Текст книги "В клетке (ЛП)"

Автор книги: Б. Шайтл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава 4 Каин

Я беру предложенный мне темный напиток и выпиваю его залпом, прежде чем шагнуть в шатер «Делириума». Густая жидкость отдает резкой лакрицей, но это ничто по сравнению с тем, как пахнет воздух, когда я иду к толпе.

Страх. Кровь. Ржавчина. Все смешивается воедино, как симфония.

Напиток не заставляет их оставаться – он лишь пробуждает в них желание.

Музыка начинает искажаться с каждым моим шагом. По шатру мелькают вспышки света.

Я шагаю в круг красного света в самом центре шатра. Именно здесь я люблю выискивать свою добычу перед тем, как ночь вступит в свои права. Зрители один за другим заходят под полог, их губы блестят от черной жидкости. Шоу вот-вот начнется. Шоу, где распутство не знает преград, а настоящие монстры выходят поиграть. Некоторые клиенты сегодня не выберутся отсюда живыми, и именно этого карнавал и добивается.

Напиток тяжелым грузом ложится в груди, пока я оглядываю толпу. С каждым вздохом зрение сужается. Вот что напиток делает со мной – он заостряет мой контроль и позволяет монстру внутри меня вздохнуть свободнее.

Тот самый мужчина, что жаждал разоблачения, протискивается в шатер. Его улыбка становится шире, когда наши взгляды встречаются.

– Беги, – бормочу я.

Он так и делает.

Я настигаю его всего через пару шагов и валю с такой силой, что из легких у него выбивает весь воздух. Мои колени прижимают его к земле, а из горла вырывается булькающий смех. Я сдергиваю с него джинсы, оголяя задницу и выгибая его спину. Затем я сплевываю ему на анус и растираю слюну. Он стонет, прижимаясь в ответ к моей руке, и я вгоняю внутрь палец.

После я вытаскиваю член и прижимаю его к его входу. Обхватив рукой его горло, я рывком притягиваю его к себе и слегка вхожу внутрь, чтобы подготовить.

– Помни, ты сам этого хотел, – рычу я, наклонившись к самому его уху.

А затем вбиваюсь в него изо всех сил. Дюйм за дюймом, разрывая его изнутри, пока по моему члену не начинает стекать кровь. Блядь, от одного этого зрелища я едва не кончаю прямо в него. Кровь неизменно служит лучшей смазкой.

Его тело содрогается, он обмякает в моих объятиях, а по лицу катятся слезы. Но он даже не пытается вырваться. Он сдается мне, наслаждению. И боли. Я упираюсь руками в его плечи и продолжаю яростно вколачиваться в него, пока мои яички не наливаются свинцом. Издав утробный стон, я начинаю дрожать, когда оргазм пронизывает все тело. Вскоре за мной кончает и он – его тело бьется в судорогах, а анус судорожно сжимается вокруг моего члена, пока он изливается прямо в грязь.

Я вытаскиваю член. Даже не утруждаюсь проверить, в порядке ли он, прежде чем отправиться на поиски новой жертвы для забавы.

Ко мне с криком бросается женщина, раскинув руки и умоляя о пощаде – она падает на колени еще до того, как я успеваю к ней прикоснуться. Она утыкается лбом в землю прямо перед моими ботинками.

– Жалкая, – бормочу я, переступая через нее.

Хищники не берут то, что уже сломано. Я хочу сам ломать их. А не быть тем, за кем наблюдают со стороны, пока это происходит.

Я углубляюсь в шатер, выискивая тех, кто жмется к занавескам, пытаясь спрятаться от царящего вокруг хаоса. Как раз те люди, которые еще не сломаны. Именно им суждено встретиться с дьяволом.

Красная лента привлекает мое внимание краем глаза. Я поворачиваюсь в ту сторону и встречаюсь взглядом с пронзительными синими глазами. Теми самыми, что сегодня наблюдали за мной. Той самой, что стояла в задних рядах толпы, не произнеся ни звука. Она смотрит на меня. Преследует меня взглядом, пока я делаю к ней шаг. Все остальное растворяется на заднем плане. Но не так, как раньше, не под воздействием напитка. Кажется, будто во всем мире существует только она одна.

Она не двигается с места. Не колеблется, пока я подбираюсь все ближе, пока нас не разделяет всего пара футов. Я делаю резкий выпад, прижимая ее спиной к парусине шатра, подальше от чужих глаз, и заключаю в кольцо руками, упершись ими в полотно по обе стороны от ее головы. Мое тело становится для нее стеной из жара и темноты, в которой ей суждено раствориться.

Я мог бы покончить с ней прямо сейчас, и никто бы даже глазом не моргнул. Мог бы взять ее как угодно и наказать за то, что раньше она пялилась на меня бесплатно. Но что-то внутри меня противится этому. Я обвиваю рукой ее горло, не давя. Ее пульс трепещет под моим большим пальцем, но я не усиливаю нажим. Она могла бы сбежать. Но она не бежит. Вместо этого она делает шаг назад, ускользая из моего захвата, и моя рука падает вдоль тела. Я просто отпускаю ее... словно не я контролировал ситуацию всего мгновение назад. Затем она поворачивается и направляется в первый туннель, как будто приглашая меня следовать за ней.

Я бросаю взгляд через плечо на остальную толпу – повсюду швыряют тела, люди трахаются во всех углах, – и тем не менее мои ноги сами несут меня следом за ней, вслепую шагая в неизвестность.

Она стоит за занавеской, сразу за поворотом. Плотная ткань приглушает доносящийся из шатра шум. Она протягивает мне руку, и я беру ее, позволяя увлечь себя в тень. Неужели я в каком-то трансе? Она что, наложила на меня долбаное заклинание? Я обычно так себя не веду. Я не следую за кем-то вслепую. Это моя вотчина, мои правила.

Она кладет руку мне на грудь, оглаживая пальцами обнаженную кожу, а затем толкает меня вниз. Мое тело деревенеет. Каждый инстинкт во мне кричит – «Не двигайся». Я не встаю на колени. Не без боли. Не по принуждению. Ни перед кем блядь. Но по какой-то извращенной причине мои колени сами опускаются в грязь.

Когда ее пальцы зарываются в мои волосы, мое дыхание перехватывает. Она поддерживает меня за затылок, проводя большим пальцем по виску, и прижимает к своему животу.

Я подаюсь к ней навстречу раньше, чем успеваю себя остановить, вдыхая ее запах, чтобы обрести почву под ногами. От нее пахнет дымом и чем-то чистым изнутри. Чем-то, чем я сам не был уже очень давно.

Она нежно проводит руками по моей голове, словно изучая меня в темноте одним лишь осязанием. Мягко гладит мои рога. Но не отстраняется. Продолжает перебирать мои волосы, так, будто я вовсе не монстр, которого нужно усмирить. Нет, она смотрит на меня своими пронзительными синими глазами так, будто я представляю собой что-то ценное, что стоит сберечь.

Я позволяю ее пальцам невесомо скользнуть вниз по щекам, а затем к ключицам. После этого она просовывает палец под мою маску, и я перехватываю ее запястье, глядя на нее молчаливым «нет».

Я жду, что она отступит, уйдет, как и все остальные, когда поймут, что я вовсе не милое создание. Но вместо этого она кивает, без тени разочарования принимая мои границы.

Когда она снова, уже увереннее, проводит пальцами по моим волосам, голод в груди впервые за всю ночь утихает. Я облизываю губы, и мой голос звучит хрипло.

– Как тебя зовут?

Ее пальцы замирают, а глаза встречаются с моими.

– Талия, – произносит она впервые, и мое сердце едва не останавливается в груди.

Ее голос звучит как шепот горного ветра, как волна, разбивающаяся о песчаный берег. Как я мог прожить всю жизнь, не слыша столь прекрасного голоса?

Я закрываю глаза. Позволяю ощущению ее пальцев вернуть меня в реальность, и когда я наконец поднимаюсь, она отпускает меня. Я делаю шаг назад, ощущая пустоту от того, что ее касаний больше нет, и возвращаюсь к центру шатра.

Я понятия не имею, что сейчас произошло. Но в одном я уверен наверняка – если она вернется... я не смогу заставить себя не пойти за ней.

Конечно.

Глава 5 Талия

Я проскальзываю наружу через щель в задней части шатра.

Я показала Дьяволу, что он может опуститься на колени без боли, и это было моей единственной целью на сегодня.

Большинство людей приходят на Карнавал ради возможности нарушить правила общества и позволить своим самым темным, самым порочным желаниям принять истинную форму.

Но не я.

Нет.

Я прихожу сюда, чтобы смотреть на него.

На мужчину, который днем сидит в клетке и позволяет другим творить с ним порочные вещи, не произнося ни слова протеста.

Я наблюдаю у края толпы.

Слушаю, как люди улюлюкают и кричат, умоляя, чтобы следующей была их очередь.

Я словно тень за их спинами.

Я не жду своей очереди.

Не прошу разрешения сделать с ним что-нибудь ужасное.

Потому что в конце концов то, что я хочу с ним сделать, невозможно купить за деньги.

Это не первый раз, когда меня тянет к тому, мимо чего проходят все остальные.

Когда я была маленькой, моя спальня превратилась в настоящий приют для раненых птиц, трехлапых кошек, умирающих растений и сломанных безделушек, которые я вытаскивала с гаражных распродаж или подбирала у обочины.

Мама любила шутить, что стоит чему-нибудь выглядеть брошенным, как я обязательно найду способ притащить это домой.

Она никогда не понимала, что я не видела в этом сломанных вещей.

Я видела лишь то, от чего все остальные уже отказались.

И сейчас, стоя здесь, среди людей, которые видят в нем только монстра…

Я не могу перестать думать о том, кого именно они выбросили из своей жизни, прежде чем запереть его в клетке.

Глава 6 Каин

Свет погас раньше, чем я ожидал. Думаю, кто-то из других артистов сегодня немного перестарался с весельем, и толпа начала расходиться.

Но неважно.

Я уже направляюсь обратно к своему шатру, когда меня догоняет Брюс.

– Эй!

Я вздыхаю и оборачиваюсь к нему. Его тяжелые шаги сбиваются позади меня.

– Что? Представление закончилось, и я хочу спать.

Он кладет руку мне на плечо и долго сжимает его.

– Кто была та девушка, с которой я тебя видел?

Сердце начинает биться быстрее.

Он видел меня.

Кто-то еще меня видел?

Обычно, когда он выпускает меня, сам сразу уходит через дверь.

– Какая девушка?

Он обнимает меня за плечи и ведет к моему шатру.

– Да брось, Дьявол. Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. Не прикидывайся дураком.

Его хватка становится чуть сильнее – ровно настолько, чтобы я почувствовал.

Не больно.

Но он напоминает мне, что мог бы причинить боль, если бы захотел.

Я выскальзываю из его объятий и делаю шаг в сторону.

– Понятия не имею, о ком ты говоришь. Сегодня я повеселился с кучей народа. Тебе стоило присоединиться, вместо того чтобы следить за мной как какой-то сталкер.

Он вздыхает, смотрит, как я захожу в шатер, и идет следом.

– Только не забудь убрать маску. Она стоила немалых денег, и мне бы не хотелось вычитать ее стоимость из твоей задницы, если ты ее сломаешь.

Я бросаю на него взгляд через плечо.

– Моя задница тебе не по карману, Брюс.

Его смешок слышится еще какое-то время, пока он выходит из шатра.

Я сажусь на край кровати. Из шатра «Делириума» доносится приглушенный гул музыки. Наклоняюсь и по очереди снимаю сапоги.

Маску осторожно кладу на матрас, даже не взглянув на нее.

Мысли снова и снова возвращаются к женщине в черном с голубыми глазами.

Что я вообще делал с этой женщиной?

Будто сегодня напиток подействовал на меня как-то иначе.

Я не встаю на колени ни перед кем.

Тем более перед незнакомкой.

И то, как ее пальцы скользили по моим волосам…

Будто я был для нее важен.

Будто я вообще мог что-то для кого-то значить.

Воспоминание накрывает внезапно.

Мои колени ударяются о землю.

Ее пальцы проходят по коже головы.

Она не забирала у меня, как остальные люди, которые платят.

Она просто…

Обнимала меня.

Держала так, словно я был чем-то драгоценным.

Словно ее не пугало то, на что я способен.

И самое странное во всем – мне не было больно.

Вот что не так со всей ситуацией.

Я ложусь на кровать, и грудь сжимает.

«Не было больно…»

Мысль снова и снова пробивается в сознание.

Никакой боли.

Ничего.

Шум стих, когда она прикоснулась ко мне.

Звуки из шатра исчезли, и остались только ее голубые глаза, смотрящие в мои.

Она ничего не забрала…

Никто никогда не заставлял моих демонов замолчать.

Никто никогда не прикасался ко мне, ничего не забирая взамен.

Что это вообще значит?

Я переворачиваюсь на бок и подтягиваю колени к груди.

Даже не пытаюсь укрыться.

После напитка «Делириума» мне жарко еще несколько часов, даже когда его действие уже проходит.

Увижу ли я эту женщину снова?

Вернется ли она после того, как показала мне, на что способна?

На что способен я.

Я закрываю глаза, и передо мной вспыхивает образ ее голубых глаз.

Она была потрясающей.

Такой изящной и доброй.

Никто никогда не смотрел на меня так, как она.

Я стону, перекатываюсь на спину и раздраженно отбрасываю ногу.

Нет никакого смысла думать о ней только ради того, чтобы потом увидеть во сне.

Такие девушки не оказываются с такими мужчинами, как я.

Она просто хотела поиграть со мной.

Только этого они всегда и хотят.

Темнота.

Женский крик.

Вокруг меня ничего, кроме темноты, а стена впереди словно начинает надвигаться.

Крик раздается снова, и на этот раз кажется, будто он звучит прямо у меня за спиной.

Я тяжело дышу и оборачиваюсь на звук.

Но там лишь темнота.

– Ты создала этого монстра! – гремит голос отца снаружи стен, между которыми я заперт. – Ты сделала это с нами!

Слышится возня.

Потом громкий хлопок, эхом разлетающийся по тесному пространству.

А затем – глухой удар.

Что-то или кто-то падает на пол прямо за дверью.

Я понимаю, что нахожусь в шкафу из своего детства.

В том самом шкафу, где меня запирали на долгие часы.

Жесткие зерна риса под коленями служат беспощадным напоминанием о том, что я не способен существовать, не причиняя другим боли.

Я заслуживаю боль.

Заслуживаю клетку.

Снаружи теперь тихо.

Больше никто не кричит.

Я тянусь к дверной ручке и, к своему удивлению, обнаруживаю, что дверь не заперта.

Кажется, она вообще никогда не была заперта.

Я открываю дверь.

Свет, проникающий в темноту, почти ослепляет меня.

Тело матери лежит перед шкафом, завалившись набок, будто ее бросили туда, как тряпичную куклу.

Под ней растекается кровь.

Отец сидит рядом у стены.

На коленях лежит пистолет.

В голове – пулевое отверстие.

Они мертвы.

Я свободен.

Я действительно свободен.

* * *

Утреннее солнце так припекает, что мой шатер, кажется, вот-вот начнет тлеть. Пот стекает со лба и капает на подушку.

Я даже не помню, как прошлой ночью закрыл глаза и уснул. Видимо, в этот раз «Делириум» выжал из меня все силы.

– Тук-тук.

Голос Брюса раздается у входа в шатер, и я стону, переворачиваясь, чтобы посмотреть на него.

Увидев, что я открыл глаза, он ухмыляется.

– Подъем, сладкая задница. Нам нужно вычистить клетку и подготовиться к новому дню.

Я бормочу себе под нос что-то, чего даже сам не понимаю, и вылезаю из постели.

Ненавижу чистить гребаную клетку, зная, что в тот же день меня снова туда засунут. Люди приходят посмотреть на меня в самом отвратительном виде, но, не дай бог, на следующий день в клетке останутся следы их вчерашней разрядки.

Одевшись, перекинув волосы набок и почистив зубы, я иду вслед за Брюсом к своей дневной клетке.

Там пахнет мочой и старой псиной.

Не совсем понимаю, почему именно старой псиной, учитывая, что никаких собак у нас здесь нет, но почему-то запах напоминает именно это.

Я принимаюсь за работу еще до прихода толпы.

Стоя на четвереньках, оттираю пол, пока Брюс наблюдает за мной с одного из табуретов, стоящих в стороне.

Брюс никогда в не признается, но у меня есть подозрение, что его ко мне тянет.

Может, и не в романтическом смысле, но я не раз замечал, как во время моих представлений у него топорщились штаны.

Думаю, моя боль заводит его почти так же сильно, как меня самого.

Я до сих пор помню день, когда он меня приютил.

Одним летом он застал меня за тем, как я смотрел на порку во время представления, и, когда спросил, страшно ли мне, я ответил честно.

Мне не было страшно.

Мне просто хотелось узнать, каково – когда тебя вот так хлещут кнутом.

Чем старше я становился, тем больше боль превращалась для меня в источник покоя.

В ощущение, что я чему-то принадлежу.

Присоединившись к Карнавалу, я больше не был один.

Я сменил имя, чтобы оно соответствовало тому, как меня всегда называла мать.

Решил – раз уж мне суждено быть Дьяволом, можно хотя бы выглядеть соответствующе.

Я приделал к голове рога, покрыл тело татуировками и сделал пирсинг.

Когда наконец запах становится лучше, чем раньше, а каждый сантиметр клетки уже мокрый, я поднимаюсь.

– Все, закончил.

Я бросаю грязную тряпку сквозь прутья в сторону Брюса, но промахиваюсь. Она просто падает на землю перед ним.

– Ты понимаешь, что, если бы эта штука попала в меня, я бы на весь день перевязал тебе яйца?

Я морщусь.

Он уже так делал.

Перетянул их, мать его, настолько туго, что я не мог кончить на протяжении всего представления.

– Садистский ублюдок, – бормочу я, вытирая пот со лба.

* * *

Толпа ревет, когда мужчина передо мной прижимает электропогонялку к моей коже и тело дергается от разряда.

Но сейчас я почти ничего не чувствую.

Большую часть сегодняшнего представления я провел, выискивая в толпе женщину с голубыми глазами.

Но ее нет.

Почему ее нет?

Ей не понравилось вчерашнее представление?

Может, прошлой ночью она увидела, насколько я сломан, и решила больше не возвращаться?

Вопросы вихрем крутятся в голове, пока я пытаюсь получать удовольствие от представления.

Я изо всех сил стараюсь возбудиться ради людей, которые платят за то, чтобы это увидеть.

Пытаюсь показать им, что наслаждаюсь каждой гребаной секундой происходящего.

Но сегодня все – ложь.

Единственное, что меня волнует, – голубые глаза, которых здесь нет, чтобы смотреть, как я разбираюсь на части.

Глава 7 Талия

Сегодня я не пришла.

Не потому, что не хотела его видеть.

А потому, что хотела слишком сильно.

Мне нужно сбавить темп, пока он не превратился в навязчивую идею.

У меня есть дурная привычка зацикливаться на том, что мне не предназначено. И отпускать такие вещи я никогда не умела.

Но он так прекрасно сломан, что я ничего не могу с собой поделать.

Его страдание отзывается во мне так, как никогда не отзывалось ничто другое.

То, как его тело движется под чужими взглядами, – музыка для моей души.

Он зовет меня даже сейчас.

Безмолвно кричит, чтобы я смотрела на него.

Чтобы пришла поиграть.

Я нужна ему.

Я чувствую.

А что, если он поймет, что ему не нужно вставать передо мной на колени от боли, чтобы я его приняла?

Я вижу не только его темные глаза, рога и татуировки.

Почти всю жизнь его называли монстром.

Я читала его историю.

Ту маленькую табличку у его клетки, которая рассказывает всему миру о пережитых им в детстве травмах.

Все выставлено напоказ, чтобы люди могли сначала прочитать о его боли, а потом решить, как именно использовать ее против него.

О том, как отец запирал его в шкафу и заставлял стоять на коленях на рисе.

О тех ужасных, чудовищных словах, которыми родители называли его, заставляя верить, что он ничего не стоит.

Я не хочу его исправлять.

А хочу увидеть, кем он станет, когда никто ничего у него не отнимает.

Когда выбирает он сам.

* * *

Я специально пропустила дневное шоу. Мне хотелось увидеть его ночью. В то время, когда ему дозволено быть собой настоящим. А не каким-то зверем в клетке.

Сегодня толпа схлынула. Когда я прихожу, вокруг не видно никого, кроме других циркачей. Я думала, что ночные представления идут каждый день, но главный шатер сегодня погружен во мрак.

Мой дьявол сидит в своей клетке. Одна нога закинута на другую, рука лениво лежит на колене, а голова откинута назад на прутья. Он сидит ко мне спиной. Я ступаю тихо, позволяя шуму карнавала заглушать мои шаги, пока подхожу все ближе. Мне хочется запустить пальцы в его волосы. Хочется прижать его к прутьям и заставить увидеть, чего он на самом деле стоит.

Теперь я стою прямо за ним, в считанных дюймах от прядей, торчащих сквозь прутья. Инстинктивно тянусь к ним, позволяя кончикам пальцев скользить по волосам. У него прекрасные волосы. Он сам прекрасен.

Он вздрагивает от моего прикосновения и резким движением пытается обернуться, но я наматываю его волосы на руку и рывком притягиваю обратно к прутьям.

– Тсс, мой дьявол. Ты в безопасности, – шепчу я ему на ухо, просовывая свободную руку сквозь прутья и опуская ее на его грудь.

Он тяжело дышит, пока моя рука движется ниже, достигая пояса его штанов.

– Скажи мне остановиться, и я остановлюсь.

Он отвечает не сразу. Его тело напрягается под моей рукой, словно он решает, позволено ли ему вообще хотеть.

Он пытается взглянуть на меня, но я лишь сильнее сжимаю пальцы. Не хочу, чтобы он смотрел. Я хочу, чтобы он чувствовал.

Я запускаю руку ему в штаны, и мягкая кожа приятно трется о мою ладонь. Когда я обхватываю основание его члена, он уже до боли тверд для меня. Его яички полны до краев и так и просят разрядки.

Он тихо скулит, когда я начинаю медленно гладить его. Одно длинное движение от основания до самой головки. Его пирсинг-штанга царапает мою кожу.

– Посмотри, какой ты твердый, Дьявол. Посмотри, как идеально твой член лежит в моей руке, – я крепко сжимаю его, а затем проталкиваю руку глубже в штаны, чтобы добраться до яичек. – Тебе нравится? – я кусаю его за мочку уха.

Он издает стон, когда я сжимаю его яички в ладони, разминая мягкую плоть так, что он едва ли не извивается подо мной.

– Пожалуйста, – молит он, но так и не произносит, о чем именно просит.

Впрочем, ему и не нужно. Я и так знаю, чего хочет мой дьявол. Он хочет разрядки, в которой ему отказывали весь день. Его яички слишком переполнены, и сегодня он еще не кончал.

Он свободной рукой сдвигает штаны вниз, чтобы мне было удобнее двигаться, и толкается членом мне в ладонь. Он этого хочет. Он хочет, чтобы я помогла ему.

Я ускоряю темп, не забывая крепко держать его за волосы, чтобы он не мог повернуть голову. Я хочу, чтобы он был полностью на моей милости, пока я дарю ему заслуженное наслаждение. Мгновение спустя я чувствую, как струйка спермы бьет из его члена мне на ладонь. Выжав из него каждую капля до последней, я подношу руку к его губам.

– Очисти меня, – шепчу я ему на ухо, и он подносит мою руку к губам.

Он слизывает и втягивает свою сперму с моей ладони, пока не остается одна только слюна. Я провожу рукой по его груди, слегка оттягиваю проколотые соски, после чего отпускаю его волосы.

Стоит мне его отпустить, как он тут же вскакивает на ноги и поворачивается ко мне.

– Ты не пришла сегодня.

Я киваю, глядя на него снизу вверх. Его член все еще висит поверх спущенных штанов.

– Нет, не пришла.

– Почему?

– Я не хочу быть частью твоего шоу, мой дьявол. Я хочу, чтобы ты стал частью моего – без посторонних глаз.

Его брови хмурятся, но я разворачиваюсь и иду обратно к машине. Едва я добираюсь до дверцы, его пальцы обхватывают меня за запястье. Однако я не оборачиваюсь.

– Я думала, дьявол навечно заперт в своей клетке.

Он прижимается грудью к моей спине и обвивает руками, лишая возможности сбежать.

– Я сам выбрал клетку, красотка, – он разворачивает меня к себе лицом, и когда наши взгляды встречаются, у меня перехватывает дыхание. Он мягко проводит пальцами по моей щеке, опускаясь к основанию шеи. Затем его ладонь сжимает мое горло, намертво приковывая меня к нему. – На этот раз тебе от меня не сбежать, красотка. Мне нужно все твое тело целиком.

Мое тело реагирует раньше, чем мозг успевает осознать. Мне следовало бы отстраниться. Но вместо этого я киваю, позволяя глазам ясно дать ему понять, чего именно я от него хочу. И впервые в жизни... мне абсолютно плевать, во что мне это обойдется.