Текст книги "Любовь всегда права"

Автор книги: Барбара Картленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Гектор с удивлением посмотрел на нее.

– Не думал я, что… – начал он было, но вдруг запнулся. – Ты права, – уныло продолжал он. – Брак между нами невозможен. Я же тебе говорил. Наконец-то ты и сама это поняла!

Скай бросила на него быстрый взгляд. На лице Гектора было написано огорчение. Скай неожиданно рассмеялась.

– Дорогой мой! – сказала она. – В некоторых вопросах ты ужасно наивен, даже глуповат, хотя я считаю тебя самым умным человеком на свете.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Гектор.

– Умоляю, выслушай меня, пожалуйста! – воскликнула она. – Твой отец должен отправиться в замок и сделать так, как я сказала. Старики сойдутся на том, что наша затея – нелепа и бессмысленна. А мы с тобой завтра же отправимся в Лондон.

Гектор отрицательно покачал головой.

– Если ты думаешь, что мы сможем тайно пожениться, то ты ошибаешься. Из этого ничего не выйдет, – возразил Гектор. – Ты прекрасно знаешь, что газетчики все равно об этом разнюхают. И тогда твой дедушка исполнит свою угрозу. Моим родителям придется покинуть дом, в котором они прожили всю жизнь.

– Я не предлагаю немедленно сочетаться браком, – ответила Скай. – Я еду с тобой в Лондон, Гектор Маклеод, и буду жить с тобой тайно от всех, в грехе.

Гектор в ужасе уставился на нее. Лицо его медленно залилось краской.

– Ты этого не сделаешь, – смутившись, выдавил он.

– Еще как сделаю! – возразила Скай. – Ты что, дорогой, не понимаешь, это – единственное, что способно на них повлиять. Я не буду выходить за тебя замуж, но стану жить с тобой, как жена. И мне нисколько не стыдно. Как бы там ни было, я с радостью и гордостью буду носить звание твоей любовницы.

– Я против, – решительно заявил Гектор.

– Дорогой мой, ты же только что сказал мне, что любишь меня и что тебе плевать на условности. А когда я прошу тебя забыть об условностях, ты…

– Я люблю тебя слишком сильно, чтобы опозорить тебя, – ответил он.

– Ты настоящий шотландец, – заметила Скай. – Как ты трепетно относишься к традициям. Это наш единственный шанс обрести счастье… и ты прекрасно это знаешь.

– И все равно я не согласен, – продолжал упорствовать Гектор.

– Но почему? – полюбопытствовала Скай. – Ответь, только честно!

– Хорошо, сейчас объясню, – пообещал Гектор. Он вдруг опустился на колени у ее ног и схватил ее за руки. – Я боготворю тебя! – сказал он. – Ты для меня – само совершенство, ты – единственная женщина, о которой я всегда мечтал. Я даже не думал, что когда-нибудь встречу такую, как ты. Если ты считаешь, что я могу прикоснуться к тебе не с самыми чистыми намерениями, то…

Скай почувствовала, что у нее слезы наворачиваются на глаза.

– Мой милый, – прошептала она, – мой дорогой, мой глупый, мой обожаемый, мой замечательный Гектор. Я буду жить с тобой в одном доме, под общей крышей, и пусть старики думают, что хотят. Мы заставим их дать согласие на наш брак. Но наши отношения будут такими, как ты пожелаешь. Наша любовь настолько сильна, чтобы мы можем оставаться чисты и целомудренны до тех пор, пока не сможем стать супругами перед Богом и людьми.

С этими словами она наклонилась и поцеловала его.

Глава 13

Карлотта ждала Нормана в вестибюле отеля «Ритц». Они договорились вместе пообедать.

Она приняла его предложение скорее потому, что прошлым вечером уклонилась от серьезного разговора с Норманом, а вовсе не из-за того, что ей не терпелось увидеться с ним.

Карлотте удалось отсрочить момент, когда он сделает ей предложение, но получилось это настолько неестественно, что она чувствовала себя удивительно неловко.

– Я отказываюсь вести серьезные разговоры здесь, – заявила она в клубе «Сайро». – У тебя сегодня какой-то уж слишком напыщенный вид. Так и кажется, что ты вот-вот сделаешь какое-нибудь нудное заявление. Забудь об этом, давай веселиться. Будем наслаждаться счастьем, выбросим все неприятности из головы. Давай почувствуем себя даже немножко глупыми!

Сталкиваясь с любыми, хоть мало-мальски важными проблемами, Норман руководствовался каким-то шестым чувством. Это часто не раз выручало его. Вот и сейчас оно подсказало ему сдержать нетерпение, которое подстегивало, толкало выяснить раз и навсегда, какие чувства испытывает к нему Карлотта. Уже несколько дней Норман искал удачный момент, чтобы застать ее в подходящем настроении. Он хотел узнать, проявляет ли Карлотта к нему интерес более глубокий, чем симпатия к приятному собеседнику, с которым она встречается за обедом или ужином. Ему не приходило в голову, что Карлотта как раз старательно избегает момента, которого он так ждет. Вчера вечером она спряталась за мнимое легкомыслие, потом отговорилась усталостью. Все время, пока они находились в ночном клубе «Сайро», Карлотта без умолку болтала. Она тащила Нормана танцевать, заставляла смеяться и подзывала как можно больше знакомых, оказавшихся в клубе. При иных обстоятельствах Карлотта удостоила бы их разве что улыбки или помахала бы рукой, однако в тот вечер она держала себя с ними так, будто это ее лучшие друзья. Она словно получила мощный заряд хорошего настроения, и оно передавалось окружающим. Но когда счет был наконец оплачен, кабаре закрылось, а ресторан начал пустеть, сев в машину Нормана, Карлотта устало откинулась на спинку сиденья.

– Я еле жива, – призналась она. – Вечер прошел великолепно, но теперь у меня ужасно разболелась голова. Пожалуйста, не говори со мной ни о чем, пока не доберемся до дома. Я хочу немного помолчать и отдохнуть.

В тусклом вечернем свете Карлотта выглядела необыкновенно привлекательно. Глаза ее были закрыты, руки с красивыми, покрытыми розовым лаком ногтями устало лежали на коленях. Норману хотелось взять эти руки и поцеловать их, а потом обнять Карлотту. Но он отвел от нее взгляд и уставился в окно, обиженно сжав губы.

Когда они остановились возле какого-то магазина, Карлотта открыла глаза.

– Уже приехали? – спросила она. – Я прямо засыпаю! Не выходи из машины, дорогой, умоляю! Не сомневаюсь, ты тоже очень устал.

Норман не послушался ее и первым выбрался из машины, а затем помог выйти ей. Дойдя до входной двери, Карлотта остановила его.

– Наверх я могу подняться сама, не надо меня провожать. Спокойной ночи, дорогой Норман! Спасибо за прекрасный вечер!

– Карлотта! – невольно вырвалось у него. Голос прозвучал почему-то хрипло и как-то болезненно. Это был крик души человека, доведенного до отчаяния.

Девушка остановилась.

– Увидимся завтра, – пообещала она. – Позвони утром, хорошо?

– Я прошу тебя завтра пообедать со мной, – умоляюще произнес Норман. – Я буду в Лондоне. Освобожусь скорее всего к половине второго. Давай встретимся в «Ритце» или в любом другом месте, где захочешь.

На завтра у Карлотты уже была назначена другая встреча, но она чувствовала себя виноватой за свое сегодняшнее поведение.

– С радостью принимаю твое предложение, – ответила она. – Хорошо, давай в «Ритце», в половине второго.

Послав ему воздушный поцелуй, Карлотта открыла дверь, после чего резко захлопнула ее за собой. Оставшись одна в своей спальне и глядя на собственное отражение в зеркале, Карлотта подняла руки, чтобы снять с плеча орхидею. Только сейчас она решилась признаться самой себе.

– Я люблю Гектора, – прошептали ее губы.

До этого момента она не отваживалась признаться себе в своих чувствах к нему. Больше она притворяться не могла. Ей нравился Норман, она восхищалась им и с радостью принимала знаки внимания, которые он ей оказывал. Однако никаких более ярких, страстных чувств он у нее не вызывал.

Свое сердце она отдала Гектору – человеку, которого видела всего несколько раз в жизни и о котором не знала практически ничего. Стоило ей подумать о его стройном, сильном теле, умном лице, проницательных, живых глазах, как мысли эти затрагивали какие-то глубинные, потаенные струны ее души, о существовании которых она раньше даже не подозревала. Ей казалось, будто внутри у Гектора находится какой-то источник энергии, который постоянно подталкивает его вперед, к достижению поставленных целей.

Карлотта подумала, что в этом-то, возможно, и кроется различие между Гектором и Норманом. Норман тоже был человеком решительным и энергичным, однако главной его чертой был какой-то приземленный материализм, он сам называл себя убежденным реалистом.

Гектора же отличало обаяние, похожее на яркий солнечный свет. Он был из тех, кто смотрит на звезды и понимает, что по лежащей перед ним бесконечной дороге нужно идти потому, что она ведет к звездам.

Однако, кроме этого, ничего больше у него не было – ни положения в обществе, ни богатства – лишь сомнительное, пока еще неясное будущее.

– Я просто сошла с ума, – прошептала Карлотта. – Я сошла с ума и ничего не могу с этим поделать.

Всю последнюю неделю, когда Гектор уехал к родителям, ей казалось, что из жизни ее исчезло что-то очень важное. Она объясняла это усталостью, отказываясь смотреть правде в глаза.

Но теперь она уже не могла сопротивляться зову сердца. Не могла жить без Гектора, он был ей необходим. Ей хотелось снова видеть его, слышать его голос, ощущать волнующее смущение, которое она всегда испытывала в его присутствии.

Завтра он возвращается в Лондон. Именно поэтому Карлотта отсрочила предложение руки и сердца, которое собирался сделать ей Норман.

– Что же мне делать? – спросила она себя. Затем опустилась на стул возле туалетного столика и закрыла лицо руками. У нее возникло ощущение, будто она стоит на перекрестке судьбы. Что делать? Куда идти? С одной стороны ее жизни Норман – человек с деньгами и положением в обществе. С другой – Гектор, у которого ни гроша за душой, зато он обаятелен, решителен и уверен в себе.

– Какая я же дура! – прошептала Карлотта.

Она упала на кровать и зарыдала.

Карлотта не плакала уже много лет и сейчас дала волю слезам, чувствуя, что с ними освобождается от тревог и сомнений, которые так мучили ее в последние годы.

Проснувшись на следующее утро, она сказала себе, что так волноваться и расстраиваться просто глупо. Когда солнечный свет проник в окна ее спальни, Карлотта почувствовала, что новый день будет замечательным, потому что Гектор возвращается в Лондон.

Она надеялась, что он сразу же ей позвонит. Однако все утро телефон молчал. И только когда она уже собралась отправиться в «Ритц», прибежал мальчишка-посыльный с известием, что ей звонят, и попросил снять трубку.

Карлотта с радостным возгласом бросилась к телефону.

– Слушаю! – произнесла она в трубку.

– Мне поручил позвонить вам Норман Мелтон, – произнес незнакомый мужской голос.

– Мисс Леншовски у телефона, слушаю вас! – ответила она.

– Сэр Норман просит его извинить, но он может на несколько минут опоздать к обеду, мисс Леншовски. Он задерживается.

– Ничего страшного, благодарю за звонок, – ответила Карлотта. – Передайте ему, пожалуйста, что я его подожду.

Она положила трубку, чувствуя горькое разочарование, однако попыталась мысленно оправдать Гектора.

«Наверное, он очень занят в больнице, – подумала она. – Он позвонит днем, как только освободится. Или вечером, перед моим уходом в театр. Он наверняка догадывается, что я хочу его видеть».

Почти перед самым ее уходом Магда собралась обедать.

– Я обедаю с Норманом, – сообщила Карлотта приемной матери.

– И где же?

– В «Ритце».

Магда окинула ее внимательным взглядом.

– Мне кажется, ты сегодня какая-то бледная, – заметила она. – Похоже, что тебя что-то жутко расстроило. Что случилось, дорогая?

Карлотта покачала головой.

– Ничего особенного, – ответила она. – Наверное, я в последнее время не высыпаюсь. Я редко прихожу домой раньше двух ночи.

– Это сейчас Гектор тебе звонил? – небрежным тоном поинтересовалась Магда.

От этого неожиданного вопроса Карлотта почувствовала, что щеки ее заливает краска смущения. Она торопливо отвернулась, однако приемная мать заметила, что Карлотта покраснела.

– Нет, – ответила девушка. – А что, он разве уже вернулся?

Магда не любила пустых разговоров. Ей хватило одного взгляда на приемную дочь, чтобы понять все, что она переживает. Пожав плечами, она вернулась к прерванной трапезе.

Когда Карлотта ушла, Магда медленно двинулась по коридору к комнате Леолии Пейн, которая – насколько ей было известно – лежала в постели с простудой. Подсев к кровати приятельницы, Магда около часа беседовала с ней.

Пока Карлотта ехала в машине в «Ритц», она с раздражением думала о Магде. Ей хотелось, чтобы никто, даже приемная мать, ничего не знал о ее любви к Гектору

– Мне следовало бы догадаться, – говорила она себе, – что Магде это все равно станет известно.

Впервые в жизни Карлотта скрыла что-то от приемной матери. Обычно они обсуждали всех поклонников девушки.

Хотя сама Карлотта об этом и не подозревала, эти беседы во многом шли ей на пользу, потому что помогали больше, чем неусыпная опека со стороны приемной матери.

Магда превосходно разбиралась в людях, обладая способностью разгадать истинную сущность каждого человека, как бы тщательно тот ее ни скрывал. Она умело направляла Карлотту по жизни, помогала ей сформировать нужное представление, делилась с ней своей душевной теплотой и нежностью.

Однако Карлотта горячо клялась себе, что этой тайной она не поделится ни с кем – до тех пор, пока Гектор не признается ей в любви.

Ей и в голову не приходило, что он может не полюбить ее. Она была совершенно уверена, что только стеснительность и неопытность в общении с представительницами противоположного пола мешали тому, чтобы обожание, которое она читала в его глазах, переросло в более глубокое и нежное чувство.

Она посмеивалась про себя, когда замечала, как он смущается в самых простых случаях.

– Я не могу без него, – говорила себе Карлотта. Но пока она не могла измыслить никакого плана по завоеванию Гектора.

Она понимала лишь, что неведомые ей ранее чувства, переполнявшие ее, заставляют ее страстно желать Гектора. Карлотта всегда воспринимала любовь как нечто такое, что испытывают к ней другие. Однако все эти люди не вызывали в ней ответных чувств. Ей было достаточно, что ею восхищаются. Она привыкла брать, ничего не давая взамен. Но теперь благодаря вихрю новых эмоций она испытывала ощущение, будто она протягивает руки всему миру. Ей хотелось поделиться своей любовью со всеми, заразить окружающих своей радостью.

Прибыв в «Ритц», Карлотта без всякого раздражения принялась ожидать Нормана. Ей нравилось сидеть в красном плюшевом кресле и наблюдать за посетителями – красивыми, элегантными, модно одетыми мужчинами и женщинами.

Оркестр наигрывал нежный сентиментальный вальс. У Карлотты возникло чувство, будто она находится на сцене. Ей нравилась окружающая жизнь, но пока что ей удалось лишь прикоснуться к самому ее краешку.

«Этот мир будет моим. Я буду безраздельно царить в нем, если выйду замуж за Нормана!» – подумала она. Мысль показалась ей заманчивой. Карлотта представила себя не той, кем она была сейчас, – не никому не известной актрисой, а великосветской дамой.

Она сможет приходить сюда уже в качестве леди Мелтон, устраивать приемы, ходить в гости к знаменитым людям, которые сейчас равнодушно проходят мимо нее. У нее на шее будет ожерелье из натурального жемчуга, а на запястьях – сверкать браслеты с бриллиантами. После обеда ее будет ждать «Роллс-Ройс», готовый везти туда, куда она только пожелает.

– Я буду знатной дамой, – прошептала Карлотта. – Не нужно будет работать, я буду только развлекаться.

Ей показалось, будто, размечтавшись об этом, она словно замешкалась перед витриной роскошного магазина, в который ее так и тянет войти.

И тут она заметила, что через вращающиеся двери прошел Норман. Он отдал шляпу и трость швейцару в ливрее и стал оглядываться по сторонам. Карлотта помахала ему рукой.

– Прости, пожалуйста, что опоздал! – извинился Норман, подходя к ней.

Карлотта сразу же поняла, что Норман чем-то расстроен. Его губы были недовольно поджаты, взгляд суров и тревожен. Он даже не предложил Карлотте выпить коктейль.

– Пойдем? – коротко спросил он.

Карлотта удивилась, но без возражений последовала за ним в ресторан. Для Нормана был заказан столик у окна. Официанты приветливо проводили их к нему. Норман с Карлоттой сделали заказ.

– Что случилось? – полюбопытствовала Карлотта, как только они остались наедине.

– А почему ты решила, что что-то случилось? – удивился Норман.

– Я всегда сразу вижу, когда ты чем-то расстроен, – улыбнулась Карлотта.

Норман просиял, с его лица мигом исчезло угрюмое выражение.

– Очень мило с твоей стороны, приятно, что ты так чутка и наблюдательна.

– Ты такой смешной, Норман! – сказала Карлотта. – На первый взгляд кажешься суровым, сильным и молчаливым. Настоящий предприниматель. Такой тип мужчин часто встречается в кино или в спектаклях. Сперва мне казалось, что тебя ничто не может смутить или расстроить. Если бы вдруг обрушилась крыша или из-под стола вырвался огонь, ты бы все равно сохранял невозмутимое спокойствие и легко справился бы со всеми проблемами. Но сейчас я знаю, что ты на самом деле очень ранимый.

– Карлотта! – произнес Норман, подавшись вперед. – Ты могла бы оказать мне неоценимую помощь!

Он не собирался делать Карлотте предложение вот так, готовился сказать ей совсем другие слова. Но сейчас эти слова слетели с его языка так просто, будто он говорил о чем-то совершенно обыкновенном.

Карлотта встретилась с ним взглядом, а затем отвела глаза.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, – негромко, но решительно произнес Норман. – Мне кажется, ты давно догадалась о моих чувствах. Я люблю тебя больше, чем это можно выразить словами. Я не умею красиво говорить, но я люблю тебя. Карлотта! Я сделаю тебя счастливой – по крайней мере, сделаю для тебя все, что только в моих силах.

– Я не знаю, что сказать тебе на это, Норман, – еле слышно ответила Карлотта. Усилием воли она заставила себя посмотреть ему в глаза. – Честно говоря, – продолжала она, – я действительно давно догадывалась, что ты меня любишь. Иначе почему бы ты уделял мне столько внимания, водил в рестораны, звонил мне, постоянно дарил цветы? Ты всегда так заботливо относишься ко мне, Норман. Ты такой добрый! Всегда терпеливо переносишь мои капризы. Но проблема в том, что в данный момент я не знаю, что ответить на твое предложение.

– Позволь мне принять решение за тебя, – предложил Норман.

– Я бы и не против, но это далеко не так просто, как тебе представляется.

– Неужели? – удивился Норман. – Скажи «да», Карлотта, пообещай, что станешь моей женой, и я буду самым счастливым человеком на свете. Я все улажу, я справлюсь с любыми проблемами. Если хочешь, мы немного подождем с формальностями и отправимся в свадебное путешествие позже, когда ты пожелаешь. А к тому времени, как мы вернемся в Англию, дом на Белгрейв-сквер будет уже готов, и мы поселимся в нем. Ты можешь съездить в Мелчестер и посмотреть мой тамошний дом. Вот увидишь, тебе там понравится. Я хочу, чтобы ты познакомилась с кое-какими людьми. Они непременно будут стараться понравиться тебе, потому что ты – моя жена. – Он помолчал и после паузы продолжил: —…Они будут любить тебя, потому что тебя невозможно не полюбить, потому что ты такая красивая.

– Даже не знаю, – страдальчески проговорила Карлотта. – Ах, Норман, как трудно решить проблему собственной жизни и собственного счастья!

– А если бы какая-нибудь из твоих подруг в таком случае попросила у тебя совета, что бы ты ей сказала?

– Я сказала бы ей, что она будет дурочкой, если откажется выйти за такого человека, как ты! – ответила Карлотта. – Норман, ты умен и богат. Не хочу кривить душой, притворяться, будто деньги для меня ничего не значат. Напротив, от них зависит очень многое. Я всегда помню о твоей доброте и щедрости. Любая другая девушка поступила бы очень глупо, если бы отказалась стать твоей женой.

– Так и ты не будь такой неразумной! – сказал Норман.

– Не могу я вот так сразу принять такое трудное решение, пойми меня правильно, – ответила Карлотта. – Прошу тебя, дай мне время, Норман, чтобы я могла все как следует обдумать. Пожалуйста, не торопи меня!

– У тебя будет столько времени, сколько ты пожелаешь, – с нежностью в голосе заверил ее он и на мгновение прикрыл ее ладонь своей рукой. – Я хочу, чтобы все было так, как ты пожелаешь, – добавил он. – Просто не забывай о том, что я тебя люблю. Прошу тебя, не заставляй меня страдать.

– Хорошо, – пообещала Карлотта.

– Тогда давай выпьем за наше будущее!

Норман подозвал официанта. Когда тот подал карту вин, он выбрал шампанское и попросил, чтобы бутылку специально заморозили.

Карлотта разрешила унести ее тарелку, к которой она даже не притронулась, и попросила сигарету.

– Ничего не могу есть, – призналась она.

Норман немного подался к ней, поднося к ее сигарете зажженную спичку.

– Не надо волноваться. Все будет хорошо, – с жаром промолвил он.

– Легко сказать, – усмехнулась Карлотта. – Если уж говорить о волнении, лучше расскажи мне о себе. Что тебя сегодня так расстроило? Ты был такой мрачный, когда пришел сюда.

– У меня был очень непростой разговор с моей падчерицей, – признался он. – Боюсь, что я не сдержался и вышел из себя. Со мной не часто такое случается, особенно когда дело касается Скай.

– Что же она такого натворила, твоя Скай? Чем же она так тебя рассердила? – удивилась Карлотта.

Она много слышала о падчерице Нормана и знала, как сильно он любит ее.

– Не уверен, что стоит об этом рассказывать, – ответил Норман, – но я знаю, что ты по достоинству оценишь мое доверие. Надеюсь, что скоро настанет день, когда у нас больше не будет никаких секретов друг от друга.

– Ну говори же! – повторила свою просьбу Карлотта. – Я никому ни слова об этом не скажу.

– Дело вот в чем, – начал Норман, – она влюбилась. К несчастью, объектом своего обожания она выбрала сына егеря из поместья своего деда. Три поколения семьи, к которой принадлежит ее избранник, верой и правдой служили аристократическому семейству Брора. Родители этого молодого человека – простые, трудолюбивые люди. Но их сын, который так очаровал Скай, покинул отчий дом и выбрал для себя карьеру врача. Они где-то познакомились и тут же воспылали друг к другу страстью. Скай отправилась к деду и сообщила ему, что хочет выйти замуж за этого молодого человека. Естественно, лорд Брора разгневался и запретил ей даже и думать о браке. К тому же он пригрозил ей, что если она ослушается, то он прогонит из поместья родителей юноши.

– Какая несправедливость! – воскликнула Карлотта.

– Наверное, он считает, что это просто наваждение, охватившее его внучку, которое пройдет, если поставить ей жесткие условия и разлучить с этим парнем. На многих это, возможно, и подействовало бы, но только не на Скай. Она, к несчастью, очень упряма и проявляет удивительную настойчивость, если хочет чего-то добиться. Она вознамерилась во что бы то ни стало выйти замуж за этого юношу и не потерпит, чтобы кто-то встал на ее пути.

– Но юноша, конечно же, не допустит, чтобы его родные потеряли работу и жилье? – спросила Карлотта.

– Нет, он-то понимает, что старик вовсе не шутит. А это еще больше усложняет ситуацию.

– Каким образом?

– Поскольку лорд Брора фактически запретил этот брак, Скай уехала из Шотландии и сегодня утром, прямо с поезда, явилась ко мне. И сообщила, что они с молодым человеком решили жить вместе, не вступая в брак, и будут дожидаться той минуты, когда старик изменит свое решение.

– О боже! – снова ужаснулась Карлотта. – И что же будет делать лорд Брора?

– Даже не представляю, – признался Норман. – Он ведь такой же упрямый, как и его внучка.

– Но ты, конечно же, не можешь позволить ей поступить так, как она задумала?

– Позволить?! – усмехнулся Норман. – Я спорил, я угрожал ей, я умолял ее, все напрасно. Она любит этого молодого человека и, насколько я понимаю, намерена рано или поздно стать его женой. Тут я бессилен.

– Бедный Норман! – сочувственно проворковала Карлотта.

Теперь было ясно, почему Норман так расстроился.

– Я сделал все, что в моих силах, пытаясь разубедить ее, – признался он. – Кстати, мне кажется, ты должна знать этого молодого человека. Насколько мне помнится, ты однажды упоминала о нем.

Карлотта посмотрела на него с удивлением. Ей показалось, будто безжалостная холодная рука сжала ей сердце. Кровь отхлынула от ее лица, и оно сделалось белым как мел.

– Я упоминала о нем? – еле слышно проговорила она. – Кто же это? Как его зовут?

Ей показалось, будто все вокруг внезапно окутал густой туман и окружающее сделалось далеким и нереальным.

– Его зовут Гектор Маклеод! – громко и отчетливо произнес Норман.

Глава 14

Скай вскарабкалась на стремянку и принялась прикреплять занавеску к карнизу. При этом она что-то напевала себе под нос. В кармане халатика, надетого поверх платья, у нее был большой молоток и не меньшего размера ножницы.

Хлопнула входная дверь. В следующий миг в комнату вошел Гектор.

– Дорогой! – радостно воскликнула Скай. – Ты сегодня рано. Как здорово!

– Я ушел, как только смог освободиться, – сказал Гектор. – И удалось успеть на автобус. Ты же знаешь, как это всегда бывает – автобус уходит ровно за минуту до того, как приходишь на остановку.

Скай повернулась, чтобы спуститься со стремянки, но Гектор сам снял ее, подхватив на руки. Покрыл страстными поцелуями ее глаза, губы, щеки. Затем сделал шаг назад и окинул ее оценивающим взглядом.

– Дай-ка я на тебя посмотрю. Да, ты действительно выглядишь по-домашнему. Идеальная жена для в поте лица трудящегося человека.

– Как у тебя дела в лаборатории? – спросила его Скай.

– Руководитель очень доволен мной, – ответил Гектор. – Я показал ему результаты экспериментов, которые провел на прошлой неделе, и удостоился самых высоких похвал. Так что можешь гордиться мной, дорогая.

– Смотри не зазнайся! – строго сказала Скай. – Лучше посмотри, что я тут сделала. Это куда важнее, чем твои эксперименты.

И она показала Гектору занавески, которые сама сшила и повесила.

– Какая же ты у меня умница! – похвалил он. – Кто еще сумел бы навести такую красоту всего за шесть с половиной пенсов – или мы на этой неделе истратили семь?

– Намного больше, – ответила Скай. – Но, в конце концов, игра стоит свеч. Ведь это наш дом.

– Наш будущий дом, – поправил ее Гектор и поцеловал ей руку.

Они сняли эту квартирку после двух дней напряженных поисков. Как выразилась уставшая от долгих хождений Скай, они протопали не меньше миллиона миль, прежде чем отыскали то, что устроило обоих.

Они наткнулись на эту квартиру, завернув в один из лондонских двориков. Когда-то это была квартира над каретным сараем. Попасть туда можно было по небольшой железной лесенке, которую кто-то из предыдущих жильцов выкрасил в зеленый цвет. Место конюшен теперь заняли гаражи, где стояли автомобили обитателей высившегося рядом современного здания. Скай и Гектору это жилище очень понравилось. Квартира была просторной и светлой. Тут всегда было тихо, за исключением тех минут, когда в гараж заезжала машина или выезжала из него. За кухонным окном располагалась плоская крыша – здесь, когда появятся деньги и свободное время, можно будет выращивать овощи и цветы. Большая комната со старым камином служила гостиной. Из нее вела дверь в просторную, уютную спальню, которая на данный момент находилась в распоряжении одной Скай. К ней примыкала крошечная комнатушка, которую занял Гектор.

Квадратный холл, куда вела входная дверь, предполагалось приспособить под столовую. Рядом находились кухонька и ванная комната.

– Просто замечательно! – воскликнула Скай, едва осмотрев квартиру. Несколько часов спустя они подписали договор о найме с хозяином и получили ключи от входной двери.

Согласившись на предложение Скай, Гектор не стал тратить время на раздумья, правильно ли они поступили, и решил покориться судьбе. Как и его возлюбленная, он верил в то, что их любовь важнее всего на свете. Он считал, что они должны мужественно перенести давление общественных предрассудков ради поставленной цели.

– Разумеется, я довела до сведения дедушки, что не собираюсь ни от кого скрывать, где живу и чем занимаюсь, – сказала Скай. – Но поначалу мы будем вести себя скромно и тихо. Будем надеяться, он все-таки одумается, прежде чем мы обнародуем наши отношения. Я написала ему длинное письмо, – добавила она. – И недвусмысленно дала ему понять, что мы собираемся делать. Кстати, я сообщила ему, что говорила с Норманом. Дед должен либо сам приехать в Лондон, либо попросить Нормана приехать к нему в поместье. Может, они вместе смогут прийти к разумному решению.

– А что делать мне, если сюда нагрянет твой отчим и набросится на меня с кулаками?

– Дай ему сдачи! – порекомендовала Скай. – Ему это должно понравиться. Он всегда добивался от жизни того, что хотел, чего бы это ни стоило. Вот только вряд ли имеет смысл рассчитывать, что он сумеет навязать свое мнение мне.

– Но ведь он наверняка попытается тебя отговорить!

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – согласилась Скай – А разве ты на его месте поступил бы иначе?

– Да я убил бы любого, кто поступил бы с моей падчерицей так, как это делаю я, – признался Гектор.

– Эх, знали бы они, какой ты благовоспитанный! – усмехнулась Скай. – Это все равно что жить под одной крышей с тетушкой – старой девой.

Гектор и в самом деле строго придерживался правил, которые сам же для себя и установил, когда согласился жить со Скай под одной крышей.

Вечером он нежно целовал ее, желал спокойной ночи, и они расходились по своим комнатам и встречались лишь утром, за завтраком. Как только Скай уходила спать, Гектор ни при каких обстоятельствах не заходил в ее комнату. И хотя Скай слегка посмеивалась над его благопристойностью, она все же испытывала уважение к столь редкостной стойкости Гектора. Однажды выбрав линию поведения, он придерживался ее, как бы ни было велико искушение поступить иначе.

Гектор принялся разглядывать сделанные ею маленькие усовершенствования квартиры. Скай внимательно смотрела на него. Уже в который раз за эту неделю она думала о том, как сильно он изменился за последнее время. Он теперь казался даже еще моложе, чем раньше. С лица его не сходило радостное, удовлетворенное выражение.

Скай не удивлялась, когда Гектор, вернувшись домой, рассказывал ей, как он ладит с коллегами, как его выделяют из числа прочих студентов, как хвалят за успешные эксперименты.

Она догадывалась, что раньше Гектор вел себя слишком сдержанно и замкнуто и среди сокурсников держался особняком.

Скай было приятно осознавать, что она изменила его отношение к жизни.

– Как ты думаешь, кто к нам сегодня заходил? – спросила она.

– Понятия не имею. И кто же это?

– Очень важная персона, – сказала Скай. – Норман Мелтон – мой отчим.