Текст книги "Два фамильяра для ведьмы и дракон в придачу (СИ)"

Автор книги: Белль Фолден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11

Глава 11

До особняка я еле добралась: ноги заплетались, в голове шумело, всё тело неимоверно сильно ломило. Было ощущение, что я начинала заболевать, и причем не какой-то пустяковой простудой, а чем-то очень серьезным. Магия внутри меня так вообще не хотела откликаться на мой зов, то, что она есть во мне, я не сомневалась, но использовать ее сейчас я не могла.

На Оникса я даже боялась смотреть. Да, он мой фамильяр, и куда я, туда и он, он всегда будет за любую мою идею (даже если и не хочет в этом участвовать), так же как и я буду за любую его идею (благо ему в голову не приходят настолько безумные идеи). Но сейчас я понимала, что он мог сильно пострадать, впрочем, как и я сама, но, как бы то ни было, я ни о чем не жалею. Мы спасли жизнь Мавра, ну и все равно, что он фамильяр моего заклятого врага, хотя уже бывший фамильяр. Не знаю, что там с Сесилией, сможем ли мы её найти или нет, но хоть Мавра смогли спасти, это уже хорошая новость.

Я буду безумно рада, если с Сесилией всё будет в порядке, но без минусов, конечно, здесь не обойтись. А точнее… Кхм, точнее, Мавр уже не сможет вернуться к Сесилии, он теперь мой фамильяр, и это безвозвратно. Присвоить себе фамильяра чёрной ведьмы не так-то просто, для этого нужно, чтобы ведьма была на грани жизни и смерти, соответственно, и фамильяр ведьмы будет на грани жизни и смерти, впрочем, эта ситуация сейчас и произошла. При каких-то других обстоятельствах заполучить себе фамильяра не получится, да и будем честны, только отбитый психопат будет забирать себе чужого фамильяра. Почему? Ну как бы ответ очевиден, и на это есть как минимум две причины.

Первая – это то, что можно просто-напросто не смочь этого сделать, ритуал слишком сложный, и положительный исход крайне маловероятен (да-да, я очень рисковая ведьмочка). И вот если произошел бы плохой исход, и я не смогла бы привязать Мавра к себе, то в лучшем случае меня тряхнуло бы магической отдачей, и я бы провалялась на больничной койке с магическим истощением пару недель, в худшем же случае моя история на этом и закончилась бы, ну или я бы могла лишиться магии (навсегда в смысле).

Ну а второй вариант самый очевидный: фамильяр был бы дико не рад, что у него сменилась хозяйка, но Мавр – другой случай, он хотя бы меня хорошо знает. Вряд ли он будет рад, точнее, точно не будет рад, хотя, может, поблагодарит за спасение, кто захочет умирать в столь юном возрасте, а тут я его спасла. Ладно, что сделано, то сделано, будет ли он рад такому варианту его спасения или нет, я не знаю, но главное то, что я смогла его спасти.

На улице была ночь, в доме уже все спали, свет магических фонарей отбрасывал жутковатые тени (а в моем нынешнем состоянии именно так все и казалось), и мне на мгновение показалось, что эти тени шевелятся и шепчут что-то наподобие, что я всё усложняю.

Ну да, конечно, я усложняю себе жизнь, рискую непонятно зачем. Зато как эффектно! Несу на руках измождённого чёрного лиса и паука в самодельном гамаке – прямо героиня трагического романа.

Любая другая черная ведьма, посмотрев на меня, осуждающе покачала бы головой, а в конце плюнула на меня и ушла. А что будет, когда все узнают? Все будут шептаться, что я «героически» (ага, именно в скобках) спасла фамильяра своего заклятого врага. О, Черный посланник, а что будет с репутацией моей семьи? Матушка, наверное, будет рвать и метать, причем рвать и метать она будет именно меня. Но что сделано, то сделано, по крайней мере, я постараюсь скрывать свой поступок как можно дольше. И в первую очередь лучше сообщить об этом матушке, пусть она будет готова к тому, чтобы выкручиваться из этой ситуации.

С трудом перебирая ногами, я добралась до комнаты, осторожно положила Оникса на кровать, он даже не пошевелился, только тихо вздохнул во сне. Паука я уложила на подушку рядом, его панцирь чуть мерцал в полумраке, а лапки подрагивали, будто он видел какой-то страшный сон. Обойдя кровать, я рухнула на вторую сторону, не раздеваясь, и почти сразу провалилась в беспокойный сон.

Я проснулась посреди ночи оттого, что нечем было дышать, жар опалял изнутри, пот струился по вискам, а одежда казалась невыносимо тяжелой и горячей. Мне было неимоверно плохо, хотелось ополоснуться под холодным душем, ну или хотя бы подышать свежим воздухом. Второй вариант сейчас был более осуществим.

С трудом присев на край кровати, я скинула плащ и решила все же сходить подышать свежим воздухом. Окно открывать в комнате не стала, не хватало ещё, чтобы моих фамильяров продуло.

Они и так еле живые после этого ритуала (ну, Мавр и до ритуала был еле живым), а если еще заболеют, то я вообще свихнусь. Мне сейчас и так хватает проблем, к тому же кто знает, как отразится на всех нас троих этот ритуал, на мне, судя по всему, он сейчас отражается очень плохо. К тому же Оникс точно не простит мне, если из-за сквозняка у него появится насморк и испортится шерстка, он и так мне всю жизнь будет припоминать сегодняшний ритуал (или уже вчерашний, если честно, мне так плохо, что я уже запуталась).

Я решила выйти в коридор, недалеко от моей комнаты был открытый балкон. Шатаясь и двигаясь по стеночке, я дошла до него, открыла дверцы и вышла. Воздух пах ночной росой, а перед глазами расстилалось кладбище, да уж, не самое романтичное место в мире, но ведьмам такое нравится. Подойдя к перилам, я облокотилась, и тут в голове стало слишком туманно, меня начало шатать еще сильнее, всё тело в одно мгновение ослабело, и я начала заваливаться через перила.

– Не-ет, – только и успела выдохнуть я.

В последний момент чьи‑то руки подхватили меня сзади и утянули обратно на не такой уж и безопасный балкон.

– Ты что творишь⁈ – раздался испуганный голос брата. Боже! А я думаю, кто меня тут хватает посреди ночи. Боялась увидеть отца, он бы сразу докопался до каждой мелочи, что, как и почему, а Харольд… Харольд – это хорошо, он не станет лезть в мои дела.

– Спа… кхе-кхе, спасибо, – пробормотала я, чувствуя, что ноги меня совсем не держат.

– Сестра мне досталась тяжёлая во всех смыслах, – язвительно заметил он, подхватывая меня на руки. – И в переносном, и в буквальном. В следующий раз хотя бы предупреждай, когда собираешься устроить фееричное шоу с падением с балкона, я хоть зрителей приведу.

Какой заботливый все же у меня братец, вот за это я его и люблю. Да, вы не ослышались, я люблю своего брата, хоть мы и не всегда можем найти общий язык, часто ругаемся (в основном из-за его мертвяков), но, если честно, было и много хороших моментов. В сложной ситуации мы всегда придем друг другу на помощь и никогда не дадим в обиду друг друга, а то, что мы ругаемся и язвим друг другу, так это обычные братско-сестринские отношения.

Он отнёс меня в комнату и уложил на кровать, я тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. Харольд хмуро оглядел меня, покачал головой и ушёл, ничего не говоря. Минут через десять он вернулся в комнату, в руках у него была настойка, которую мы обычно пили, когда болели. От неё пахло полынью, зверобоем и чем-то ещё, напоминающим запах каких-то цветов.

– Не надо, – еле волоча языком, начала отказываться я. – Мне… кхе-кхе, нельзя.

– Молчи, – отрезал он и влил жидкость мне в рот. – Ты сейчас не в том состоянии, чтобы решать, что тебе можно, а что нет. Ты выглядишь так, будто тебя поделили на ингредиенты и забыли собрать обратно.

Вкус настойки был отвратительным, горьким, с мерзким металлическим привкусом, но из плюсов – почти сразу же жар начал отступать, а тело расслабилось. Завтра эта настойка может мне аукнуться, хотя, с другой стороны, возможно, и нет. Нет, сама настойка прекрасно помогает, когда ты болеешь, но одно дело – просто болеть, а другое – поймать отходняк после ритуала, его заливать настойкой очень опасно, могут быть осложнения.

Спустя время я заснула, и когда открыла глаза уже утром, то увидела перед собой спящего в кресле брата. Он сидел, откинувшись на спинку, с приоткрытым ртом, видно, задремал, пока следил за своей больной старшей сестрой.

Вот ведь упрямый, мог бы пойти спать, но остался. Хотя, конечно, он наверняка думает, что если со мной что-то случится, матушка его прибьёт первым. Ну или заставит убирать особняк с помощью магии без ручной нежити. Ладно, шучу, я знаю, что Харольд любит меня несмотря ни на что.

Жара больше не было благодаря настойке, которую он притащил ночью, но появилась новая проблема: меня невероятно сильно переполняла магия. И вряд ли это побочное действие настойки, точнее, точно не от настойки, настойка скорее бы уменьшила количество магии во мне на время. Это было, очевидно, побочным действием вчерашнего ритуала, и настойка, скорее всего, тоже сработала с побочкой, уменьшив количество магии внутри меня. Вероятно, если бы не настойка, то я бы проснулась не переполненной, а извергающей неконтролируемо магию.

Нужно было срочно выпускать магию изнутри, если я её не выпущу, она сама вырвется в конечном итоге, и тогда особняк может лишиться пары стен, а матушка устроит мне такой разнос, что даже нежить брата позавидует своей безмятежности.

Я встала с кровати, мои фамильяры ещё спали. Оникс свернулся клубочком, а Мавр чуть подрагивал, будто видел какой‑то кошмар. Поэтому я решила для начала разбудить брата, а потом уже начать разбор полетов с новым фамильяром.

– Ты не должен был оставаться, – тихо сказала я, осторожно тряхнув его за плечо.

– Не мог оставить тебя в таком состоянии, – пожал плечами он, потирая руками глаза. – Кто знает, что бы ты натворила, если бы осталась одна. Да и оставлять тебя с таким жаром просто-напросто опасно.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я его и потрепала по голове. Стряхнув мою руку (ему не нравилось, когда я так делаю), он потрогал мой лоб тыльной стороной ладони, а потом встал и отправился на выход.

– Отдыхай, – бросил он уже у двери. – И постарайся больше не болеть!

– Постараюсь, – слабо улыбнулась я, он улыбнулся в ответ и скрылся за дверью.

Ну что ж, время найти безопасный способ выпустить пар. Или, может, сразу устроить небольшой фейерверк? Всё равно никто не спит, а фамильяров я разбужу всё равно, хотя нет, лучше не надо. Матушка не оценит, если утром обнаружит на газоне кратер от магического выброса. Да и гости скоро начнут стекаться в особняк, если уже не начали, сегодня же вечером состоится прием.

Я огляделась в поисках подходящего предмета для магического сброса энергии. Нужно было спустить хоть немного магии, с таким количеством магии внутри я всё равно не смогу наколдовать что-нибудь нормальное, поэтому, скорее всего, придется тратить магию на бесполезные вещи. Взгляд упал на вазу с засохшими цветами. Идеально! Пусть оживут или взорвутся, в любом случае будет зрелищно, ведьма я или как всё-таки. Но лучше действовать аккуратно, чтобы и правда здесь всё не взлетело на воздух.

Осторожно направив поток магии в сторону вазы, я начала наблюдать, как цветы начали медленно оживать. Ну а теперь, когда я не рискую столкнуться с неконтролируемым выбросом магии, пора бы разбудить моих фамильяров.

Глава 12

Глава 12

Я осторожно дотронулась до Оникса, он дёрнулся, приоткрыл один глаз, потом второй, и вдруг резко сел, будто его подбросило пружиной.

– Что опять нежить? – хрипло спросил он. – Или твой отец решил устроить внеплановую лекцию о приличиях? Прямо с утра, чтобы жизнь мёдом не казалась?

– Нет, – улыбнулась я. – Ты жив, и я жива. И вообще всё вроде бы хорошо!

– «Хорошо» – это когда в миске лежит стейк, а не когда я просыпаюсь и не понимаю, где нахожусь, – пробурчал он, но тут же тряхнул головой и заявил. – Хотя, должен признать, чувствую себя отлично, как будто заново родился. Или как будто меня помылили дорогим шампунем, который ты жмёшься мне купить.

Так, ну раз он снова начал трепаться о своей шёрстке, то, значит, с ним всё на самом деле в порядке. И раз с Ониксом всё хорошо, то пора бы разобраться со вторым моим фамильяром. Я повернулась к пауку, он лежал на подушке, слегка подрагивая лапками, потом вдруг резко дёрнулся, приподнялся, огляделся по сторонам, вытаращил все свои глаза (а их у него было немало так-то) и выдал:

– Я жив? Это какая-то ловушка? Или это вообще посмертный сон, и я сейчас лежу в паучьей загробной жизни, где вместо мух призрачные мошки?

– Нет, – мягко сказала я, не знаю, как, конечно, сообщать такие новости, но сказать все равно придется. – Это не ловушка. Ты жив, потому что… Эмм, у меня не было выбора, понимаешь. Пришлось сделать тебя своим фамильяром.

Паук замер, потом медленно перевёл взгляд с меня на черного лиса и обратно на меня, потом на потолок, потом снова на меня.

– Ты моя ведьма? – переспросил он дрожащим голосом. – Но ты же, черт, ты же заклятый враг Сесилии! Моей Сесилии! То есть не моей уже, а той, чьей я был… Ну, ты поняла!

– Да-да, я знаю, – спокойно подтвердила я. – Но а какие у меня были варианты? Я не могла тебя там бросить умирать! Я не имею никакого понятия, что с Сесилией сейчас, но… В общем, что сделано, то сделано. Теперь ты мой фамильяр, и это навсегда.

Оникс фыркнул, мотнул своим длинным хвостом и важно заявил:

– Но главным фамильяром всё равно буду я. И это не обсуждается! Всё-таки Сандра изначально была моей ведьмой.

Мавр посмотрел на него так, будто хотел испепелить взглядом, но вместо этого только беспомощно пошевелил лапками.

– Спасибо, – пробормотал он. – Очень обнадеживающе.

Вот и поговорили, теперь у меня два фамильяра, один из которых всё ещё в шоке, а второй уже делит территорию. Классика! Можно было бы, конечно, осадить немного Оникса, но я понимаю, что у него тоже стресс, и он обязательно привыкнет к тому факту, что их теперь двое.

Паук снова огляделся, будто надеялся, что сейчас откроется потайная дверь и его заберут обратно.

– Знаешь, – наконец медленно произнёс он. – С одной стороны, я рад, что жив. С другой стороны, я теперь фамильяр ведьмы, которая является заклятым врагом моей прошлой ведьмы. То есть, по сути, я теперь предатель?

– Не предатель, – возразила я. – Просто выживший. И, кстати, в каком‑то смысле это даже плюс, ведь ты знаешь все слабые места Сесилии.

– Ага, – буркнул Оникс. – То есть теперь он будет нашим секретным оружием.

– Эй! – возмутился Мавр. – Я не оружие! Я личность! С чувствами! И у меня есть гордость! Ну, была до вчерашнего вечера.

– Конечно, личность, – кивнула я. – И чувства у тебя сейчас, наверное, очень смешанные. Но факт остаётся фактом: ты жив, ты со мной, и нам нужно как-то с этим жить.

Он помолчал ещё немного, напряжённо думая, а потом медленно кивнул.

– Ладно, – вздохнул он. – Если честно, я действительно рад, что жив. И если уж выбирать, кто меня спасёт, то пусть это будет заклятый враг, которого я знаю вдоль и поперёк. По крайней мере, я буду знать, чего от тебя ожидать.

– Вот и хорошо, а с Ониксом вы еще обязательно подружитесь, – выдохнула я, но Оникс только отвернулся, всем своим видом показывая, что его дружбу еще надо заслужить.

* * *

Остаток дня прошёл в лихорадочных сборах перед приёмом, матушка носилась по дому, раздавая указания, впрочем, как обычно, ничего нового.

– Кассандра, проследи, чтобы скатерти были не мятыми! – кричала она из столовой, и я, глубоко вздохнув, шла выполнять ее поручение.

– Харольд, проверь, чтобы твои неживые питомцы не вышли на самовыгул в самый ответственный момент! – доносилось уже из коридора. – Очень не хотелось бы повторения ситуации позапрошлого года.

Да, в тот раз было весело, свора мертвых крыс вырвалась из клетки и перепугала часть народу (на приеме присутствуют не только ведьмы и некроманты, так что многие испугались).

– Надеюсь, твое платье готово и его не нужно проверять? – в момент, когда я проверяла очередную скатерть, а Оникс мешался мне под ногами, подошла матушка. Она запнулась, увидев паука, который осторожно выглядывал из-за моего плеча, будто пытаясь слиться с тканью платья. – А это что?

Вот он, момент истины! Лучше рассказать сейчас, чем потом, когда кто-нибудь заметит и устроит скандал, хотя, зная матушку, скандал будет в любом случае. Но пусть уж лучше он будет сейчас, а не в самый неподходящий момент.

– Это мой второй фамильяр, – набрав в легкие побольше воздуха, выпалила я.

– Твой кто? – переспросила матушка, будто не расслышала. Я ее понимаю, на ее месте я бы тоже не хотела услышать что-то подобное от своего ребенка, но что поделать.

– Второй фамильяр, – повторила я, стараясь говорить уверенно. – Его зовут…

– Я знаю, как его зовут! – выпалила матушка. – Ты вообще в своем уме⁈ Я уже не говорю о том, что ты рисковала, сильно рисковала, когда привязывала к себе второго фамильяра. Так еще и фамильяра своего заклятого врага! Смысл заклятого врага не в том, чтобы его уничтожить, а в том, чтобы быть всегда в форме!

Матушка медленно опустилась на ближайший стул, схватилась за голову и несколько секунд сидела молча, будто пыталась осознать услышанное. Потом подняла на меня глаза, полные одновременно ужаса и восхищения, значит, несмотря на всю кучу проблем, которая обязательно свалится на нас из-за моего решения, она все равно очень гордится мной, хотя все еще не знает реальной причины моего такого решения.

– Ты привязала к себе фамильяра своей заклятой врагини, – прошептала она. – Ты понимаешь, что это значит? Что скажут люди? Что подумают члены Совета? Самый главный вопрос: что с Сесилией?

Члены Совета – это ключевая причина, которая заставила меня рассказать матери о Мавре как можно раньше, а не тянуть до последнего. Все-таки от моих решений и последующих поступков ее карьера сильно зависит. Каким бы профессионалом своего дела она ни была, но семья очень влияет на профессию.

– Не знаю, – тихо проговорила я и начала свой недолгий, но очень подробный рассказ. Матушка не тот человек, которому будет достаточно краткого содержания истории, ей необходимо знать всё до мельчайших подробностей, наверное, поэтому она уже много лет держится на посту верховной ведьмы. Я рассказала всё от начала до конца: про то, что Сесилии не было в академии, что мы решили сходить домой к ней, ну и что мы нашли умирающего Мавра у озера. Дальше, впрочем, понятно: у меня не было выбора, я обязана была это сделать, и матушка это понимала. Про амулет, который был на похитительнице Сесилии, я тоже упомянула, матушка эту деталь взяла на заметку, но каких-либо мыслей по поводу него у нее не было.

Матушка закрыла лицо руками, потом снова посмотрела на меня.

– Ты всегда находишься в центре какого-нибудь скандала, – простонала она.

Но-но, попрошу, не нужно здесь преувеличивать! Не спорю, я была несколько раз замешана в крупных скандалах, но тут, скорее, причина в том, что я дочь верховной ведьмы. Это в основном были обычные ссоры с другими ведьмами, которые выходили за пределы школы только по одной причине: моя мать слишком публичная ведьма. Была бы я из обычной семьи, то никто бы и не заметил.

– Но, – продолжила матушка уже спокойнее. – Ты поступила правильно, я бы поступила точно также. Спасти жизнь – это важно, даже если это жизнь фамильяра врага, мы хоть и ведьмы, но не бессердечные животные. Особенно если это жизнь фамильяра врага, тогда все поймут, что ты человечнее, чем некоторые думают о ведьмах. Ну или подумают, что у тебя есть какой‑то коварный план, что, впрочем, тоже неплохо, плохая слава иногда не повредит черной ведьме.

Она встала, прошлась по комнате, потом остановилась и решительно заявила:

– Мы уладим это, я поговорю с членами Совета, подготовлю почву. Скажу, что это был акт милосердия. Или что это часть какой‑то сложной стратегии в поиске Сесилии. Главное, чтобы звучало внушительно, но до тех пор… – она строго посмотрела на Мавра. – Ему лучше не высовываться, держи его подальше от чужих глаз! Я понимаю, что первое время после привязки фамильяр должен находиться с тобой постоянно, но придумай что-нибудь. Не знаю, сшей карманчик под платьем или засунь в сумку.

– Хорошо, – кивнула я. – Мы справимся.

Мавр, услышав это, нервно пошевелил лапами, скажу я вам, это необычные ощущения – носить на плече паука.

– Под платье? – прошептал он. – Серьёзно? То есть я теперь буду жить у тебя под платьем?

– Тсс, – шикнула я. – Это временно, зато ты будешь в безопасности. И не придётся никому объяснять, почему ты вдруг сменил хозяйку.

Оникс, который всё это время наблюдал за разговором с видом знатока, хмыкнул:

– Ну вот, теперь у нас есть платяной фамильяр. Хотел жить гордо на плече, а будешь под юбкой и в страхе.

– Очень смешно, – буркнула я. – Дошутишься и будешь его таскать на себе под банданой-ошейником, который я на тебя нацеплю без всякого сожаления. Лучше помоги мне разобраться с остальными приготовлениями.

Мы принялись за дело, я лично обошла зал, проверяя каждую деталь. Скатерти были натянуты ровно, без намёка на складочку, слуги были одеты в идеально накрахмаленную одежду, все украшения и свечи сверкали от чистоты. В общем, каких-либо дел больше не осталось, и тут вполне смогут дальше справиться и без меня. Матушка, кстати, тоже решила, что все вполне готово и нужно уже начать собираться самим, времени не так уж и много осталось до приема гостей.

Впереди меня ждали несколько часов подготовки к вечернему приему: одеться, накраситься, сделать прическу, причесать Оникса (куда же без этого), а потом еще нужно придумать, куда деть Мавра. Ведь матушка права, ближайшие пару недель мы будем с Мавром неразлучны, и нужно как-то пережить их. А еще впереди меня ждет турнир, и как минимум два этапа мне придется провести вместе с пауком.