Текст книги "Наследство Магии (ЛП)"

Автор книги: Бенедикт Джэка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

...и что потом?

Я вернулся на землю с потрясением. Да, я могу сделать еще один сигл. Возможно, я даже смогу сделать такой, который будет работать. Но что мне с ним делать? У меня было много идей для сиглов, но ни одна из них не помогла бы мне прокормиться или заплатить за квартиру. Или найти отца.

Я вспомнил разговоры с Памелой и Колином. Мои друзья поступили в университет и нашли работу, а я занимался… чем? Я практиковал друкрафт большую часть своей жизни, и что я мог за это получить?

Уже некоторое время я чувствовал себя так, словно меня разрывало между двумя мирами. В одном мире были мои друзья и работа, в другом – мой друкрафт, мои сиглы и этот Колодец. Я старался держаться в обоих, но это становилось все труднее и труднее. Может быть, мне стоит поступить так, как говорили мои учителя в школе и к чему меня сейчас подталкивали Памела и Колин. Получить диплом, начать работать над карьерой. Это будет трудно, придется влезть в долги, но я смогу это сделать.

Но если бы я пошел по этому пути, за это пришлось бы заплатить. Моя работа, мой друкрафт, все проблемы, связанные с одинокой жизнью, и то, что я проводил достаточно времени со своими друзьями, чтобы не сойти с ума, уже заставляли меня напрягаться. Если я добавлю к этому еще и высшее образование, что-то должно будет уйти, и я чувствовал, что знаю, что именно.

Казалось, что "правильный" выбор, которого хотел от меня мир, – это отказаться от своего друкрафта. Когда в школе нам давали советы по выбору профессии, я много слышал о том, что нужно следовать своей страсти, но чем старше я становился, тем больше мне казалось, что под этим скрывается другое послание, что-то более жесткое и холодное. В детстве тебе разрешают делать что-то для удовольствия, но чем больше ты взрослеешь, тем больше на тебя давят, заставляя тратить свое время на то, что принесет тебе успех, – на правильные оценки, на правильные курсы, на правильные действия в твоем резюме. Все для того, чтобы зарабатывать деньги, чтобы показать, что ты хороший сотрудник.

Друкрафт не приносил мне денег, и уж точно не делал меня лучшим сотрудником. Если бы карьера была тем, что меня волновало, я мог бы отказаться от него.

Но я не хотел. С тех пор как я впервые уговорил отца научить меня друкрафту, это был единственный большой секрет, которым я делился с ним, единственное, чем мы всегда занимались вместе. Когда он сказал мне, что у меня проявился талант, я с головой ушел в это дело, тренируясь каждый день после школы без перерыва. Я до сих пор помню его улыбку, когда у меня что-то получалось, и то, как светлело его лицо. Он так гордился мной.

В своем письме отец велел мне делать три вещи, и одна из них заключалась в том, чтобы продолжать практиковаться в друкрафте. Я сделал все, как он просил, но прошло уже почти три года. Я практиковался и ждал очень долго, и мне казалось, что меня оставили.

Я вздохнул и потянулся к забору, чтобы вернуться тем путем, которым пришел.

***

Я отправился на пробежку, свернув на север через Форест-Гейт. Раньше, когда я занимался боксом, то бегал каждый день. Теперь у меня не получается тренироваться должным образом – из-за своей работы и друкрафта я не могу себе этого позволить, – но я ненавижу чувствовать себя не в форме, поэтому стараюсь бегать, когда могу.

Пока бежал, я снова думал о том, как все это несправедливо. В детстве я мечтал обладать магическими способностями. Когда узнал, что друкрафт существует и что я могу им пользоваться, то был так рад. Вот только, сюрприз! Ты можешь творить магию, но единственное, для чего ее можно использовать, – это сделать фонарик.

Я знал, что это еще не все. Как я слышал, более мощные сиглы могут делать самые разные удивительные вещи – превращать тебя в невидимку, придавать тебе сверхчеловеческую силу, делать твое тело крепким, как сталь. Но для того чтобы создать эти сиглы, нужны были мощные колодцы и знания о том, как их использовать. А это означало, что сейчас мой большой магический талант был похож на то, что входит в стандартную комплектацию смартфона.

Я вышел через задворки и обогнул северную сторону Вест-Хэм парка. По ту сторону ограды высились каштановые деревья, на голых ветвях которых начинали прорастать первые бледно-зеленые побеги. Городская лиса, застигнутая врасплох при переходе дороги, махнула хвостом и исчезла между двумя машинами.

Мне всегда нравился ночной Лондон. Шум и суета дня стихают, и в тишине можно ощутить присутствие города. У него есть своя природа, что-то вроде собственной эссенции – древнего, многослойного и сложного сооружения, созданного человеком на поверхности тысячелетней земли. Поколение за поколением сменяют друг друга люди, а растения и животные старой Британии живут с ними бок о бок. Он аккуратный и хаотичный, древний и обширный, и это мой дом.

Я миновал Таннер-Пойнт и свернул на Леттсом-Уок – небольшой пешеходный переход, проходящий вдоль железнодорожных путей, соединяющих Плейстоу с Аптон-Парком. На протяжении нескольких сотен футов он идет прямо, как стрела, а в конце сворачивает за пределы видимости. Впереди белые краны и полуразрушенные башни стройплощадки Плейстоу упирались в ночное небо, красные точки поблескивали в темноте. С другой стороны стены послышался грохот приближающегося поезда.

Позади меня послышались мягкие шаги.

Я резко обернулся, внезапно насторожившись. Плейстоу – не самый опасный район, но и не совсем безопасный, и мне уже приходилось сталкиваться с грабителями...

Но грабителей не было. Или кого-то еще. Аллея тянулась вдаль, четко освещенная уличными фонарями. Пустая.

Нахмурившись, я огляделся.

Поезд метро прогрохотал по другую сторону стены, его шум эхом отдавался от домов. К тому времени как он проехал мимо и скрылся вдали, дребезжа и громыхая, звуки шагов давно стихли. Я снова двинулся в путь, оглядываясь на безмолвные здания.

В конце Леттсом-Уок есть пешеходный мост – клетка из металла и кирпича, соединяющая пешеходные дорожки по обе стороны от железнодорожных путей. Я поднялся по лестнице, размышляя, не был ли я сегодня слишком нервным. В полумиле к востоку в темноте блеснули красные задние фонари поезда, въехавшего в Аптон-парк. Провода над путями гудели и лязгали, все еще вибрируя от движения поезда. Я дошел до верхней ступеньки и повернулся, чтобы перейти дорогу.

В дальнем конце стояла девушка.

Я остановился, ощущая то же странное ощущение, что и утром. Ровная часть моста имеет длину сорок футов от края до края, и девушка стояла на верхней ступеньке, держась одной рукой за перила. Она не переходила, а просто стояла там.

Большинство фонарей на мосту перегорело, и лицо девушки оставалось в тени. Я не мог разобрать ее черты, но она выглядела молодо. Она никак не отреагировала на мой пристальный взгляд, и что-то в ее неподвижности вызвало во мне тревогу. Что происходит?

Я не шевелился. Она тоже.

Я встряхнулся и двинулся вперед, а вместе со мной двинулась и девушка. Когда мы приблизились, я увидел, что она молода, лет шестнадцати или около того, маленькая и легкая. У нее была светлая кожа и тонкие черты лица, голову покрывала меховая шапка, а сама облачена в элегантное длинное пальто с поясом. Но главное, что я заметил, – это то, что она наблюдала за мной с каким-то любопытным, ожидающим взглядом.

Я прошел мимо, не замедляя шага. Когда мы проходили мимо друг друга, я услышал, как она прошептала с иронией в голосе: "Лучше стань сильнее".

Я остановился как вкопанный. Обернувшись, увидел, что девушка все еще уходит. Она не оглянулась, и пока я смотрел ей вслед, дошла до другой стороны моста и скрылась за ступенями, по которым я только что поднялся. Ее шаги гулко отдавались, но их эхо затихало.

Я продолжал смотреть. Что она имела в виду…?

К черту все это. Я побежал за ней.

Я добежал до конца моста и остановился. Девушки на лестнице не было. Я пробежался еще немного вниз и перегнулся через перила. Отсюда, с середины лестницы, мне открывался вид на Леттсом-Уок на протяжении более ста футов в обоих направлениях.

Пусто.

Я уставился вниз на голый бетон. Куда она ушла?

На другой стороне улицы стояли дома и машины, а также несколько живых изгородей, достаточно высоких, чтобы спрятать молодую девушку. Но она пропала из виду меньше чем на десять секунд. Она не могла двигаться так быстро.

Возможно ли это?

Я продолжал оглядываться по сторонам, но ничего не двигалось. Наконец, отступив, пересек мост в третий раз и спустился по ступенькам на противоположной стороне. Дальше дорога вела к Плейстоу-роуд и к дому. Остаток обратного пути я продолжал оглядываться через плечо, но больше ничего не увидел.

ГЛАВА 2

На следующее утро машины не было.

Я покормил Хоббса, выпустил его на улицу и позавтракал, поглядывая в окно. Никаких черных минивэнов. Никаких загадочных шестнадцатилетних девочек тоже.

Работа шла как обычно, за исключением того, что я пару раз проходил мимо Памелы в коридоре, и каждый раз мне казалось, что она не сводит с меня глаз. Она ничего не говорила и не делала, но у меня все равно оставалось неприятное чувство, и на этот раз оно не было связано с работой или университетом. Причина была совсем в другом: в моей внешности.

Большинство людей сказали бы, что моя внешность – это самое примечательное во мне. У меня волнистые, черные как смоль волосы, большие карие глаза, длинные ресницы и тонкие, слегка женственные черты лица; добавьте к этому стройное телосложение, и когда я был моложе, меня регулярно спрашивали, кто я – мальчик или девочка. По мере роста я набрал немного мускулов, но не очень много, и даже сейчас, в двадцать лет, меня все еще воспринимают скорее как симпатичного мальчика, чем как молодого человека.

Моя внешность привлекала ко мне немало внимания, пока я учился в школе. Иногда оно было приятным: девочки пытались меня приодеть или спрашивали, не собираюсь ли я стать моделью. Иногда оно было менее приятным: мне часто приходилось отвечать на вопрос "Ты гей?", что обычно приводило к еще более недружелюбным вопросам, которые продолжали обостряться до тех пор, пока я что-нибудь не предпринимал. Видимо, я унаследовал внешность от своего отца: когда я спросил его об этом, он сказал, что когда был моложе, то выглядел так же, как я. (Он также сказал мне, что нет, я не смогу стать моделью – мужчины-модели должны быть ростом пять одиннадцать, а я, скорее всего, буду ростом пять восемь, и в любом случае я ничего не потеряю, потому что работа моделью – это ужасная работа).

В этом есть свои плюсы и минусы. Люди, как правило, хорошо ко мне относятся, даже если они не очень хорошо меня знают и я не сделал ничего, чтобы заслужить это. С другой стороны, у меня было несколько неприятных случаев, когда я соглашался на что-то, а потом обнаруживал, что то, на что я думал, что соглашаюсь, и то, на что другой человек думал, что я соглашаюсь, – совершенно разные вещи. В сентябре прошлого года, после того как я съехал от тети и вернулся в Плейстоу, я устроился на работу в бар в Хокстоне. Я не очень внимательно приглядывался к тому, что это был за бар, и, оглядываясь назад, понимаю, что тот факт, что парень не попросил у меня подтверждения возраста, должен был послужить предупреждающим знаком, но мне нужно было платить за аренду, и я не мог позволить себе быть разборчивым. Только начав работать, я понял, для чего меня наняли – в основном мои смены состояли из того, что ко мне приставали мужчины (и иногда женщины) более чем в два раза старше меня. Большинство из них были готовы принять отрицательный ответ, но пара неприятных инцидентов научили меня, что что-то в моей внешности, похоже, привлекает хищников. Я убрался, как только смог.

На самом деле я не считал Памелу одной из них. И ничего из того, что она делала, не выходило за рамки дозволенного. Но я все равно держался на расстоянии.

***

Сбор и переноска файлов – довольно бессмысленная работа, но одно можно сказать в ее пользу: она дает много времени на размышления.

Весь тот четверг, пока я переносил коробки с файлами по подвалу, я не переставал думать о той девушке на мосту. Ее слова задели меня за живое – я уже давно чувствовал, что делаю недостаточно. Отец велел мне продолжать практиковаться в друкрафте, но, хотя я и стал лучше, сильнее я не стал.

Когда мой отец исчез, я не просто потерял своего оставшегося родителя; я потерял единственный источник информации о друкрафте, которому мог доверять. Без него мне пришлось снова обратиться к Интернету, и, как оказалось, найти достоверную информацию о друкрафте в сети очень и очень непросто. Набрав в поисковике "друкрафт", вы попадете на страницы с такими заголовками, как "как бороться с друзьями или членами семьи, которые распространяют теории заговора" и "наши специалисты по проверке фактов научат вас распознавать дезинформацию". Любой контент, связанный с друкрафтом, размещенный в социальных сетях, таких как Twitter, YouTube или Reddit, удаляется, а когда вы пытаетесь найти авторов, вы обнаруживаете, что они были заблокированы за "нарушение наших условий предоставления услуг". Большинство сайтов вообще не говорят на эту тему, а когда вы спрашиваете об этом, то получаете уклончивые ответы или молчание. Нужно очень постараться, чтобы найти людей, готовых говорить, и даже если вы найдете их, нет никакой гарантии, что все сказанное ими окажется правдой. Вот некоторые вещи, которые я "узнал" о друкрафте за последние пару лет:

Существует множество Колодцев, разбросанных по всей стране. (Вердикт: верно.)

Разные типы Колодцев основаны на разных ветвях эссенции, и в разных странах намного лучше или хуже удается найти Колодцы определенных ветвей. (Вердикт: не уверен, но звучит правдоподобно.)

Новые Колодцы обнаруживаются с помощью так называемого "поискового камня". (Вердикт: ложь. Я нашел свой Колодец самостоятельно.)

Чтобы сделать сигл, нужно что-то под названием "ограничитель", который питается человеческой кровью. (Вердикт: однозначно ложь. Я сделал два своих сигла самостоятельно, без всякой крови).

Легко сказать "становись сильнее", но это довольно сложно, когда ты не имеешь ни малейшего представления о том, как люди становятся сильнее. Единственное, что, как я был уверен, могло бы помочь, – это получение более мощных сиглов. Но как?

Очевидным способом было найти больше Колодцев. Прошлой осенью я потратил немало времени, пытаясь сделать именно это, и мне удалось найти три, но ни один из них не привел к появлению сигла. Первые два колодца, расположенные в направлении Аптон-парка, оказались слабее, чем мой колодец на Фоксден-роуд, и когда я попытался их использовать, ничего не вышло. Не зря – те два неудачных шейпинга преподали мне несколько полезных уроков, – но, похоже, сиглы требовали определенного минимального количества эссенции, и если Колодец не превышал этот предел, сигл из него не получался.

Третий колодец был выше этого предела, но был занят. Это была старая церковь в Вест-Хэме, и когда я нашел ее в октябре, кто-то явно только что воспользовался ею, поскольку большая часть эссенции уже была выкачана. С тех пор он, возможно, и заполнился, но я опасался подходить слишком близко. Мой отец предупреждал меня, что друкрафтеры – люди территориальные, и можно нарваться на большие неприятности, вторгшись в чужой Колодец.

Но, очевидно, было много и других Колодцев, если я смог найти четыре, даже не покидая своего района, – так что мне нужно было найти несколько, если буду продолжать в том же духе. Проблема заключалась во времени. Я проводил в МО по восемь часов в день, большую часть двух часов тратил на дорогу туда и обратно, еще час или два занимался друкрафтом. А еще были мелочи. Звонок в агентство, чтобы разобраться с последней ошибкой в моем расчетном листке. Поход в банк за документами. Блуждание по супермаркету в поисках специальных предложений. Пришлось остаться дома, потому что домовладелец велел нам кого-нибудь впустить. Погоня за единственным человеком в отделе, который подпишет мой табель учета рабочего времени. Все эти мелкие раздражающие проблемы, с которыми людям с лучшей работой и лучшей жизнью, вероятно, не приходится иметь дело, но которые, казалось, съедали все свободное время, которое у меня оставалось. Поиск Колодцев был долгим процессом, и я уже был на пределе.

Был и другой вариант. Из своих исследований я понял, что большинство людей с сиглами не делали их, а покупали. И когда разговор заходил о покупке сиглов, все время всплывало одно и то же название: "Биржа".

Биржа находится в Белгравии, лондонском районе между Вестминстером, Кенсингтоном и Челси, и в прошлом году мне наконец удалось разыскать это место. Я с самого начала знал, что не смогу позволить себе сигл – мой банковский счет за последние несколько месяцев колебался между 500 и 1000 фунтами стерлингов, что в Лондоне составляет минимум месячных расходов на проживание. Но даже если я не собирался ничего покупать, мне понравилась идея взглянуть на то, что было выставлено на продажу. Одна из проблем, с которой я все чаще сталкивался в последние полгода, заключалась в том, что я не был уверен, что именно возможно, а что нет. Если бы я мог увидеть, какие знаки получаются у других людей, это дало бы мне лучшее представление о том, что я могу сделать сам.

Но оказалось, что все это не имело значения, потому что они даже не пустили меня внутрь. Я дважды пытался, и оба раза меня останавливали у двери. Очевидно, у людей, которым место в таких местах, особый взгляд, а у меня его нет. Если бы я мог сделать этот знак невидимости, то, возможно, смог бы пробраться внутрь… но я смогу пробраться внутрь, только если он сработает… а чтобы понять, сработает ли он, мне нужно было лучше представлять, на что способны сиглы… а чтобы лучше понять, на что способны сиглы, мне нужно было попасть внутрь.

Так что, хотя поиск новых Колодцев казался не очень реалистичным, план "покупки сиглов" казался еще хуже. Что же оставалось?

Ничего.

***

Мне пришлось задержаться на работе допоздна, и было уже больше семи, когда я вышел со станции Плейстоу, спустился с холма и свернул на боковую улицу, ведущую к Фоксден-роуд. Солнце садилось на западе, и его лучи окрашивали облака в ярко-алый и золотой цвета. На тротуаре были разбросаны лепестки цветущей вишни, а температура с наступлением вечера стремительно падала, и холод пронизывал мою флисовую куртку, заставляя дрожать. На телефонных проводах сидела ворона, наблюдая за тем, как я прохожу внизу.

У моих ворот меня ждала девушка.

Мои мысли мгновенно вернулись ко вчерашнему вечеру, но когда девушка повернулась ко мне лицом, я увидел, что это не та девушка, которая прошла мимо меня на мосту. Этой девушке было примерно столько же лет, сколько и мне, у нее была светлая кожа и белые волосы до плеч. Ее движения были быстрыми и уверенными, и она самоуверенно оглядела меня с ног до головы.

"Что ж, – сказала она наконец. "Ты выглядишь лучше, чем я ожидала".

"Чем я могу вам помочь?"– спросил я.

"В этом-то и вопрос, не так ли?"

Я уже открыл рот, чтобы спросить, что она делает возле моего дома, как вдруг в памяти всплыло еще одно вчерашнее воспоминание: Габриэль рассказывал, почему та девушка ждала его у дома в пятницу вечером. Ну, сегодня был четверг, и технически это был вечер, а не ночь, но...

"Ты знаешь, кто я?" – спросила девушка.

"Хм", – задумался я. "Нет?"

"Догадайся", – предложила девушка с улыбкой.

"Я бы предпочел этого не делать".

"Да ладно тебе. Вот, я дам тебе подсказку. Это связано с твоей семьей. У твоей семьи хорошие связи".

Это заставило меня остановиться. Подождите. Она что-то знает о моем отце?

"Кто вы?"– спросил я.

"Люселла Эшфорд", – представилась девушка и выжидательно замерла.

Я посмотрел на нее. Девушка – Люселла – смотрела на меня в ответ.

"Хорошо", – протянул я наконец, когда стало ясно, что она ждет реакции.

"В смысле, Дом Эшфордов".

"...Хорошо?"

Люселла нахмурилась, глядя на меня.

"Не припоминаю ничего подобного, извините", – сказал я. Моя короткая вспышка возбуждения угасала; все выглядело так, как будто она, в конце концов, ничего не знала. Тем не менее, я должен был проверить. "Когда вы сказали "твоя семья", вы имели в виду кого-то по имени Уильям Оуквуд?"

Люселла посмотрела на меня как на идиота. "Конечно, нет".

"Хорошо", – сказал я, пытаясь скрыть свое разочарование. Я начал обходить ее.

"Куда ты идешь?"

"Мне кажется, вы меня с кем-то спутали".

"Не уходи от меня", – нахмурившись, заявила Люселла и шагнула в сторону, преграждая мне путь.

Я остановился, внутренне вздохнув. В Лондоне, если к вам на улице подходит незнакомец, это, как правило, означает одно из трех. Первое: он спрашивает дорогу. Второе: он хочет денег. Третье: он пьян, под наркотиками, сумасшедший или все вышеперечисленное. Люселла очевидно, не заблудилась и не начала плести мне историю о том, как ей нужно вернуться домой и ей нужны три фунта на проезд на автобусе или что-то в этом роде, после чего оставалось только "пьяный/наркоман/сумасшедший". Мне не очень хотелось знать, к какому из этих пунктов она относится, но, к сожалению, она стояла между мной и моей входной дверью, так что, похоже, мне предстояло это узнать.

Мы с Люселлой уставились друг на друга. Раздражение исчезло с ее лица, сменившись задумчивым выражением. "Странно, что ты не похож ни на кого из них", – заметила она мне.

Теперь, когда мы были так близко, я не мог не заметить, какая она хорошенькая. Жаль, что она была под наркотиками или сумасшедшая. "Извините", – снова сказал я ей.

"Ты ведь понимаешь, о чем я говорю?"

"Не совсем, нет".

Люселла секунду смотрела на меня, а потом вдруг рассмеялась. "Ну, все идет не так, как я ожидала".

"Послушайте, не хочу показаться грубым, – ответил я, – но не могли бы вы пропустить меня?"

"Что? О." Люселла отступила в сторону.

Я прошел мимо. Люселла задумчиво смотрела на меня, но, к моему облегчению, ничего не предприняла. Только бы успеть зайти в дом до того, как она...

"Ты ведь друкрафтер, верно?"

Я остановился как вкопанный и обернулся. Люселла стояла, уперев руку в бедро, и наблюдала за мной.

"Что?"– пролепетал я.

"Ну, знаешь, кто-то, кто может использовать друкрафт?"– спросила Люселла. "Ченнелер или по крайней мере, новичок? Потому что если нет, то я действительно зря потратила время, придя сюда".

Я не ответил, и в глазах Люселлы появилась заинтересованность. "Значит, ты понимаешь, о чем я говорю".

"Что вы здесь делаете?"– спросил я.

Люселла изучала меня еще несколько секунд, затем, казалось, приняла решение. "Знаешь что, почему бы и нет? Давай зайдем внутрь".

Я посмотрел на нее.

Люселла подняла брови. "Ты не собираешься пригласить меня войти?"

Я заколебался. Я не знал, что и думать о Люселле, и в глубине души все еще сомневался, не было ли это какой-то аферой. Но если так, то это была самая изощренная афера, которую я когда-либо видел. Люселла была всего лишь вторым человеком, с которым я встречался лицом к лицу и который знал, что означает слово "друкрафт", и мне очень, очень хотелось выяснить, что еще она знает.

И даже если она просто все это выдумала… ну, она была симпатичной девушкой примерно моего возраста, которая, казалось, заинтересовалась мной и захотела прийти ко мне в комнату.

"Хорошо", – сказал я ей.

Я толкнул калитку и подошел к входной двери. Люселла махнула рукой в сторону чего-то или кого-то, кого я не мог разглядеть, и последовала за мной.

***

Я закрыл за нами дверь, вдыхая теплый воздух. Из передней спальни доносились разговоры и звуки телевизора, и Игнас высунул голову. Это крупный мужчина с седеющими волосами и щетиной, который работает в местном гараже и живет с женой в другой спальне наверху. Когда он увидел Люселлу, его брови поползли вверх.

"Нам сюда", – сказал я Люселле, которая долго осматривалась по сторонам, прежде чем начать подниматься по лестнице. Я последовал за ней и, оглянувшись, увидел, что Игнас улыбается мне и показывает большой палец вверх.

Хоббс ждал возле моей комнаты; он с подозрением посмотрел на Люселлу, когда мы поднялись на лестничную площадку. Я отпер дверь и ввел Люселлу внутрь. "Ну что ж, – сказал я, внезапно почувствовав себя неловко, – вот и все".

Люселла переступила порог, огляделась и остановилась.

Молчание затянулось. Это был первый раз, когда в моей комнате была девушка, и внезапно я с неловкостью осознал, насколько она маленькая и грязная. "Ну что ж, – наконец произнесла Люселла. "Это... другое дело".

"Хм..." Я попытался придумать, как бы мне произвести хорошее впечатление. "Могу я взять ваше пальто?"

Люселла, не глядя, протянула мне свое пальто, которое, как я теперь заметил, было подбито мехом. Под ним на ней были элегантные блузка и юбка, и теперь, когда я присмотрелся повнимательнее, на пальцах у нее поблескивали кольца. Стоя там в своей флисовой куртке и поношенных брюках, я вдруг почувствовал себя очень плохо одетым.

Люселла с сомнением осмотрела кровать. "У тебя ведь нет блох?"

"Нет", – защищаясь, ответил я. Ну, ладно, один раз такое было, но я усвоил урок о том, как лечить Хоббса от блох.

Люселла осторожно присела на краешек матраса. Я собрал грязную одежду со стула и сел.

"Так вот как выглядят трущобы", – протянула Люселла, с любопытством оглядываясь по сторонам.

"Это не трущобы", – раздраженно ответил я. "Почему ты ждала у моей входной двери?"

Люселла оперлась на руки, выражение ее лица стало задумчивым. "Потому что у меня проблема", – призналась она. "Есть люди, в чью обувь я хочу влезть, но они не хотят вылезать из нее. Ты понимаешь?"

"Нет".

"Хорошо. Ты знаешь, что такое Дом Эшфордов?"

"Нет".

"Что значит "нет"?"– раздраженно воскликнула Люселла. "Как можно... Тьфу, ладно. Дом Эшфордов – один из самых знатных домов Соединенного Королевства. Мы не Великий Дом, но все же настоящий Дом, а не одна из тех старых семей, которые называют себя таковыми только потому, что их прапрадед был кем-то важным или что-то в этом роде. У нас есть место в Совете. Ты понимаешь?"

"Хорошо", – медленно произнес я. Я начал всерьез задумываться о том, что у этой девушки не все в порядке с головой. Может, именно это имели в виду Феликс и Габриэль, когда говорили: "Милашки всегда сумасшедшие".

"Все равно немного странно, что ты ничего об этом не знаешь", – сказала Люселла, закидывая ногу на ногу. "Я имею в виду, ты же наш родственник".

Мои мысли резко оборвались. "Что?"

"Ну, не настоящий член клуба, конечно, но все же".

"Подожди", – сказал я. "Ты думаешь, я связан с этим вашим домом Эшфордов?"

"Да?"– кивнула Люселла, глядя на меня с выражением "ты что, дурак?"

Я заколебался. Какая-то часть меня все еще не была уверена, верить ли Люселле или решить, что она просто сумасшедшая.

Но если она была сумасшедшей, то откуда знала, что такое друкрафтер? И как узнала, что я им являюсь?

"Чего я не понимаю, – заговорила Люселла, когда я не ответил, – так это того, что ты, похоже, ничего не знаешь. Я имею в виду, ладно, у тебя был только один родитель, который научил тебя всему этому, но все же. Ты даже не узнал свой Дом".

"Думаю, ты меня с кем-то перепутала", – сказал я Люселле. "Мой отец точно не из вашего Дома Эшфордов". В этом я был уверен. Мой отец принадлежал к старомодному рабочему классу Восточного Лондона, и я ни на секунду не поверил, что он растил меня почти восемнадцать лет, каким-то образом скрывая тот факт, что он из какой-то богатой благородной семьи.

"Не твой отец, а твоя мать", – поправила Люселла. "То есть, я полагаю, ты унаследовал это от своей матери?"

"Что, мой друкрафт?" Я нахмурился. "Меня научил отец".

"Правда?"

"Да".

"Ну, тогда это уже не так впечатляет".

"Ладно, вернемся к теме", – сказал я. "Ты говоришь, что моя мать из Дома Эшфордов? Из того же, откуда и ты?"

"Членом которого я являюсь", – поправила Люселла. "И да. Она просто не упоминала об этом или что-то в этом роде?"

"Она ушла, когда мне был год".

"Да, но ты все еще общаешься с ней, верно?"

"Нет".

Люселла рассмеялась. "Что, она просто ушла от тебя и ни разу не позвонила?"

Я не ответил.

Люселла сделала паузу. "Подожди, серьезно?"

Я отвел взгляд.

"Ничего себе", – произнесла Люселла, когда я все еще молчал. "А я думала, что мои родители плохие".

Мне не нравится думать о своей матери. Когда я был младше, то сочинял истории о ней, придумывал всевозможные причины, почему она могла уйти и почему никогда не выходила на связь. Но по мере того, как проходил год за годом, а я ничего не слышал ни от нее, ни от кого-либо еще, эти мысли наводили на меня все большую тоску. Когда я спрашивал отца о ней, он замолкал. За эти годы он кое-что проговорился, но не очень много. Хотя, если подумать, он упоминал, что она из богатой семьи.

Когда мне исполнилось тринадцать, все это начало меня раздражать, и я начал приставать к отцу по этому поводу, пытаясь заставить его рассказать мне, что произошло. Вероятно, в конце концов я бы его доконал, но как раз в это время он исчез, и у меня вдруг появились куда более насущные проблемы. Моя мать стала еще одной неразгаданной тайной, которую я убрал в коробку, задвинул на задворки сознания и забыл о ней.

До сих пор.

"Знаешь, ты не такой, как я ожидала", – сказала мне Люселла.

"А чего ты ожидала?"

"Наверное, кого-то более похожего на меня", – пожав плечами, ответила она. "Я тоже росла вне семьи, но, по крайней мере, моя мать брала меня с собой в гости. Но, похоже, ты вообще не общался с ними. Думаю, что половина Эшфордов даже не знает о твоем существовании".

"Поэтому ты пришла сюда сегодня?"– спросил я. "Ты думала, я знаю кого-то из этих людей из дома Эшфордов?"

"Что-то вроде того", – ответила Люселла, болтая ногами.

"Да, извини". Я не мог не почувствовать легкого разочарования. Несмотря на то что все было так странно, я понял, что не хочу, чтобы этот разговор заканчивался. "Хотя..."

Люселла смотрела мимо меня.

"Хм... Я знаю, что я не тот, за кого ты меня принимала, но… было бы очень здорово поговорить с кем-нибудь о друкрафте и прочем".

Люселла моргнула и посмотрела на меня. "Что?"

"Эм..."

"О, ты подумал, что я собираюсь уходить?"– спросила Люселла. "Нет. Вообще-то, я думаю, что собираюсь тебе помочь".

Это застало меня врасплох. "Что?"

"Я имею в виду, что ты не тот, кем я тебя представляла, но мы все равно можем помочь друг другу". Она многозначительно обвела взглядом комнату. "И я имею в виду, что тебе это явно нужно".

"У меня все в порядке", – защищаясь, ответил я.

Люселла приподняла брови.

"Какого рода помощь?" – спросил я после паузы.

"Лучшее место для жизни, немного денег на расходы и все такое". Люселла окинула меня критическим взглядом. "Может быть, немного привести тебя в порядок".