Текст книги "Призыв"

Автор книги: Бентли Литтл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Эд спросил меня, как ему сообщить людям, что их любимцы умерли. Он спрашивал меня, что будет со страховкой и что будет с его служащими. Он говорил обо всех этих пустяках, и я ему ответил, что есть нечто гораздо более серьезное, о чем ему нужно беспокоиться, и тогда он замолчал. Я думаю, что он давно все понял, но не хотел признаться себе в этом.

– Замечательно, – пробормотал Роберт.

Подошел бармен с напитком для Вудса, и Роберт заказал себе шотландский виски, причем двойной.

– Я хочу знать, что мы с этим собираемся делать? Мы знаем о том, что здесь происходит, и не можем ходить вокруг да около, будто ничего не видим дальше собственной задницы.

– Вы думаете, что мы именно этим занимаемся?

– Не стоит хорохориться и обижаться. Я знаю, что вы пытаетесь найти убийцу – вампира, давайте говорить откровенно, – но я имею в виду наступательные, а не оборонительные меры. Нам нужна какая-то профилактическая медицина.

Бармен вернулся с виски для Роберта. Тот поблагодарил бармена и залпом выпил содержимое стакана.

– Вы действительно думаете, что тут есть вампир?

– А вы разве нет?

Роберт в сомнении покачала головой.

– Я не знаю.

– Но вы допускаете такую возможность?

Шериф кивнул.

– Да.

– Нам нужно разработать план. – Вудс улыбнулся. – Взять ситуацию под свой контроль. Если я что-то и узнал из фильмов – тем, у кого власть, не следует скрывать от людей информацию, если они располагают фактами.

– Фактами?

– Нам нужно разработать какой-то план гражданской обороны. С распространением информации не будет проблем. У нас есть ваш брат. Мы не должны провоцировать панику. – Вудс допил свой виски. – Вы согласны, что это сделал вампир, да?

Роберт глубоко вздохнул.

– Возможно.

Вудс посмотрел на него и кивнул. Потом оба заказали еще по стакану.

Роберт ехал домой. Это было глупо и безответственно – сесть за руль после нескольких порций виски, но он был начальником полиции, и вряд ли ночью в это время кто-то мог встретиться ему на дороге.

Пошатываясь, Роберт вошел в дом и немедленно запер за собой дверь. Включил свет в гостиной, потом в кухне, в столовой, в сарае, в спальне, в туалетах. Просто на всякий случай.

В доме было пусто.

Он справил малую нужду, подошел к раковине, побрызгал холодной водой себе в лицо и почувствовал себя немного лучше.

По дороге в спальню Роберт остановился ненадолго перед книжным шкафом и просмотрел названия на видеокассетах. Большинство из них он уже смотрел и не стал бы смотреть второй раз. Когда у него появился первый видеомагнитофон, первые несколько лет у Роберта была просто мания записывать все подряд: у него было абсурдное желание владеть всем, что он когда-либо посмотрел. И вот история его видеомании стояла перед ним на полках в хронологическом порядке.

Теперь названия кассет напоминали ему о Джули. Он медленно пересек комнату и лег на кровать, не снимая одежды и даже ботинок. Затем повернулся на бок, глядя на некрашеный дубовой комод и рисунок с розовыми цветами, висевший на стене над ним. Он понял, что ничего не поменял в обстановке с тех пор, как Джули ушла. Мебель и украшения – все это выбирала она по своему вкусу. Годами он, не задумываясь, убирал, наводил порядок, ремонтировал и жил среди вещей своей бывшей жены. Это был ее мир, а не его. Забавно, что он почему-то не замечал этого раньше. На самом деле это не забавно, а печально. Он был похож на тех жалких стариков, которые стремились сохранить воспоминания о своих женах, храня их одежду, парфюмерию и личные вещи долгие годы, после того как жены умерли.

Это то, что он пытался делать? Цепляться за память о Джули?

Роберту не хотелось себе в этом признаваться, но он поймал себя на том, что думает сейчас о Джули, что ему хотелось бы знать, где она, что делает, с кем сейчас…

Роберт закрыл глаза, попытался заставить себя думать о чем-нибудь другом, но не смог. Замедлил дыхание и попытался уснуть – ничего не получилось.

Он открыл глаза и уставился в пространство. Подумал о том, что нужно раздеться, принять душ или горячую ванну, но не двинулся и ничего не сделал. Просто лежал.

Уже было далеко за полдень, когда Роберт наконец задремал.

Во сне Уиллер был маленьким мальчиком и сидел в ванне, установленной посреди церкви. Его отец стоял перед ним и держал в одной руке Библию, а в другой – хлыст. Он отчитывал сына, но мальчик не мог понять его слов, они все сливались вместе в громкое, неясное и деспотичное бормотание. Позади отца, на алтаре, его мать показывала стриптиз. Ее лицо было спокойным, обыденным и простоватым – лицом, увиденным им на фотографии, – но ее двигавшееся и покачивающееся тело было ловким, гибким и фантастически соблазнительным. Она уже сдернула свой топ, и ее большие крепкие груди раскачивались, а лобок прикрывала только тоненькая полоска ткани. Клэн старался не глядеть на мать и полностью сосредоточить внимание на губах отца, чтобы, соотнеся слова с движениями губ, понять, что отец говорил ему, – но все равно исподтишка подглядывал за матерью на алтаре, и бормотание отца так и не превратилось в осмысленные слова.

Пастор Уиллер проснулся, чувствуя эрекцию.

Пульсация между ног была болезненной, но он игнорировал ее. Медленно и спокойно выбрался из-под одеяла, встал с кровати и пошел на кухню. В холодильнике рядом с молоком стоял кувшин с ледяной водой, приготовленный именно для таких случаев. Пастор принес кувшин в туалет, сел на закрытую крышку унитаза и снял пижамные штаны. Потом забрался ванную, взял кувшин и начал лить ледяную воду на свой уже не такой напряженный пенис, с удовлетворением наблюдая, как его орган съеживается под потоком холодной воды.

Он выбрался из ванной, насухо вытер лобок полотенцем и снова надел пижамные штаны.

На улице было все еще темно, и Уиллер прошел в свой кабинет, взглянув по пути на циферблат настенных часов.

Три тридцать.

Тот час, когда Иосиф Аримафейский перенес тело Христа в гробницу.

Он просыпался в три часа пять последних ночей подряд и, хотя и не видел Иисуса, знал, что просыпается в это время неспроста: Спаситель говорил с ним.

Он предполагал, что Христос доволен тем, как идут дела.

Если бы Он был недоволен, то сообщил бы Уиллеру о том, что тот не оправдал его доверия и потерпел неудачу. Но все шло, как было запланировано.

Пастор пристально глядел на свой стол, на котором были разложены планы и чертежи. Первая пристройка еще не была закончена, вчера привезли материалы для третьей секции новой церкви, и он не понимал, почему нужно все время ждать и по какой причине можно начинать следующей этап только после завершения предыдущего. Иисусу необходимо, чтобы весь комплекс был завершен до 31 октября – даты Его возрождения, и если Он будет недоволен, покатятся головы. Итак, теперь квалифицированные строители возводили для Уиллера каркас нового зала, а неквалифицированные работники и прихожане перекрашивали старое здание в черный цвет.

Церковь Живого Христа будет самым замечательным из всех когда-либо построенных зданий. Самое совершенное здание на Земле.

Уиллер оторвал взгляд от чертежей и посмотрел на карту миру, висевшую над столом. Ему подумалось, что его построенный на скорую руку комплекс, объединивший два обычных церковных здания и новые пристройки, не сможет сравниться в величии и мощи с соборами Европы или даже с такими языческими постройками, как Тадж-Махал; что, возможно, он не сумеет выказать Господу то уважение, которого Он заслуживает. Но Уиллер быстро прогнал эту мысль. Он мыслил в терминах Старого мира. А сейчас приходит Новый мир.

Никогда не будет ничего, сравнимого с церковью Живого Христа.

Уиллер сел за свой письменный стол, взял том Библии в белом переплете и обратился к своей любимой Книге пророка Исаии. Он прочел ее всю от первого стиха до последнего, перечитав несколько раз свой любимый абзац: «Ярость Господа Саваофа опалит землю, и народ сделается как бы пищею огня; не пощадит человек брата своего. И будут резать по правую сторону, и останутся голодны; и будут есть по левую, и не будут сыты; каждый будет пожирать плоть мышцы своей…» [10]10
  Ис. 9:19 – 20.


[Закрыть]

Улыбнувшись, Уиллер закрыл Библию и положил ее на чертежи церкви, чувствуя себя отдохнувшим и довольным. Затем встал и потянулся. Ему захотелось в туалет, и он прошел туда по коридору. Поднял сиденье унитаза, просунул свой пенис через клапан пижамных штанов и помочился.

В унитаз низвергнулся красный поток. Уиллер уставился на бурлившую кровавую жидкость. Он был удивлен, слегка шокирован, но не испуган. Месяц назад кровь в моче вызвала бы у него панику: он немедленно отправился бы к доктору, чтобы выяснить, что с ним стряслось. Но теперь пастор знал, что это Иисус демонстрирует ему свою благодарность за все, что тот сделал.

И кровь Иисуса полностью очистит нас от наших грехов.

Уиллер закончил мочиться, спустил воду и вернулся в спальню.

Кровь упоминается в Библии часто. Пастор заметил это недавно, готовясь к своим проповедям; странно, что это не приходило ему в голову раньше. Кровь была важна для Бога в Ветхом Завете, как и для Иисуса в Новом Завете. Что сказал Иисус во время Тайной Вечери? «Пейте из нее все. Это Моя кровь завета, проливаемая за многих людей для прощения грехов» [11]11
  Мф. 26:27–28.


[Закрыть].

Иисусу нравилось пить кровь.

Скоро, когда он станет в полной мере достойным, когда церковь Живого Христа будет достроена, Иисус предложит Уиллеру поужинать с Ним, и они буду пировать, вкушая кровь грешников. Кровь очистится в их телах, зло превратится в добро.

Но сначала ему нужно привыкнуть к крови.

Ему не хотелось опозориться перед Господом нашим Иисусом Христом.

Может быть, он попробует сначала какую-то кровь? Начнет с чего-нибудь маленького. Например, с жука. А потом доберется до крысы, кошки, собаки…

Уиллер улыбнулся про себя. Он сделает так, чтобы Иисус гордился им.

Пастор закрыл глаза и мгновенно уснул.

В этот раз они проснулись раньше Анны, и Рич осторожны просунул руку между ног Кори, проверяя ее реакцию. Его пальцы погладили жесткие курчавые волосы, а потом то мягкое, ниже, но мышцы Кори напряглись, она сжала ноги и решительно убрала его руку. Он какое-то время лежал молча, не зная, продолжать попытки или сдаться: уже несколько недель у них не было секса, и Рич еще больше расстроился, поняв, что не может точно вспомнить день, когда это было в последний раз.

Как их интимная жизнь докатилась до этого?

Он повернулся к жене и тихо сказал:

– Анна еще не встала, ты ведь знаешь.

Она с отвращением посмотрела на него и отвернулась.

– Я устала. Я хочу спать.

Рич вздохнул, встал и пошел готовить завтрак. День тянулся долго. Утром Рич писал колонки, набрал рекламное объявление и просмотрел текст, подготовленный Сью, при этом он был приятно удивлен тем, что этот текст оказался достаточно хорош. Потом забежал Фредрикс, оставил кассету с пленкой и статьи о спорте и, пробыв всего несколько минут, исчез. После обеда Кори привела Анну, поздоровалась с Кэрол и оставила девочку с ней, даже не подумав предупредить Рича, и бо́льшую часть дня Анна просидела рядом с секретарем, читая книгу, пока он занимался своими делами и верстал газетные страницы.

После работы Рич повел Анну в пиццерию Майка. Для девочки это было особо приятным событием, и Рич радовался за нее, хотя сегодня он принял это решение скорее по необходимости. Около пяти часов Кори позвонила из церкви и третий день подряд сообщила, что не придет домой ужинать. От одной мысли о том, что ему опять придется есть собственную стряпню, Ричу стало тошно, поэтому он спросил Анну, хочет ли она пойти в пиццерию, на что девочка, конечно, с радостью согласилась.

Теперь она стояла вместе с группой своих школьных друзей и смотрела, как тощий, грязный, но крутой парнишка шеренга за шеренгой уничтожает пришельцев в видеоигре.

Рич сидел за столом на жесткой скамье у окна, выходящего на улицу, крутил в руках банку с тертым пармезаном и от скуки озирался по сторонам. Он не ожидал, что в пиццерии в будний день вечером окажется так много людей и что так много родителей оставляют своих детей вечером без присмотра. Не меньше половины малолеток, сгрудившихся вокруг игрового автомата, были предоставлены сами себе: за ними не следили ни родители, ни старшие братья или сестры.

Рич перевел взгляд с игрового автомата на парковку за окном. Перед тем как уехать из редакции, он позвонил Роберту и попросил его встретиться с ним здесь, в пиццерии, но брат ответил, что не уверен, сможет ли. Пока машины Роберта не было видно.

Рич рассеянно разглядывал автомобили на парковке, раздумывая о том, почему Кори так много работала сверхурочно в церкви. Конечно, Уиллер не мог накопить столько незаконченной работы – по крайней мере, работы, которую требовалось сделать немедленно. Так почему же Кори считала, что должна работать по вечерам вместо того, чтобы приходить домой и ужинать с ними?

У него промелькнула мысль, не завела ли она роман, но он немедленно отбросил эту нелепую идею. Он смотрит слишком много фильмов, решил Рич. Кроме того, было похоже, что последнее время сама идея заняться сексом вызывала у Кори отвращение.

Рич начал прислушиваться к разговорам вокруг, стараясь сосредоточиться то на одной, то на другой беседе. Инстинкт репортера. На скамье позади него старик, которого он сейчас не видел, но заметил, когда вошел, рассказывал о проблемах со своим сердцем.

– …Я очнулся голым, как ощипанный цыпленок, и с трубкой, торчавшей из носа. Рядом был мой доктор, и я его спросил о том, что происходит, но он просто велел мне глубоко вдохнуть, и я снова отключился. Когда я очнулся во второй раз, у меня был большой шрам сбоку на ноге, а моя грудь чертовски сильно болела.

За столом слева мужчина в ковбойской шляпе и ярко-голубом галстуке-шнурке говорил о собачьих бегах в Финиксе.

– …Он сказал мне, что они здесь мухлюют, но он примет меня в долю. Я должен был сразу понять, что он мошенник…

Женщина в черном вязаном жилете, под которым не было бюстгальтера, стояла у стойки с подружкой, также пренебрегшей бюстгальтером:

– Роб, он собирается приготовить колья и кресты…

Колья и кресты.

Рич постарался прислушаться к этой беседе, но женщины отошли от стойки в глубь бара. Он подумал было пойти за ними и попытаться подслушать, но тут в дверь вошел Роберт, принявшийся высматривать Рича в переполненной пиццерии; тот махнул брату рукой, чтобы подсаживался.

– Где Анна?

Рич кивнул головой на видеоигровой автомат.

– О! – Роберт взял стакан с водой Анны.

– Это ее стакан.

– Я принесу ей другой. Умираю от жажды. – Роберт выпил воду залпом, оставив только кубики льда. – Бог мой, как вкусно… У нас утром в участке сломался фонтанчик с питьевой водой, и весь день пришлось мучиться. Я тебе скажу, ты не понимаешь, насколько зависишь от подобных вещей, пока они не сломаются. Особенно в такую погоду. Когда, как ты думаешь, закончится эта жара?

– Откуда, черт возьми, мне знать? – Рич тоже отпил воды. – Ну, что происходит?

Роберт хмыкнул.

– Знаешь, я никогда не уверен, спрашиваешь ты меня как брат или как репортер.

Рич улыбнулся.

– И то, и другое.

– Ты слышал о ветеринарной клинике, да?

– Эта история у меня в газете на первой полосе.

– А. Но это не все. Норбит с заправки «Шелл» сказал, что, похоже, песчаная буря разнесла у них туалет на прошлой неделе. Говорит, что пол, раковина – всё было покрыто тридцатисантиметровым слоем песка. Он думает, будто это устроили подростки, только сам говорит, что все произошло, когда он был на работе; но он никого не видел и ничего не слышал. Пришел утром и начал меня доставать, спрашивая, что я собираюсь предпринять. Он ждал целую неделю до того, как сообщить мне, все убрал, перед тем как меня позвать, даже ничего не сфотографировал – и ожидает, будто я сообщу ему, что вот-вот злоумышленников поймают. Я ему всыпал, уж будь уверен. Ты знаешь Эма Хьюэтта?

Рич отрицательно покачал головой.

– Он работает в «Башас». В отделе алкогольных напитков.

– Высокий парень? С лысиной?

– Точно, это он. Как бы то ни было, он исчез. Вся его семья пропала. Я не знаю, то ли они просто собрались и куда-то переехали, то ли с ними что-то случилось. Мне позвонил Бейли, его босс, и сказал, что уже звонил соседям и сестре Хьюэтта, но никто ничего не знает. Я проверил Хьюэтта; когда-то он сидел, но это было много лет назад и по какому-то мелкому делу. Я послал телеграмму его сестре и сказал ей, чтобы она подала официальное заявление о его пропаже; но она какая-то чокнутая и говорила со мной странно, так что я не знаю, что она планирует делать… – Роберт покачал головой. – Скопилась какая-то куча дерьма, куча странного дерьма, и мне это не нравится.

– А что происходит с Софоклом Джонсоном?

Роберт заглянул в свой стакан и помешал в нем кубики льда.

– Ты сумел с ним поговорить?

– Да, я с ним говорил. Он совсем свихнулся. Со мной он притворялся нормальным, сказал, что у него были проблемы, которые он решает и ищет тех, кто ему поможет, но я ему ни на грош не верю, он просто притворялся.

– Похоже, у тебя в эти дни работы по горло.

– Вот почему сегодня я пришел сюда. Хоть вздохну немного.

– А как насчет ФБР? Разве они не должны тебе помогать?

Роберт фыркнул.

– Я удостоился внимания Росситера – вот ведь чертов гнус. Он и его парни приехали сюда, все такие важные и серьезные, начали командовать, сказали, что помогут нам всеми своими ресурсами, – и с тех пор я не услышал от них ни одного слова.

Он положил себе в рот кубик льда.

– Не то чтобы я на это жаловался. Когда ФБР и полиция штата принимаются расследовать преступления в Рио-Верди, это все равно что запустить слона в посудную лавку. Я не думаю, что они в достаточной степени понимают здешний люд и его особенности, чтобы действовать осторожно, а по-другому нельзя, если мы хотим найти «это», чем бы оно ни оказалось.

– Но разве это не твоя работа? Познакомить их с городом, действовать как их посредник?

– На чьей ты стороне?

– Ни на чьей. Просто это дело кажется мне слишком сложным. Я имею в виду убийства и ограбления могил…

– Ограбления могил не было, и, к твоему сведению, я со всем этим как-то справляюсь. Я не такой болван, каким ты меня себе представляешь.

– Я этого не говорил, и я так не думаю. Не заводись без причины.

– Ну и…

– Я просто подумал, что у ФБР, вероятно, есть ресурсы, чтобы справиться со всем этим.

– Эта история слишком похожа на те, что любят описывать в таблоидах. Не думаю, что им нужна такая реклама. Особенно во время бюджетного кризиса. Они лучше предоставят заниматься всем этим именно нам, чтобы им не нужно было объяснять, почему они тратят время и ресурсы на поиски… вампира.

– Но, знаешь, именно об этом сейчас говорят многие люди.

Роберт посмотрел на своего брата, на секунду задумался, потом пожал плечами.

– Возможно, это и есть вампир.

– Что за чепуха!

– Может быть, чепуха, а может, и нет. Мы оба знаем, что сверхъестественное существует.

Рич покачал головой.

– Подожди минутку. Почему вдруг мы об этом заговорили?

– Почему? Потому что мы думали с тобой, что видели призрака в начальной школе. Смеющегося Человека.

Рич замолчал.

– Есть вещи, которых мы не понимаем. Все, что тут можно поделать, – стараться держать глаза открытыми и быть непредвзятым.

– Ты ведь собирался принести Анне другой стакан воды?

Роберт вздохнул.

– Я пришел сюда не для того, чтобы ссориться.

– И я.

– Отлично. Давай оставим это. – Роберт посмотрел на кассу. – Ты уже сделал заказ?

Рич утвердительно кивнул.

– Маленькая пицца с сыром для Анны и большая с колбасой пепперони для нас. Минут через пять будет готово.

Роберт оторвал полоску от бумажной салфетки и скатал в шарик на столе.

– Донна Сандоваль сказала, что видела Колдуэлла Бурка с Мануэлем Торресом перед тем, как Торрес был убит.

– Я думал, мы собирались не говорить на эту тему?

– Ладно.

Они посидели молча: Рич водил пальцем по столу, рисуя на нем кольца, Роберт грыз свой хлеб. Затем он посмотрел в окно, а потом на своего брата.

– Итак, Уиллер утверждает, что он видел Иисуса, а?

Рич резко поднял голову:

– Что?

– Ты не слышал? Я думал, Кори работает на него.

– Она и работает. Но ничего мне об этом не говорила.

– По всей видимости, он вещает своей пастве, что Иисус говорил с ним во сне, а потом – наяву и велел ему перестроить церковь.

– От кого ты узнал об этом?

– Один из моих людей ходит в его церковь.

Рич поглядел на Анну, которая смотрела на другую девочку, игравшую в видеоигру, управляя джойстиком.

– Как могла Кори ничего не сказать об этом?

– Она, вероятно, знала, что ты отреагируешь вот так.

– Ну а ты как отреагировал бы?

– Так же. – Роберт оторвал еще одну полосу бумаги от салфетки. – Я подумал, может быть, ты не слышал об этом. Вот почему я сказал тебе.

Он вздохнул.

– Мне не нравится Уиллер. Если бы я думал, что он просто мошенник, я бы ненавидел его и испытывал бы к нему отвращение, но он – истинно верующий; это-то и пугает меня. Он, вероятно, действительно думает, будто видел Иисуса. У нас здесь сейчас и без того достаточно проблем, а тут появляется кто-то, подстрекающий людей начать охоту на ведьм…

– Так он и это делает?

– Это только вопрос времени. Жертвы убийцы, из которых высосана кровь… Осквернение могил… Ты думаешь, он не приплетет к этому Бога и сатану? У меня и без этого дерьма достаточно трудная работа.

Рич глубоко вздохнул.

– Меня беспокоит то, что она и Анну берет с собой в эту церковь.

– Кори? Это не похоже на нее.

– В последние время она стала вести себя по-другому.

Роберт посмотрел на Анну.

– Я на твоем месте не допустил бы этого.

– Ты об Анне?

– Я бы не хотел, чтобы она слышала такие вещи.

– Она больше не будет ходить в эту церковь. – Рич пристально глядел на дочь. – Но что именно Уиллер говорит им? Только что Иисус велел ему перестроить церковь, и всё? Или что будет Второе Пришествие?

– Я мог бы узнать.

– Хорошо. Я разберусь в этом. Я поговорю с Кори.

– А как насчет Анны? Что ты собираешься ей сказать?

– Я не знаю.

Пришла официантка с пиццами и тарелками. Роберт пошел к фонтанчику за напитками, а Рич – к игровому автомату, чтобы привести Анну. Он пытался притвориться, будто все хорошо, но внимательно наблюдал за дочкой, пока они ели, прислушивался к ее словам и беспокоился.

Когда они вернулись домой, Кори уже была там. Она злилась, сидя в гостиной – причем телевизор не работал, только лампа была включена, – но сумела скрыть свой гнев, когда укладывала Анну в постель, помогала ей надеть пижаму и накрывала девочку одеялом.

Ее настроение совершенно изменилась, когда она вернулась в гостиную.

– Где, черт побери, вы были?

– Ты знаешь, где мы были. Я оставил сообщение на автоответчике, а еще слышал, как Анна говорила тебе об этом минуту назад.

– Зачем вы отправились есть пиццу, когда у нас полно еды в холодильнике? Сегодня ведь будний день.

– Вопрос в том, где ты была?

– Я сказала тебе. Мне пришлось задержаться на работе.

– Да, как я догадываюсь, для Второго Пришествия требуется масса приготовлений.

Она шла в его сторону, но остановилась и не сказала того, что собиралась сказать.

– Да, я знаю об этом. – Рич встал и подошел к жене. – Ты думала, я не узнаю?

– Я не думала, что тебе нужно об этом знать.

– О! Твой босс всем рассказывает, что Иисус воскрес и нанес визит в Рио-Верди, а мне об этом знать не нужно?

– Я знала, как ты будешь реагировать.

– В самом деле? И как?

– Так, как ты это делаешь сейчас.

– Ты не подумала, что я могу немного беспокоиться, поскольку ты работаешь на человека, утверждающего, что он готовит Второе Пришествие? Ты не подумала, что я могу тревожиться, потому что ты водишь нашу дочь в церковь и показываешь ей все это?

– Это Анна тебе сказала?

– Почему ты так подумала? Ты велела ей не говорить? Ты пыталась подкупить ее? – Рич сверкнул глазами. – Ты угрожала ей?

Кори пристально посмотрела на него, а потом ринулась из гостиной в кухню. Рич пошел за женой, видел, как она достала их холодильника банку колы «Доктор Пеппер» и с силой захлопнула дверцу. Потом Кори обрушилась на него. Ее глаза покраснели и расширились, губы дрожали.

– Как ты осмелился такое говорить?!

Рич поднял руки, признавая свою неправоту.

– Ладно, мне жаль. Я разозлился.

Кори не унималась.

– Когда я делала ту маммограмму два года назад, мне пришлось самой вести машину.

Он сморщил лоб.

– Какая здесь связь?

– Это связано с нашими отношениями и с тем, как ты обращаешься со мной!

– Что?

– Я не говорила тебе об Иисусе, потому что знала, что ты не поймешь. Ты никогда ничего не понимал.

– Как ты такое можешь говорить? Ты знаешь, я всегда…

– Ну да, как тогда с маммограммой!

– Я не понимаю, почему мы об этом спорим. Ты отлично знаешь, я предложил отвезти тебя туда.

– Предложил, но не настоял.

– На следующий день выходила газета. Ты сказала мне, чтобы я все закончил, что ты сама поедешь к доктору и все будет отлично.

– Я не думала, что ты по-настоящему слушал меня тогда! Я ожидала, что ты будешь со мной спорить, настоишь на том, чтобы отвезти меня. Мне нужна была твоя поддержка. Но ты был счастлив улизнуть от ответственности и спрятаться за свою газету, и мне пришлось переносить все это одной. Я думала, что у меня рак, что я умру, а тебя и в этом случае не было рядом!

Рич ничего не сказал.

– Иногда то, что люди говорят тебе сделать, и то, чего они на самом деле от тебя хотят, – это две разные вещи. Иногда ты должен почувствовать, что происходит, а не просто слушать слова. Иногда тебе нужно уметь заглянуть под поверхность, чтобы найти смысл. Ты никогда этого не понимал. Я ждала, что ты проявишь инициативу, чтобы понять, что я чувствую, без моей подсказки и объяснений, но ты никогда этого не делал. – Она с громким стуком поставила банку из-под колы на стойку. – Вот почему я не сказала тебе об Иисусе!

Кори оттолкнула мужа от двери и прошла через гостиную, а потом по коридору к спальне. Он слышал, как она вошла в их спальню и захлопнула за собой дверь.

Рич замер, глядя ей вслед. Он чувствовал холод и пустоту. Для него было очевидно, что она поверила в историю Уиллера, что она на самом деле верила, будто Иисус говорил с проповедником, но не мог понять, как такое было возможно. Кори не была ни глупой, ни легковерной; она всегда была скорее лидером, чем ведомым, и не поддавалась разглагольствованиям краснобаев. Она была религиозной, но ее вера всегда опиралась на Библию, а не на ее интерпретации другими людьми.

До этого момента.

Не был ли он сам отчасти виноват в том, что подтолкнул ее к религиозному фанатизму, в церковь Уиллера? Эта мысль встревожила Рича. Ему не хотелось думать об этом, но он не мог выкинуть эту мысль из головы и исключить подобную возможность. То, что она говорила, имело под собой основания; злость прошла, и сейчас он почувствовал какую-то необычную опустошенность.

Он надеялся, что Анна не слышала их ссоры.

Но знал, что она слышала.

Медленно, чувствуя себя очень усталым, Рич прошел через гостиную в коридор. Там он открыл кладовку, вынул из нее подушку и две простыни, вернулся в гостиную и постелил себе на диване.

Аарон посмотрел на девушку, с которой у него сегодня было свидание, на безупречную гладкую кожу ее прекрасного лица, мягко подсвеченную голубоватым светом луны и зелеными огнями приборной доски автомобиля, и понял, что у него сегодня одновременно и самой большой триумф, и самый большой провал.

Он посмотрел в зеркало заднего вида, пытаясь разглядеть собственное лицо, но под таким углом мог увидеть только свой крупный нос и черное пятнышко прыщика на нем.

Почему он вообще решил, что Шери Стивер согласится пойти с ним на свидание?

Но она согласилась.

Это было самым странным.

Он обожал Шери много лет – издалека. Точнее, с восьмого класса, когда начал обращать внимание на девочек. Они занимались вместе в подготовительном оркестровом классе; она играла на кларнете и даже тогда обладала той изысканной сексуальностью, которую раньше Аарон и его друзья видели только у кинозвезд в фильмах. Потом он наблюдал, как она в спортивной команде поддержки сначала была запасной, затем попала в основной состав и, наконец, стала ее капитаном. Она также была умна и училась в классах с продвинутой программой, как и он; именно в этих классах у него появилась возможность разглядеть ее по-настоящему. Конечно, Шери его вообще не замечала. С самого начала ее интересовали более старшие ребята, девятиклассники, и скоро ее привлекательность расширила круг ее поклонников. В восьмом классе за ней уже ухаживал выпускник, причем ни больше ни меньше, как капитан школьной баскетбольной команды. И теперь Аарон все еще не мог поверить, что Шери согласилась пойти с ним на свидание. Все эти годы она встречалась с кучей парней: и со спортсменами, и с умными ребятами, конечно; все они были звездами в школе, и только потому, что сейчас она рассталась с одним из них и пока не начала встречаться с кем-то другим, Аарон отважился предложить ей пойти на свидание с ним. Фил Харт, его друг, который подначил его попытаться и поспорил с ним на 50 долларов, пытался убедить Аарона, будто большинство красивых девушек проводит вечера пятницы в одиночестве, потому что парни робеют их пригласить. Аарон знал, что к Шери это не относится – он слушал, как в раздевалке парни-спортсмены хвастались, что гуляли с ней, – но все равно набрался храбрости, облизал губы и, не обращая внимание на свое бешено бьющееся сердце, спросил, не согласится ли она пойти с ним в кино… Она посмотрела на него своими прекрасными глазами, потом улыбнулась и сказала «да».

Сейчас они уже выходили из кино, и настало время решать, что делать дальше. Ему пришла в голову мысль, что он совершил большую ошибку. Конечно, пока вечер проходил замечательно. Его друзья, сидевшие вместе в кинотеатре тесной группой – с ними не было девушек, – видели его вместе с Шери, видели, как они держались за руки и обнимали друг друга за талию. И многие, кто ему не нравился – и девушки, и парни, – тоже видели их.

Но теперь, когда кино закончилось и все разошлись, они остались вдвоем. Аарон думал про себя: а не подстроено ли все это? Что если Шери согласилась с ним пойти только для того, чтобы унизить его? Возможно, ее подбили на это ее подружки и друзья. Он видел такое раньше в фильмах. Красивая девушка отправляется на свидание с занудой, ставит его в глупое положение, делает фото или записывает происходящее на видео, а потом смеется над ним вместе с друзьями. Такой хорошо подготовленный розыгрыш. День первоапрельского дурака в октябре.

Может ли с ним произойти нечто подобное?

Аарон точно не знал, но почему-то не верил в такой розыгрыш. Он был испуган, нервничал, но должен был признать, что пока их отношения выглядели вполне естественными.