Текст книги "Кодекс молчания (СИ)"

Автор книги: Бай Айран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

–Стена из ваты, – продолжил мой муж, поняв, о чем говорит бастард. Я же чувствовала себя в чем-то обделенной.

Мужчины обернулись в мою сторону.

–Эверин? – вопросительно позвал Ленс.

–Я этого не чувствую, – спустя некоторое время ответила я. Попытавшись прислушаться к внутренним ощущениям, я не отыскала ничего, о чем сейчас говорили Хелл и король. Все было, как обычно.

–Наверное, это односторонне, – задумчиво протянул бастард, пальцы его лежали на подбородке, взгляд затуманился.

Тяжелый вздох Силенса разорвал тишину, Коктон переминался с ноги на ногу и вскоре попросил позволения удалиться. Король без промедления его отпустил, Хелл все так же продолжал над чем-то размышлять, но не делился своими выводами, припасая их на лучшие времена. Король приблизился ко мне, перехватило дыхание, когда его рука легла на мою ладонь. Отчего-то я ждала длинных горячих пальцев Хелла.

В этот момент Хелл вздрогнул, его светло-зеленые глаза впились мне в лицо, но Силенс ничего не почувствовал, мужчина притянул меня к себе, и я с благодарностью уткнулась в его грудь. Вскоре его губы нашли мои губы, король нежно меня целовал, делясь своей болью, и я с готовностью ее принимала. Оторвавшись от Силенса, я подняла взгляд на бастарда и прочла в его глазах только непонимание и боль, мужчина не шевелился, казалось, не дышал вовсе, но ничего больше не выдавало его нешуточного волнения. Я виновато улыбнулась. Хелл потемнел, глаза вдруг стали цвета позднего малахита, он развернулся и поспешил уйти, спасаясь бегством от невыносимой правды.

Серебристые глаза молили о помощи. И я подарила ее. Но почему же тогда мои мысли неуклонно тянулись к бастарду, который где-то наверху пытался забыться в работе. Я знала это, я чувствовала его напряжение, боль в спине, уставших глазах и нескончаемом зуде в застарелых шрамах. Может, магия Волхвов и затягивала раны, но оставляла за собой гораздо более масштабные последствия, чем обычное исцеление.

Вот и теперь Хелл мучился и не знал, куда деть свои страдания.

Пошел второй месяц после убийства капитана стражи короля Бииблэка. Пока что король не давал официального подтверждения слухам, которые будто слепни на мертвом быке расползлись по замку в мгновение ока. Не знаю, кто был их источником, но Хелл все отрицал, так что обвинить этого паука в плетении каких-то своих определенных планов я не могла. Тем более что бастард практически отстранился от меня. Но его отсутствие подле меня в физическом плане не лишало нашей связи силы. Отчего-то после ночи в объятиях с Силенсом я вдруг наткнулась на то, о чем говорили мужчины, и теперь могла добраться до Хелла. Конечно же, бастард старательно прятался от меня и не желал сдаваться без боя. Мне тоже не хотелось терять друга, так что наши отношения превратились в некую борьбу, в которой не было слабых. Это придавало противостоянию особую пикантность, потому что ни я, ни Беллс сдаваться не собирались.

Но наши сложности взаимопонимания с Хеллом просто блекли на фоне того, какими глухими становились герцоги в диалогах с королем. Только Фунтай добровольно согласилось отдать свою армию под командование короля, остальные же герцогства упорствовали с упрямством глупого осла. Какую бы политику не предпринимал Силенс, они ее браковали, какую бы тактику не придумывал Беллс, они ее опровергали. Казалось, правителей обособленных территорий будто подменили, и они горой стояли против того, чтобы защищать границы от Красной страны. Йелоусанд вообще заявил, что готов отдать свои территории противнику, если они этим удовлетворяться, и править с каким-нибудь герцогом в другом месте. Это заявление не просто удивило, оно выбило из колеи. Даже Хелл, искусный игрок в дипломатические игры, виновато разводил руками.

Гражданская война становилась уже не пугающим призраком, а суровой реальностью. Последние донесения шпионов Хелла говорили о том, что назревает огромный бунт, предполагающий военные действия. Герцог Йелоусанд серьезно настраивал своих солдат на нешуточную битву, и это вывело Силенса из себя. Он готов был отправиться к наглому сумасброду и снести ему голову топором. К сожалению, проблему бы это не решило, только укрепило бы уверенность людей в правильности противостояния монаршей власти.

 Я была в замешательстве. Отчего люди желали выступать против Силенса? Его действия никогда не осуждались общественностью, единственное, что вызывало всеобщее недовольство и некоторое противостояние, так  то, что он сам выбрал себе жену. Но этот конфликт был давно урегулирован еще четой Энтраста и Лайс, так что было совершенно непонятно, отчего людям вздумалось бунтовать. Война, конечно, толкала на необдуманные поступки, но это представало совершенным абсурдом. С каждым днем наше положение ухудшалось, и требовались решительные действия. Я понимала это, но толкать Силенса на необдуманные поступки не могла. Только молча принимала его действия, король сейчас был полностью погружен в дела государства и, казалось, не находил времени даже на сон. Хелл, конечно, следил за состоянием монарха, но все равно не часто останавливал его в истязании самого себя. Сейчас король Силенс должен был полностью и без остатка отдаться Дейстроу, иначе Королевство имело все шансы погибнуть.

Всадники Ветра, прибывшие в Дейст после моего освобождения из плена, поспешно покинули замок, не объясняя ничего. Роуп даже не зашел, чтобы попрощаться и рассказать о причинах столь спешного бегства. Наверное, судьба решила проверить мою выдержку на прочность, лишая абсолютно всех преимуществ перед противником. Отсутствие не только Всадников, которые на некоторое время стали вестниками победы, но и моего дракона лишало всяких сил. Янро не отзывался, моя магия вовсе его не ощущала, как я ни старалась отыскать его в переплетениях разноцветных нитей Динео. Я не знала, стоило ли вообще применять свои способности, но и сидеть сложа руки тоже не могла. Дракон пропал несколько месяцев назад, я была уверена только в одном факте – началась Война Иных, и Янро стал ее непосредственным участником. Кто знал, что могло случится с Серебром. История знала случаи смерти Иных, так что мой дракон не мог стать особенным исключением, хотя его силы давали какую-то гарантию над превосходством любого противника. Конечно, не численное, но совершенно точно качественное. Янро мог противостоять только Золото, но все чаще Всадники убеждались, что это только легенды, и золотых драконов в природе просто не существует. Во что верить – это другой вопрос. Я могла лишь волноваться за Янро и гадать, что же с ним произошло. И надеяться на лучшее.

Военное положение стало не просто острой проблемой, а катастрофой. Люди бесконечно жаловались на непомерные налоги, которые целиком шли на нужды армии, и сетовали на то, что солдаты все равно не делают должное, и вскоре Дейстроу будет полыхать в огне. Конечно, мы знали, откуда расходились столь пессимистические настроения и лживые слухи. Столь гнусные и низкие действия заставляли что-то срочно предпринимать, и этим занимался Хелл, но пока что бастард был в тупике. Каким оружием победить герцога Йелоусанда так, дабы это оружие не стало нашим собственным палачом.

Когда я выходила в город, то едва не задыхалась на его улицах. Портовый Дейст превратился в живой, бесконечной двигающийся муравейник накануне зимы. Помимо приближающейся смены сезона здесь ощущалась невероятная давка. Казалось, занята каждая таверна, каждая корчма, каждый трактир. Нигде – не протолкнуться. На рынке мой взгляд не отыскал привычных товаров, их либо не было вовсе, либо они сметались с прилавков в считанные минуты. Во мне, к счастью, никто не узнавал королеву, и за это я была благодарна искусному бастарду, который находил время наложить на меня чары перед выходом из замка.

Пришвартованные корабли раскачивались на темно-зеленых волнах. Море бушевало, готовясь встретить шторм, так что многим морякам пришлось остаться в порту, дабы сохранить собственные жизни. Я едва вырвалась из бесконечной толпы и теперь шла по причалу, наслаждаясь практически одиночеством. Где-то вдалеке разговаривали мужчины, дико визжали дети, играющие на пляже. Песок уже был холодным, но ребятишкам это не мешало. Те, кто был постарше, развели костер из плавника, и он мерно потрескивал синеватым пламенем. Иногда малыши подбегали к огню и грели озябшие руки, пытались высушить промоченные сапоги и штаны, но все было без толку – песок вновь и вновь делал одежду сырой. Их игра была увлекательной, под ногами толкался толстый рыжеватый щенок, который возмущенно сопел из-за непрекращающихся криков. Я улыбнулась, любуясь этой странной картиной, неожиданно для себя задумавшись над тем, какими бы были мои дети. Этот вопрос никогда еще не вставал остро в моей жизни, и даже сейчас я была порядком удивлена тем, что эта мысль меня посетила. Что-то пугающее было в этом. Нет, не потому что я боялась стать матерью когда-нибудь в будущем, а потому что для моих детей пока не существовало даже настоящего, об ином и речь вести странно.

С тяжелой головой я отвернулась от играющих детей и пошла дальше, надеясь избавиться от горечи во рту. Ветер забирался под шерстяной плащ, который пару дней назад мне заботливо вручила миссис Мэйк вместе с несколькими комплектами теплой и зимней одежды. Меня предупреждали, что зима в Дейсте наступает неожиданно, начиная с суровых штормов, которые уже приходили к берегам. Близился очередной праздник, о котором даже в такое время не хотели забывать.

День Зимнего Солнца традиционно праздновался после прихода зимы и первого снега, так что сейчас люди были в каком-то ожидании. Когда беда приходит на порог твоего дома, ты готов радоваться любой мелочи, дабы немного отвлечься, вот и сейчас народ Дейстроу старался забыть, что война и смерть стучится в его двери. Я одобряла такое поведение, ведь солдаты все равно не забывали о своем долге, пусть сейчас в столице и не находили себе места от безделья. Все же битва под Собачьим Клыком лишила боевого духа, и многие боялись идти в мобилизованную армию, все же гарнизоны Дейста никогда открыто не выступали против короля, наверное, из-за того, что здесь никогда не было герцога, и люди не могли поддержать оппозицию.

В Йелоусанде же протестантские настроения достигли своего предела. Герцог решил собрать военный отряд, дабы совершить наступление на Дейст. Это было глупо. Одна только причина могла их остановить – в столице собралась вся армия герцогства Дейст и герцогства Фунтай. Так что со всеми своими силами герцог Йелоусанд не мог рассчитывать хоть на какое-то подобие победы. И все же шпионы бастарда подтверждали слухи, кои успели до нас дойти. Силенс требовал от Хелла решительных действий, сам занятый переформированием армии. Беллс скрежетал зубами, потому что впервые в своей жизни оказался перед сложной задачей. И все же у элегантного интригана всегда в запасе находилось несколько планов действий и, похоже, сейчас он решил их воплотить. Мы отправлялись в Йелоусанд.

Так что мне было разрешено выйти из замка, но только вместе с Хеллом. Бастард затерялся где-то на рынке, делая нужные покупки, и он явно обращался к черной торговле, потому что простые товары его не интересовали. Мне едва удалось сбежать из-под его зоркого взгляда, потому что ярая опека короля и капитана стражи доводила меня до нервного состояния. Я не могла терпеть их чрезмерного беспокойства, и в какой-то степени была благодарна советнику за его план. Он предполагал, что в Йелоусанд отправится королева и проведет переговоры с герцогом. Такая идея сначала озадачила Силенса, похоже, он не привык к тому, что у него есть жена, способная участвовать в политических игрищах. Мое постоянное отсутствие давало о себе знать. Я иногда задавалась вопросом, как в таком непрерывном и быстром темпе нам удалось полюбить и понять друг друга.

Все же король принял предложение бастарда, и теперь Хелл собирал нас в путь. Коктон рвался сопровождать нас, но Беллс настаивал на том, что сейчас капитан нужен в Дейсте. Но переубедить Силенса советнику не удалось, так что Ворнинг отправлялся вместе с нами. Отчего-то Хелл скрежетал зубами, хотя я и не понимала его недовольства. Коктон был славным парнем, да и к тому же выполнял свою официальную роль капитана стражи королевы. К сожалению, саму стражу для меня пока не удалось сформировать. Солдаты боялись идти в этот отряд, памятуя, что предыдущая стража пала вся до единого в битве под Собачьим Клыком.

И все же из-за всей этой суматохи мне хотелось хоть немного одиночества. Не осознавала я, откуда бралось это желание, но оно жаждало удовлетворения. Поэтому мой взгляд томно скользил по барашкам волн, которые накатывали на песчаный берег. Детишки испуганно шарахались от ледяных брызг, море с очередным накатом украло их маленький костерок, и детворе пришлось разойтись по домам, к тому же испуганные матери зазывали своих чад, неуверенно вглядываясь в толпу перемазанных в песке ребят. Мой плащ дернул порыв холодного ветра в смеси с солеными каплями, я поежилась, пытаясь спрятаться от стихии. Нас ждал большой шторм, над моей головой темнело и пузырилось тучами небо. Я заметила капитана одного из кораблей, который скрежетал зубами, видимо, его злил факт того, что они не могут выйти в море и вернутся домой. Потому что мужчина был нездешним, я поняла это по странной одежде, немного непривычной длинной и косматой бороде. Как много интересного происходило в порте Дейста, или где-то там, за границей нашего океана, столько я себе и представить не могла. Может, поэтому меня грызла тоска? Натура Всадника Ветра обязывала любить свободу. Не жаждать ее и лететь на спине дракона сквозь облака – это две несовместимые вещи. Наверное, стены замка плохо на меня влияли. Сумею ли я жить в Дейсте, когда все волнения утрясутся. Если таковое, конечно, случится…

Мысли были волнительными и напоминали перепуганных муравьев, каждая пыталась отыскать щель и место в моей голове и не желали успокаиваться. Я даже не предполагала, как буду вести диалог с Йелоусандом. Единственное мое политическое действо окончилось убийством отца. Думаю, смерть еще одного герцога не слишком обрадует и без того взволнованных людей королевства. К тому же встал вопрос того, кто будет править в Фунтай. Матушка ссылалась на слабость здоровья и неумение управлять даже семейным поместьем, а о герцогстве и речи не шло. Но я понимала, что она не может быть герцогиней только из-за того, что это яро напоминает ей об отце. Что бы там не говорили, но она любила Содлона.

Перед нами стояло множество задач, и с решения которой из них нужно было начать, никто не понимал. Оставалось полагаться на безупречное дипломатическое чутье Хелла, рассудительность и взвешенность действий Силенса и, к сожалению, на мою импульсивность и страсть. Похоже, имя, которым меня нарек король Энтраст, давало о себе знать, всяческим способом пытаясь проявлять свою стать и значимость. С другой стороны это являлось не упущением, а моей действительной характеристикой, так что я не могла сложить всю ответственность на престарелого монарха. К тому же Энтраст хотел только подчеркнуть мои способности, хотя сам не принимал близко к сердцу то, что говорил. Пугало то, как мужчина был обращен к любви к своему сыну Ялдону, что стал Жертвенным. Судьба все равно не позволила бастарду стать полноправным королем. И сейчас с ней приходилось считаться.

Забавная теория могла оказаться сущей правдой. Что если это вновь деяния судьбы? Волхвы советовали Энтрасту и Силенсу отказаться от меня, теперь же на Дейстроу нападает дочь Первого Волхва. Не проведение ли это? Я знала, что идти с такими идеями к Ленсу или Хеллу просто бесполезно – они в голос меня засмеют. Нет, это не говорило об их неуважении ко мне, лишь о том, что они слишком ценят меня, дабы посметь сделать королеву Эверин причиной всех бед. Наверное, так считали многие из тех, кто противился воле Силенса, и может мне не стоило ехать в Йелоусанд для урегулирования конфликта, и идея этого слишком абсурда и смешна. Но уверения бастарда сделали Ленса непоколебимыми, так что король отказался покидать замок, занятый другими не менее важными делами. Мы будто проживали день ото дня в ожидании нападении Монтэи. Но девушка все медлила, и совершенно непонятно, было ли это положительным исходом событий, или нет. В этом легко запутаться. Что я с успехом и делала в последние два месяца, пока котел недовольства нагревался на пламени неверии.

Мы даже не поверили тому, что герцог так медлил со своими выступлениями в Йелоусанде. Но может быть и для них действовал негласный траур по Бииблэку, судьба которого стала неизвестной для всех. От нашего врага не было ни одной вести, даже стычки на границах прекратились. По-видимому, Монтэя готовила что-то грандиозное. Такое, что даже напугало Всадников Ветра. Конечно, я так не считала, но уязвленный столь огромной потерей Хелл беспрестанно язвил на эту тему. Не знаю, что его больше задевало – само отсутствие драконов в нашей армии или их безмолвное бегство. Ведь советник уже привык получать отчет о каждом событии, что происходило в пределах владений замка Дейст. Паук обожал дергать за нити своей паутины, казалось, он и жизни не мыслит без этого занимательного занятия. Даже бастарду приходилось мириться с тем, что мои друзья из деревни Динео исчезли так же неожиданно и непредсказуемо, как и появились. С этим фактом приходилось считаться, хотя, по сути, выбор наш был невелик. Его просто не существовало, иными словами.

Тем не менее меня задевало это исчезновение Роупа. От своего лучшего друга я не ожидала такого незаметного и колкого предательства. Нет, это слово не совсем подходит. Ведь я волновалась за него, хоть и была рада, что он вновь обрел семью и дракона. Все же такая резкая смена полярности наших отношений меня настораживала. Было немного неприятно лишиться Роупа как раз в тот момент, когда я в нем больше всего нуждалась. Плен, освобождение из лап Банджа, погружение в небытие. Он даже не явился, чтобы узнать, каково мое положение. Об этом рассказал мне Хелл, и это дико задевало. Роуп бросил меня, по-другому и не скажешь. Но поведать ему обо всех трудностях, которые вдруг на меня навалились, я не могла. Он был счастлив. И портить это его счастье мне не хотелось.

Сколько накопилось вопросы, на которые я не знала ответов. И, наверное, впервые в жизни я ощутила себя маленькой семнадцатилетней девушкой, испытавшей за свои годы почти все чувства, какие только может отыскать в своем существовании человек. Я сделала даже больше, убив своего же отца. И я не могла разобраться во всем этом, что по-настоящему меня пугало. Все становилось таким сложным с высоты прошедших дней, и чем дальше я удалялась от совершенных поступков, тем больше теряла саму себя в них. Странное бремя легло на мои плечи, такого не было раньше, но теперь с этим ощущением приходилось считаться.

Раскат грома заставил вздрогнуть, оставшиеся дети дико завизжали и, стремглав, скрылись в косых переулках портового города. Я с удовольствием вот так же убежала бы в эти закоулки, но не могла этого сделать. И если начать перечислять причины, то на это уйдет вся моя оставшаяся жизнь.

На мой нос плюхнулась первая капля еще не разошедшегося в своей силе дождя. Вода была ледяной, и я поспешила натянуть капюшон, пряча обрезанные во время болезни до плеч волосы. Хелл заявил, что они начали отмирать, поэтому ему пришлось поработать ножницами, хотя я подозревала, что бастарду было просто утомительно ухаживать за ними. Тем более в плену они превратились в некое подобие спутанных водорослей и гнилой соломы, даже не знаю, как служанка разобралась с прической, когда в моем теле была Подделка. Может, это даже ее заслуга, я не вдавалась в подробности. Да и не сумела бы этого сделать, даже если бы захотела. Разговор с Хеллом то и дело откладывался на лучшие времена, так что советник до сих пор жил в неведении того, что провел ночь не со своей королевой, а со своим потенциальным врагом. В объяснения я пока что не вдавалась, но осознавала тот факт, что тянуть дальше просто нельзя. К тому же и опасно. Конфликт между бастардом и королем все разгорался. Видимо, оба через нашу странную тройную связь ощущали то, что чувствуют ко мне в отдельности. И это пугало. Видимо, они считали друг друга конкурентами, хотя этого явления в принципе быть не могло. Силенс мой муж, и, пожалуй, этим все сказано.

Дождь усиливался, и я начала промокать, нервно ежась под шерстяным плащом. Возвращаться в замок предстояло пешком потому, что Хеллу вдруг взбрело в голову прогуляться на свежем и морозном осеннем воздухе. Что ж, моя простуда яро напомнит ему о том, какой он глупец. Я неспешно шла по причалу к рынку, где сумела сбежать из-под зоркого взгляда моего негласного надзирателя, заприметив вдалеке неясную из-за стены дождя темную фигуру. По мере приближения размытая черная клякса превращалась в слегка разозленного бастарда. Он был недоволен и моим бегством, и тем, что позволил мне сбежать, не уследил. Но под открытым небом читать нотации Хелл мне не стал, только сверкнул своими малахитовыми глазами с яростью дикого зверя и, потянув за рукав моего плаща, потащил меня в сторону замка, будто я могла забыть туда дорогу.

Его недовольное сопение пробивалось даже сквозь шум ливня, но советник продолжал упорно тащить меня к Дейсту, да я особо не сопротивлялась. Слабость охватила мое тело, утомление было такой силы, что у меня запульсировало в висках, и я не понимала причины такого своего состояния. Так что в какой-то степени я была благодарна крепкой руке на моем запястье, которая вела меня вперед. У ворот стражники проводили нас заинтересованными взглядами, но не думаю, что бастард позволит распространиться слухам, так что волноваться не о чем. Все же немного неприятно вернуться в собственный замок под конвоем своего же советника. Он ощутил мое негодование и только ощерился, демонстрируя белоснежные зубы.

Хелл привел меня в комнату, где мы собирались в дорогу, где были уложены и собраны седельные сумки. Повелительно указав на скамью у окна, бастард поспешно начал расфасовывать свои покупки, чем вызывал мое удивление.

–Неужели ты хочешь отправиться в такую погоду? – фыркнула я.

Странный взгляд исподлобья заставил поежиться.

–Именно ее я и ждал, моя королева.

–Дарк и Лайт! – воскликнула я.– Но зачем? Ты хочешь умереть от воспаления легких?

Ехидная ухмылка. Так привычно.

–Нет, Эв, я хочу лишить псов Монтэи пойти по нашему следу. Дождь смоет запах, и они…

–Псы? Запах? Монтэя? – односложно начала спрашивать я.

–Слишком долго, – отмахнулся Хелл.– Теперь мы должны ехать. Где твой ненаглядный Коктон?

Кто-то сдержанно кашлянул в дверях. На пороге стоял Ворнинг. Его белесые мокрые волосы облепили лицо, он был так не похож на себя, что мне тут же захотелось его обсушить. К сожалению, бастард не позволит нам такой роскоши, как приветливый огонь в камине в ближайшие несколько дней.

–Я здесь, – непритязательно бросил капитан, обтряхивая воду с плаща.– Вы сошли с ума, мэтр. Наши лошади утонут в грязи, ведь это последний дождь перед зимой.

Хелл поморщился.

–Живу я в Дейстроу несколько дольше, чем ты, Коктон, – повелительно бросил бастард.– И я прекрасно знаю, что нам придется нелегко, но, пожалуй, лучшего момента нам не дождаться. Пора уже сбить Монтэю с намеченного плана и вернуть Йелоусанда в мирное состояние. Иначе он будет являться Правительнице хорошей подмогой в решении вопроса нашего уничтожения.

Бастард говорил так уверенно, что нам с капитаном осталось только молчаливо согласиться и закончить собираться в пути. Хелл нас поторапливал и весь будто дрожал от нетерпения.

Я была недовольна тем, что мой Шудо стоял неоседланный. Обворожительная и едкая улыбка Хелла могла бы умаслить любого, но не меня. Я уже привыкла к тому, что этот плут пытается свои поступки оправдать врожденным обаянием.

–Ты поедешь на Меченом, – сообщил бастард, мотнув подбородком в сторону своего строптивого жеребца.– Он привык к тяжелой дороге, мы с ним не один такой шторм провели вместе.

–Но…

–Без возражений, – отрезал Хелл, отворачиваясь к другой лошади, которую он выбрал для путешествия. Коктон только виновато пожал плечами, принимая тот факт, что его бывший наставник прав.

Жеребец недовольно зафыркал, когда я к нему приблизилась, немного покачивая большой ушастой головой. Шрам над левым глазом меня удивил, но при близком рассмотрении шкуры коня я понял, что он далеко не единственный. Меченый действительно сопровождал бастарда в самых сложных ситуациях, можно сказать, был боевым конем, так что я расслабилась. Все-таки не хотелось подвергать опасности моего Шудо, который привык к спокойной, размеренной жизни в стенах конюшни.

Мы закончили сборы достаточно быстро и вскоре вышли под ледяной дождь. Вода пока что не пробиралась под плотный плащ, но видимая сухость вскоре падет пот натиском стихии. Мне, конечно же, претила мысль о таком некомфортабельном путешествии, но Хелл был Волхвом, значит, он знал больше о планах и действиях Монтэи, чем мы, а значит, приходилось ему безропотно доверять. Хотя все-таки решение его немного пугало, потому что чувствовала я себя ужасно. Головокружение началось, стоило нам выехать на дорого, постоянно покачиваясь в седле, я начала ощущать тошноту, но жаловаться не хотелось. Бастард настороженно поглядывал на меня через плечо, но я не могла разглядеть выражение его лица из-за плотной стены дождя. Силуэт Коктона вырисовывался где-то поодаль, его конь немного отставал от ритма, заданного нами.

Утомление тяжелыми волнами распространялось по моему телу, но еще до выхода Хелл предупредил, что путь предстоит долгий и следующий привал будет ночью. Я старалась держать себя в руках, пальцами до боли сжимая поводья Меченого. Конь ощущал мое волнение и беспрестанно гарцевал, его копыта часто соскальзывали с мокрых камней и комьев земли. Это не нравилось бастарду, он придерживал свою лошадь. Ледяные капли забрались мне под шиворот, по спине побежали противные мурашки. Я перегнулась через шею Меченого, и меня вывернуло наизнанку. Дикая головная боль впилась в мои виски, во рту стоял отвратительный вкус. Моя щека прижалась к мокрой гриве коня, я учащенно дышала, втягивая в себя запах влажной лошадиной шкуры. Все внутри сжималось и кричало, стоило открыть глаза, и все кружилось вокруг в невероятном и сумасшедшем темпе, лишая меня сил и собранности.

Где-то на задворках сознания я слышала рычание Алди, смешанное в странном контексте с голосами его волчат. Айдина в чем-то упрекала своего брата, просила его успокоиться и прекратить так спешить. Но волчонок не отзывался, слышалось только отдаленное недовольное фырканье. Всё это было таким несвязным, но сильным по ощущениям явлением, что я испугалась. Вдруг из-за слабости во мне пробудился Динео, допустить это просто нельзя. Но никаких признаков магии не было, вскоре и тихое рычание Алди исчезло из моего подсознания, уступив место удручающей головной боли. Но отчего-то мне стало легче и больше не тошнило.

Рука бастарда тяжело легла на мою спину, пальцы понукали выпрямиться, и я с трудом выполнила их требование. Мир плясал перед глазами, но, зажмурившись, мне удалось справиться с головокружением. Напряженно пытаясь сфокусировать взгляд на Хелле, я пыталась отдышаться, но в нос попадала только ледяная вода, так что у меня получилось бы напиться, но не отдышаться.

–Что с тобой, Эв? – обеспокоенно спросил Хелл, сжимая мои ледяные пальцы. Меня всю трясло, по коже бегала дрожь.

–Просто не… нехорошо, – запнулась я, лениво ворочая кислым на вкус языком.– Может, это из-за дождя…

–Мы поспешим, – кивнул бастард, ударив пятками по бокам лошади. Меченый послушно рванулся вслед за советником, не нуждаясь в моих приказаниях.

Дорога была ужасной, с погодой мы не считались, лошади наши держали быстрый темп, почти каждый раз на ровном участке переходя в галоп. Вскоре наша обувь и одежда, конские бока и животы покрылись толстым слоем грязи, который все продолжал омывать ледяной дождь. Холод и сырость будто проникали не только под ткань плащей и одежды, но и под кожу, промораживая нас изнутри. Но бастард был неумолим и следовал намеченному плану, хоть и беспокоился за мое состояние. К счастью, мне стало лучше, тошнота не беспокоила, а с головной болью я научилась считаться. Только Коктон был крайне недоволен поступками своего мэтра, потому что мое благосостояние являлось для него наиважнейшей задачей.

Все же этот ужасный день, который плавно превратился в ночь, наконец-то закончился. Мы остановились у какого-то трактира, выгоревшая вывеска которого оставила на себе только следы краски, потеряв название. Но тепло и свет, которые исходили из открытого дверного проема меня вдохновляли. Спустившись на землю с помощью Ворнинга, я благодарна отдала ему поводья, понимая, что еще несколько минут на улице под ливнем просто-напросто меня убьют. Хелл тоже отдал свою лошадь работнику конюшни при трактире и, предложив мне руку, вошел внутрь. Я поспешила сжать его локоть и наконец-то оказаться в сухом месте.

Яркий свет меня ослепил, я неприятно поежилась, пытаясь свыкнуться с обилием тепла и шума. Хотя и слух привык к постоянному звуку дождя.

В главной зале нашлось достаточно людей для столь позднего часа. Они весело разговаривали и потягивали янтарное пиво, которое сочно пенилось, когда девчонка-разносчица разливала его по кружкам. Терпкий запах хмеля стоял в воздухе, сливаясь с ароматами жареного мяса и крепкого мужского пота. Еще здесь пахло чистотой, и мне это нравилось, все-таки бастард выбрал не худший трактир на нашем пути. От огромной жаровни распространялось тепло, поэтому не смотря на холодную погоду двери были распахнуты навстречу свежему влажному воздуху. Хелл уверенно направился к стойке, за которой стоял трактирщик, уверенно и ловко протирающий белым полотенцем стаканы. Мужчина приветливо улыбнулся, отложив в сторону очередную кружку, обнажив в улыбке отсутствующий передний зуб. Трактирщик мне понравился, от него исходило только добродушие, хотя слегка грузный вид мог насторожить, но все же у меня возникла какая-то предрасположенность к нему.

–Доброй ночи, – кивнул Хелл.

–В царстве Дарка, – отозвался трактирщик.– Меня зовут Лянга, чем могу вам помочь?

Такое обслуживание понравилось бастарду.

–Мне нужна комната на троих, всего на одну ночь. Но сейчас я желаю, чтобы в ней наполнили ванну горячей водой, да так, чтобы за время ужина она не остыла. Моя жена промокла, и я боюсь, что она заболеет. Нужно бы..