355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Бертрам Чандлер » Приграничье » Текст книги (страница 1)
Приграничье
  • Текст добавлен: 8 сентября 2016, 20:11

Текст книги "Приграничье"


Автор книги: Бертрам Чандлер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Бертрам Чандлер
Приграничье

Глава 1

Медленно и осторожно, как подобает в его годы, космический транспорт «Калибан» спускался в порт Форлон. Калвер, второй помощник, из обзорного экрана контрольной рубки взглянул вниз на непривлекательный пейзаж, вереницу бесплодных холмов и гор, покрытых шрамами рудников; на огромные кучи шлака, высотой почти как горы; на уродливые маленькие городки, над каждым из которых возвышалась высокие, извергающие дым трубы фабрик и заводов по очистке; на реки, которые даже с этой высоты выглядели застоявшимися потоками нечистот.

«Это и есть Лорн – индустриальный центр Приграничья, – подумал Калвер. – Дальше лежат нищие миры. Тут я сойду. Дальше некуда лететь…»

Капитан Боуэр, довольный тем, что его корабль, переведенный в безопасный режим автоматического контроля, плавно скользит вниз, повернулся ко второму помощнику:

– Вы уверены, что именно здесь хотите получить расчет, господин Калвер? – поинтересовался он. – Вы совершенно уверены? Вы – хороший офицер, и мы бы хотели оставить вас. Форма Королевской не может сравниться с формой офицеров Межзвездной, но у нас неплохое обмундирование…

– Благодарю вас, капитан, но я уже решил, – ответил Калвер, чуть подняв голос, так чтобы его можно было расслышать сквозь приглушенный грохот дюз. – Я подписал контракт на работы на Элиноре, понимая, что стану работать в Приграничье. Третий помощник с легкостью меня заменит.

– Прешь, как бык на ворота, – усмехнулся первый помощник Харрис.

– Возможно, – пожал плечами Калвер.

«Может, все так и есть, – подумал он. – Может, это чистый мазохизм бежать из теплых миров Центра на изолированные планеты Приграничья? Может, меня подкупили их названия? Туле, Ультимо, Далекая и Одиночество…»

– Порывистый ветер, черт побери! – выругался Боуэр, переключив внимание на пульт управления. Старый корабль вздрогнул и жалобно взвыл, когда полыхнули корректирующие дюзы и мгновенно шум в рубке управления достиг невыносимого уровня.

Когда шум немного поутих, снова заговорил Харрис:

– На Лорне всегда ветрено. Ветер холодный, пыльный и воняет жженой серой…

– Я не останусь на Лорне, – возразил Калвер. – Я слишком долго пробыл в космосе, чтобы искать работу на планете, особенно когда нет никакого стимула.

– Станешь одним из приграничников ? – поинтересовался капитан Боуэр.

– Да. Я слышал, они испытывают недостаток в офицерах.

– Всегда, – поддакнул Харрис.

– И все же почему бы вам не остаться с нами? – вновь спросил капитан.

– Благодарю вас, но…

– Приграничники ! – фыркнул первый помощник. – Это – странная компания, запомните, Калвер. Сбежавшие из Межзведной транспортной компании, из Службы изысканий, Королевской почтовой службы, Трансгалактических клиперов…

– Я и сам бежал из Межзведной, – проворчал Калвер.

Теперь порт Форлонг оказался много ближе, слишком близко для того, чтобы продолжать разговор. Грязная, щербатая бетонная площадка поднялась им навстречу. «Калибан» опустился в облаке искр; пыль поднялась из-под дюз, работающих на малой мощности. Корабль коснулся земли, тяжело качнулся и заскрипел, словно старик. Потом неожиданно наступила неестественная тишина – грохот ракет стих.

Первым нарушил ее Харрис:

– А их корабли… – протянул он. – Их корабли… Древние обломки, большинство – переделанные из судов эпсилон-класса, списанные из Межзвездной. Они рассыпаются от старости… Некоторые еще работают на старых эренхафтских движках…

– А разве «Калибан» не эпсилон-класса? – кротко поинтересовался Калвер.

– Да. Но тут все по-другому… – убежденно продолжал Харрис.

«Угу, – подумал Калвер. Он еще раз припомнил все детали этого разговора, стоя на трапе у воздушного люка. – Да, „Калибан“ – другой. Хоть он и эпсилон-класса, до сих пор может собой гордиться, как гордятся им его офицеры и хозяин. „Госпожа Одиночество“ была кораблем того же класса, возможно, ничуть не старше „Калибана“, но выглядела настоящей развалюхой».

Калвер посмотрел на носки своих сапог, которые были надраены, когда он покидал отель. Теперь их покрыла толстая корка пыли. Скосившись на эполеты, новые, с косичкой второго офицера Приграничья, подшитые на старый френч, Калвер убедился, что они тоже покрыты грязью. А он не любил подниматься на борт небрежно одетым. Офицер отряхнул мундир. С помощью платка вернул блеск сапогам, потом выбросил его и только после этого полез по шаткому пандусу.

На «Госпоже Одиночество» не существовало вахтенного воздушного люка, но Калвер знал, что показной лоск уменьшается почти обратно пропорционально увеличению расстояния от центра галактики. Вздрогнув, Калвер уставился на переговорное устройство.

После изучения кнопок он надавил на ту, которая была подписана «Первый помощник». Никто не отозвался. Калвер попробовал кнопки с надписями «Контрольная рубка», «Подсобка», а потом «Капитан», затем оставил в покое бесполезное приспособление и открыл внутреннюю дверь воздушного шлюза. Он бы, наоборот, сильно удивился, обнаружив, что приборы ручного контроля работают. В итоге, он без приглашения вошел на корабль. Хорошо зная расположение кают на судах подобного класса, Калвер направился прямо к осевой шахте. Некоторые из судов класса эпсилон были оборудованы легкими лифтами для использования в портах. Однако Калвер не удивился, когда оказалось, что на «Госпоже Одиночество» нет такой роскоши.

Кто-то с грохотом протопал по винтовой лестнице, установленной в осевой шахте, ведущей прямо к каютам офицеров. Калвер остановился и подождал. Наконец топавший появился в поле зрения. Это оказался мужчина возраста Калвера, не старше. Форма астронавта плотно облегала тощее тело. Он носил эполеты приграничника – три золотых шнура первого помощника, а над ними крылатое колесо, кокарду его фуражки украшали звезды и ракеты, так что та напоминала корону.

Поднявшись на палубу, незнакомец посмотрел на Калвера, заставив незваного гостя неожиданно почувствовать себя нескладно высоким.

– Вы – новый второй… – пробормотал он. – Я – первый помощник. Маклин. Добро пожаловать на борт «Одинокой суки», – он усмехнулся. – Достойное прозвище?

Они пожали руки.

– Отнесу сумки в каюту, – пробормотал Калвер. – Я уже достаточно наелся Форлоном, так что если позволите, хотел бы провести ночь на борту.

– Ночь на борту? Тут нет сторожей, – рассмеялся Маклин. – Да и работ по погрузке ночью не предвидится. Ночной дежурный заступит на вахту через час или около того, он – надежный человек.

Калвер был поражен.

– Знаю, что вы чувствуете, – пробормотал первый помощник. – Привыкнете. Я чувствовал то же самое, когда впервые прибыл в Приграничье. После Королевской почты мне тут все казалось очень неопрятным.

– Боюсь, все именно так.

– Вы с Межзвездной?

– Да.

– Так я и думал. На вид вы типичный офицер Межзвездной… – средних лет, крепкий, высокомерный, ярый сторонник правил. Со временем это пройдет. А пока ступайте, забросьте сумки. Я вас тут подожду. Потом пойдем и примем грамм двести-триста, чтобы промыть глотки от этой проклятой пыли.

Калвер поднялся по винтовой лестнице и безо всяких усилий обнаружил свою каюту. К его облегчению, она оказалась относительно чистой. Оставив сумки на койке, он поспешил назад к воздушному люку, чтобы присоединиться к Маклину. Вместе они спустились по пандусу.

– Жизнь здесь совершенно непохожа на жизнь на борту кораблей Межзвездной, – объяснил первый помощник, пока они спускались. – Или, например, на жизнь Королевской почты. Мы следим за безопасностью кораблей и держим их в чистоте… и в рабочем состоянии. Однако у нас нет денег для того, чтобы у себя наводить идеальную чистоту.

– Я обратил внимание.

– Я тоже обратил на это внимание, когда впервые очутился в Приграничье. А если б я не сказал командору Арчибальду Синклеру прямо в лицо, что он старый болтливый идиот, я до сих пор служил бы на кораблях Королевской почты, проводя все ночи на борту, и оставался бы уверен, что вахтенный у воздушного люка необходим точно так же, как и все остальное… – тут первый помощник сделал паузу: – Тут, сразу за воротами, есть неплохой кабачок. Не желаете заглянуть?

– Только после вашей рекомендации, – в том же шутливом тоне ответил Калвер.

Они вдвоем медленно пересекли пыльную бетонную площадку, оставили позади краны и радиолокационные антенны, проскользнули за ворота и очутились на улице, где, как казалось, были лишь фабрики и склады. Раскачивающаяся вывеска – большая бутылка с виноградной лозой и горшок, издали выглядевшие, как древняя ракета, – была потертой и тусклой и выглядела несоответствующе веселой.

Внутри кабачок оказался лучше, чем снаружи, уютным. В этот ранний вечерний час он был почти пустым. Калвер и Маклин сели за столик. Через несколько секунд к ним проскользнула официантка. Неряшливая девушка, обслуживающая их, ничего не спрашивая, принесла бутылку виски с делениями, два стакана и кувшин воды.

– Меня тут знают, – неопределенно протянул Маклин. Он наполнил и поднял свой стакан: – За преступность!

Калвер отхлебнул из стакана. Виски оказалось не таким уж плохим. Он посмотрел на этикетку и прочел, что напиток сделан на Новой Каледонии. Конечно, виски было не шотландским… Здесь, в Приграничье, цена подобного напитка была бы просто невероятной.

– Думаете, я вписываюсь в общую картину, Маклин? – поинтересовался он. – Когда я подписывал контракт, мне очень смутно объяснили, с чем мне предстоит иметь дело.

– Они всегда так, – ответил первый помощник. – Никогда не знают, как карта ляжет. С одной стороны, вы же не все подписали, а с другой – связались с приграничниками . К тому же, подписывая бумагу, вы ведь обратили внимание на пункт касательно служебной тайны…

– Да.

– Я уверен, вы решили, что это довольный странный пункт в «Соглашении о найме». Однако на то есть причина. Ваш предшественник тоже подписал «Соглашение»… и игнорировал его. Вот поэтому он теперь работает в шахтах…

– Что! Вы хотите сказать, что они…

– Точно так же поступят и с вами, Калвер. Зарубите себе на носу, что приграничники работают на правительство. Все мы автоматически считаемся офицерами запаса Приграничных военных сил… Вот так… – тут Маклин огляделся, чтобы удостовериться, что никто не подслушивает. – Вот так тут все происходит. До недавнего времени приграничники имели лишь пригоршню кораблей и обслуживали всего четыре звездные системы: Туле, Ультимо, Далекую и Одиночество. Маленький садок по межзвездным стандартам… по нашим старым стандартам. А потом для Приграничья стали набирать офицеров со всей галактики… Они не любят глубокий космос, эти приграничники . Они боятся его. Я уверен, все потому, что они висят над самым краешком бездны. Однако правительство Приграничья хочет расширить свои владения. Оно желает стать достаточно сильным, чтобы показать фигу Земле и Федерации. Как вы знаете, Служба изысканий всегда пренебрегала Приграничьем. Так что приграничники подключили к исследовательским операциям собственные корабли. Они превратили этот сектор в своего рода галактический Дикий Запад… и обнаружили звезды и планеты из антиматерии. Тут некуда расширяться. Тогда приграничники отправились в сторону Земли, к центру галактики, и обнаружили несколько звезд с обитаемыми планетами. Это – Мелисса, мир, практически целиком покрытый водой, и заселенный расой разумных амфибий; Фарн, который занят индустриальной цивилизацией – обитатели этого мира очень похожи на людей, но имеют массу отличий. Еще есть Гроллор, чье население называют гуманоидами. Жители этих планет очень близко подошли к тому, чтобы самостоятельно выйти в космос. На Стрии обитают ящерицы-философы…

– Вижу, что мне придется плотно посидеть над навигационными книгами, – проворчал Калвер.

Маклин рассмеялся:

– Этих планет нет ни в одной навигационной книге, Калвер. Их как бы не существует. Когда мы прилетаем туда, то не делаем никаких записей, – он плеснул в стаканы еще виски. – Так или иначе, завтра мы погрузим цинк, жесть и серу для порта Далекого на планете Далекой. А оттуда отправимся на Восточный круг. Как вам это?

– Восточный круг? Новые миры?

– Конечно.

– Звучит интригующе. Но мне далеко не все понятно.

– Правительство Приграничья хочет дотянуться до самого Края, хочет повязать всех пактами, договорами и торговыми соглашениями, перед тем как корабли Службы изысканий отправятся в те края. Пока же всех известных агентов Федерации выпроводили из тех краев. Пикеринг, ваш предшественник, был лейтенантом. В свое время его выставили из Службы изысканий, но он сохранил лояльность по отношению к ним несмотря на то, что его отчислили со службы в соответствии с приговором трибунала…

– А вы храните верность правительству Приграничья? – поинтересовался Калвер. – Непохоже, чтобы когда-нибудь королевство Ваверли бросило взор на этот сектор галактики… Но, предположим, они сделают это?

– Я – приграничник , – после долгой паузы ответил Маклин. – Хоть и не родился здесь, Приграничье всегда звало меня. Уверен, здесь будет последний форпост, до тех пор пока какой-нибудь гений не придумает межгалактического двигателя… Здесь можно быть астронавтом, настоящим астронавтом, не запутываясь во всякой бюрократии… Впереди нас ждут новые миры… Вскоре их станет еще больше… Народу для исследований и колонизации уже набралось предостаточно… Теперь уже не поговоришь.

Кабачок и в самом деле наполнился посетителями. Докеры, шахтеры и рабочие в грубых одеждах, несколько клерков опрятного вида… Появились и женщины – некоторые неряшливо и неопрятно одетые, другие в облагающих платьях, которые, в дополнение к красным губам и лицам, чрезмерно покрытым косметикой, были своеобразной униформой. Стройная девушка под аккомпанемент аккордеона затянула жалобную песенку. Распевая, она улыбнулась обоим астронавтам.

Маклин начал подпевать:

– Оставив дома женщин, мы полетим к границе…

– А теперь он обычно начинает плакать…

– Лжешь, Арлен, – начал Маклин. – И ты это отлично знаешь.

Калвер обернулся, не вставая. Он увидел корабельного казначея, а рядом с ним высокую женщину с серебряными лычками офицера снабжения. Она казалась слишком худой для того, чтобы ее можно было назвать миловидной, а черты ее лица были слишком строгими и носили следы пережитых перегрузок. И был изумительный локон в ее аккуратно причесанных черных волосах.

– Ты – Калвер. Новый второй помощник, – объявила она.

– Точно, – согласился Калвер.

– Я – Арлен. Шеф-повар и прочее…

Она неопределенно взмахнула тонкой, сильной рукой. Калвер поймал ее взгляд. Глаза, как ему показалось, были у нее глубоко синими, почти черными. Улыбка чуть кривилась, хотя не была от этого менее обворожительной.

Финдер – маленький корабельный казначей – притащил еще два стула. Неряшливая официантка принесла стаканы.

Арлен грациозно села:

– Попытайся представить себе, что ты снова на Королевской почтовой службе, Маклин. Будь джентльменом и налей мне выпить.

Первый помощник разлил.

– Тут, в Приграничье, все пьют, Калвер, – пояснила Арлен. «Она уже заранее достаточно приложилась», – решил про себя второй помощник. – Мы все – пьяницы, даже несмотря на то, что с помощью выпивки ничего не решить. Был на нашем корабле второй помощник, Уоллис, так он от питья становился счастливым. Он был так счастлив, что ему и погрузку-то доверить было нельзя. Ему было все равно, где центр гравитации корабля – под Контрольной рубкой или в заднице. Но Маклин на него не похож. Нажравшись, Маклин оплакивает значок Королевской почтовой службы, который он когда-то носил, и каждый раз, нетвердой походкой возвращаясь на борт поздно ночью, он переполнен вселенской печалью… И пусть Бог поможет погрузчикам, если он сможет завтра сдвинуть хоть одну цинковую плиту!

– Прекрати, Арлен, – приказал Маклин.

– А ты не становишься счастливым, когда выпьешь, а, Калвер? – требовательно спросила девушка.

– Нет, – покачал головой второй помощник.

– Тогда ты – один из нас. Ты можешь стать настоящим приграничником , скользя по краю вселенной, в ржавом ведре, скрепленном на авось, и получая от этого удовольствие, словно мазохист. Ты будешь стремиться забраться все дальше и дальше и от этого тоже получать радость. Ты не станешь пить, для того чтобы забыть. Ты не станешь пить, для того чтобы погрузиться в бездумные, счастливые грезы, ты будешь пить, чтобы обострить чувства…

– Прекрати, Арлен! – взвился Маклин.

Тогда она встала из-за стола:

– Если станешь продолжать в том же духе, то я лучше пойду, – холодно объявила она.

– А разве нельзя пить без этих психологических экскурсов? – поинтересовался первый помощник. – Я пью, потому что пью. И делаю это периодически.

– Спокойной ночи, – попрощалась Арлен.

– Я провожу вас на борт… – начал было Калвер.

– Нет, спасибочки, – ответила она. – Я уже большая девочка. Не боюсь темноты. Разве я не в компании приграничников ?

Калвер заметил, что девушка с аккордеоном направляется к их столику, улыбнулся Маклину, а потом заметил, что Финдер перемигивается с лупоглазой девицей. Он знал, что потом последует, и не хотел участвовать в этом. Он встал, взял Арлен за локоть и вместе с нею направился к выходу.

– Доброй ночи, Маклин. Пока, Финдер, – попрощался он.

– К чему такая спешка, Калвер? – поинтересовался первый помощник. – Ночь только начинается.

– Я устал, – соврал Калвер.

– Все отлично. Увидимся позже.

Музыкантша и еще одна женщина скользнули на освободившиеся стулья, в то время как Калвер и Арлен направились к двери. Официантка тем временем принесла еще бутылку виски.

Уже у самых дверей Калвер бросил осторожный взгляд через плечо:

– Словно собаки в ночи…

– А разве нет? – с горечью спросила Арлен.

Глава 2

Снаружи оказалось холодно, и порывистый ветер слепил, засыпая глаза пылью. Не та ночь, когда приятно разглядывать звезды. Огромная, сверкающая линза Галактики почти исчезла за горизонтом, только одна последняя парабола сверкающего холодного пламени выглядывала из-за гор на западе. Над головой небо потемнело, и его черный цвет усилили редкие, тусклые туманности – недостижимые островки в бескрайней вселенной.

Калвер вздрогнул.

– Это… это выглядит пугающе, – прошептала Арлен. – Еще хуже, чем местный пейзаж с высоты птичьего полета. Однако есть в этом что-то…

– Что-то? – удивился второй помощник. – Скорее уж… ничего.

– Есть более легкий и быстрый путь обнаружить «ничего», – фыркнула она.

Калвер почувствовал укол гнева и начал понимать, почему его новые товарищи считали, что порой с Арлен очень трудно ужиться.

– Тогда почему вы выбрали именно такую жизнь? – грубо поинтересовался он.

– А вы – почему? – вопросом на вопрос ответила она. – Я скажу вам. Вы ведь такой же, как и мы. Не знаю вашей истории, так же как и вы – моей, но скажу так: что-то испортило вам карьеру, и вы вынуждены уйти из Межзвездной… У вас есть какой-то недостаток, которого нет у остальных. Вы камнем ушли на дно, но отказываетесь признать это. Вы решили, возможно, даже подсознательно, что единственное спасение – путешествие, настоящее и символическое, на самый край ночи…

Калвер грубо рассмеялся:

– И вы считаете, что подобная теория применима ко всем приграничникам ?

– К большинству. Только не к Старику… Он родился здесь, на Туле. Единственная, от кого он бежал, так это старуха с косой. Ему уже за две сотни лет. Финдер – приграничник тоже, так же как и Левин, наш псионик и офицер связи. А вот Бендикс – инженер межзвездных двигателей… так он из Трансгалактической. Ренальт – «Король ракет», был инженером на корабле бета -класса…

– Я слышал о нем, – пробормотал Калвер. – Однако никогда с ним не летал.

– Брентано – «человек-радио». Он работал в небольшой представительной компании «Созвездие». Старый Док Малон имел процветающую практику в порту Аустрал, в системе Центавра. Маклин, как вы уже знаете из Королевской почтовой…

– А вы? – спросил Калвер.

– Еще один беженец из Межзвездной, – вздохнула она. – Но я просидела «на берегу», на Земле, несколько лет, прежде чем отправиться сюда…

Только сейчас Калвер заметил, что они уже дошли до ворот космопорта. Охранники – бдительные стражи, несмотря на неряшливую форму, они внимательно оглядели астронавтов.

– Добрый вечер, мисс Арлен, – обратился к ним один из часовых. – Сегодня вы что-то рано.

– Кто-то ведь должен встать пораньше, чтобы приготовить завтрак этим звездным псам, – ответила она.

– А этот господин с вами?..

– Наш новый второй помощник.

Охранник долго рассматривал фотографию на документах, которые вытащил из верхнего кармана, и лицо Калвера. Потом коротко кивнул и нажал кнопку, открывающую ворота. Астронавты прошли на территорию космопорта. Впереди возвышался корабль – черный силуэт на фоне черного неба, и единственным светлым желтоватым пятном был тускло мерцающий воздушный люк.

– «Госпожа Одиночество», – игривым голосом объявила Арлен. – Бедная «Одинокая сука». Когда слышу, как люди говорят о ней, всегда задаюсь вопросом, говорят они о корабле или обо мне… Но я имею право быть несчастной. Знаете, как раньше меня называли? Ураган Джейн Лавлер. Но это до того как я вышла замуж. Теперь я Ураган Джейн Арлен…

Пока они медленно поднимались по пандусу к воздушному люку, Калвер придерживал девушку за локоть. Они вместе, не сказав ни слова, прошли мимо вахтенного, который наградил их взглядом человека, сильно мучающегося от похмелья, по винтовой лестнице поднялись на уровень, где располагались апартаменты офицеров.

Арлен провела своего спутника в небольшую кладовую рядом с кают-компанией офицеров и включила кофеварку. Через несколько секунд та начала мягко посвистывать. Девушка вытащила из агрегата две пиалы горького, черного варева.

– Сахар? Сливки?

– Только сахар. Спасибо.

– Не знаю, почему я пью эти помои, – продолжала Арлен. – Эта дрянь отрезвляет, а я не хочу быть трезвой. Выпив, могу смириться с неприветливым одиночеством, слиться с ним. А когда трезвею… Одиночество боится меня…

– Лавлер, – медленно проговорил Калвер, словно пробуя это слово на вкус. – Лавлер… Ураган Джейн Лавлер… Звучит как удары колокола. Вы случайно не с Альфы Скорпиона?

– Да, – равнодушно ответила она. – Я оттуда. Там случилась эпидемия, и причиной было пищевое отравление. Какой-то кретин указал, что причина на борту того суда, где я служила. А все из-за моего прозвища. Отвратительно. Но самое отвратительное, что мне не везло, даже когда я очутилась на берегу. Когда я оставила Межзвездную, вышла замуж, мне по-прежнему не везло. Я…

– Что же случилось?

– А что случилось с тобой? – в свою очередь, поинтересовалась она. – Мы едва знакомы, и не стоит нам откровенничать. К тому же сомневаюсь, что нам еще раз выпадет случай поговорить по душам.

Калвер допил кофе.

– Спокойной ночи, – объявил он.

Почувствовав себя беспомощными и бесполезным, он оставил девушку, прошел в свою каюту и заперся.

Калвер сам удивлялся, с какой скоростью он приспособился к порядкам «Госпожи Одиночество». На ней, по стандартам, к которым он привык, чувствовалась ощутимая нехватка рабочих рук. Не существовало ни третьего помощника, ни младших инженеров для работы с межзвездными двигателями. Функции хирурга и биохимика выполнял один человек, и еще он отвечал за гидропонные культуры и чаны с морскими водорослями и дрожжами. На борту не было кадетов, которые обычно выполняли неквалифицированную работу. Поэтому подобные работы проводились только в том случае, если были совершенно необходимы. В противном же случае их никто делать не собирался.

«Безопасность прежде всего, – так говорил Маклин. – Безопасность прежде всего! Нельзя терять ни единой секунды. А плевать на тряпку и наводить полировку из года в год… Да никогда!» Однако прецессионные гироскопы Единого Движителя Манншенна сверкали и тихо гудели; никогда не засорялись насосы, подающие жидкое ракетное топливо в печь – их работе могли позавидовать механики лучших судов галактики. Старый Док Малон тоже отлично знал свое дело, и на судне никогда не ощущалась нехватка зеленых салатов или свежего мяса, хотя водоросли служили только для очистки воздуха и воды и никогда не становились дополнительным пунктом в меню.

Однако «Госпожа Одиночество» была старым кораблем. Можно деталь за деталью восстанавливать машину, но рано или поздно наступит время, когда износится сам металлический остов, когда каждая деталь «устанет». Такое с годами происходит с любым металлическим изделием.

Корабль был старым, он «устал», и это словно отражалось в его капитане Ингелсе, его хозяине. Он казался самым старым человеком из тех, кого за свою жизнь встречал Калвер, даже в космосе, где, исключая несчастные случаи, долгожительство скорее правило, чем исключение. Несколько редких прядей желтоватых волос протянулись по тонкой полупрозрачной коже, покрывавшей его череп. Его форма, слишком большая для тощего тела, напоминала саван. Только глаза, бледно-голубые и холодные, казались живыми.

Он почти не беспокоил офицеров, большую часть времени занимаясь своими делами. Тем не менее, при любой промашке командного состава, при любом происшествии, независимо от того, насколько оно серьезно, капитан появлялся в контрольной рубке. Он мог ничего не говорить, одно его присутствие подстегивало вахтенных офицеров, заставляло чувствовать собственную некомпетентность. И тогда они начинали действовать более внимательно и, независимо от причины неприятности, старались, чтобы подобное больше не повторилось.

Кроме того, на борту корабля, пока он находился в космосе, отсутствовал дух товарищества – вахты и рабочая рутина оставляли очень мало времени для общения. Но Калвер решил, что точно так же было бы, если бы экипаж корабля оказался полностью укомплектован. Конечно, Калвер мог сойтись с Маклином, но они всего лишь раз встретились в перерывах между вахтами. Еще ему хотелось бы поближе познакомиться с Джейн Арлен, но та сторонилась его, впрочем, как и всех остальных на борту корабля.

Рейс к Далекой ничуть не отличался от любого другого. Никаких критических ситуаций. Приземление в порту Далекий оказалось делом трудным и долгим. Старый капитан Ингелс не решился довериться автопилоту и изучал показания всех основных приборов, словно корабль был частью его старого, хрупкого тела. Как только корабль приземлился, началась разгрузка, а потом загрузка – все в точности в соответствии с планом.

Пока «Госпожа Одиночество» находилась «на берегу», у Калвера выдалось несколько свободных часов. Ему нечего было делать, к тому же оставаться на борту корабля было бы чистым безумием. В первый же вечер после прибытия он переоделся в форму, которая выглядела чуть менее поношенной, чем остальные, а потом направился к каюте Арлин, чтобы поинтересоваться, не составит ли она ему компанию на этот вечер. Однако она объявила, что занята и что ни один из городов в мирах Приграничья не заслуживает внимания, – «один другого хуже». Калвер оставил ее заниматься своими делами и спустился по лестнице к воздушному люку, а потом вышел на пандус. Оказалось, что Арлен права. Космопорт Далекого напоминал космопорты Лорна. Воздух казался чуть почище, но ветер был таким же холодным и пыльным. Солнце, зависшее над западным горизонтом, нисколько не грело, едва светило и превратило мир в серый сад теней.

Воспользовавшись монорельсом, Калвер добрался до города. Чужеземцу вроде него было трудно определить, когда закончились индустриальные предместья и начались жилые кварталы. Все здания казались низкими, одинаково серыми и заброшенными. Когда путешествие Калвера закончилось, солнце этого мира окончательно скрылось за горизонтом, и стало очевидно, что в городе слишком мало уличных фонарей.

Напротив станции монорельсовой дороги располагался отель – «Приграничная скала», судя по мерцающей неоновой вывеске. Калвер пересек улицу и нырнул в бар отеля. Виски здесь, как вскоре он обнаружил, был самого низшего сорта, грубо дистиллированное. Выпив две стопки, Калвер отправился в ресторан отеля и заказал поесть. Местная пища ему тоже не понравилась. Кто бы ни готовил этот обед, ему нужно было взять несколько уроков у Арлен.

А потом он сильно удивился, краем уха услышав, что парочка за соседним столиком так же не в восторге от кухни отеля. Хотя он не смог разобрать некоторые слова. Незнакомцы говорили с акцентом, который был хорошо знаком Калверу и вызвал в нем ностальгические воспоминания. «Земля, – подумал он. – Интересно, что эта парочка тут делает? Должно быть, туристы. Но кто же отправится в Приграничье на поиски удовольствий?»

Неожиданно мужчина резко встал из-за стола и решительным шагом покинул ресторанную залу. Девушка осталась сидеть за столиком. Она поймала взгляд Калвера и с сожалением усмехнулась:

– Испорченный вечер… – проговорила она, обращаясь то ли к самой себе, то ли к Калверу. – Слишком много для моего брата. Он отправился к себе. От этой кухни у него несварение желудка…

Поняв, что девушка все-таки говорит с ним, Калвер без смущения взглянул на нее. В мирах Приграничья было много симпатичных женщин, и даже очень красивых, но все они имели недостатки, все они уничтожали то, что подарила им природа, с помощью неподходящей одежды или косметики. Однако косметика этой незнакомки являла собой настоящее произведение искусства. «Настоящую красоту ничем не скрыть, когда одежды падут, – подумал Калвер, вспоминая слова какого-то поэта. – Вам красота откроется, когда одежды падут…»

– Мы думали, что так будет безопаснее, – продолжала незнакомка. – «Бифштекс Диана»… Мы ведь не просили слишком многого?

– Согласен, – кивнул Калвер.

– Я видела, как вы скривились, попробовав местную стряпню, – продолжала она.

– Я заказал «Омара Термидора», – сообщил ей астронавт. – И был неприятно удивлен, когда мне подали какое-то насекомое, чем-то похожее на омара. Мне кажется, это – какой-то таракан-переросток…

Лицо незнакомки, даже перекошенное гримасой отвращения, выглядело привлекательным, а ее смех звучал и того приятнее, серебряным колокольчиком, соответствуя сверкающей платине ее волос.

– Выпьете со мной кофе с коньяком в баре? – спросила она. – Я пошлю кого-нибудь, пусть принесут бутылочку настоящего напитка. Несмотря на то, что сам Наполеон никогда не пробовал его, он до сих пор производится во Франции…

– Благодарю, – принял приглашение Калвер.

Он встал из-за стола, девушка тоже поднялась. Астронавт проводил ее из ресторана в бар, до столика в дальнем, затемненном углу зала. Потом незнакомка попросила официантку, чтобы она послала кого-нибудь к ней в комнату, и услышал, как официантка ответила:

– Всенепременно, мисс Веррил…

– Так вы с Земли, мисс Веррил? – поинтересовался Калвер, когда официантка ушла.

– Как вы узнали?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю