось пожертвовать добрыми старыми друзьями, семейными пикниками и чтением книг для души. Но они считают, что приобрели больше, чем потеряли: новых друзей, огромный новый мир, колоссальный импульс к развитию, который дает общение с блестящими и талантливыми людьми, и самое главное – удовлетворение от полноценной работы, которая кипит и спорится. По существу, женщины, счастливые тем, что реализовали свои амбиции, и окружающих делают счастливыми: мужей, детей, коллег… Честолюбивая женщина не может быть счастлива, только радуясь успехам мужа… У активной, честолюбивой женщины честолюбие, как нить, пронизывает всю ее жизнь от начала до конца, связывая отдельные части воедино и превращая эту жизнь из груды разрозненных фрагментов в целостное произведение искусства…»

Для женщин, которых мучила проблема без названия и которые все-таки решили ее, реализация амбиций, давно забытых или вновь возникших, достойная их способностей работа, чувство удовлетворенности способствуют отысканию недостающего звена в цепочке жизни. Их зарплата часто действительно необходима семье, но ни для кого из них деньги не являются главным стимулом к работе. К ним вернулось чувство полноты жизни, ощущение себя частью общества: «Я больше не остров, а часть материка».

Они понимают, что это необыкновенное чувство дает не одна только работа, а все вместе – работа плюс замужество, дом, дети, меняющиеся отношения с окружающими людьми. Они – люди, личности, а не «просто домохозяйки». Это самые счастливые женщины. Но есть и такие, которых толкнуло на реализацию амбиций несчастливое детство, некрасивая внешность, отсутствие счастья в браке, развод или смерть мужа. Миф о женской загадке имел силу именно потому, что по иронии судьбы чаще всего несчастливые и некрасивые реализовывали себя, в то время как привлекательные, благополучные девушки закономерно становились «счастливыми» домохозяйками и навсегда теряли свое «я». Однако не следует думать, что для обретения своего «я» девушке необходимо разочароваться в жизни; это слишком дорогая цена, и одно ни в коем случае не зависит от другого. Находясь и плену мистификаций, и хорошенькие, и уродливые так и не реализовали своих способностей, хотя могли бы писать стихи не хуже Эдит Ситвелл; и счастливые, и несчастные так и остались в неведении относительно своего призвания, хотя могли бы найти себя, как Рут Бенедикт нашла себя в антропологии. Что же объединяет этих разных женщин?

Есть одно обстоятельство, без которого даже наиболее разочаровавшиеся в жизни не могут выбраться из тупика. Впечатления детства или счастье в браке сами по себе не решают женских проблем. Есть нечто другое, необходимое всем, кто выбирает собственный путь.

Я имею в виду, конечно, образование. Благодаря загадке женственности высшее образование для женщин считается ненужным, предосудительным, даже опасным. Но я считаю, что именно образование, и только оно, спасло и продолжает спасать американских женщин от многих опасностей, которые таит в себе эта загадка.

В 1957 году, через пятнадцать лет после окончания колледжа Смита, меня попросили провести опрос среди моих бывших однокурсниц. Я схватилась за эту возможность опровергнуть укоренившееся мнение о том, что образование лишает женщин «женственности», приводит к сексуальной неудовлетворенности, является причиной комплексов и семейных конфликтов. И пришла к выводу, что придерживающиеся этого мнения наполовину правы: образование действительно может стать опасным и разрушительным для женщины – но только если она не находит ему применения. Из двухсот женщин, которым была предложена анкета, 89 процентов оказались домохозяйками. Именно образование привело их к состоянию разочарования в жизни. Однако из ответов на вопросы: «С какими трудностями вы столкнулись, выполняя предназначение женщины?», «Что в сегодняшней жизни вам приносит наибольшее удовлетворение и наибольшее разочарование?», «Изменились ли вы внутренне, и если да, то как?», «Как вы относитесь к приближающейся старости?», «Что бы вы хотели в своей жизни сделать по-другому?» – стало ясно, что их проблемы связаны не с получением образования. В сущности, они сожалели только об одном – они не принимали учебу всерьез, не планировали найти ей в жизни достойное применение.

97 процентов выпускниц колледжа вышли замуж примерно через три года после его окончания; только 3 процента из них развелись. Из 20 процентов, признавшихся в увлечении другим мужчиной, большинство не захотело «заходить слишком далеко». 86 процентов планировали рождение детей и испытали счастье материнства; 70 процентов кормили детей грудью до девяти месяцев. Как правило, по количеству детей они опережали своих матерей (в среднем у каждой трое детей), но только 10 процентов «страдали» от необходимости быть привязанными к детям. Хотя 99 процентов отметили, что секс не является «главным в их жизни», они не отказались от него совсем и в то же время не сумели получить полного сексуального удовлетворения. 85 процентов женщин сообщили, что «с годами половые отношения с мужем становятся более полноценными», но при этом заметили, что считают секс «менее важным, чем раньше». По их свидетельству, они жили, насколько это возможно, общей жизнью с мужьями, но 75 процентов признались, что какая-то часть жизни принадлежала только им.

Большинство из них (60 процентов) не могли положа руку на сердце сказать, что, став домохозяйками, они «нашли себя». В среднем они тратили на работу по дому четыре часа в день, причем «без всякого удовольствия». Очевидно, именно образование способствовало тому, что они разочаровались в роли домохозяйки. Получив образование еще до распространения мифа о женской загадке, большинство из них испытали шок, когда почувствовали, что их развивающаяся личность не укладывается в предназначенные домохозяйке рамки. Однако многие продолжали развиваться даже в этих рамках – видимо, потому, что образование дало им самостоятельность, помогло определить цель в жизни, воспитало приверженность истинным ценностям.

Около 79 процентов нашли способ хотя бы попытаться достичь цели, намеченной в годы учебы, по большей части в местных рамках общественной деятельности. Как бы ни относилась к этому Хелен Хокинсон со своими карикатурами, общественная работа для этих женщин была шагом на пути к зрелости, укрепляющим внутреннюю силу личности. Для них общественная деятельность почти всегда была связана с проявлением инициативы и индивидуальности, а не с конформизмом, желанием занять положение в обществе или эскапизмом. Они открывали кооперативные детские сады в пригородах, где их раньше не было, столовые для подростков и библиотеки в школах ("раньше Джонни не любил читать просто потому, что в школе не было хороших книг"). Они добились того, что в школах ввели новые учебные программы. Одна из них лично собрала 13 тысяч подписей против политики в системе школьного преподавания. Другая публично выступила за совместное обучение белых и негров на Юге. Третья убедила белых родителей на Севере отдавать своих детей в школу, где учились дети чернокожих. Четвертая добилась выделения ассигнований на центры психотерапевтической помощи от законодательных властей одного из западных штатов. Пятая организовала лекции по искусству для школьников в музеях каждого из трех городов, в которых она жила после замужества. Они руководили хоровыми кружками, любительскими театрами, группами по изучению внешней политики. 30 процентов занимались партийной деятельностью как на уровне первичных организаций, так и на уровне штата. Более 90 процентов каждый день прочитывали газету от корки до корки и регулярно ходили голосовать. Было ясно, что они никогда днем не смотрели телевизор, не играли в бридж и весьма редко читали женские журналы. Из тех книг, которые каждая женщина прочла за год (от 15 до 300), половина не была бестселлерами.

На пороге сорокалетия большинство из этих женщин могли честно признаться, что их волосы седеют, а «кожа увяла и постарела», и в то же время без сожаления об ушедшей молодости сказать: «Я чувствую, как развиваюсь, обретая внутренний покой и силу» и «Я все больше становлюсь сама собой».

Женщинам было предложено ответить на вопрос: «Как вы представляете свою жизнь, когда дети вырастут?» Большая часть (60 процентов) ответила, что у них уже есть конкретные планы работы или учебы. Многие планировали продолжить обучение, так как появилось стремление получить профессию, которого не было во время учебы в колледже. Некоторые признавались, что жизнь домохозяек довела их «до крайней безысходности и отчаяния», что они «способны на большее, чем следить за домом и воспитывать четверых детей», и мечтательно добавляли: «Если бы только было возможно совмещать материнство с работой». А вот наиболее горькое признание, которое я услышала: «Я так и не нашла себя ни в чем. Я растратила годы учебы на светскую жизнь. Теперь так жалею, что серьезно не отдалась какому-то творческому делу, которое придало бы смысл моей жизни». Однако большинство пришло к осознанию того, кем бы они хотели стать и чего бы они хотели от жизни; 80 процентов серьезно сожалели, что после колледжа они не использовали свое образование на профессиональной работе. Пассивное или активное участие в общественной деятельности не сможет занять их целиком, когда дети подрастут. Многие сообщали, что собираются стать преподавателями; к счастью для них, нехватка учителей в тот период помогла им найти работу. Другие планировали продолжить учебу, чтобы получить нужную квалификацию для работы в избранных областях.

Женщин, подобных двумстам выпускницам колледжа Смита, умных, способных, ищущих выход из домашней ловушки или даже благодаря образованию так туда и не попавших, много во всех уголках страны. Но выпускницы 1942 года были последними американскими женщинами, получившими образование до распространения мифа о загадке женственности.

В ответах на вопросы другой анкеты, предложенной 10 тысячам выпускниц колледжа Маун Холиоук в 1962 году, в сто двадцать пятую годовщину создания колледжа, уже чувствуется влияние мифа на женщин, получивших образование в последующие два десятилетия. Опрос выявил такой же высокий уровень браков и низкий уровень разводов (2 процента). Однако до 1942 года большинство девушек выходили замуж в возрасте двадцати пяти лет и старше, в то время как после 1942 года этот возраст стал стремительно снижаться, а доля женщин, имеющих в браке четверых и более детей, – стремительно расти. До 1942 года более двух третей выпускниц колледжа, получив степень, продолжали учебу; это число стало неуклонно сокращаться. По сравнению с 40 процентами в 1937 году в шестидесятых годах единицы получили степени магистра или доктора в области гуманитарных и естественных наук, права, медицины, педагогики. Катастрофически снизилось число женщин, которые нашли себя на государственном поприще или на международной арене; участие в политической жизни упало к 1952 году до 12 процентов. Начиная с 1942 года все меньше выпускниц колледжа стремилось овладеть профессией. Половина из них какое-то время работала, но затем предпочла роль домохозяйки. Некоторые вскоре вернулись на работу – из материальных соображений и поскольку она им нравилась. Но в выпусках после 1942 года почти половина женщин, ставших через какое-то время домохозяйками, уже не собиралась возвращаться к работе.

Отход женщин от работы на благо общества и поворот к дому, начавшийся в 1942 году, – прямое следствие влияния на образованных женщин мифа о загадочной женственности. Наблюдая пустоту и отчаяние, чувство безысходности многих молодых женщин, которые получали образование, только чтобы впоследствии стать домохозяйками, я понимаю, в насколько более выгодном положении были мои однокурсницы. Образование дало им возможность сочетать свое собственное дело с замужеством и семейной жизнью. Они смогли участвовать в общественной деятельности, требующей интеллекта и чувства ответственности, чтобы затем, после двух– или трехлетней подготовки, перейти к профессиональной работе в области социальной защиты или преподавания. Чтобы оплатить расходы на учебу, они подрабатывали в школе, замещая учителей или занимаясь вопросами социальной защиты на полставки. Часто самостоятельность, которую давало образование, приводила к тому, что они порывали с той областью, в которой работали после колледжа, и меняли сферу деятельности.

А что можно сказать о нынешних молодых женщинах, которые так и не почувствовали вкуса законченного высшего образования, которые, еще учась в колледже, выходили замуж или проводили время в аудиториях в ожидании «суженого»? Что будет с ними в сорок лет? Теперь домохозяйки во всех городах и предместьях охвачены стремлением учиться, как будто учеба как таковая может помочь им обрести себя. Они поступают на курсы, которые не могут подготовить их к серьезной работе на благо общества. Образование, предлагаемое сорокалетним женщинам, в еще большей степени пронизано, отравлено, заражено мифом о женском предназначении, чем образование, от которого с пренебрежением отказываются восемнадцатилетние девушки, одержимые идеей замужества.

Курсы обучения игре в гольф или бридж, вязания ковриков, кулинарного искусства или кройки и шитья предназначены, я полагаю, именно для тех женщин, которые находятся в домашней ловушке. Так называемые интеллектуальные курсы, предлагаемые в образовательных центрах для взрослых, – искусствоведения, литературного мастерства, разговорного французского, керамики, классической литературы, астрономии космической эры – нельзя считать серьезным образованием. От домохозяек никто и не ждет ни серьезной учебы, ни усилий, ни регулярного выполнения домашних заданий.

На самом деле многим женщинам, посещающим такие курсы, серьезное образование необходимо как воздух, но поскольку они никогда серьезно не учились, то не знают, где и как это сделать, и не подозревают, что имеющиеся курсы для взрослых до серьезного уровня не дотягивают. Поскольку эти курсы предназначены специально для домохозяек, они и не готовят учащихся к какой-то реальной работе. Это относится ко всем без исключения курсам такого рода, даже если учреждение, осуществляющее их, пользуется очень хорошей репутацией. Недавно, например, Рэдклиффский университет объявил о создании некоего «института для жен руководящих работников» (за которым последует создание «институтов для жен ученых, художников, университетских профессоров» и так далее). Жены руководящих работников или ученых, которым уже исполнилось 35–40 лет, имеющие детей школьного возраста, вряд ли смогут обрести свое «я», если еще глубже окунутся в заботы и проблемы своих мужей. Своя собственная творческая деятельность – вот что им действительно нужно.

Из опросов, проведенных мною, становилось ясно, что образование может стать ключом к решению женской проблемы без названия, только если оно будет ориентировано на реальную пользу обществу, приносимую на любительском или профессиональном уровне, то есть станет частью новой жизненной программы. Получить такое образование можно только в настоящих колледжах и университетах. Что бы ни вбивали в головы девушек создатели загадки женственности, образование, которым девушки пренебрегли в 18 или 21 год, несравненно труднее получить в 31, 38 или 41 год, когда они уже обременены домом, мужем и тремя или четырьмя детьми. Поступив в университет или колледж в среднем возрасте, женщина сразу же столкнется с предрассудками, порожденными загадкой женственности. Независимо от того, насколько длителен или краток был перерыв в образовании, женщина должна будет еще и еще раз доказывать серьезность своих намерений. Ей придется выдержать конкуренцию со стороны огромных масс подростков, которых она и ей подобные наплодили в последнее время. Взрослой женщине нелегко проходить программу, ориентированную на детей, трудно смириться с тем, что и к ней относятся как к подростку. Ей придется требовать к себе такого же серьезного отношения, как ко всем остальным в аудитории. Ей придется проявить большую изобретательность, испытать неудачи и разочарования, прежде чем она найдет специальность, которая будет соответствовать ее устремлениям и в то же время не будет мешать ей выполнять обязанности жены и матери.

Одна из опрошенных мною женщин без высшего образования решила, проконсультировавшись с психотерапевтом, посещать вечерние курсы в ближайшем университете. Сначала она делала это без определенной цели, но через два года поняла, что хотела бы специализироваться по истории, чтобы затем преподавать ее в старших классах средней школы. Учеба шла успешно, хотя иногда ее раздражало то, что она идет слишком медленно и нужно выполнять скучные домашние задания. Однако на занятиях она, безусловно, чувствовала себя лучше, чем проводя время на детской площадке за чтением детективных романов или журналов. В конце концов учеба должна была обеспечить ей что-то реальное в будущем. Но с такой скоростью обучения (два вечера в неделю, которые тогда обходились ей в 420 долларов в год) степень бакалавра могла быть получена ею не раньше, чем через десять лет. На второй год из-за нехватки денег она сократила количество посещаемых занятий вдвое. Студенческая стипендия ей не полагалась, так как она училась не на дневном отделении, а перейти на дневное она могла только после того, как ее младший ребенок пойдет в первый класс. Но все же, несмотря на все трудности, она выдержала так четыре года, при том что другие домохозяйки на тех же курсах не выдерживали и бросали их или из-за денег, или потому, что «учеба тянулась слишком долго».

Когда ее младший пошел в первый класс, она перешла на дневное отделение колледжа, где скорость обучения была еще медленней из-за «недостаточной серьезности» студентов. Она не могла позволить себе учиться еще столько лет, чтобы получить степень магистра (необходимую в этом штате для преподавания истории в старших классах), и переключилась на педагогику. Она бы уже давно бросила эту дорогую, мучительную учебу, если бы у нее к тому времени не сложилось четкого жизненного плана, для осуществления которого ей было необходимо образование. Поменяв специализацию, она получила государственную ссуду, частично покрывающую расходы на дневное обучение (которое стоит более тысячи долларов в год), и через два года у нее будет долгожданная степень!

Несмотря на эти колоссальные препятствия, без какой-либо помощи со стороны общества и при весьма запоздалой и скупой поддержке со стороны экспертов в области образования все больше и больше женщин возвращаются в высшие учебные заведения, чтобы получить необходимое им образование. Их решительность свидетельствует о таящейся в них огромной энергии и потребности ее использовать. Но двадцать лет жизни под влиянием мифа о женской загадке дают о себе знать, поэтому только самые сильные могут действовать самостоятельно. Не нужно думать, что это личная проблема каждой женщины. С некоторыми проявлениями мифа о женском предназначении нужно бороться на государственном уровне.