Текст книги "Дикарка Жасмин"

Автор книги: Бертрис Смолл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Две стены дома из розоватого теплого кирпича были увиты темным блестящим плющом. Окна, хотя и забранные металлическими переплетами, были высоки и широки и пропускали достаточно света. Когда они подъезжали по гравийной дорожке к дому, опередив громыхающие кареты. Жасмин подметила, что на окрестных полях, разделенных изгородью, пасутся кобылы и жеребята.

– Мы выращиваем лошадей, – объяснила Скай. Парадная дверь открылась, и из дома поприветствовать путешественников вышли лакеи. Вместе с ними появилась щербатая женщина.

– Госпожа Скай! – закричала она. – Давно вам пора вернуться домой. Я уж подумывала, что опять наступили старые деньки и вы уехали, бросив меня здесь.

– Что ты, Дейзи, разве я могу тебя бросить? – Скай рассмеялась и, остановив лошадь, медленно сошла с нее. – Я уж не такая прыткая, как раньше, – грустно пожаловалась она.

– Идемте, миледи. Сейчас согрею вам ванну. – Вдруг острым взглядом Дейзи заметила рядом со Скай Жасмин. – А это кто? – Она вгляделась в девушку. – Кажется знакомой. – В глазах засквозило удивление. – Я ее знаю, госпожа Скай?

– Нет, Дейзи, – ответила она старой камеристке, взяла ее под руку и вместе с ней вошла в дом. – Пойдем-ка в библиотеку, верный дружочек, 1и там поговорим, кто она такая.

Как только дверь за ними закрылась, Скай усадила служанку на стул и устроилась напротив. Муж встал рядом, а Жасмин опустилась на скамейку у ног бабушки. Девушка выглядела особенно привлекательной в темно-голубом бархатном платье для верховой езды и изящно сшитом шелковом жакете, украшенном жемчужными пуговицами.

– Это старшая дочь Велвет, Дейзи. Ты хоть и молчала, но я знаю, что Пэнси тебе о ней рассказывала, – просто сказала Скай и повернулась к Жасмин. – Дочь Дейзи – Пэнси – камеристка твоей матери. В Индии она тоже была с ней.

– Боже всемогущественный! – всплеснула Дейзи руками. – Так вот с чем приехал на Рождество этот язычник Адали. А мы-то гадали. – Она вновь принялась рассматривать Жасмин. – Неудивительно, что девочка показалась мне знакомой. Она похожа и на мать, и на бабушку. Но, думаю, больше на бабушку. Я была с ней уже до того, как родилась госпожа Виллоу, а она родилась вот уже пятьдесят лет назад. Я помню мою госпожу, когда она была в цвету, такой же свежей, как ты. Но почему же дочка мне об этом не черкнула ни словечка? Закрутилась в замке Брок-Кэрнов с неугомонными сыновьями Дагальда Гедда – у нее их семь, но теперь, когда родилась дочь, Пэнси покончила с детьми. Будьте уверены, Блоссом – ее последняя.

– Велвет ничего не знает, – спокойно прервала Скай излияния камеристки.

– Что? – Дейзи ошарашенно застыла. – Девочка у вас уже больше двух месяцев, а мать ничего не знает? Постыдитесь, госпожа!

– Велвет приедет к первому мая – своему дню рождения – и останется в Англии на лето. В этом году я подарю ей Жасмин, Дейзи. Вот это будет сюрприз! Я послала приглашения Робину и Эйнджел в Девон и Мурроу с Джоан. Детей им придется оставить. Для детей это будет уж слишком. Пусть сначала попривыкнут сыновья и дочери. И раз я дома, можно посылать за Дейдрой и Джоном и Патриком с Валентиной. И Дейзи… ни слова другим слугам, – предупредила Скай. – Ох, не могу дождаться, чтобы посмотреть на лицо Велвет, когда она впервые встретится с дочерью! Она уж не надеялась ее увидеть, а ведь я много раз говорила, что судьба – пройдоха капризная, но милостивая.

Когда Дейзи увела Жасмин, чтобы показать ее комнаты и выполнить миллион других поручений, которые надавала ей госпожа, Адам налил жене и себе по бокалу терпкого красного аршамбольского вина.

Подавая бокал Скай, он спросил:

– Ты по-прежнему считаешь, что разумно так огорошивать Велвет? Я ни разу не слышал, чтобы она заговорила о ребенке с тех самых пор, как вернулась к Алексу. – Он задумчиво пригубил вино, глядя на жену.

– Если она о ней не говорила, это не значит, что она о ней не думала, Адам, – ответила Скай. – Ни одна мать не забудет ребенка, которого родила и растила, даже так недолго, как она Жасмин. Обещаю тебе, она будет в восторге.

– А Алекс? Он, думаешь, обрадуется? Он хоть знает о девочке?

– Конечно, знает, – заверила мужа Скай. – Велвет обещала мне все ему рассказать. Жасмин будет для него неожиданностью, но не забывай, Велвет вырастила ребенка Алекса, родившегося от любовницы, пока жена была в Индии. Сибилла считает Велвет своей матерью и даже зовет ее мамой. Наверное, на Сибиллу Гордон Велвет обратила всю свою любовь, предназначавшуюся Жасмин.

– Что ж, все должно пройти хорошо, – заключил Адам, – даже если поначалу вызовет в семье легкое потрясение.

Он улыбнулся своим мыслям, а Скай подумала, какой же он привлекательный мужчина, несмотря на возраст. Некоторых время сгибает, но не Адама. Он остался прямым и высоким, как в молодости. Дымчато-голубые глаза не потускнели, а то, что когда-то черные волосы превратились в серебристо-белые, ее не тревожило. В сентябре исполнялось тридцать пять лет, как они женаты, и все эти годы она была счастлива с этим огромным человеком. В те давние времена, когда он нежно, но твердо соблазнил ее, она еще не представляла, что он станет ее драгоценным мужем, не только любовником, но и другом. И теперь, просыпаясь по ночам, она прислушивалась к его дыханию, боясь, как бы он не ушел от нее. Но тут же возобновлялся его звучный храп, и Скай подталкивала мужа, заставляя перевернуться и приутихнуть. Она не представляла жизни без любимого супруга.

Последующие дни слуги старательно готовили дом к приезду гостей. Вечером накануне прибытия Гордонов из Брок-Кэрна Скай и Адам позвали внучку.

– Мы всегда думали оставить Королевский Молверн твоей матери, – начала Скай. – Мы знали, что раз Бесс из дома Тюдоров не вышла замуж, английский трон когда-нибудь перейдет Якову, сыну Марии Стюарт. Поэтому мы выдали замуж твою мать в шотландскую семью с хорошими связями, рассчитывая, что однажды она с Алексом и детьми переедет в Англию. Но когда три года назад Яков прибыл в Англию, он притащил за собой толпы младших сыновей и титулованных искателей приключений, которые только и делали, что смотрели по сторонам и искали, на что бы наложить руки. Англичане и шотландцы стали косо смотреть друг на друга. Через год, после восшествия на трон, Яков заключил мир с Испанией, традиционным врагом Англии. А в прошлом ноябре был раскрыт заговор: заговорщики собирались взорвать короля вместе с его парламентом.

Александр Гордон, граф Брок-Кэрнский, муж твоей матери, кровно связан с королевским домом, но предпочел остаться у себя в Дан-Броке. Ко двору он особенно никогда не стремился, и жизнь, которую ведет, устраивает Велвет. В юности она обожала двор, но больше не любит. Ей нравится Шотландия, но на лето она приезжает в Англию, где климат мягче.

Поэтому глупо оставлять наш дом Гордонам из Брок-Кэрна. И мы переписали наши завещания. Когда-нибудь, Жасмин, ты унаследуешь и этот дом, и Гринвуд в Лондоне. Мы уверены, что ты с радостью примешь любого члена семьи, когда бы он того ни пожелал, но и сама должна пустить в Англии корни. Таким образом, ты всегда останешься независимой. Ты уже знаешь, девочка, что состояние позволяет вести ту жизнь, какая тебе нравится.

– А моя мать не огорчится, если вы оставите мне Королевский Молверн? – спросила Жасмин. – Она ведь здесь выросла. А братья? Разве никто их них не рассчитывает унаследовать этот дом?

– Пока жив Александр Гордон, твоя мать не будет жить в Англии. А если ничего не случится, он должен дотянуть до преклонных лет, – ответила Скай. – Мы, дорогая, уйдем намного раньше. Что же до братьев, Сэнди унаследует Дан-Брок, и от Королевского Молверна ему не будет проку. А младшие, как здесь принято, должны пробиваться в жизни сами. Насколько я знаю Велвет, она думает женить их на наследницах с землями.

– А дочь?

– Сибилла? – Скай поморщилась. – Велвет вырастила ее почти с младенчества, но она не ее дочь и не нашей крови. Я ни за что не оставлю ей Королевский Молверн.

Жасмин вздохнула;

– Я благодарна вам, но не хотела бы обидеть ни мать, ни кого-либо другого из семьи.

– Ты никого не обидишь. – Скай похлопала девушку по руке. – Ведь правда, Адам? Мать поймет и, наверное, одобрит наше решение. Ни мальчики, ни Сибилла даже не надеются унаследовать наше имение. Я чувствую большое облегчение, сознавая, что ты теперь устроена. Через несколько часов приезжает Велвет. Я никак не дождусь, а ты?

Когда сообщили, что Брок-Кэрны уже у главных ворот имения. Жасмин со слугами поднялась в свои комнаты, где должна была оставаться до назначенного часа. От возбуждения девушка чуть не падала в обморок. Если бы окна были с фасада, думала она, можно было бы краем глаза взглянуть на Велвет и ее семью. Но окна выходили на красивые сады, а за ними виднелись поля и перелески.

Тем временем кареты прогрохотали по дорожке, верхом ехали сам граф Брок-Кэрнский и пятеро его сыновей; остановив лошадь, Александр Гордон сорвал широкополую шляпу с пером и из седла поклонился теще и тестю. Сыновья воспитанно последовали примеру отца.

– Добро пожаловать в Королевский Молверн, милорд! – пригласила Скай.

Граф соскочил на землю и поцеловал ее:

– Госпожа Скай, вы по-прежнему не старитесь. Клянусь, в Шотландии начнут шептаться, что вы ведьма. – Он обернулся. – Ребята, здоровайтесь с бабушкой!

Пока мальчики, окружив бабушку, наперебой требовали ее внимания, подъехала карета с Велвет, ее младшим сыном Эдвардом и падчерицей Сибиллой. Лакей бросился открывать дверцу и опускать лесенку.

– Бабушка! Дедушка! – Маленький Эдвард кубарем выкатился из экипажа. Адам де Мариско подхватил его на руки:

– Недди, мальчик мой, как я рад снова тебя видеть. Ну-ка беги, поцелуй бабушку. – И он опустил мальчугана на землю.

– Сибби так тошнило. Она испачкала всю карету, – счастливо наябедничал Недди. – Все там провоняла. А сама стала вся зеленая.

Адам, не удержавшись, прыснул со смеху, представив, как зеленеет падчерица Велвет – леди Сибилла Александра Мери Гордон не была его любимой внучкой. Неизвестно, как это получилось, но Сибилла выросла ужасно заносчивой, гордилась родством отца, связанного кровью не только с самыми могущественными кланами Шотландии, но и с самим королем.

А то, что ее родная мать была дочерью лондонского серебряных дел мастера с сомнительными моральными устоями и сейчас замужем за каким-то бандитом, это она старательно забывала. Для леди Сибиллы Александры Мери Гордон какой-то там Аланны Вит Шо никогда не существовало. Она считала своей матерью Велвет де Мариско Гордон со всеми ее достойными предками.

Адам часто удивлялся, какое мягкосердечие дочь проявила в отношении Сибиллы Гордон. Зять по своей доброте удочерил незаконнорожденную девочку, а Велвет вырастила ее и безбожно избаловала. Если бы она родила Алексу еще одну дочь, Сибилла не была бы такой испорченной. Но у Велвет рождались только сыновья, и они с мужем воспитали из дочери маленькую госпожу. Единственно, что извиняло Сибиллу в глазах Адама, это то, что она больше всех на свете, даже больше отца, любила мачеху.

– Папа!

Адам де Мариско тряхнул головой, отбрасывая эти мысли, и широко улыбнулся.

– Велвет, дорогая! – Он протянул ей руки, и дочь грациозно спустилась к нему из кареты.

Они поцеловались.

– Ты очаровательнее, чем прежде, Велвет, – заметил он, отстраняя дочь и разглядывая ее.

Услышав комплимент отца, Велвет де Мариско зарделась от удовольствия. Это была красивая женщина с чистой кожей, золотисто-каштановыми волосами. Глядя на ее соблазнительную фигуру, никак нельзя было сказать, что она родила шестерых детей. Лицо ее имело форму овала с высоким лбом и скулами. Длинный нормандский нос она унаследовала от отца, а маленький квадратный подбородок выдавал в ней женщину прямых суждений и твердого характера. Широкий чувственный рот говорил о другой стороне ее натуры. Она была высока, но тонка в кости.

– А ты по-прежнему не стареешь, папа. – Ее глаза заискрились.

– Недди сказал, что Сибилле стало плохо в карете? – переспросил отец.

Велвет рассмеялась:

– Только в первый день. Недди никак не переживет, что Сибби запачкала свое новое дорожное платье. Ты знаешь, они не очень-то ладят, и я подозреваю, ему было приятно наблюдать, как кумир свалился с пьедестала. Вот какой несносный мальчишка. Не знаю, что с ним и делать.

– Нормальный мальчуган, – ласково заметил дед.

– Бабушка, дедушка. – Леди Сибилла Александра Мери Гордон изящно вышла из кареты, помедлив немного, давая всем возможность увидеть ее и оценить. Она была небольшой девочкой, всего около пяти футов трех дюймов ростом. Глаза, которые она все время таращила, отливали небесно-голубым цветом, каждый золотой завиток на голове – тщательно уложен. Ее дорожный наряд был сшит из бледно-голубого бархата, и, хотя в последний день апреля сильно потеплело, казалось, что в этом платье леди Сибилле прохладно.

– Добро пожаловать в Королевский Молверн, Сибби. – Адам запечатлел поцелуй на девичьем лбу. – Не может быть! С прошлого года ты еще похорошела! Скоро джентльмены выстроятся в очереди на ваш холм в Дан-Броке.

Сибби хихикнула. Она так любила комплименты!

– Один джентльмен, дедушка, у меня уже есть, – призналась она ему. – Джеймс Лесли, граф Гленкирк. Он тоже родня королю, как и я. Его жена и дети умерли пять лет назад. Его жена была моей кузиной; все говорят, что ему пора перестать горевать и жениться вновь. Он состоит при дворе, а мама говорит, что и мы можем ездить ко двору! Папа собирается переговорить с лордом Лесли об этом браке. Правда, здорово! Я буду графиней Гленкирк. – В отличие от братьев в речи Сибиллы не чувствовалось шотландского акцента. Она успешно научилась подражать в разговоре матери.

– Ты будешь графиней Гленкирк, если лорд Лесли решит, что ты подходящая для него женщина, – подошла к ним Скай. – Велвет, дорогая, тебе надо запретить Сибби так много болтать. Одно лишнее слово, и она погубит себя.

Ты же знаешь!

Сибилла Гордон презрительно сморщила нос. Бабушка вечно ее одергивала. Вздорная старуха, что она могла знать о жизни! Безвыездно живет в деревне, не бывает при дворе. «А я все равно буду графиней Гленкирк, – думала Сибилла. – Буду!» И она, сладко улыбнувшись Скай, грациозно поклонилась.

– Я так счастлива, бабушка, что опять в Англии. Госпожа де Мариско холодно поцеловала ее в щеку и буркнула:

– Беги скорее в дом, Сибби. Тебе нужно поспать, если хочешь хорошо выглядеть на мамином празднике. – Затем повернулась к дочери:

– В этом году я пригласила твоих братьев и сестер. Патрик и Валентина уже у Конна и Эйдан в Пеаррок-Ройале. Виллоу, Мурроу и Робин едут из Девона и должны быть здесь после обеда, – Боже мой, мама. Дом будет полон родственниками и их отпрысками, как на прошлое Рождество! Меня хоть и не было здесь, но Дейдра с Виллоу написали, что ты поклялась больше такого сборища в Королевском Молверне не устраивать.

– В этот раз я просила их оставить внуков дома, кроме, конечно, твоих детей и грудного Адама Бурка.

– Ну ладно, – согласилась Велвет, – если это только мои родичи со своими супругами, тогда не страшно.

– К тому же, – продолжала мать, – я устроила так, чтобы Дейдра пригласила твоих трех младших в Блекторн-Холл, пока не разъедутся другие гости.

– Спасибо, мама, ты обо всем позаботилась. – Велвет обняла Скай. – Как я рада, что снова в Королевском Молверне! Здесь не у себя дома, и у меня не будет забот. Не представляешь, как трудно содержать Дан-Брок! А теперь, когда король уехал из Шотландии, кажется, еще труднее, чем когда он жил в стране. Должна тебе сказать, что мы стали ходить в другую церковь. Яков уехал, и для нас так лучше. Старая церковь и ее община постоянно висят на волоске. И мы с Алексом не хотим подвергать опасности наших детей. А что королева Бесс говорила о религии?

– Есть только один Господь – Иисус Христос. А все остальное пустяки, – ответила Скай и, взяв дочь за руку, повела в дом.

Глава 9

В Королевском Молверне собрались все дети Скай, кроме Эвана О'Флахерти, который с семьей жил в Ирландии. Патрик с женой Валентиной ехали из близлежащего Пеаррок-Ройала, где жили родители Валентины Конн и Эйдан, лорд и леди Блисс.

Дейдра Брук Блекторн прибыла в карете с мужем Джоном из Блекторн-Холла и сразу успокоила Велвет. Недди, Роберт и Генри в порядке, накормлены и с удовольствием шалят со своими блекторнскими кузинами.

– Талия и Пенелопа в восторге, что у них гости. А наши девчонки хуже ребят, – улыбнулась она.

Мурроу О'Флахерти с женой Джоан приехали из Девона, так же как и Робин, граф Саутвудский с Эйнджел и, конечно, Виллоу с преданнейшим супругом Джеймсом Эдвардсом.

– Не возьму в толк, что особенного в тридцатитрехлетии Велвет? Почему мы все должны быть здесь? – спрашивала Виллоу у родственников. – После крестин Адама Брука на прошлое Рождество я была уверена, что мама нас больше не будет собирать. Но в этот раз она настаивала, чтобы все приехали. – Она игриво улыбнулась. – Только просила, чтобы потомство оставили дома. А вы знаете, я скоро буду бабушкой. Первенец Сесили должен родиться примерно на День всех святых.

Зал был красиво украшен цветущими ветвями боярышника, терпко пахнущей сосной и ранней сиренью. U-образный стол накрыт на двадцать персон, на столе лучшие скатерти, серебряные приборы и кубки, украшенные сердоликом. Свечи из чистейшего пчелиного воска благоухали розовым маслом, в серебряных вазах красовалась сирень, яблоневый цвет, ранние розы и дикие лилии. Пламя от яблоневых поленьев гнало прочь вечернюю прохладу.

Скай была великолепной хозяйкой и всегда радовалась гостям. В этот праздничный вечер на столе стояла изысканная лососина, привезенная Гордонами Брок-Кэр некими из Шотландии. Рыб выловили сетями и везли в Англию в бочках с ледяной водой живыми, где они и встретили свой конец на кухнях Королевского Молверна. Рыбу подали на листьях кресс-салата, который проделал вместе с ней путь из Шотландии. Сочетание розоватой лососины, нарезанной тонкими ломтиками, и яркой зелени салата радовало глаз. Блюда с только что пойманными в Северном море устрицами, мясистыми креветками, вымоченными в вине, приготовленными на пару мидиями в блестящих полуоткрытых раковинах, миниатюрные улитки в сметанном соусе с укропом развивали морскую тему.

Неподалеку истекала соком говядина, розовела сладостная ветчина, на блюде громоздились отбивные из барашка, на другом – две индейки, дальше – шесть уток во фруктовом соусе, фазан, поднос с небольшими подрумяненными садовыми овсянками. В вазах – горох, свекла, салат-латук в белом вине, на нескольких серебряных блюдах свежевыпеченный хлеб, круг острого чеддера и французского бри. Вина из Аршамболя и такой любимый домашний эль.

Велветде Мариско Гордон родилась вскоре после полуночи первого мая. И с детства в семье сложилась традиция начинать празднование накануне вечером, а в двенадцать часов дарить подарки. Однако в этом году все казалось необычным, хотя никто из приглашенных не мог сказать почему.

Дамы были нарядно одеты. На Скай – темно-голубой бархат, на Виллоу – изящное ярко-розовое платье из шелка, ее сестра Дейдра облачилась в оттенки розовато-лилового, Велвет надела любимый темно-зеленый бархат. Такие же очаровательные были и жены сыновей Скай. Джоан всегда шли небесно-голубые тона, Эйнджел блистала в платье цвета морской волны, Валентина была великолепна в розовато-лиловых шелках. Молодая леди Сибилла, возбужденная, что ей позволили присутствовать на празднике матери, прелестно выглядела в бледно-зеленом наряде.

Мужчины в черных бархатных костюмах и хрустящих белоснежных воротниках имели более степенный вид. Среди них были и наследник Алекс Гордон, и Сэнди с братом Адамом Чарльзом – оба чувствовали себя ужасно взрослыми и подражали манерам старших, чтобы их не выгнали из-за стола.

Скай огляделась и удовлетворенно улыбнулась. Внесли сладости, среди которых было и любимое лакомство Велвет – крем-брюле со жженым сахаром. Гости выглядели сытыми и перешептывались, обмениваясь слухами. Близилась полночь, скоро Велвет займет почетное место на возвышении и начнет принимать подарки, Скай уже объявила, что подарок ее и Адама будет вручен последним.

– Полночь! – наконец объявил Адам, и напольные часы в главном зале принялись бить. – Счастливого тебе дня рождения, Велвет! – Он поднялся с бокалом. – Пусть этот день будет самым счастливым и запомнится тебе навсегда!

Гости тоже подняли бокалы.

– С днем рождения, Велвет! Долгой жизни и счастья! Велвет благодарно светилась, а потом ее глаза округлились, как у ребенка, когда из-под столов, как по волшебству, появились спрятанные родственниками подарки: надушенные кожаные перчатки, отделанные шелком и расшитые крошечными драгоценными камнями, миниатюрные украшения, удивительно красивый набор пуговиц-стразов в форме цветков, соперничающих с настоящими драгоценностями, шелковая маска, с вышитым золотыми и серебряными нитями растительным узором, прелестный гребень, украшенный жемчугом, два шелковых платочка с монограммами, вышитыми Сибби мелкими стежками.

Велвет охала, ахала и восхищалась, когда открывали очередной подарок. И когда уже больше ничего не осталось, она повернулась к Скай.

– А что за сюрприз приготовила мне ты с папой? Скай и Адам засмеялись. Госпожа де Мариско дала знак слугам и, как показалось Виллоу, бросила на мужа хитрый взгляд.

Двери зала растворились, и несколько лакеев выкатили платформу на колесах. Над ней возвышалось хитроумное сооружение, на котором на медных кольцах были укреплены синие бархатные шторы, скрывающие от взглядов то, что находилось на платформе.

– Невероятно интересно, мама, – воскликнула Виллоу, – что же таится там, за шторами? – Мать никогда не дарила ей ничего подобного. Почему же такой подарок достается на тридцатитрехлетие ее сестре? Что особенного в этом дне рождения?

Платформу осторожно вкатили в самый центр U-образно-го стола и остановили прямо перед Велвет. С присущим им чувством театра Адам и Скай встали по обе стороны, а гости столпились вокруг именинницы, чтобы лучше разглядеть, что скрывалось за шторами. Медленно, очень медленно супруги де Мариско раздвинули тяжелую ткань, и взорам открылась живая картина.

На переднем плане на платформе стояла одетая по последней моде красивая молодая женщина. На ней было пурпурно-красное платье, из-под верхней юбки которого была видна нижняя из вышитой золотом материи, украшенная мелкими жемчужинами и сверкающими алмазами. Вырез платья был квадратным и глубоким, на рукавах сквозь вырезы виднелась золотая ткань, золотые манжеты подчеркивали изящность запястий. Черные волосы девушки, разделенные посередине, были уложены в элегантную прическу. В них вплели красные розы. Рубины в ожерелье на шее и каскадом сбегающие серьги, без сомнения, стоили целого состояния.

Рядом с девушкой находились трое ее спутников: среднего роста джентльмен в экзотическом наряде – белых широких шароварах и слегка расшитом золотой и серебряной нитью сюртуке ниже колен, украшенном жемчугом, с маленьким белым тюрбаном на голове. Две девушки, по всей видимости, были сестрами-близнецами в еще более экстравагантных одеяниях – зеленых и золотых шелках, под которыми частично скрывались их волосы. Гости охнули.

Велвет смотрела на платформу во все глаза. Что-то знакомое было в этих людях. Она видела их и прежде. Знала их. Адали! Рохана! Торамалли! Имена внезапно всплыли в ее голове. Сердце бешено забилось. Она так вцепилась в край стола, что побелели пальцы.

Велвет вновь подняла глаза. На этот раз прямо на красивую девушку. Та в ответ спокойно смотрела на нее своими необыкновенными невероятного бирюзового цвета глазами. Что-то в них было такое, что пробуждало в глубинах памяти воспоминание. Но какое? Она внимательно изучала лицо девушки в поисках знакомых черт, которые могла бы узнать. В зале царила тишина – в воздухе почти ощущалось любопытство гостей.

И тут Велвет заметила маленькую красивую метку на девичьем лице – изящную родинку под левой ноздрей на верхней губе. Не может быть. Этого просто не может быть! Она судорожно вздохнула, когда поток памяти захлестнул все ее существо. И в этот миг девушка трепетно улыбнулась и сказала:

– С днем рождения, мама!

В смятении Велвет вскрикнула и упала в обморок. Все зашумели, но Скай и Адам быстро навели порядок. Графа Брок-Кэрнского попросили перенести жену к камину. Капитану Мурроу О'Флахерти поручили помочь девушке и ее спутникам сойти с платформы. Остальных гостей попросили помолчать, и Скай принялась лить вино меж губ дочери. Велвет застонала и открыла глаза.

– О-о-о, – увидев перед собой рассерженное лицо матери, она вновь опустила веки.

– Открой глаза! – резко приказала Скай. – Велвет Габриэль Мери де Мариско, сейчас же открой глаза! Ты обещала мне! Ты обещала, что все расскажешь Алексу, а сама не рассказала. Ведь не рассказала?

Веки Велвет затрепетали и открылись вновь. Мать свирепо глядела на нее. Велвет не могла припомнить, чтобы мать была так рассержена. Алекс, ее дорогой Алекс, в растерянности, смущенно смотрел на нее.

– Я не могла, – наконец выдавила она матери.

– Сядь! – велела Скай – Что ты не могла? Велвет с трудом села, лицо уже было мокрым от слез. В этот миг она казалась намного моложе своих тридцати трех лет. Сквозь слезы она взглянула на Жасмин и тут же отвернулась.

– Разве ты не помнишь, мама? – тихо проговорила она. – Разве ты не помнишь, что я ничего не хотела говорить Алексу, чтобы он не мог меня упрекнуть?

На секунду Скай смутилась. Неужели она так стара, что может забыть такие вещи?

– Я думала, ты говорила так, потому что боль была остра и свежа. Я думала, настанет время, и ты доверишься Алексу.

– Такого времени не настало, – тихим голосом холодно ответила Велвет. – Ты не понимаешь, ведь он шотландец.

– За пятнадцать лет не нашлось случая, чтобы рассказать мужу о своем первенце? – Скай не верила своим ушам.

– Ох! – одновременно воскликнули пораженные Виллоу и Дейдра.

– В чем дело? – потребовал объяснений граф Брок-Кэрнский. Лицо его потемнело от гнева. – О чем толкует твоя мать? Эта девушка – твоя дочь? Но как, мадам, это могло произойти? И когда, Велвет, ты успела наставить мне рога?

Никто из родных не видел его таким разъяренным.

– Скажи ему, Велвет, – неумолимо потребовала Скай. – Сейчас же скажи ему. А не то расскажу Я. Поражена твоим поведением. Не представляю, что о тебе подумает Жасмин.

Расскажи ему!

– Да, мадам, извольте рассказать, – угрожающе проговорил граф Брок-Кэрнский.

Велвет нервно переводила взгляд с мужа на мать, на Жасмин и снова на мужа. Что толку молчать? Теперь правды не утаишь, нечего и пытаться!

– Ясаман – моя дочь, – сказала она Алексу Гордону. – Ее отец – Великий Могол Акбар.

– Но как это могло случиться? – рассерженно спросил он. Внезапно разозлилась Велвет. Воспоминания о том, как ее разлучили с дочерью, переполняли душу. Сколько лет потеряно, сколько лет они не были вместе. Она не видела первого шага девочки, не слышала ее первого слова. Не целовала ее синяки, не помогала делать уроки. Как смеет он стоять над ней и осуждать ее? Она снова взглянула на Жасмин. «Боже, – подумала она, – каким-то чудом, каким, я еще не знаю, дочь возвращена мне"

Встав, Велвет повернулась к мужу.

– Она рождена, как все, господин, но меня принудили оставить ее в Индии, когда пятнадцать лет назад отправили домой. Я решила, что больше никогда не увижу дочь, но это – она. У меня нет сомнений. У нее отцовское родимое пятно под левой ноздрей на верхней губе. – Она отвернулась от мужа и протянула к девушке руки. – Иди ко мне, Ясаман Кама Бегум! Ты лучший подарок из всех, какие я когда-либо получала! Мне так хочется тебя обнять – ведь раньше я не могла этого сделать. – Слезы радости хлынули у нее из глаз.

С радостным восклицанием Жасмин рванулась навстречу матери:

– Мама, о, мама. – Она тоже плакала.

Велвет сжала ее и стала покрывать ее лицо поцелуями.

– Дорогая, – шептала она Жасмин, – ты еще красивее, чем я могла себе представить. Почему ты здесь? Я считала, что ты вышла замуж и устроила свою жизнь. Как отец?

Вокруг столпились родные, изумленные, с вопросительным выражением на лицах. Им тоже нужно было все объяснить.

– Подожди-ка, – проговорила Скай, и все обернулись к ней, – это слишком длинная история, чтобы рассказывать ее несколько раз. Подходите поближе, дорогие, и Велвет вместе с моей сорок шестой внучкой все вам расскажут.

– Так вот что ты имела в виду, когда на Рождество говорила, что у вас с папой сорок шесть внуков, – рассмеявшись, заключила Виллоу, – Ты ведь всегда знала о ней, мама? Конечно, знала! Разве в нашей семье от тебя что-нибудь утаится?

– Сэнди, Адам Чарльз, Сибилла! – заревел граф Брок-Кэрнский – Сейчас же вон из зала!

– Нет! – твердо возразила бабушка. – Останьтесь, пожалуйста, все. – И повернулась к зятю:

– Я знаю, Алекс, для тебя это потрясение. Для них – тоже. Но Жасмин существует. Твои дети – родня ей по крови, и должны услышать правду из ее уст и из уст Велвет, а не какие-нибудь сплетни из закоулков. – Своей крепкой рукой она взяла его за руку. – Ну пожалуйста, Алекс.

– Хорошо, – ответил он, не найдя, что возразить ей. И хотя Сибилла была явно ошарашена таким поворотом событий, мальчики с явным любопытством ждали, что произойдет дальше. – Можете остаться, – коротко бросил он.

Со всего зала принесли и расставили вокруг камина стулья. Дамы расселись, мужчины встали рядом. Два юных Гордона устроились на полу, оперевшись, как на спинку, на затянутые в шелка ноги теть. Все глаза обратились к Скай, Велвет и красивой молодой женщине.

– Это, – официальным тоном начала Скай, – первенец Велвет, В ее родной Индии ее звали Ясаман Кама Бегум. Она принцесса из королевского дома Моголов. Но предпочитает, чтобы здесь ее звали Жасмин, а фамилию взяла деда. Ее спутники – это старший управитель Адали и служанки Рохана и Торамалли. Они служили и Велвет, когда она была в Индии. А теперь, я надеюсь, рассказ продолжит моя дочь.

– Все вы помните, что вскоре после того, как мы поженились, Алекс сражался на глупейшей дуэли из-за давно утерянной чести какой-то проститутки, – начала она и взглянула на мужа. Тот, нимало не смущаясь, ответил ей взглядом. Жасмин вся превратилась в слух, чтобы добавить новые черточки к портрету Кандры, который составила по рассказам мамы Бегум. – Присутствовавший там Патрик услышал, как кто-то крикнул – лорд Гордон убит, а взглянув, увидел распростертое на лужайке тело Алекса. Он бросился ко мне, чтобы передать эту страшную весть, прежде чем это сделает кто-нибудь из чужих. – Она повернулась к брату, тот вспыхнул, вспомнив опрометчивый юношеский поступок. – Новость меня потрясла. Отца и мать держал в Индии португальский губернатор, требуя за них выкупа. Мурроу вот-вот должен был поднять паруса, чтобы отплыть туда с золотом, необходимым для их освобождения. И я попросила его взять меня с собой. Я не могла оставаться наедине со своим горем.