Текст книги "Генрих начинает борьбу"

Автор книги: Бела Балаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Генрих находит убитого друга

А Генрих стоял и ждал на улице, у ворот. Он был в прекрасном настроении. «Все неприятности кончились, – думал он. – Полицейские ведь ничего не нашли. Но почему же они не уходят? Что они делают в доме так долго? Может быть, они обыскивают и другие квартиры? Пускай себе, – ухмылялся Генрих. – Вот глупые шуцманы!»

Так он стоял и внимательно следил за воротами. Вдруг он заметил, что из дома выбежал человек и сейчас же вернулся с новым, третьим полицейским. Генрих хотел подсмотреть, куда они направляются, но тут на него наскочил какой-то прохожий. Генрих обернулся и узнал сначала отцовскую куртку.

Он поднял голову: это был стройный белокурый парень.

Беглец не остановился. Он только быстро, как бы случайно, погладил Генриха и даже не взглянул на него. При этом он слегка улыбнулся и едва заметно кивнул головой. И тут же исчез за углом.

Генрих смотрел ему вслед с удивлением. Как это он выбрался из дома? Из ворот он не выходил: Генрих все время смотрел в ту сторону. Но как же? Чтобы выйти из дома, непременно нужно было спуститься по лестнице, пройти через двор и подъезд.

Генрих задумался. Но сколько он ни ломал себе голову, он так и не мог разгадать загадку. «Пойду домой, посмотрю, что там», подумал он.

Но он не успел: откуда ни возьмись, подлетела карета скорой помощи. Два санитара с носилками быстро вошли в дом. Стали собираться любопытные. Да и Генриху тоже хотелось посмотреть, что там произошло.

– Верно, опять кто-нибудь покончил с собою, – сказала вполголоса женщина с кошелкой в руке.

– Ничего нет удивительного в наше время, – ответила, тоже вполголоса, женщина с ребенком на руках. – На нашей улице почти каждую неделю кто-нибудь кончает с собой, потому что ему жизнь надоела.

– Дорогу! – крикнули в воротах. Санитары возвращались с носилками.

Любопытные раздались вправо и влево. Но Генрих был так мал, что пробрался вперед. Санитары прошли совсем близко от него.

Как же он удивился: на носилках лежал полицейский! Руки и лицо его были так обмотаны бинтами, что их почти не видать было. Все же Генрих его узнал. Узнал он и другого полицейского, который шел позади, опираясь на двух людей. Он тоже был весь в перевязках; сквозь белую марлю сочилась кровь.

– Что это значит? – взволнованно спрашивали люди.

– Смотрите-ка, – тихонько проговорила женщина с кошелкой, – полицейских избили в кровь.

– Ничего удивительного в наше время, – так же тихо отозвалась женщина с ребенком.

– Это работа коммунистов, – шепнула еще одна.

– Вздор! – сказал мужчина. – Это собака их так отделала.

– Ну и сильный же пес! – заметил другой.

У Генриха помутилось в глазах. Что же там было, в квартире? Он пустился со всех ног через двор – и наверх.

Дверь была настежь. Порог залит кровью. В комнате тишина.

– Вольфи! – позвал Генрих.

Ни звука в ответ.

У Генриха что-то замерло в груди. Он вошел в комнату. Перед ним лежал его лучший друг, Вольфи. Тело его было вытянуто на полу, среди опрокинутой мебели и осколков стекла. Черное пятно над глазом покраснело от крови. А на лбу собрались глубокие складки, словно он думал: «А что же будет с Генрихом? Кто будет его защищать?»

– Вольфи! – снова тихонько позвал Генрих.

Вольфи не поднял головы и не завилял хвостом.

Генрих осторожно обошел его кругом. Вольфи уже не дышал.

Генрих еще никогда не видел мертвых. Раньше он думал, что это страшно – остаться одному с мертвецом. Но вот он один с мертвым Вольфи – и не боится. Только сердцу больно. Очень больно. Он чувствовал, что случилось что-то большое – и ему тоже нужно сделать что-то большое и важное.

Генрих посмотрел кругом. Вечером вернется мать. Разве хорошо, если будет такой беспорядок?

Генрих расставил все по местам. Потом взял щетку и смел разбитое стекло в уголок. Затем принес тряпку, намочил под краном, вымыл пол. Точь-в-точь, как делала мать. Генрих привык к тому, что в комнате всегда была чистота и порядок.

Он убирал и думал: «Матери и так будет жалко, что Вольфи умер, – пусть хоть не сердится, что в комнате беспорядок».

Скоро все было убрано. Только Вольфи остался на месте. До сих пор Генрих не решался к нему прикоснуться.

Сначала он вымыл пол вокруг собаки, потом осмотрелся в комнате. Чем же обмыть Вольфи голову?

– Мне для тебя не жалко полотенца, Вольфи, – сказал Генрих.

Он смочил свое полотенце в воде и уселся рядом с Вольфи. Осторожно, нежно поднял он ему голову, как будто собаке могло быть больно, и старательно смыл все пятна. Потом поцеловал своего друга в наморщенный лоб и положил его голову к себе на колени. И только теперь, когда уже нечего было делать, Генрих заплакал. Он плакал беззвучно, и слезы катились у него по щекам.

Медленно отворилась дверь, и в комнату вошел Фриц Лампе. Лицо ею было печально. Не говоря ни слова, он присел на корточки рядом с Генрихом. И он тоже гладил мертвого Вольфи. И у него тоже катились слезы из глаз. Так они оба сидели, съежившись над телом собаки, и молча плакали.

Наконец Фриц заговорил:

– Ты можешь гордиться своим Вольфи. Настоящий герой! Как он здорово дрался с фашистами! Он бы их загрыз, если бы третий не пришел. Какая собака!

– Он спас коммуниста, – прошептал Генрих.

– Да что ты! – воскликнул Фриц, изумленный: он ведь ничего не знал. Но расспросить он не мог, потому что вошел дворник.

– Сейчас же убрать вон эту падаль! – грубо закричал дворник. – Понятно? Сейчас же в мусорную яму. Скоро приедет мусорщик с повозкой. Раз, два – понятно?

Он вышел и так хлопнул дверью, что она затрещала.

Оба мальчика молча смотрели на него глазами, мокрыми от слез. После его ухода они так же молча переглянулись. Генрих обхватил шею Вольфи и прижался к нему.

– Нет! – крикнул он. – Не брошу на свалку! Вольфи – не падаль! Не брошу на свалку!

Только теперь Генрих заплакал навзрыд – только теперь, когда мертвого Вольфи хотели забрать от него. Он крепко держал его и горько всхлипывал.

Фриц погладил Генриха по голове и сказал:

– Мы его не отдадим, Генрих. Не беспокойся, малыш.

Он утер слезы и поднялся.

– Побудь здесь, Генрих. Жди спокойно, не бойся этого глупого дворника. Я поговорю с Лотаром. Скоро вернусь.

Фриц ушел. Но скоро он вернулся с Лотаром. Они принесли с собой большой мешок.

– Послушай, Генрих, – сказал Фриц: – твоего Вольфи нужно похоронить с честью, он это заслужил. Но это можно сделать только вечером, в лесу. А чтобы дворник не сделал какого-нибудь свинства, мы сейчас заберем Вольфи и спрячем в роще, под кучей хвороста. А вечером пойдем туда и устроим ему настоящие похороны.

– Ему нужно памятник поставить, – всхлипывал Генрих.

– Непременно поставим, – серьезно ответил Лотар.

Они упрятали Вольфи в мешок, и Фриц сказал:

– Генрих, иди посмотри, нет ли кого на лестнице. Никто не должен знать, что мы уносим Вольфи.

Когда большие мальчики остались одни, Фриц сказал:

– Эти похороны – отличный предлог, чтобы собрать ребят, наших товарищей.

– Придут и те, которые даже не знали Вольфи, – все придут, кто против пимфов. Вот мы и увидим, кто с нами.

Скоро вернулся Генрих и сказал, что дорога свободна.

Тогда Лотар и Фриц подняли мешок и понесли вдвоем: Вольфи был большой и тяжелый. Внизу, у дверей, они выждали минутку, когда во дворе никого не было, и быстро пробежали с мешком. Они думали, что их никто не заметил. Но если бы они взглянули вверх, то увидали бы, что в квартире Паннвица кто-то стоит у окна за занавеской и следит за ними.

На улице их уже ждала Хильда Штарк. Фриц выслал ее вперед, чтобы посмотреть, не стоит ли дворник у ворот. Хильда сообщила, что путь свободен, и опять побежала вперед на разведку.

До рощицы все шло хорошо. Пришлось только несколько раз опускать мешок наземь и отдыхать. Генрих хотел помочь, но ему не давали. Тогда он хоть руку положил на мешок. Так они дошли до шоссе. Тут прибежала Хильда с вестью, что у зеленого забора стоит шуцман.

– Ничего, – сказал Фриц. – Мы можем обогнуть и пройти в еловую рощу через мостик.

Так они добрались до еловой рощи и остановились в ложбинке, где земля была покрыта хворостом.

– Здесь мы его и спрячем пока, – сказал Фриц.

Он положил мешок и прикрыл его ветками.

– Это не настоящие похороны, – успокоил Лотар Генриха. – Когда немного стемнеет, мы заберем Вольфи отсюда. Мы выберем ему самое лучшее место.

Но только они собрались уходить, как увидели Хильду.

Пока мальчики прятали Вольфи, она стояла на посту. Теперь она мчалась к ним и на ходу делала какие-то знаки руками.

– Что там такое? – шопотом спросил у нее Фриц. – Кого ты увидала?

– Никого не видала, – прошептала она. – Ветки захрустели. Там, за деревьями. Может, там кто-нибудь стоит?

– Посмотрим, – сказал Фриц и пошел в ту сторону.

Руки у него были в карманах, но сжаты в кулаки. Может быть, там кто-нибудь стоит, кого нужно пугнуть? Но за деревьями никого не было.

– Пошли, – сказал он. – Пока светло, поищем место для могилы.

И они двинулись дальше.

Только Хильда все время оборачивалась и вглядывалась в чащу деревьев. Она была неспокойна. И Хильда была права.

Скоро они вышли к реке по другую сторону рощи. В этом месте берег был высокий. К воде почти отвесно спускались холмы, поросшие высокими красивыми елями.

По ту сторону реки расстилались поля и луга – далеко, до самого горизонта. Широкий-широкий вид открывался с холма, на котором стояли ребята.

Глубоко внизу шумела река; над их головами шелестел ветерок в ветвях могучей старой ели. Ветви ее были покрыты шишками, и шишками была усеяна земля. На растрескавшихся стволах застыла и чудесно пахла блестящая смола. Солнце уже клонилось к горизонту, и река сверкала, как длинная серебряная лента. Было очень тихо.

Лотар скинул шапку и потер рукою лоб.

– Это самое красивое место, – сказал он, помолчав немного. – Я его давно уже отыскал. Тут должна быть могила нашего героя Вольфи.

– Тут должна быть могила нашего героя Вольфи.

Все четверо еще минуту стояли безмолвно, с обнаженными головами. Они смотрели на далекий горизонт, на равнину по ту сторону реки. Большая птица медленно пролетела над равниной, а вдали проехал крошечный поезд.

– Идемте, – тихо сказал Фриц.

Они еще раз прошли мимо ложбинки, где лежал под ветками Вольфи. Казалось, все было здесь так же, как прежде, ничего не изменилось. И все-таки… если бы Вольфи был жив, он бы учуял, что кто-то успел уже здесь побывать.

– Сейчас около шести, – сказал Лотар. – В восемь будет достаточно темно. Похороны назначаются на восемь часов.

И они пошли домой.

Похороны

Генрих сидел на своей скамье и печально разглядывал комнату. Ему казалось, что это совсем не та комната. «Все теперь другое, – думал он с тяжелым сердцем. – Отца нет, и Вольфи уже нет. Какая пустая комната! И мать вернется с работы только поздно ночью».

На ближней башне пробило половина восьмого, и в ту же минуту постучали в дверь.

На пороге стояли Фриц и Лотар. Оба были одеты по-праздничному. Лотар надел черный галстук.

– Идем, Генрих, – сказал Фриц. – Пора.

Молча спустились они вниз. Во дворе им никто не встретился. Но на улице, когда они шли мимо соседнего дома, из ворот вышли три мальчика. Не говоря ни слова, они присоединились к Генриху, Фрицу и Лотару. Все это были дети рабочих. Еще через несколько домов из ворот вышли две девочки и мальчик. Одна девочка была дочь знаменитого художника. Другой девочки Генрих совсем не знал. Еще через несколько домов прибавилась новая группа ребят. И так было на каждом углу. Молча становились ребята в колонну, молчаливо и серьезно шли дальше. Большей частью дети рабочих. Но был среди них и сын инженера. И двое детей железнодорожного служащего.

– Куда, собственно, мы идем? – спросил один.

– Хоронить собаку, которую застрелил шуцман, – тихо ответил большой мальчик, шедший рядом с ним.

– Столько ребят, и всё из-за собаки? – удивился сын железнодорожника.

– Разумеется, нет, – шепнул большой мальчик. – Это только предлог. Нужно же иметь причину, чтобы собралось столько народу. Понятно?

Когда они шли городским парком, со скамеек встали совсем чужие ребята и тоже пошли за ними. Собралось, быть может, тридцать ребят. Они шагали серьезно и тихо.

Генрих не знал, что и думать. Большинство ребят совсем не знало Вольфи. Почему же они идут на похороны? Может быть, они пришли не ради Вольфи?

Когда они свернули через мостик в еловую рощу, начало уже смеркаться. У Лотара был с собой карманный электрический фонарик. Иначе им трудно было бы найти лощинку, где лежал Вольфи.

– Вот, – прошептал Фриц. – Все в порядке. Гаси свет, а то увидят. Его далеко видно.

Фриц и Лотар снова подняли мешок. Генрих положил на него руку. Как раз, где была голова Вольфи. И все трое пошли вперед. А за ними, меж черных высоких елей, в полном молчании шла вереница ребят. Только сучья хрустели под ногами да порой взлетали впереди большие темные птицы.

– Это совы, – шепнула Хильда Лизе Кар, которая шла с ней рядом.

Скоро пришли к опушке. Фриц и Лотар вывели шествие прямо на холм, который они выбрали днем. Вдали, на равнине, мигали огни. Небо было в тучах, дул сильный ветер. Зловеще шумели деревья, шумела вода под обрывом. Мальчики положили Вольфи под могучей елью.

– Кунц, Кар! – тихонько позвал Фриц.

– Здесь, – откликнулись они и подошли к Фрицу.

В руках у обоих было по лопате.

– Нет ли у кого еще лопаты?

– Есть, – прозвучало во тьме, и выступил мальчик, которого Генрих не знал. Ему было лет четырнадцать.

– Могила будет под этой елью, – сказал Фриц. – Смотрите, чтобы был хороший, ровный четырехугольник. Когда устанете, передайте лопаты другим.

– Нужно расставить посты, – сказал Лотар, – чтобы нас не застали врасплох. По крайней мере на сто шагов отсюда во все стороны.

– Правильно, – сказал Фриц. – Займись этим, пока мы тут будем копать.

И пока Фриц руководил работой и светил своим карманным фонариком, Лотар расставил сторожевые посты. Они должны были сейчас же дать знать, если приблизится чужой или послышится какой-нибудь подозрительный шум. Со стороны реки посты не нужны были: берег спускался круто к воде, и деревьев там не было. Отсюда никто не мог подойти незамеченным.

Земля под старой елью была мягкая. Нужно было только разыскать место, где бы не мешали толстые кривые корни. Лопаты у ребят были хорошие, настоящие. И скоро для Вольфи была готова хорошая могилка.

Все ребята стали в круг. Карманный фонарик положили на кучу свежей земли. Свет его падал на лица ребят. Серьезно и печально склонились они над ямой, когда Фриц, Лотар и Генрих медленно опускали мешок с телом Вольфи. Все девочки плакали. И многие мальчики тоже. Но Генрих не плакал. Все это было так торжественно, так прекрасно, что ему совсем не хотелось плакать. У него было такое чувство, словно он вырос и стал сильнее.

Лотар стал рядом с фонариком, и длинная тень его упала на старую ель. Он снял шапку. Все ребята сделали то же.

Лотар заговорил. Он говорил негромко. Но ребята, которые столпились во тьме, стояли так тихо и такая тишина была в лесу, что слышно было каждое слово. К тому же и ветер утих.

– В швейцарских горах, которые называются Альпами, – так начал Лотар, – стоит мраморный памятник. Это памятник собаке Барри, спасшей больше тридцати человек. В высоких горах, в снежную бурю, не раз заметало людей снегом. Человек, выбившись из сил, засыпал. Но Барри находил его, быстро откапывал и вел несчастного в убежище, где тот мог обсохнуть и отогреться. И вот один раз, когда Барри хотел спасти человека, метель разыгралась так, что Барри занесло, и он замерз. Но он умер геройской смертью, он исполнил свой долг, и за это ему поставили красивый мраморный памятник… И эта собака – Вольфи – исполнила свой долг и умерла, как герой. Вольфи бился с двумя вооруженными шуцманами и победил бы, если бы на него не напал еще третий враг. Вольфи тоже спас человека. Потому мы хороним тебя с почетом, Вольфи, и прощаемся тут с тобой. У нас нет денег, чтобы поставить тебе мраморный памятник. Но мы тебя никогда не забудем, наш милый Вольфи…

– Мы тебя никогда не забудем, наш милый Вольфи…

Голос у Лотара оборвался…

Фриц схватил лопату и быстро стал засыпать Вольфи землей. Ему помогали и другие. Скоро из-под свежей земли был виден только уголок мешка.

Это была для Генриха самая горькая минута. Пока он видел хоть уголочек мешка, Вольфи еще был с ним. А теперь – нужно прощаться навсегда. Тогда Генрих достал свой чудесный стеклянный шарик, подарок Фрица Лампе, и положил его в могилку, рядом с Вольфи.

– Это был и твой шарик, Вольфи, – прошептал Генрих, – пусть он будет с тобой.

Фриц заметил, что сделал Генрих. Но он ничего не сказал.

В это время примчался часовой, стоявший в лесу справа. Он едва переводил дух.

Битва вокруг могилы

– Идут, идут! – кричал часовой еще издали.

– Что такое? – спросил Фриц. Затем быстро нагнулся и потушил фонарик. Он уже понял, что дело неладно.

– Идут, – прошептал часовой и показал в лесную тьму. – Вон там, справа.

– Кто идет? – спросил Лотар.

– Пимфы идут! Фашистские обезьяны в костюмчиках! – возбужденно шептал часовой. – Крадутся, ползут сюда. Они меня не видали, они не знают, что я их заметил.

– Отлично, – сказал Фриц. – Сколько их там?

– Штук десять или двенадцать. Темно, я не мог сосчитать как следует.

– Если их только дюжина, – заметил Лотар, – то это не страшно.

– Наверное больше, – пробурчал Фриц озабоченно, – можешь быть спокоен.

Едва он проговорил это, как показался второй часовой, стоявший слева. Фриц не дал ему говорить: он знал и так, в чем дело. Он сразу спросил:

– Сколько?

– Мне удалось насчитать тринадцать.

– Они знают, что ты их видел?

– Нет, я полз очень осторожно.

– Значит, у нас еще есть немного времени, – сказал Фриц. – Вот видишь, Лотар, Хильда была права. Кто-то нас подслушал и выдал. Теперь мы окружены и справа и слева.

Фриц повернулся к группе ребят, которые еще теснее сбились в кучу.

– Кунц и Аккерман! – тихо позвал Фриц. – Кар и Пауль Лебеке!

Названные им ребята выступили вперед.

– Слушайте, – сказал Фриц. – Сюда идут враги. Они хотят разрушить могилу. Справа и слева из лесу подходят пимфы. Каждый возьмите живей по пяти ребят. Это будут ваши батальоны. Мы станем вокруг могилы и будем ее защищать. Они, наверное, хотят отнять у нас Вольфи и бросить его на свалку или в реку.

– Мы им не дадим! Это им не удастся!

– Ну-ка, живо!

Четверо мальчиков побежали обратно и собрали свои батальоны.

– Лиза Кар! – снова тихонько позвал Фриц, и Лиза сейчас же подошла к нему. Она была высокая крепкая девочка лет девяти.

– Что нужно делать? – спросила она.

– Собери всех девочек…

– Но мы хотим тоже в батальоны, – перебила его Лиза.

– Хорошо. Возьми всех младших девочек, и бегите в лес. Соберите шишек побольше. Далеко не уходите, шишек тут много. Тащите все шишки на могилу.

– Стой-ка, Фриц! – вмешался Лотар, который все время обдумывал что-то. – Нехорошо, если мы все станем вокруг могилы.

– Мы же должны защищать ее!

– Конечно, должны. Но только не здесь. Тут они нас побьют.

– Почему?

– Они будут стоять в лесу; там, между деревьями, темно, а мы тут на открытом месте. Они нас прекрасно будут видеть и смогут целиться в нас шишками. А мы даже не увидим, откуда они налетают. И потом они будут в лесу – там у них будет шишек сколько хочешь. А у нас будет какая-нибудь кучка: сейчас уже не много успеем набрать. К тому же за нами – откос и река. Если они нас оттеснят хоть на три шага, мы будем внизу, а они наверху. Тогда мы с ними ничего не сделаем.

Фриц внимательно выслушал и кивнул головой.

– Это правда, Лотар, – сказал он. – Нужно скорее забраться в лес, чтобы и нам иметь прикрытие.

– А мы там спрячемся и подождем, пока они придут сюда, к могиле. Понимаешь, Фриц? Тогда они будут на открытом месте, а мы нападем на них из темного леса. У них не будет шишек, а у нас – сколько хочешь. У них позади будет откос, а у нас не будет.

– Молодец, Лотар! – Фриц от радости хлопнул своего друга по плечу. – Давай только живо и без шума, как тени.

Фриц поспешно шепнул еще несколько слов батальонным командирам и Лизе Кар. Те объяснили всем, что теперь нужно делать. Все дело в дисциплине. Не должно быть слышно ни звука, ни малейшего шороха. Каждый должен точно исполнять то, что ему скажет командир. Тогда пимфы узнают, как соваться.

Ребята разделились на пять небольших групп, вошли в лес и исчезли между черными деревьями. И сразу стало так тихо, словно кругом не было ни живой души.

– Отлично! – сказал Фриц. Он еще стоял у могилы вместе с Лотаром, Генрихом и Хильдой. – Пускай теперь приходят обезьяны в костюмчиках. Милости просим!

– Только дать им спокойно дойти до самой могилы, – сказал Лотар.

– До самой могилы? – испуганно спросил Генрих. – Они украдут Вольфи. Мы же его не совсем еще засыпали.

– Успокойся, малыш, – сказал Фриц. – Ничего у них не выйдет.

– Я тоже хочу быть в батальоне! – воскликнул Генрих.

– Тсс! Не так громко, – прошептал Фриц. – Ты еще слишком мал. Ты будешь с нами. Ты и Хильда будете вестовыми. Внимание! – вдруг зашептал он и увлек Генриха за большую ель. – Видишь, вон там?

Справа в лесу дважды блеснул свет.

– Они подают сигналы фонариком, – шепнул Лотар. – Смотри, с другой стороны отвечают.

Слева в ночном мраке тоже мигнул свет – и тоже два раза подряд.

– Неплохо придумали, черти! – усмехнулся Фриц. – Обойти нас с двух сторон и взять меж двух огней… Но у нас тоже головы, а не капустные кочаны. Правда, Лотар?.. Ну-ка, живо в лес!

Фриц и Лотар с обоими малышами скользнули за деревья. Но они не стали далеко уходить. Они спрятались под большим кустом, откуда удобно было следить за могилой. Батальонов не видно и не слышно было, словно они куда-то исчезли. Но и они дожидались поблизости.

Вдруг Хильда толкнула Лотара в бок и молча показала вправо. Все посмотрели туда. Сначала ничего не было видно. Но вот и правда в траве движется что-то темное. Немного дальше – еще что-то… И еще, и еще… Из лесу ползли на животах четырнадцать мальчиков – всё ближе и ближе к могиле. Из темноты легко было следить, что происходит на опушке.

Четверо под кустом затаили дыхание. Четырнадцать «обезьян в костюмчиках», никого не видя у могилы, поднялись с земли и спокойно шли к тому месту, где был похоронен Вольфи. Теперь уже ясно были видны их фигуры и даже их форменные костюмы. Все они были вооружены палками и шишками.

У могилы они стали и, как видно, начали совещаться. Среди них был подросток лет четырнадцати.

Фриц пригнулся к Лотару:

– Отдать приказ наступать?

– Нет еще, – шопотом ответил Лотар. – Дождемся второй группы. А то они зайдут нам в тыл.

Вдруг Генрих привстал.

– Они забирают Вольфи, – шепнул он и сжал кулаки от гнева.

Он видел, как старший мальчик поднял одну из брошенных на могиле лопат и стал откапывать Вольфи. Фриц быстро потянул Генриха назад. Но у него самого сжимались кулаки. Он уже хотел подать сигнал к наступлению… как вдруг большого пимфа так ударило шишкой по лбу, что он выронил лопату. В ту же секунду на головы пимфов посыпался целый град шишек. Они отступили и тоже стали швыряться шишками.

– В чем дело? – спросил Фриц в изумлении. – Неужели наши батальоны пошли в атаку без приказа?

Лотар не мог даже сразу ответить – так он хохотал. Он крепко зажал себе рот рукой и трясся от смеха.

– Это не наши. Это вторая группа, – прошептал он наконец. – Те, что подходят слева. Они думают, что это мы у могилы. Ха-ха-ха!.. В темноте они не могут разглядеть форму. Они только видят мальчиков на том месте, где, им сказали, будут похороны. Они и наступают… Ха-ха-ха!.. Своих же обезьян колотят!

– Очень хорошо! – потирал себе руки Фриц. – Вот и другая группа выходит из лесу. Отлично! Смотри-ка: вот они бросятся сейчас друг на друга и будут лупить в темноте. Вот хорошо-то!

Чуть-чуть так и не случилось. Из лесу выбежала вторая группа, и началась отчаянная драка шишками. Они узнали друг друга только тогда, когда хотели кинуться на противника с палками. Тут они сразу опустили руки. Но многие успели уже получить на орехи.

– Осел! – кричал Эвальд (он командовал группой, которая вышла справа). – Ты разве не видишь, что это мы?

– Сам ты осел! – кричал Герберт Вагнер, который командовал другой группой. – Почему вы не говорите, кто вы такие? Вы так же бросали шишки, как и мы.

Лотар сказал:

– Вот теперь пора.

– Хильда, – обернулся Фриц, – беги напрямик, тридцать шагов отсюда. Там лежит сломанное дерево. Стань и крикни, хоть бы ты никого не увидела: «Приказ – наступать! Враг у могилы!»

Хильда вскочила и побежала. Она сейчас же нашла сломанное дерево. Тут она огляделась – никого и ничего. Глубокая тишина и мрак кругом. Хильде стало немного страшно. Но она крикнула в темноту, как ей было велено:

– Приказ – наступать! Враг у могилы!

И разом поднимаются шум и треск. Точно все деревья кругом ожили. Из-за каждого ствола появляется темная фигура мальчика или девочки. Они бегут мимо Хильды прямо на опушку. Первым идет батальон Петера Кара. Потом батальон Кунца. Потом батальон Лебеке. За ними семь девочек с Лизой Кар. И у всех с собою шишки – полные шапки, платки и передники.

Хильда оцепенела от удивления. Но только она хотела повернуть обратно, как заметила что-то странное. Далеко в лесу два раза подряд мигнул свет. Совсем как тогда, когда подходили пимфы. Это ее сильно обеспокоило. Там, наверное, крадется еще одна группа пимфов. Они, может быть, запоздали и теперь догоняют.

Хильда побежала сказать об этом Фрицу. Но через несколько шагов она остановилась и подумала: «Фриц сейчас же спросит, сколько их. А я не знаю. Нужно раньше посмотреть». И хоть страшно было ночью в лесу, Хильда стала пробираться сквозь чащу навстречу огонькам. Как раз в эту минуту снова мигнуло дважды подряд.

Тем временем ссора у пимфов продолжалась. Герберт Вагнер кричал:

– Во всем виноват Эвальд Паннвиц! Он наврал, будто видел в окно, как они выносили собаку, и будто он выследит их. Он наврал, будто похороны назначены на восемь часов. А где тут могила?

– Здесь! – раздался голос из лесу, и на пимфов градом посыпались шишки.

Ребята целились хорошо: шишки били пимфов по головам и в лицо. Тех, кто бросал, не видно было за деревьями.

Пимфы тоже стали бросаться шишками. Но им приходилось целить наугад. Тогда большой мальчик скомандовал: «В атаку на лес!» И пимфы хотели приблизиться к лесу, но шишки сыпались на них все гуще и гуще. А у них уже не осталось снарядов: они истратили половину, пока дрались между собой.

Им пришлось отступить. Еще шаг, еще – и они на краю обрыва, под которым протекала река.

В это время из лесу раздалось: «Ура!» – и батальоны Кара, Кунца и Лебеке пошли в атаку. И Лиза Кар с девочками тоже пошла в атаку. Они тоже хотели воевать, а не только собирать шишки. И Фриц, и Лотар, и Генрих – все бросились на пимфов.

Да, да, тот самый Генрих, самый маленький и слабый. Он был такой робкий и пугливый, что никогда ему и в голову не приходило с кем-нибудь драться. А теперь этот маленький Генрих кричал «ура» и швырял шишки. Он, как и другие, схватил с земли большой сук и кинулся на этих проклятых фашистов, которые отняли у него отца, а теперь хотели украсть его друга Вольфи и бросить в реку.

Генрих схватил большой сук и кинулся на фашистов.

Пимфов уже оттеснили вниз. Батальон Аккермана, стоявший в резерве, тоже пошел в наступление. Прибежал и третий часовой, который еще стоял на посту. Все они боялись, как бы бой не кончился без них.

Несколько пимфов скатилось уже в воду; некоторые стали разбегаться, как вдруг наверху раздалось громкое «ура».

– Третья группа! – закричал Эвальд, стоявший по колено в воде. – Наша третья группа их окружила. Не бойтесь! Теперь мы им зададим. Вперед!

Фриц обернулся и нахмурил лоб. В самом деле, из лесу выходила новая группа пимфов. Целых двенадцать человек.

– Что делать, Лотар? – спросил его Фриц, который дрался рядом, со своим другом.

Лотар дважды провел рукой по лбу, чего он обычно никогда не делал.

– Я не рассчитывал, что у них есть еще резервы, – сказал он, огорченный.

– Ну, – воскликнул Фриц, – мы будем биться до последнего! У нас никто не убежит.

И с этими словами он бросился на большого пимфа.

А Генрих тоже схватил за пояс пимфа, который был гораздо сильнее его; он подражал Фрицу и Лотару. Они упали вместе и покатились по склону обрыва. Почти у самой воды Генриху удалось удержаться за камень. А его противник шлепнулся в воду.

Пимфы на холме кричали «ура» и бежали вниз. Фриц уже думал, что все пропало. Не помог даже умный план Лотара. Напрасна была вся дисциплина батальонов. Напрасно так храбро бились антифашистские ребята. Победа была уже так близка, а теперь пимфы их разобьют!

Двенадцать пимфов, бежавшие с холма, были уже совсем близко, когда Фриц расслышал среди криков «ура» голос девочки. Тоненький, пискливый голосок. Он не верил своим ушам. Он не верил и своим глазам: впереди двенадцати пимфов с криком «ура» бежала маленькая Хильда.

– Это что такое? – удивился Фриц.

Но тут произошло настоящее чудо. Новый отряд пимфов с боевым кличем налетел – на кого б вы думали? На антифашистских ребят? Нет, на своих же пимфов, которых они окончательно загнали в реку.

Те храбрецы, конечно, не устояли и пустились наутек. Первыми скакали по лугу Эвальд Паннвиц и Вагнер, а за ними и все остальные.

Наши ребята смотрели и ничего не понимали. Тогда Хильда вышла вперед и отрапортовала Фрицу:

– Я их встретила в лесу и рассказала, что мы тут делаем. Вот они и перешли на нашу сторону, потому что они не совсем настоящие пимфы.

По пути домой Хильда рассказала, как это было. Огоньки в лесу мигали да мигали. Она побежала им навстречу и скоро увидела группу ребят в форменных костюмах. Она узнала даже мальчика, который держал в руке карманный фонарик и подавал сигналы. Хильда быстро спряталась за толстым деревом. Оттуда она осторожно следила за группой. Все двенадцать пимфов собрались в кучу и не решались итти дальше, потому что было темно, а они не знали, в какую сторону двигаться. Поэтому они все время подавали сигналы фонариком, как было условлено. Они ждали ответного сигнала, который укажет им, куда итти. Но никаких сигналов они не получили. Как раз в это время первые две группы дрались уже между собой у могилы, а про свои подкрепления и думать забыли.

Хильда слыхала из своей засады, о чем они говорили.

– По нашему плану, нам нужно итти прямо, – сказал один. – Тогда мы выйдем к большому холму. Там мы встретимся с левым отрядом и нападем на красных с трех сторон.

– Но ведь никто не отвечает нам на сигналы, – возразил другой. – Где же они? Не можем мы итти туда одни.

– Эвальд Паннвиц нам говорил, – отозвался третий, – что там собрались дети французских шпионов и всяких преступников. Они хоронят немецкого мальчика, – его зашили в мешок. Нужно спешить, а то не спасем.