Текст книги "Скучающий жених"
Автор книги: Барбара Картленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Он протянул ей руку, и она вложила в нее свои пальцы.
Резким движением маркиз грубо притянул ее к себе, заставив испуганно вскрикнуть, и вырвал пистолет из ее руки.
Маркиз продолжал держать ее одной рукой, а Лукреция после первого невольного вскрика не делала попыток вырваться, а неподвижно стояла, прижатая вплотную к маркизу.
– Я хотел показать вам, что вы не можете быть настороже все время, – сказал он, глядя в глаза Лукреции. – Кроме того, у меня стойкая неприязнь к пистолетам, направленным на меня, особенно если они в руках у женщин.
Сунув пистолет себе в карман, он сказал:
– Я еще никогда не навязывал себя женщине против ее желания. И позвольте заверить вас, что вы можете поступать как вам угодно, а я даю вам слово джентльмена, что не прикоснусь к вам, если только вы этого сами не захотите.
Он разжал руки и отступил.
– Спокойной ночи, Лукреция.
Она стояла молча, пристально глядя на маркиза, а он снова взял ее руку и поднес к губам, потом стремительно вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.
На следующее утро Лукреция появилась в малой столовой с улыбкой на лице. Маркиз, уже сидевший за завтраком, удивленно поднял глаза и встал.
– Доброе утро, милорд.
На ней был бархатный костюм для верховой езды сапфирово-синего цвета, а кружевной воротник украшали крошечные сверкающие бриллианты и сапфиры. Лукреция, без сомнения, знала, что выглядит очень элегантно и цвет наряда идет ей как нельзя лучше.
– Вы рано поднялись, Лукреция! – воскликнул маркиз. – Светские дамы обычно не встают с постели до полудня.
– Только если они поздно легли накануне, – возразила Лукреция, – или долго не могли уснуть.
Она села за стол и взяла у дворецкого поданную им тарелку.
Когда слуга покинул комнату, маркиз сказал:
– Насколько я понимаю, вы хотите мне сообщить, что спали хорошо. – Судя по его тону, этот разговор забавлял маркиза.
– Именно. Морфей своими объятиями так меня утешил, что навеял на меня крепкий сон, – ответила Лукреция.
– Вы снова пытаетесь меня раздразнить.
– Почему бы и нет? Мне кажется, как это ни прискорбно, что в медовый месяц молодоженам так не хватает развлечений.
– И именно поэтому вы снизошли до того, чтобы составить мне компанию сегодня утром?
– Я слышала, ваша милость приказали подать жеребца, и я тоже велела приготовить мне лошадь. Вы не против, чтобы я отправилась на прогулку с вами?
– Почту за честь, – ответил маркиз.
За завтраком Лукреция не могла не гадать о том, как провел эту ночь маркиз: лежал ли он без сна долгие часы, как она?
Ей не удавалось заснуть, так как она снова и снова проигрывала в уме то, что произошло, тысячу раз спрашивая себя, правильно ли она поступила.
Чего она добилась? Возможно, она полностью настроила маркиза против себя. А может быть, встретив женщину, не поддавшуюся на его хваленое обаяние, он воспринял ее поведение как вызов?
«Знал бы он, каковы на самом деле мои чувства!» – подумала она. Потом она сказала себе, что будет продолжать борьбу, чего бы ей это ни стоило.
Они поскакали в Даунс. Сияло солнце. С моря дул свежий бодрящий ветер. Норовистые лошади обрадовались свободе, и их приходилось все время удерживать.
Лукреция любила верховую езду в любую пору и в любую погоду. Во время прогулки она, глядя на своего спутника, думала о том, что он самый красивый и привлекательный мужчина, какого ей доводилось видеть, и этого мужчину она положила себе целью пленить. «И я добьюсь этого, как бы это ни противоречило его собственным намерениям!» – пообещала она себе.
«Я успокоюсь, лишь когда он будет так же влюблен в меня, как я в него», – пообещала она себе.
Конная прогулка продолжалась час, а то и больше. Потом, когда пора было возвращаться, маркиз предложил проехать чуть подальше.
– В двух милях отсюда есть бухточка. Как говорят, она служит прибежищем контрабандистам!
– Тогда мы должны осмотреть ее во что бы то ни стало, – согласилась Лукреция. – Не думаю, чтобы эти злодеи ожидали нас там в такое время суток.
– Конечно нет, – сказал маркиз, – но они могли оставить следы своих преступлений.
– А почему вас это интересует?
Но он не ответил, и лишь после того, как они осмотрели бухту и не нашли там ничего более интересного и устрашающего, чем отпечатки башмаков, маркиз предложил пообедать в местной гостинице.
– Это будет не то, к чему вы привыкли, – предупредил он, – но я проголодался, и вы, должно быть, тоже.
– Ужасно! – подтвердила Лукреция.
Вскоре они уже сидели во дворе маленькой, крытой соломой гостиницы, наслаждаясь простым обедом – хлебом с сыром и сидром домашнего приготовления.
– Как чудесно! – воскликнула она, поставив локти на стол и упираясь подбородком в кулачки.
– Я полагал, что есть пищу простых пахарей вы посчитаете ниже своего достоинства, – заметил маркиз.
– Вы меня поддразниваете. Уверяю вас, я люблю все… Кроме войны!
Говоря это, она посмотрела вдаль, на прилив.
– Что вы о ней знаете? – с интересом спросил маркиз.
– В позапрошлом году я была в Париже, – пояснила Лукреция.
– В Париже! Тогда, уверен, подобно всем английским путешественникам, вы нашли Тюильри великолепным, а появление Бонапарта в простом синем мундире заставило ваше сердце учащенно забиться.
– Да, я видела Первого Консула [8]8
Титул Наполеона Бонапарта с 1799 по 1804 г.
[Закрыть]. Мы с отцом были в Тюильри, и были под сильным впечатлением. Там были многочисленные лакеи в зеленых с золотом ливреях и офицеры, которые расхаживали по вестибюлю в великолепных мундирах. А мундиры адъютантов меня просто ослепили.
Помолчав, она добавила:
– Я была представлена Наполеону Бонапарту.
– И как вам понравился новый император французов? – спросил маркиз с явной насмешкой в голосе.
– Я его возненавидела, – искренне ответила Лукреция.
Маркиз вопросительно поднял брови, а она продолжала:
– У меня есть подруга, ставшая монахиней, я часто приходила к ней в госпиталь Христовых сестер. – Лукреция вздохнула. – Госпиталь был забит солдатами, раненными на войне. Там были мужчины без рук и ног, ослепленные взрывами артиллерийских снарядов, люди, переставшие быть людьми, так как они лишились разума из-за пережитых ими ужасов.
– Вам не следовало видеть подобные вещи, – резко сказал маркиз.
– Я сама работала в госпитале, когда была в Париже!
– Что вы делали? – вырвалось у маркиза.
– Недолго, впрочем, – продолжала Лукреция, – отец, если бы узнал, был бы очень недоволен этим. Но с семи утра до полудня я помогала моей подруге и другим монахиням ухаживать за ранеными. Тогда-то и поняла: Наполеон Бонапарт – чудовище и варвар.
Голос Лукреции звенел от волнения.
– Вы на самом деле работали в госпитале? – помолчав секунду, спросил маркиз.
– Вы подозреваете меня во лжи?
– Но леди не ведут себя таким образом! – воскликнул он.
– Вы забываете, что до вчерашнего дня, когда я стала вашей женой, я не принадлежала к высшему свету. И я убеждена, что облегчать страдания – это лучшая миссия для женщины.
– Вы совершенно поразительная молодая леди, Лукреция, и, как я уже говорил, вы полны сюрпризов!
На один краткий миг их глаза встретились, и Лукреции показалось, что между ними снова возникла какое-то притяжение, нечто магнетическое, то, что вызвало у нее дрожь.
Смутившись, она торопливо поднялась.
– Наверное, нам пора возвращаться домой.
– Не стану возражать, потому что мы сегодня приглашены на ужин, – сказал маркиз.
– Приглашены кем? – спросила Лукреция.
– Премьер-министром. Он сейчас в Уолмерском замке, где он жил, когда был в отставке.
– Я думаю, недавнее возвращение сэра Питта на пост премьер-министра стало важным событием для Англии, – сказала Лукреция.
– Непременно скажите ему это сами сегодня вечером, – посоветовал маркиз. – И странное совпадение, именно в этот день, седьмого мая, Наполеон провозгласил себя императором Франции!
– Тот факт, что сэр Питт снова занял свой пост, – самое грозное предупреждение, которое могло быть сделано императору, – сказала Лукреция.
– И снова не могу не согласиться с вами.
Одеваясь к обеду, Лукреция испытала приступ отчаянной паники при мысли, что встреча с друзьями маркиза, которые все сплошь были высокообразованными интеллектуалами, окажется для нее большей пыткой, чем пребывание в обществе принца Уэльского.
Сегодня вечером ей придется продемонстрировать не только обаяние и безупречные манеры, но и ум, рассудительность и остроумие.
И еще один вопрос задавала себе Лукреция. Она с горечью спрашивала себя, стал бы маркиз в медовый месяц устраивать обеды с друзьями, будь они даже министрами, если бы рядом с ним была та, которую он действительно любит, женщина, вызывающая в нем страстное влечение.
Лукреция одевалась очень тщательно, она выбрала платье нежного желтого цвета, цвета весеннего нарцисса, а к нему – ожерелье из крупных топазов с бриллиантами, оттенявшее ее белоснежную кожу. Игра камней словно придавала особый блеск штормовой сини ее глаз.
Закончив свой туалет, она направилась в гостиную, где ее ожидал маркиз, и присела перед ним в реверансе.
– Надеюсь, вам не будет стыдно за свою деревенскую жену, – дерзко проговорила она.
– Вы словно сошли со страниц «Тысячи и одной ночи», – восхищенно ответил маркиз.
Лукреция так и не поняла, чего было больше в его комплименте – искреннего восхищения или скрытой насмешки.
Уолмерский замок был построен во времена норманнов. Впоследствии, став резиденцией губернаторов Пяти портов, перестраивался, а сэр Питт сумел превратить его в привлекательную резиденцию. Из окон замка открывался великолепный вид на Ла-Манш, Лукреция была в восторге от него.
Сэр Питт, блестящий государственный деятель, был вынужден оставить свой пост еще в начале войны, а теперь, когда он вернулся к своим обязанностям, нация вновь обратилась к нему за помощью после возобновления военных действий.
Сэр Питт был шатеном со смуглой кожей. Взгляд у него был острый, осанка величавая. При первом знакомстве с ним Лукреция сочла, что он суховат и высокомерен.
Красноречие премьер-министра было широко известно. Его выступления в Палате общин находили гениальными. По пути в замок Лукреция призналась маркизу, что мистер Питт – мужчина, с которым она более всего хотела бы познакомиться. Будущая встреча с ним внушала ей волнение и одновременно вызывала гордость.
Гостей было немного: шестидесятилетний адмирал, почтенный сэр Уильям Корнуоллис, главнокомандующий флотом, генерал, командующий силами в Дувре, и приятный молодой морской офицер, которого посадили за столом рядом с Лукрецией.
Самой Лукреции отвели место по правую руку от премьер-министра. Хозяин был чрезвычайно внимателен и любезен, но Лукреция быстро поняла, что господин Питт хочет что-то обсудить с маркизом и адмиралом.
Чтобы не мешать ему, она начала флиртовать с импозантным моряком, явно покоренным ее обаянием.
Ужин еще не закончился, когда отворилась дверь и дворецкий объявил:
– Майор Чарльз Уиллоби, сэр.
Все смолкли от удивления. В следующее мгновение, при появлении этого джентльмена, премьер-министр вскочил и радостно воскликнул:
– Уиллоби, мой дорогой друг! Господи, откуда вы?
– Из Франции, – ответил майор. Протягивая хозяину дома руку, он воскликнул: – Лучшая новость, которую мне приходилось когда-либо слышать, – то, что вы снова в седле!
Окинув взглядом собравшихся за столом и увидев маркиза, он добавил:
– Мерлин, вас я тоже хотел видеть! Как удачно, что вы здесь!
– Когда вы бежали? – спросил маркиз.
– Три недели назад, – ответил Чарльз Уиллоби. – Представьте себе, я все это время пешком тащился из Парижа. Этот метод передвижения я не порекомендовал бы никому.
– Тем не менее вы добрались, – улыбнулся маркиз.
– Садитесь, Уиллоби, и расскажите нам все про ваши приключения! – сказал хозяин дома. – Мы сгораем от любопытства.
– Я должен многое вам рассказать, господин премьер-министр, – начал майор Уиллоби. – Поэтому я и поспешил сюда, как только оказался в Дувре.
– А как вы пересекли пролив? – спросил адмирал.
Майор Уиллоби усмехнулся.
– Я ожидал, что меня спасут – или Мерлин, или флот. Но мне помогли контрабандисты. Они высадили меня на берег сегодня утром в десяти милях к югу отсюда.
– Бог мой! Неужели с этими разбойниками невозможно справиться? – вскричал адмирал.
– Что касается меня, то они сослужили мне добрую службу, и я им благодарен, – возразил майор Уиллоби.
– О чем они говорят? – полюбопытствовала Лукреция, обращаясь к своему соседу. Она была явно заинтригована.
– Вы, должно быть, помните, что в мае прошлого года, когда закончилось перемирие, мы захватили в плен два французских корабля. Наполеон, в то время еще Первый Консул, просто обезумел от гнева.
– Да, я припоминаю, что были захвачены два судна, – кивнула Лукреция.
– Наполеон тогда приказал арестовать всех британских путешественников, которые в это время находились во Франции, – продолжал офицер. – Были задержаны десять тысяч мирных граждан. Одних арестовали в Кале, где они садились на корабли, чтобы вернуться в Англию. Среди них был, например, сын генерала Ральфа Аберкромби. А тех британцев, кто, не зная об опасности, прибывал во Францию, брали под стражу, как только они высаживались на берег.
– Да-да! Я слышала об этом! – воскликнула Лукреция. – Чудовищная несправедливость!
– Вот именно! – согласился ее собеседник. – Мой друг Патрик Кэмпбелл, будущий герцог Аргайл, с которым мы дружны с детства, бежал через швейцарскую границу, переодевшись горничной. Тысячи наших соотечественников – те, кому в отличие от Уиллоби не хватило отваги или ловкости совершить побег, – все еще остаются в плену.
– Это бесчеловечно и жестоко! – ужаснулась Лукреция.
– Интернирование мирного населения противоречит всем законам цивилизованного мира, – поддержал ее сосед. – Я думаю, этим поступком Наполеон как нельзя более ясно показал нам, что мы имеем дело с дикарем.
– Он действительно настоящий варвар! – воскликнула Лукреция.
– Поэтому-то ваш муж… – начал было моряк.
Он хотел продолжить, но в этот момент из-за стола поднялся премьер-министр.
– Леди Мерлин, поскольку за столом вы единственная дама, я не предлагаю вам переходить в гостиную в одиночку. Надеюсь, вы извините меня, если я попрошу господина Несби сопроводить вас и ненадолго занять там, пока мы будем обсуждать с майором Уиллоби и этими джентльменами важные дела. Прошу меня простить, мадам.
– Да, конечно, господин премьер-министр, – согласилась Лукреция.
Она направилась в гостиную, офицер Несби последовал за ней.
– Интересно, что у них за секреты? – полюбопытствовала Лукреция.
– Очевидно, что майору Уиллоби известно что-то о других бежавших пленниках, которых маркиз может спасти.
Лукреция посмотрела на него широко открытыми глазами. Офицер между тем продолжал как ни в чем не бывало:
– Полагаю, вам известно, как маркиз отличился в прошлом году. Я как раз хотел вам рассказать об этом за ужином. Он в течение года вывозил людей из Франции на своей яхте и спас, наверное, несколько сотен наших соотечественников.
– Расскажите мне об этом подробнее! – оживилась Лукреция. – Вы же знаете, как трудно заставить его говорить о себе!
Очевидно, молодой человек восхищался маркизом, как восторженный мальчишка. Он принялся с увлечением рассказывать совершенно невероятную историю.
Лукреция услышала от него, как ловко маркиз добирался до французского берега, как приставал в маленьких расселинах и бухточках между скал, выхватывая англичан прямо из-под носа у французских гвардейцев.
– Он возвращал их на родину, несмотря на то что за ним охотились французские корабли! Он быстрый и верткий, как угорь! – с воодушевлением воскликнул Несби.
Лукреции вспомнились медлительные движения маркиза, в которых сквозила томная пресыщенность. «Быстрый и верткий? Никогда бы не подумала, что он может быть таким!» – подумала она.
Она постаралась выведать у офицера про маркиза как можно больше. Последовали другие истории, все более и более невероятные.
За кого только не выдавал себя маркиз! Ему всегда удавалось перехитрить и поставить в тупик французских солдат. Недаром Наполеон объявил за его голову награду в двадцать тысяч золотых луидоров!
Пробило одиннадцать часов, а премьер-министр с друзьями еще оставались в столовой. Наконец Лукреция предложила своему кавалеру выйти в сад.
Стемнело, на небе засияли звезды. Облокотившись на невысокую балюстраду, они смотрели на море.
– Вы считаете, Наполеон вторгнется в Англию? – спросила Лукреция.
– Ни в коем случае! – с горячностью ответил ее спутник. – Единственная возможность для подобных действий существовала в прошлом году. Но теперь британский флот запер все, что осталось от французских кораблей, в их же портах. Мы, островитяне, изолированы. Но мы правим на морях! Вот что важно!
– Надеюсь, вы не ошибаетесь, – сказала Лукреция. – Но наш остров так мал по сравнению с территорией Франции и других государств, покоренных Наполеоном.
– Один англичанин стоит шестерых французишек! – горделиво провозгласил капитан.
Лукреция рассмеялась.
– Пока мы продолжаем в это верить, мы остаемся непобедимыми!
– Ну конечно! – согласился он.
Они еще немного поговорили. А потом молодой человек, словно был уже не в силах сдержаться, воскликнул:
– Маркиз самый счастливый мужчина на свете!
– Почему? – спросила Лукреция.
– Потому что женился на самой красивой и очаровательной женщине во всей Британии!
– Спасибо, – смущенно поблагодарила Лукреция.
– Вы будете мне сниться, когда я уйду в море. Миледи, вы не сможете этому помешать!
– Я вовсе и не хотела вам в этом препятствовать.
– В вас есть все, что мужчина желал бы видеть в женщине: красота, обаяние, душа, ум. – От волнения офицер даже охрип.
Лукреция затаила дыхание. Как бы она хотела услышать такие слова от маркиза!
– Пожалуй, нам стоит вернуться, – мягко заметила она и, помедлив, добавила: – Благодарю за то, что вы так хорошо обо мне говорили. Я этого не забуду.
Моряк взял ее руку и поднес к губам. Возвращаясь по аллее, она посмотрела на замок и в одном из освещенных окон увидела силуэты маркиза и майора Уиллоби. Волнение охватило Лукрецию – маркиз был так красив и мужествен! Мужчины смеялись. Лукреция вдруг почувствовала укол уязвленного самолюбия. В этот вечер, который мог бы быть столь важным в ее жизни, маркиз был поглощен разговором с другом. Возможно, вместе они планировали какое-нибудь безрассудное приключение, в котором ей места не было.
«Я заставлю его обратить на меня внимание», – сказала себе Лукреция и вдруг, оступившись, вскрикнула и упала.
– Что с вами, леди Мерлин? – заволновался ее спутник.
– Я подвернула ногу и, кажется, растянула лодыжку, – слабым голосом ответила она.
Молодой человек заволновался и наклонился, чтобы помочь ей встать, а Лукреция попросила:
– Мне неловко просить вас об этом, но, может быть, если вам нетрудно, вы отнесете меня в дом…
Офицер поднял ее на руки. Лукреция прекрасно понимала, что он рад представившейся возможности сделать это.
Как она и предполагала, джентльмены уже были в гостиной. Они увидели Лукрецию на руках у красавца Несби. Великолепный в своем флотском мундире, он вошел, осторожно держа драгоценную ношу.
Лукреция выглядела очень женственной и надеялась, что ее рассказ о приключившейся с ней неприятности прозвучит трогательно.
– Как это все неловко, – произнесла она извиняющимся тоном. – Но там была ямка, и я отступилась.
– Завтра я поговорю об этом со своим садовником, – заверил ее премьер-министр.
– Полагаю, я должен отвезти вас домой, – заметил маркиз.
– Может быть, капитан будет настолько любезен, что доставит меня до моего экипажа, – предложила Лукреция. – Я ведь…
– Я вас донесу, – оборвал ее маркиз.
Он взял ее из рук офицера и, торопливо попрощавшись со всеми и поблагодарив хозяина, вышел в парадную дверь.
Лукреция глубоко вздохнула, совершенно довольная собой. Руки у маркиза были сильные, он опустил ее на сиденье в экипаже очень бережно и прикрыл колени пологом.
На обратном пути маркиз, казалось, был погружен в глубокие раздумья. Вдруг он спросил:
– Вы, наверное, не любите море?
– Очень люблю, – возразила Лукреция. – Мне никогда не бывает дурно на борту корабля, даже в самый жестокий шторм!
– Значит, вы бывали в морских путешествиях? – удивился маркиз. – Я-то думал, что вы лишь пересекали Ла-Манш.
– Однажды мы с папа́ плавали в Грецию, – ответила Лукреция. – В Бискайском заливе очень штормило, но я это благополучно пережила.
– Я хотел спросить, не желаете ли вы посмотреть мою яхту, – продолжал маркиз. – Она пришвартована в Дуврском порту, и я подумал, что небольшой круиз вдоль побережья, возможно, доставит вам удовольствие.
У Лукреции заблестели глаза. Наслышавшись от капитана о бесстрашных вылазках маркиза, она представила себе, для чего может совершаться подобный вояж.
Но муж не был готов ей довериться, и она была не намерена его принуждать.
– Я думаю, что это великолепная мысль, – сказала она. – Уверена, что я буду в восторге от этой прогулки.
– Прекрасно! – воскликнул маркиз с явным облегчением. – Мы отправляемся завтра утром.
– С нетерпением буду ждать его наступления, – сказала Лукреция.
Между тем экипаж остановился. До дома, где они гостили, было совсем близко, и Лукреция, начисто забыв про свою якобы пострадавшую лодыжку, спрыгнула на землю, не дожидаясь помощи маркиза.
Она поднялась по ступенькам в дом и, лишь войдя в холл, по выражению его лица поняла свою оплошность.
Маркиз молчал, а она с мимолетной улыбкой заметила:
– Совсем забыла, что вы могли бы меня донести… А мне так нравится быть в руках у сильных мужчин!
На секунду взгляд маркиза посуровел. Но он подавил упрек, готовый сорваться с его уст.
– Вы неисправимы! – только и воскликнул он.
Последнее слово осталось за Лукрецией, поднимавшейся по лестнице впереди маркиза.
– Мне кажется, быть неисправимой гораздо лучше, чем быть послушной. Вы не находите?
