355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Барбара Мецгер » Бубновая дама » Текст книги (страница 13)
Бубновая дама
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 01:01

Текст книги "Бубновая дама"


Автор книги: Барбара Мецгер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18

– Не будьте такой уверенной, cherie, – сказал Гарри после ухода сыщика и кивком дал понять Брауну, что ему тоже следует уйти.

А поскольку молодой человек не мог увидеться с Хеллен, он понял намеки вышел из магазина вслед за Рорком.

– Что вы имеете в виду?

– Ваш успех и талант не вызывают сомнений. Но ваши способности лгать и вводить в заблуждение представителя закона весьма сомнительны. Не думаю, что Рорк поверил хотя бы половине из того, что вы ему рассказали. Да и с чего бы, если сквозь дыры вашей истории можно было проехать на телеге, запряженной волами? Он еще вернется.

– Но какое-то время у меня есть. – А это все, что ей нужно.

Гарри взял ее правую руку и поднес к губам для вежливого поцелуя, затем повернул ладонью вверх.

– Хорошо, что сыщик не увидел ваших пальцев без перчаток.

Они были в темной краске.

Куини отступила, быстро спрятав руки за спину.

– Это от платья Хеллен. На котором была ваша кровь после вечера в опере. Полагаю, мы должны проверить вашу рану и убедиться, что она не загноилась.

– Прямо здесь? Сейчас? – Гарри начал расстегивать сюртук.

Это еще опаснее, чем продолжать разговор. Гарри без рубашки, в тусклом свете? Тогда она сможет прикоснуться к нему, увидеть его мускулы, волосы на груди. А если рана заживает, раз Гарри вроде бы не жаловался на боль, то даже броситься в его объятия.

После ухода сыщика Куини почувствовала такое облегчение, что готова была расцеловать Гарри, будь он в рубашке или без нее. Он придавал ей уверенность своей улыбкой, одним своим присутствием. Но тогда Гарри поцелует ее в ответ, потом оба захотят большего, и кто знает, куда это приведет.

Дьявол точно знал, куда это приведет, а Куини не собиралась идти этим путем. Даже с Гарри. Она не проститутка.

– Нет, вам лучше обратиться к кому-нибудь в отеле или к хирургу. Пусть он посмотрит, все ли у вас в порядке.

Гарри выглядел разочарованным, но перестал расстегивать сюртук.

– Что касается платья Хеллен, то мы не сумели вывести пятна, поэтому решили его покрасить.

– Ого!

Не важно, поверил ей Гарри или нет, главное, она рассказала достаточно правды, чтобы удержать сыщика от дальнейших расспросов. Информация о Лекартах и Лебланах потребует много времени для проверки. Она успеет решить, бежать ли ей снова или встретиться с графом Кардом. Он сможет защитить ее от Эзры, посадив уголовника. Именно графа затрагивают преступления этой змеи, у него есть богатство, власть, связи и, главное, причина избавиться от змеи раньше, чем она укусит.

Но яд уже проник в душу Куини.

– Вы не верите мне?

– Я не знаю, чему верить. К несчастью, когда я лгу, меня выдают проклятые щеки. Домашнему учителю достаточно было задать мне вопрос, и он сразу мог сказать, виновен я или нет. Я рано выучился говорить только правду, ибо лгать все равно было бесполезно. Я даже не играю в карты, если большие ставки. А вы себя выдали, сложив руки на коленях.

– Мама учила меня, что так ведут себя леди.

– И все же вам не следовало так крепко сжимать их, чтобы они не дрожали.

– Меня взволновал разговор с сыщиком, вот и все. Он кажется не слишком вежливым джентльменом.

– Конечно, потому так искусен в том, что делает. Он, как бульдог, не разожмет челюсти, если что-то оказалось в них, не важно что.

– Но вашего зятя он так и не нашел.

– После одного разговора? Я и не рассчитывал.

– Или пропавшую леди, или ту девушку. Он и после стольких лет не определил местонахождение Куини. А говорят, она всю жизнь провела в Англии.

– Не думаю, что он с самого начала занимался этим делом. Он слишком молод. Но именно Рорк обнаружил связь между девушкой и сестрой графа, когда стали известны новые подробности. И он уже не остановится, пока не найдет ее или доказательства ее смерти. За это граф и платит ему.

Куини прикусила губу. Она бросила этому бульдогу достаточно костей, чтобы он мог потрудиться над ними. Теперь он должен отправить человека во Францию, откуда письма идут неделями, а проверка рассказанных ею слухов займет еще больше времени.

Не получив ответа, Гарри коснулся ее прикушенной губы.

– Вы знаете, что можете доверять мне.

Она могла доверять ему, а вот собственным чувствам – нет.

– Разве, милорд? Когда вы не доверяете мне?

– Я доверяю. Только не понимаю вас.

Куини старалась не рассмеяться.

– Со времен Адама и Евы именно так мужчины говорят о женщинах.

Гарри даже не улыбнулся.

– И не без оснований. Но я могу помочь вам, что бы вас ни беспокоило. Вы не хотите полагаться на Рорка, он посторонний человек, у него собственные цели, собственная выгода и преданность нанимателю. А меня волнуют только ваши интересы. Ведь мы друзья?

– Друзья, милорд? Хозяйка магазина и виконт?

Гарри кивнул:

– Женщина и мужчина. Друзья. И зовите меня Гарри, cherie.

– А почему вы не зовете меня Дениз или мадам Лекарт?

– Эти имена вам не подходят. А мы подходим друг другу. Вы пришли мне на помощь в опере. Я приду вам на помощь сейчас.

– Тогда верьте мне. И не просите больше того, что я могу дать. Верьте тому, что я сказала Рорку. Большая часть из этого правда. Остальное невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть.

– Но зачем вам?

– Видите, если б вы мне верили, то не спрашивали бы.

– Я только хочу…

– Нет. Если даже хотите помочь, вы не должны меня защищать, мой прекрасный благородный друг. И не все из этого мои секреты.

– Вы защищаете тех, кто может быть в чем-то виновен?

– Я, как могу, защищаю себя и других от преследования. Если это преступление, значит, я в нем виновата. Я не собиралась никому причинять боль. Я не знала, что сделала это, много лет, пока не стала взрослой. Теперь я пытаюсь загладить свою вину тем способом, каким могу. Поверьте, я не преступница.

– Мне это даже в голову не приходило, дорогая. Но если вам кто-то угрожает, я могу…

– Вы можете себя погубить. Эти люди всегда носят при себе нож, как вы носовой платок или часы.

Гарри не стал упоминать о пистолете, который после встречи с зятем прятал в сапоге.

– Я не боюсь.

– А зря. Они нанимают убийц, чтобы те сделали за них грязную работу. Я знаю, что вы самый храбрый и сильный человек на свете… – Гарри покраснел, – но вы не победите банду головорезов, которым заплатили подстеречь вас в темном переулке или по дороге в отель. Я не хочу рисковать вашей жизнью. Это не ваша борьба, и, кроме того, вы слишком важны для меня.

Гарри снова поцеловал ей руку, пальцы, ладонь.

– Но вы тоже слишком важны для меня. Я думаю, что люблю вас, cherie.

Только думает? Куини была уверена в своем ответном чувстве, и сердце у нее сжималось от боли.

– Мы с вами можем быть только друзьями, Гарри.

– Нет. Я могу увезти вас в безопасное место, найти коттедж поблизости от моего дома, где никто никогда не узнает, кто вы такая. Другое имя. Другая внешность. Я всегда любил рыжеволосых.

Опять меняться, становиться человеком без прошлого, опять лгать? Нет, даже ради Гарри.

– Рыжеволосая женщина, скрывающаяся в вашем поместье? Чтобы люди подумали, что я ваша любовница? Для меня это в тысячу раз хуже. – Куини обвела взглядом свой магазин. – Не будет ни привычной жизни, ни работы, ни дохода, кроме вашего содержания. Ни друзей, ни знакомых, кроме вас. Даже в церкви или соседних лавочках падшую женщину станут избегать. Но самое главное, у меня не будет способа возместить убытки за прошлое, а я поклялась это сделать. И тогда я перестану себя уважать. А потом и вы меня тоже.

– Простите, если я вас обидел. Я не имел в виду, что мы станем любовниками, я думал только о вашей безопасности.

Куини засмеялась:

– А теперь ваши щеки пылают, выдавая ложь. Думаете, я не замечаю, как вы на меня смотрите? Как часто пытаетесь удержать свою руку, чтобы не дотронуться меня, и насколько тщетны ваши усилия? Я не так неопытна, милорд. Париж быстро исцеляет наивность и неведение, особенно у самостоятельной женщины. К тому же я была замужем.

Гарри поднял бровь. Но прежде чем он успел спросить о Лекарте, какого он был возраста, как долго они состояли в браке, почему она вышла за него, Куини продолжила:

– Допустим, я чувствую наше взаимное притяжение, я действительно ни разу не испытывала ничего подобного к мужчине, который так на меня смотрит. Но жизнь в уютном любовном гнездышке не для меня. И не для моих детей, которых я надеюсь родить.

– О детях я не думал. – Но после ее слов Гарри задумался и понял, что будет нежно любить всех голубоглазых детей, рожденных от этой женщины.

– Мужчины редко думают. Но женщина обязана заботиться о будущем. Я не хочу, чтобы у меня была дочь вроде Хеллен, которой придется идти по стопам матери.

– Вы направили ее по иному пути.

– Насколько смогла. Но что будет ждать незаконнорожденного сына? Я знаю, порядочные мужчины платят за образование своих внебрачных сыновей, устраивают на службу, покупают им офицерский чин. Но они все равно остаются незаконнорожденными. Мои дети не будут такими, что бы мне ни пришлось для этого сделать. Кроме того, им нужен будет отец. Я знаю по себе. Моя мать делала все, чтобы дать мне лучшее, чтобы я ни в чем не нуждалась, воспитала меня гордой и независимой, принося себя в жертву и даже не задумываясь, какую страшную ошибку совершает. Пожалуйста, больше не спрашивайте меня. Ради нашей дружбы, здравого смысла или того, о чем мы оба мечтаем.

Но оба знали, что Гарри не сможет предложить ей ни обручальное кольцо, ни титул, ни дом, ни семью. Никогда.

– Пообедаем? – спросил он, хватаясь за соломинку. – Вы не можете быть сыты одними закусками леди Дженнифер, А мы так ни разу и не поели вместе после событий в опере.

Есть? После того, как она встретилась с Рорком, услышала, что Гарри, как он думает, любит ее? После того, как она сказала, что не будет его любовницей? Он, наверное, сумасшедший, раз она еще не перестала быть ему интересной, раз он хочет проводить с ней время, хотя знает, что она скрывает свое прошлое. С другой стороны, он такой большой, что ему, видимо, все время хочется есть.

– Нет, благодарю вас. Я не голодна и не могу оставить Хеллен одну. Когда вернется Чарли, пошлю его за мясным пирогом на ужин. Я должна о многом подумать.

– И обо мне, cherie?

– Боюсь, я делаю это слишком часто.

Гарри взял шляпу и перчатки, но уйти все не мог, как и остаться без приглашения. Он никогда еще не говорил женщине, что любит ее или думает, что любит. Он знал, что этого недостаточно, но ведь он не красноречивый распутник, у него даже нет любовницы, потому что Гарри никогда не позволял своей похоти управлять его жизнью. И все же уйти домой он не мог.

– Это не просто желание. – Гарри хотел быть уверенным, что она его поняла.

– Я знаю. Вы хороший человек, лорд Хэркинг. Недостаточно хороший, чтобы уйти.

– А вы хорошая женщина, мадам Лекарт. Я верю в это всеми фибрами души. – Он стукнул себя в грудь. – Я чувствую это вот здесь.

– Благодарю.

Если она добродетельная женщина, а он джентльмен с твердыми устоями, то должен уйти из ее дома, из ее жизни, пока не стал причиной большого несчастья. Гарри удалось сделать шаг. Но каким-то образом этот шаг приблизил его не к двери, а к ней.

– Я… действительно хочу вас. Было бы глупо отрицать это. – Если бы не сюртук, она бы увидела доказательство его желания. – Но еще больше я хочу вашей безопасности, успеха вашего дела. Я хочу, чтобы вы улыбались. Вашей улыбке могут позавидовать ангелы.

Он коснулся пальцем ее губ, и уголки рта приподнялись.

– Видите? Одна улыбка, и как будто взошло солнце.

– Гарри, вы не должны…

– Знаю. Я должен вернуться в проклятый отель, съесть ужин в одиночестве, потом всю ночь беспокоиться, что вы в беде, одна. Как я могу это сделать, cherie? Если скажете, я уйду.

– Вы можете это сделать, потому что я справлялась и с худшими бедами, справлюсь и с этой, сама. Не волнуйтесь, иначе я буду волноваться за вас. Спокойной ночи, мой друг.

Он тоже пожелал ей спокойной ночи. Затем шагнул ближе.

Парфе зарычал.

– Успокойся, глупый. Это же Гарри, все в порядке.

Пес был сообразительнее их обоих, поэтому сдался и ушел в заднюю комнату. Она могла отступить, ибо Гарри никогда бы не принудил ее к тому, чего она делать не хочет. Но она хотела. Она молодая, здоровая женщина, сама распоряжающаяся своими желаниями, и притом довольно любознательная. Куини также влекло к ее благородному другу, как, видимо, и его к ней. Гарри – лучшее, что произошло в ее жизни. Как она может отпустить его, не доказав свою любовь? Вдруг он больше не вернется?

– Один поцелуй, – сказала она.

– Один поцелуй, – горячо повторил он, словно в ответ на свои молитвы. – Тогда я смогу уйти.

Разумеется, одним поцелуем дело не ограничилось. В первом им мешали носы, во время второго губы слились не столь удачно. Но каким был третий! Один поцелуй стоил целой вечности.

Гарри хотел, чтобы он длился по крайней мере до рассвета. Куини мечтала, чтобы всю жизнь.

Она прижалась к нему, его руки легли ей на спину, пока она гладила его шею, волосы, плечи, все, к чему могла прикоснуться.

Сначала он подумал, что почувствует ткань платья, но под кружевами была теплая женская кожа. Гарри застонал.

Куини еще крепче прижалась к нему, теперь он почувствовал ее грудь, мягкий живот. Она была чуткой, отзывчивой, нетерпеливой. Когда его язык раздвинул ей губы, она уже перестала удивляться новым ощущениям, только сомневалась, сможет ли устоять на ногах. Гарри подхватил ее, отнес к одному из кресел, усадил к себе на колени. Она вообще забыла обо всем на свете, когда его рука легка ей на грудь.

Один поцелуй? Скорее одно торнадо, одно землетрясение, один водоворот, унесший их любовь и восторг в другой мир, где разум и сердце просили большего.

Просто поцелуй.

Просто рука Гарри потянулась к ее юбкам.

Просто залаяла собака.

Просто кашлянул мальчик.

– Я принес пирожные, мэм.

Гарри показал себя истинным джентльменом: не задушил Чарли, не дал пинка собаке, не перекинул женщину через плечо и не унес отсюда. Он лишь спустил ее на пол, затем поднялся сам и поправил галстук, почему-то оказавшийся развязанным.

Куини тяжело дышала, словно пробежала от Лондона до Линкольншира.

– Я… э… осматривала плечо его сиятельства. Кажется, рана хорошо заживает.

Чарли пропустил ее ложь мимо ушей. Открыв пакет, он вытащил один бисквит и дал его собаке, потом взглянул на двух взрослых. Лицо мадам Лекарт было краснее, наверное, потому, что она терлась о бакенбарды лорда Хэркинга, решил Чарли.

– Полагаю, мне пора идти, – смущенно произнес Гарри.

Он хотел извиниться, только не знал перед кем: перед мальчиком или перед леди. Черт, больше всего он сожалел о том, что не запер двери. Но положение было неловким, и единственное, что он мог сделать, чтобы оно не стало еще более неловким, это уйти.

На этот раз Гарри направился прямо к выходу, подгоняемый осуждающим взглядом десятилетнего старца. Боясь того, что может увидеть в глазах cherie, он поклонился, сказал, что зайдет утром, и вышел.

Он даже не пнул ногой первый фонарный столб. Зато второму достались вся его ярость и разочарование.

Он хромал всю дорогу до отеля.


Глава 19

– Вы говорили, что нужно говорить правду, всегда.

Куини посмотрела в обвиняющие глаза ребенка и чуть не заплакала. Мальчик и так обездолен, а теперь еще потерял доверие и к ней.

– Иногда правда не столь очевидна. Порой даже взрослому трудно сказать, что правда, а что ложь.

– Вы говорили, что не вспыхнете огнем любви к хозяину.

Какой огонь? Это большой пожар. Если бы не мальчик и собака, пламя уже привело бы ее в отель Гарри. И она сгорела бы в нем дотла. Она уже чувствовала во рту вкус пепла, судорожно соображая, что мог услышать или увидеть Чарли.

– Ты не должен подслушивать, – сказала она.

Все это мелочи по сравнению с ее собственными прегрешениями, но ей придется как-то объясняться с мальчиком. Ведь она его наставник, его учитель.

– Я только хотел узнать, чего хотел этот красный жилет?

Она опустилась в одно из кресел.

– Ты видел и его?

– Я перелез через забор и вошел в заднюю дверь. Вы лгали сыщику.

– Я…

– Вы как будто бы встретились с мисс Питтипэт в парке.

– Мисс Петтигру.

– А ведь она иногда зовет вас кузиной.

– Мы не родственники, клянусь. Это ласкательное имя. – Куини погладила его по растрепанным кудрям. – Ты понял?

– А еще мисс Питтипэт сначала пытается назвать вас Куи или вроде того.

– Мисс Петтигру. Видишь, ты сам не можешь запомнить ее имя, так что ничего удивительного в том, что она тоже говорит неправильно.

Чарли ковырял носком ботинка пол.

– Ты думаешь, она имеет в виду Куини?

– Да, которую все ищут.

Куини вздохнула.

– Ты хочешь знать правду?

– Вы сказали, что есть такой приказ.

– Библейская заповедь, Чарли. Хорошо. Только я не могу рассказать все, это небезопасно для тебя.

Чарли всю жизнь провел на краю опасности, знание всегда служило парню защитой.

– Лучше знать, кто стоит у тебя за спиной, чем вдруг увидеть его нож в животе.

Она вздрогнула от ужаса.

– Так вот, женщины, которую они ищут, Куини Деннис, больше нет. Ее на самом деле и не было никогда. Ее много лет назад придумали, как волшебную сказку. Я пыталась стереть эту сказку, чтобы избавить от боли одну семью. Но кое-кто ищет девушку, чтобы погубить ее. Или меня, потому что я знаю о ней. Эти люди злые, Чарли, ни пойдут на все, лишь бы спастись от виселицы. Так что Куини Деннис лучше быть мертвой и похороненной во Франции.

– Я не позволю никому вас обидеть. Мы с Парфе можем за вами приглядывать вместо лорда Хэркинга.

– Спасибо, но это крайне опасно для всех нас. Я себе никогда не прощу, если из-за меня что-нибудь случится с тобой или Парфе. Скоро я расскажу правду хорошим людям, когда они вернутся в Лондон. Надеюсь, тогда они защитят нас всех.

– Но вы не уверены?

Куини покачала головой, не желая больше лгать ребенку.

– Между прочим я тоже сирота, как и ты.

– Это чистая правда?

– Так мне говорили.

Чарли достал из пакета пирожное и протянул ей, что она восприняла как знак прощения. Куини взяла его, несмотря на сухость во рту и комок в горле. Парфе тут же положил ей голову на колени, она поделилась с ним и, пока он ел, гладила его по курчавой голове. Чарли достал себе пирожное с малиновой начинкой.

– Мне говорили, я родился под капустным листом.

– Откуда ребенок может узнать? – спросила Куини, обращаясь скорее к себе. – И как взрослой женщине понять, что есть правда?

– У вас была мама, чтобы чему-то вас научить, – сказал Чарли, вытирая рукавом рот. – А у меня ее никогда не было.

– Да, у меня была женщина, которая называла себя моей матерью. Она научила меня шить, чтобы я смогла заработать себе на жизнь. Научила вести себя как леди, чтобы я могла общаться с клиентами. Нанимала учителей, которые дали мне образование, чтобы я не пропала. И она тоже лгала мне.

– Говорите про себя. Она не могла лгать.

– Нет, она лгала. И теперь я не знаю, кто я.

– Вы не вертихвостка.

– Да, и никогда ею не стану.

– Значит, все в порядке. Мы и дальше сможем держать магазин, а не прятаться в каком-нибудь коттедже среди лесов.

Куини была тронута намерением Чарли последовать за ней, куда бы она ни пошла. С другой стороны, она сама собиралась взять его с собой, куда бы ни отправилась, за исключением тюрьмы. Возможно, лорд Хэркинг позаботится о мальчике, найдет ему место у себя в Линкольншире.

– А как же мистер Рорк? – спросила она.

– Вы что, думаете, я пойду доносить на вас на Боу-стрит? – с негодованием воскликнул Чарли. – После того как вы наняли меня, приютили и все такое?

– Он бы хорошо тебе заплатил, если бы ты рассказал ему про мисс Петтигру.

– Вы достаточно мне платите. К тому же деньги – это еще не все.

Куини притянула мальчика к себе и обняла за худенькие плечи.

– Я знаю. И этим ты десятикратно отблагодарил меня.

Она устала до изнеможения, хотя обычно ложилась спать намного позже. Но ей следовало еще поработать, сделать эскизы, просмотреть счета, тем более что сегодня она практически не занималась делами: суматошное утро в магазине, прием у леди Дженнифер, истерика Хеллен, допрос Рорка, обвинения Чарли.

И разумеется, Гарри, ее Гарри, лорд Хэркинг. Мужчина, который мог бы восхитить даже Молли, ненавидевшую весь мужской пол. Ну и что она теперь будет с ним делать?

Если еще не слишком поздно что-то менять.

Во всяком случае, не стоит обдумывать столь сложные вопросы на ночь глядя. У нее будет для этого вся оставшаяся жизнь. А сейчас Куини хотелось лишь рухнуть на кровать, прямо в одежде, если не удастся справиться с лентами и шнурками. Хотя знай, что это платье снимается так легко, бедный Чарли был бы возмущен еще больше.

Единственным плюсом в ее усталости было то, что, когда она заснет, не будет видеть кошмаров и просыпаться, крича о помощи, которая так и не придет. Наверное, сегодня она слишком устала, чтобы волноваться, не упадет ли с крутого обрыва на дно какой-нибудь расщелины, усыпанной обломками. Забытье может быть желанным, ведь все равно никто не придет ей на помощь.

Лорд Хэркинг пришел бы, позови она его. Пришел бы, словно рыцарь на белом коне, сказочный герой, преданный, могучий, готовый сразиться с драконом, чтобы защитить свою даму. Много ли кавалеров в доспехах решились бы быть поджаренными огнедышащим врагом? Но услышит ли он, что она зовет его во сне? Действительно ли родственные души чувствуют желания и страхи друг друга, как говорят поэты? Все это чушь. Гарри просто заботится о ее безопасности. Он хочет ее, по крайней мере, сейчас, но все это может оказаться лишь прекрасной мечтой, волшебной сказкой или новым кошмаром ее жизни.

Несмотря на усталость, Куини сняла платье, умылась и в ночной рубашке подошла к зеркалу. Короткие волосы не требовали особого ухода, корни были еще темными, слава Богу. Она легла в постель, более чем готовая уснуть.

Но тут заскулил Парфе.

Вздохнув, Куини похлопала по краю матраса.

– Хорошо, можешь лечь рядом.

Пес не откликнулся на приглашение, видимо, он был внизу с Чарли и ужинал бисквитами. Что доказывало, насколько она плохая хозяйка, не говоря уже о других ее грехах. Значит, стенания и вздохи доносились из соседней спальни.

– Хеллен, ты не спишь? Ты здорова? – спросила Куини, отчаянно не желая вставать с постели.

– Не-е-ет, – послышалось из-за тонкой стены. Что нет? Она не спит или нездорова? Может, Хеллен тоже приснился кошмар? Всхлипы стали еще громче. Куини пришлось вставать. Накинув одеяло вместо халата, она босиком отправилась в спальню подруги.

Хеллен не приняла лауданум, не заснула, она ждала, когда уйдет Рорк. А теперь она рыдала, свернувшись калачиком, и больше походила на мешок тряпья, оставленный под дождем.

– Все погибло, – причитала она.

– Нет, я думаю, что какое-то время Рорк не будет нас беспокоить.

Куини поставила свечу и в который уже раз стала объяснять, что именно рассказала сыщику, в надежде, что Хеллен сумеет запомнить. Потом на всякий случай растолковала, почему Хеллен называет ее кузиной.

– Мы стали близкими подругами, вот и все. Мадам Лекарт – слишком официально, а Дениз – слишком фамильярно для наемной работницы. Кроме того, можно сказать, что твоей матери удобнее, чтобы люди считали нас родственницами, тогда получится, что ты работаешь не у постороннего человека.

– Мама убьет меня, если я не скажу ей, кто ты.

– Но Эзра может убить Валерию, если решит, что она собралась на Боу-стрит.

Высморкавшись в носовой платок Куини, поскольку ее собственный был уже мокрым, Хеллен сказала:

– Это не все.

– Может, обсудим остальное утром? Для меня это был день испытаний.

– Утро ничего не изменит. Он и тогда не женится на мне.

Немного подвинув подругу, Куини села на кровать.

– Джон Джордж? Мистер Браун?

– Кто же еще, глупая?

Уставший разум Куини отказывался понимать, что так беспокоит Хеллен.

– Он что, хотел на тебе жениться вечером и не женился?

– Он хотел, я знаю. Я не имею в виду получить специальное разрешение или бежать тут же в Гретна-Грин. Он хочет сделать мне предложение, я уверена. Для этого и пригласил на обед с родителями в их гостинице. После воскресной службы.

– Прекрасно. Значит, у него честные намерения.

– У честного человека всегда честные намерения. Но теперь он уже не сделает мне предложение.

– Конечно, сделает. Он же любит тебя. – Куини успокаивающе похлопала Хеллен по руке, потом встала и потянулась за свечой.

– Нет, Джон Джордж не женится на мне. Ему не позволят, – снова запричитала Хеллен.

– Глупости. Его родители будут рады иметь такую красивую, воспитанную невестку, идеальную жену для директора школы. Ты очаруешь его родителей и патронов, ученицы тебя полюбят. Ты поможешь девушкам разбираться в фасонах, если они захотят работать служанками леди. Родители мистера Брауна наверняка дадут свое благословение.

– Дело не в родителях!

Если подругу беспокоит не встреча с будущими родственниками, то, возможно, деньги. Мистер Браун никогда не станет богатым титулованным джентльменом и всегда будет верным, слава Богу.

– Твоя мать поехала за приданым, а барон ни в чем ей не откажет. – За исключением разрешения на брак, подумала Куини. – Мистер Браун с удовольствием будет обеспечивать тебя всем, чего ты заслуживаешь, постепенно продвигаясь по службе. А я подберу тебе гардероб, так что ему не придется тратить деньги на свадебный наряд. Ты во всех отношениях выгодная сделка, моя дорогая.

Хеллен продолжала всхлипывать.

– Была. Когда он считал меня дочерью барона, пусть и незаконнорожденной. Но теперь я еще и обманщица!

– Что? Ты нашла другого мужчину? – Куини готова была задушить несносную девчонку.

– Нет, конечно. – Хеллен хотя бы перестала стенать. – Но Джон Джордж все узнает, когда этот ужасный сыщик выяснит правду.

Господи, опять эта правда.

– Если мистер Браун охотно принял тебя как дочь твоей матери, почему ты думаешь, что он изменит свое мнение из-за пары не совсем правдивых показаний?

– Потому что люди, которых мы обманываем, – его работодатели, дурочка! Они платили за его образование, назначили директором в новой школе. Без их покровительства он бы помогал отцу и братьям пахать землю или занимался разваливающейся гостиницей. Он должен быть благодарным лорду Карду и капитану Джеку и не обманывать их доверия.

– Им незачем знать… – начала Куини.

– Если я расскажу Джону Джорджу правду, как и положено жене, ему придется рассказать ее и им. А если не скажу, а они узнают, он лишится работы.

– Не понимаю, почему они должны его вдруг уволить. Как они могут винить его за то, чего он, возможно, и не знал.

– А еще думаешь, что умная! Граф и его брат не захотят, чтобы одна из твоих подруг имела отношение к их школе, раз не откликнулась, когда они приглашали всех, кто что-либо знает о Куини. Они уже не будут доверять ни мне, ни Джону Джорджу, не говоря о том, что они решат насчет тебя.

– Я собираюсь…

– Ты прособираешься, а потом уже будет слишком поздно.

– Мужчина обязан доверять своей жене. А если Эндикотты настолько суровы в своих приговорах, тогда мистеру Брауну лучше поискать другую работу.

– Всем будет известно, что лорд Кард был его благодетелем! Как Джон Джордж найдет приличную работу без рекомендаций графа? Ты знаешь, что это невозможно.

– Трудно, но возможно. У тебя будет приданое, чтобы жить, пока он не найдет подходящую школу.

– На эти деньги мы собирались купить маленький домик в Лондоне, чтобы наша семья жила подальше от школы и учениц. Кроме того, Джон Джордж слишком горд, чтобы пользоваться деньгами жены, да и приданое будет не так уж велико, зная барона.

Куини вздохнула.

– Тогда вы можете жить в гостинице его родителей, пока он не подыщет себе место. Я знаю, он любит семью. Они будут обожать тебя, и ты полюбишь их.

– Они же фермеры и трактирщики, – простонала Хеллен. – А ты знаешь, как я люблю красивые платья и развлечения. Как я буду жить в пустынной гостинице, среди капусты, репы и коров? Я ни разу в жизни не покидала Лондон.

– Если ты любишь его…

– Джон Джордж перестанет любить меня, если я стану причиной крушения его надежд.

– Успокойся, мистер Браун – человек постоянный. Ты же сама восхищалась его честностью и преданностью.

– А вдруг я недостаточно люблю его, чтобы жить с его старой матерью в скучном деревенском захолустье?

– Тогда, видимо, тебе не стоит выходить за этого человека, раз тебя мучают подобные сомнения.

Хеллен опять заплакала. Куини тоже.

Мужчины, конечно, не плачут. Они пинают столбы, ругаются и напиваются до беспамятства.

Но все это не возымело действия на Гарри. Исчерпав запас бранных слов, он сидел в номере отеля с бутылкой в руке, опустив ноги в таз с холодной водой. Прекрасно обставленная комната казалась холодной и пустой, впрочем, так же он чувствовал и себя. Он хотел к своим книгам, хотел удобно устроиться в потертом кресле, накинув выцветший халат, и любоваться картинами Стаббса[1]1
  Английский художник, прославившийся картинами с изображением лошадей.


[Закрыть]
на стене, а не полированным деревом, сверкающими зеркалами, бархатными портьерами и натюрмортами, на которые смотрели уже сотни незнакомцев.

Гарри хотел домой.

Или к мадам Лекарт, кем бы она ни была.

Но единственное, что он мог сделать, – это выпить глоток бренди.

Несколько минут спустя он снова стал ругаться.

Черт возьми, прежде всего, он человек чести, которую защищал всю свою сознательную жизнь, стирая пятна с имени семьи. Он верил, что только так и надо поступать, верил в себя. Своим правильным поведением он исполнял долг перед титулом, имением, своими предками и наследниками. Отец был распутником, мать проституткой, и Гарри обещал себе, что женится на достойной женщине. Он уважаемый, преданный долгу человек, слишком правильный, чтобы оступаться, но тогда Гарри сам выбрал для себя этот путь и с удовольствием шел по нему.

А теперь он совершенно недоволен. И не будет доволен, даже если опустит свою горящую плоть в холодную воду. Вероятно, он никогда уже не будет улыбаться. Постель его пуста, как и объятия… как и его безрадостное будущее.

Но ради чего ему эти мучения? Чтобы заслужить хорошее мнение людей, которые не лучше, чем хотят казаться, а зачастую намного хуже? Почему он должен соответствовать более высоким нормам морали, чем другие? А как же его личное счастье?

Да, он предполагал найти со временем порядочную женщину, которая могла бы стать виконтессой, быть принятой в его обществе и высшем свете Лондона. Она была бы верной и плодовитой, исполняла бы свой долг, как и он свой.

Проклятие!

Это действительно было бы проклятием.

Но мужчины не плачут. Разве что в глубине души.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю