Текст книги "Дровосек для Наташи (СИ)"
Автор книги: Айя Субботина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)
Дровосек для Наташи
Айя Субботина
Глава первая: Наташа
Первым делом, что я вижу, когда открываю глаза – подоконник с моими спасенными.
Кривой кактус из «ИКЕИ» с наполовину сгнившими корнями – три года назад чуть не умер, а теперь вон, готовится порадовать меня огромным цветущим «граммофоном». Рядом – три суккулента, раньше напоминали изюм, а теперь очень даже съедобного вида, сочные и вполне возможно, готовые к размножению.
Надо бы в класс забрать парочку, сделать малышне живой уголок.
– Торпеда, ты где? – тру ладонью нос, садясь в кровати.
В ответ раздается шорох, и маленький, пушистый комок счастья стремительно планирует со шкафа прямо мне на плечо. Моя белка-летяга. Единственное живое существо, который не требует от меня соответствия стандарту «женщины в тридцать».
Единственное, что она от меня требует – вовремя давать ей жука или личину, и ломтики груши, которые обожает прям до писка. И прямо сейчас тоже требует, настойчиво щекоча шею усами.
– Пойдем завтракать, чудовище.
Мое утро – всегда один и тот же ритуал. Не крепкий кофе со сливками, овсянка с ягодами и тишина, которая не задает вопросов типа: «Наташ, ну когда уже замуж-то?» или «А частики тикают, Наташа, кому ты нужна в тридцать-то лет?».
А мне и так хорошо, да да.
Как говорила мама – царствие ей небесное – «Замуж не напасть, лишь бы замужем не пропасть».
Я своей жизнью вполне довольна: лучшая учительница младших классов в нашей гимназии, с идеальным почерком, выглаженными белоснежными блузками, грамотами, статьями в педагогических альманахах и такой коллекцией методичек, что за мной охотятся коллеги даже из соседних областей. У меня все хорошо – ни тиндера, ни сайтов знакомств, ноль мужских номеров телефонов.
Пока Торпеда сосредоточенно грызет орех на краю стола, я лениво листаю ленту в трэдс.
Обычно там рецепты, немного новостей и разные истории из разряда «Подслушано в городе».
И вдруг…
Сначала взгляд цепляется за что-то, что пролистывает палец, а потом я быстро прокручиваю назад и утыкаюсь взглядом в пост, взявшийся непонятно откуда в моей ленте, но, видимо, просто по тэгу города или геолокации.
«СРОЧНО. ПОМОГИТЕ. SOS. Нужно приютить кота на некоторое время. Чистый, здоровый, но он альбинос и глухой. Уезжаю через два часа, связь пропадет. Дам денег на ВСЕ, привезу сам в любую точку города. Пожалуйста!».
И фото.
Белый кот. Огромный, гладкошерстный, с ушами, которые кажутся слишком длинными и острыми для обычной кошки. Вместо глаз – две прозрачно голубые льдинки, немного пронзительные и чуть-чуть грустные. Он как будто сам по себе – живой сигнал SOS.
Я смотрю на это белое облако меланхолии, и мое сердце предательски ёкает. Это же как мой кактус из уценки – маловероятно его вот так быстро пристроить, потому что… ну кому нужен глухой кот? Даже если просто на время?
– Торпеда, ты не против соседа? – спрашиваю летягу, и она как будто одобрительно дергает ухом.
Я заглядываю в профиль хозяина кота, но там нет никаких опознавательных знаков, что он все-таки из себя представляет. Только немного красивых фото панорамных пейзажей, выложенных с промежутками в несколько месяцев. Ну, ладно. В наше время когда у мужчины в профиле нет фотографии, где он в дорогой машине на фоне заката – это уже почти что «зеленый флаг».
Мои пальцы сами печатают ответ: «Я могу взять на передержку вашего котика. Я учительница, сейчас в отпуске, до середины августа буду дома. Живу в центре».
Ответ приходит мгновенно, будто человек на том конце сидел и молился на экран. «Спасибо! Где можем увидеться?!»
Я: Давайте в кафе «Ваниль» на Дворцовой? Я подойду туда минут через двадцать.
Он: А можно как-то побыстрее?
Я морщу лоб, но потом вспоминаю заголовок его сообщения, буквально написанный отчаянием, и соглашаюсь, напоследок спросив, как его все-таки зовут.
«Валерий. Уже иду туда», – пишет он, так и не спросив в ответ мое имя.
Мда.
А не влипаешь ли ты в какую-то сомнительную историю, Наташа?
Я зачем-то надеваю свое любимое платье в мелкий цветочек и даже слегка подкрашиваю ресницы, прыгая на одной ноге, чтобы влезть в мокасины. Не то чтобы я ждала принца, просто привычка «быть в форме» перед родительскими собраниями неистребима.
Кафе «Ваниль» от меня буквально в пяти минутах ходьбы, и здесь как обычно пахнет свежей выпечкой. Сегодня суббота, в одиннадцать утра народа почти нет, так что я занимаю видовой столик у окна и поглядываю на часы.
Хм, Валерий, значит.
Я в принципе знаю о существовании такого имени, но как-то ни одного Валерия в моей жизни еще не было, зато есть ученица – Лера, та еще… «очень активная» девочка.
Пытаюсь представить, почему Валерию не на кого оставить кота. Заглядываю в его профиль еще раз, но там по-прежнему только фото гор и елок. Возможно, он какой-то айтишник-интроверт?
Когда через пару минут в дверях намечается шевеление, мои губы сами собой растягиваются в улыбку. Глуповатую, но вот прям… а как же еще на него смотреть? Высокий, стройный, в идеально отглаженной рубашке и с аккуратной модной стрижкой. Оглядывает зал и когда наши глаза встречаются, улыбается так... белозубо, обаятельно.
Ну надо же, ничего себе какой Валерий!
Чувствую, что по-дурацки моргаю, прикидывая, тот ли это суженный-ряженый, ради которого можно потеснить кактусы на моем подоконнике. Пожалуй, что…
Я уже готовлюсь поднять руку, чтобы помахать, как вдруг дверь за его спиной буквально распахивается настежь.
И в кафе входит… медведь.
Ну, или снежный человек, хотя в принципе разница невелика.
Мужчина ростом под два метра, в тяжелых ботинках, забрызганных какой-то светлой пылью, и в рубашке нараспашку, поверх серой футболки. У него густая, внушительная светлая борода – фууу, терпеть не могу бородатых – из которой видны только острые скулы и серые пристальные глаза.
На плече у бородача огромный, пузатый баул, а в руке…
Я моргаю.
Пару раз, не веря своим глазам.
В его огромной ручище зажата маленькая, пластиковая розовая переноска для животных. На его фоне смотрится как игрушечный аксессуар, отобранный у пятилетней девочки.
«Красавчик» с модной стрижкой испуганно вжимается в стену, пропуская гиганта. А тот, наоборот, занимает собой все пространство. Обводит зал тяжелым взглядом и безошибочно направляется в мою сторону.
Ой, мамочки!
Мой уютный мир дает трещину, когда останавливается рядом и обдает крепким таким ароматом леса, чего-то механического – бензина? – и холода, хотя на улице плюс двадцать.
– Это вы моего кота согласились приютить? – Голос у него такой низкий, что от этой вибрации дребезжат мои внутренности.
– Да… – Сглатываю, уже жалея, что вообще вязалась в эту авантюру. – Меня Наташа зовут. А вы – Валерий?
Он с грохотом ставит баул на пол, а розовую переноску – прямо передо мной на стол. Внутри что-то шуршит.
– Это – Вицык. Кот. Виски по паспорту, но ему плевать, он не слышит. – «Борода» вытирает лоб тыльной стороной ладони. – Прости за вид, я прямо с объекта. Машина ждет, поезд через сорок минут.
Вот так и на «ты» – а разрешение кто спрашивать будет?
Он говорит быстро, рублено, как будто экономит слова.
Достает телефон.
– Номер карты? – Смотрит на меня как гражданин майор, ей-богу.
Я как-то на автомате начинаю диктовать – у меня он в голове, на память, я вообще много чего помню, профессия такая, что нужно знать по именам всех мам, пап, бабушек, дедушек, домашних животных и всех персонажей фильмов про супергероев. Запомнить номер своей же карты вообще не сложно.
Через тридцать секунд приходит оповещение из интернет-банкинга.
Я смотрю на сумму – и чувствую, как в щеки ударяет стыд.
Я столько отпускных не получила!
– Это много, вы с ума сошли! – Вообще-то я как раз собиралась сказать, что никакие деньги мне не нужны. Зачем только продиктовала номер?! Вот все дело в его взгляде – прям как у нашего предыдущего директора, ему хотелось как батюшке исповедоваться.
– Я скинул тебе название корма – Вицык только такой жрет, от другого его тошнит. Вот, – ставит баул рядом, – лоток и наполнитель. Вот, – на стол «падает» наличка в виде двух крупных купюр, – это на такси. Телефон мой у тебя есть, но со связью будет напряженно.
– Почему? – снова спрашиваю на автомате, почему-то думая, что этих денег на такси хватит, чтобы пару недель устраивать рандеву по городу. Не говоря уже о том, что мне тут пять минут до дома легкой походкой.
– Буду в таких ебенях, что там даже птицы не поют, – не сильно фильтруя слова, говорит он.
Я морщусь – терпеть не могу мат!
Но Валерий или не замечает, или замечает – но ему вообще все равно.
Я смотрю на него снизу вверх и чувствую себя первоклашкой, которая забыла сменку.
– А… надолго вы... пропадаете? – выдавливаю еле-еле.
– Месяц. Может, полтора, – басит Борода с телом снежного человека. Хмурится, еще раз осматривает меня с недоверием. – Ты какая-то… мелкая. Справишься? Вицык характерный. Если наступишь на хвост – орать будет так, что соседи полицию вызовут.
– Я справлюсь, – обижаюсь я, выпрямляя спину и задирая нос. – Я учительница. Я справляюсь с двумя десятками первоклашек одновременно. Один кот меня не напугает.
Валерий вдруг усмехается. Улыбка у него странная – короткая, почти незаметная в бороде.
– Учительница, значит? Наташа с котиками. Классика.
Он уже разворачивается, чтобы уйти, явно считая дело сделанным.
– Вообще-то, – зачем-то вдогонку говорю я, сама не понимая, какая муха меня укусила, – я – Наташа с белочкой.
Валерий замирает у самой двери, медленно оборачивается, оглядывает меня еще раз – от моих аккуратных мокасин до ленты, которую я вплела в рыжую косу. Взгляд задерживается на моем лице лишнюю секунду.
– С белочкой? – переспрашивает он, и в его глазах вспыхивает какой-то странный, ироничный огонек.
– У меня сумчатая летяга, – быстро поправляю я, с запозданием понимая, что мои слова, вообще-то, можно прочитать с совсем другим смыслом. И, кажется, Дровосек именно так их и понял.
– Ну, удачи тебе, Белочка, – еще одна эта его странная микро-улыбка. – Присматривай за Вицыком.
Дверь за ним закрывается – с грохотом, хотя он вроде бы и не нарочно.
Я остаюсь сидеть за столом, разглядывая в темноте переноски два огромных голубых глаза.
– Надеюсь, ты не такой чурбан как твой хозяин, – говорю совершенно глухому коту.
Ну вот как можно совершенно незнакомого человека обозвать Белочкой?!
Глава вторая: Наташа
За две следующих недели я понимаю, что тишина очень даже может быть громкой.
Раньше моя квартира была наполнена негромкими привычными звуками – тиканьем часов, звуком детской площадки из окна, деловым шуршанием Торопеды. Ну и так, по мелочи. Но с появлением Виски все немного… изменилось. По дому он передвигается с грацией маленького бегемота-альбиноса, потому что не слышит собственных шагов и шум, который создает. А когда спрыгивает со шкафа, мне кажется, у соседей подо мной в этот момент как минимум раскачивается люстра.
Хотя в целом, этот кот – воплощение белоснежного стоицизма. Первые три дня он просто сидел под столом, сверкая оттуда ледяными глазами. Я не стала пытаться вытащить его силой. Я ведь учительница и знаю: если ученик забился на заднюю парту, попытки его выковырять ничего не дадут – нужно просто начать делать что-то интересное рядом.
На четвертый день я просто села читать вслух методичку по внеклассному чтению, и изредка потопывала ногой, привлекая к себе немного внимания. Вицык вышел, сел напротив и начал смотреть на меня с таким выражением морды, будто он – главный инспектор министерства образования, а я определенно не справляюсь с программой.
И вот теперь у нас режим. Вицык укладывается спать на соседнюю подушку, но ровно посреди ночи я просыпаюсь от того, что на меня смотрят. Открываю глаза и вижу в темноте два светящихся круга. Он не просит еду, не мяукает (хотя иногда издает странные, похожие на скрип старой двери, звуки), он просто как будто… бдит.
И, конечно, Торпеда. Моя сахарная сумчатая летяга сначала была в ужасе от такой компании, но быстро сообразила, что белый гигант ее не слышит. Теперь у них странная игра: Торопеда планирует со шкафа, пролетая в миллиметре от ушей Вицыка, а тот недоуменно крутит головой, чувствуя поток воздуха, но абсолютно не понимая, что это вообще было.
А я смотрю за всем этим… и память в моем телефоне стремительно тает под натиском фото и видео, которые я снимаю со скоростью звука.
Ну и конечно, я пишу Валерию. Это странно, потому что больше похоже на личный дневник, который отправляешь в открытый космос. Одна серая галочка в мессенджере – «не доставлено». Он оффлайн уже пятнадцатый день и, несмотря на предупреждение, я начинаю подозревать, что это был такой странный способ избавиться от надоевшего кота, и на самом деле к Виски никто никогда не вернется.
Мои сообщения Дровосеку выглядят примерно так: «Вицык сегодня съел кусок моего омлета». Фото. «Мы купили новую когтеточку. Ваш кот ее игнорирует, зато считает, что коробка от нее – лучшие в мире апартаменты». Видео. «Валерий, если вы это когда-нибудь прочитаете – знайте, Ваш кот храпит. Глухота не мешает ему выдавать ему звуки, от которых вибрирует пол».
Я пишу ему все. Про то, что у меня на подоконнике зацвел «спасеныш»-кактус. Про то, что родители моих третьеклашек на связи даже летом, причем буквально каждый день. Про то, что ученики не отстают от родителей и присылают в наш классный чат фото жуков, пауков, верблюдов, дельфинов и крабов. И даже одного Джека-воробья из Диснейленда. У меня топографический кретинизм, поэтому для меня любой выход дальше родного района – ужас и кошмар, так что я редко выбираюсь куда-то в поездки, но с моими малышами вот так «объездила» уже, кажется, половину земного шара.
Ну и еще иногда написывает Кирилл Андреевич – отец Мишеньки, владелец какого-то небольшого строительного цеха с замашками главного акционера компании Эппл, как минимум. Он вроде бы и ничего, тридцать пять лет, в жизни устроен, с женой давно в разводе, но какой-то… В общем, как сказала бы моя бабушка, я – не его поля ягода. Так что на все попытки Кирилла Андреевича приударить, отвечаю сдержанно и вежливо, напоминая, что вообще-то он обещал всерьез заняться воспитанием Миши.
В общем, к концу пятнадцатого дня, я окончательно убеждаю себя в том, что Валерий больше никогда не появится на горизонте моей жизни.
Но именно в этот момент он решает снова «всплыть», причем так же «эффектно», как и в нашу первую встречу.
Середина ночи – это самое «беличье» время. Торпеда носится по карнизу, изображая из себя маленького пушистого ниндзю. Вицык, как обычно, сидит на подушке, напоминая белую статую Будды, и все так же пристально меня разглядывая (я этот взгляд даже сквозь сон чувствую, уже на уровне рефлексов, так же как и полеты Торпеды, на которые давно привыкла не реагировать).
Я сплю. На голове у меня – архитектурное сооружение из мягких ленточек. Бабушкин метод: если накрутить слегка влажные волосы на полоски ткани, утром получишь голливудские локоны без вреда для волос. Выглядит это, честно говоря, как будто я преуспела. пыталась поймать головой занавеску. А еще на мне пижама с желтыми уточками – мягкая, фланелевая, ноль раздражения на коже.
Тишину взрывает низкий вибрирующий звук, от которого дрожат, кажется, даже стены.
Мой телефон переходит в режим тишины в двадцать два ноль ноль, и я всегда кладу его на тумбочку, само собой, не ожидая, что в такое время мне кто-то будет звонить. Но сегодня – именно это и происходит, и вибрация врезается в мой сон как звук бормашины у стоматолога.
Боже!
Я подпрыгиваю, путаясь и барахтаясь в одеяле. Сердце колотится где-то в районе горла. Кто? Что случилось? Пожар? Комиссия из министерства?!
Только через несколько секунд доходит, что это – телефон.
На экране высвечивается: «Валерий». И значок видеовызова.
Мозг в полтретьего часа ночи – именно столько показывают стрелки на настенных часах – работает медленно. Я еще и ужасно засыпаю в последнее время, потому что кран на кухне решил начать капать, и я пока не знаю, как решать эту проблему, потому что в последний раз, вместо сантехника из ЖЭКа ко мне пришло пьяное грязное тело с требованием выдать ему нормальную отвертку вместо казенной.
В общем, вместо того, чтобы отклонить вызов или хотя бы набросить халат, я машинально тыкаю пальцем в «принять».
Сначала я вижу только темноту и яркие оранжевые искры, летящие на заднем плане.
Слышу уютное потрескивание костра и не очень ласковое завывание ветра.
А потом в кадр вдвигается лицо.
Валерий выглядит так, будто он только что вернулся из крестового похода – не меньше. Его борода стала еще гуще, волосы взлохмачены, лицо покрыто слоем пыли и копоти, а в кожу на лбу впечатался след от налобного фонаря. Он в серой, покрытой пятнами футболке, которая облепила его плечи так плотно, что я невольно отмечаю: под этой грязью скрываются очень, очень серьезные мышцы.
– Белочка? – Голос у него хриплый и невероятно низкий, но звучит почему-то так, будто Валерий стоит прямо за моей спиной, а не… бог знает где.
Я медленно и со стыдом осознаю себя.
Ленточки на голове.
Уточки на груди.
Сонное припухшее лицо.
Нет, я точно никогда не выйду замуж.
Не в том смысле, что я планировала впечатлить Снежного человека – боже упаси!
Просто… ну, где я – с уточками, а где – замуж.
– Валерий? – шепчу, вжимаясь в подушку. – Вы… вообще в курсе который час?!
– Связь пробилась, – он даже не думает извиняться. Поворачивает телефон, и на секунду в объектив попадает край обрыва и бесконечное море черных гор под звездным небом. Красота такая, что перехватывает дыхание. – В любой момент может пропасть снова. Покажи кота.
Он не спрашивает «как дела». Не спрашивает, почему у меня на голове проклятые лоскутки. Он вообще никак не реагирует на мой внешний вид – и слава богу! Его интересует только кот.
– Виски в порядке, – ворчу я, пытаясь незаметно прикрыть рукой самую большую уточку на пижаме. – Точнее, был, пока вы не устроили этот сейсмический удар своим звонком. Одну минуту.
Нащупываю выключатель ночника и комнату освещает желтое тусклое пятно света.
Ищу взглядом кота – он спрыгнул с подушки, но сидит на кровати в моих ногах, прислушиваясь не к звукам, а к вибрации. Представляю, как его напугало это мини-землетрясение.
Я перевожу на него камеру – белая шерсть в свете ночника кажется кремовой. Вицык сначала принюхивается, а потом на полусогнутых подбирается ближе, щурясь в экран, как будто узнает хозяина через несуществующую вибрацию экрана.
– Отъелся, – констатирует Валерий. В его голосе впервые появляется что-то отдаленно напоминающее человеческие интонации. – Он у тебя возле миски что ли живет? Чем ты его кормишь, а?
– Он сам себя кормит, – ворчу, – моими нервными клетками.
Возвращаю камеру на себя и тут же об этом жалею.
Валерий смотрит на меня очень внимательно. Его взгляд на экране кажется почти черным. Он молчит и Вицык влезает мордой в телефон, тщательно вынюхивая то меня, то экран.
Нужно сказать «Спокойной ночи» и закончить разговор.
Но в этот момент Торпеда решает, что пришло время для финального прыжка.
С характерным звуком – похожим на «фьють!» – пушистый комок пролетает через всю комнату и приземляется прямо мне на макушку, цепляясь лапками за «барашки» скрученных ленточками волос.
– Ой! Торпеда, брысь!
Я хочу снять белку с головы, но телефон выскальзывает из рук. Падает на кровать, Вицык прыгает мне на плечо, пытаясь поймать Торпеду, я пищу – ленточки начинают развязываться и пружинки волос падают на нос.
Господи ты боже мой.
Хаос с прямом эфире.
Заставка к фильму про «Наташу с белочкой».
Я даже не удивляюсь, когда слышу смех. Меня скорее настораживает собственная реакция на этот глубокий настоящий мужской рокот, от которого волоски на руках становятся дыбом.
– Значит, не соврала про белочку, – говорит Валерий, когда я, кое-как приведя в порядок волосы, возвращаюсь в кадр, красная как помидор.
– Я никогда не вру, – бурчу, наконец-то ловя Торпеду и ссаживая ее рядом на подушку, откуда она моментально снова улетает, оставив Виски ловить только маленькую вмятину. – Я вообще-то еле уснула.
– Кот хулиганит что ли?
– Нет, кран. Капает. – Сама не знаю, зачем я это сказала. Наверное, сработал защитный механизм «учительница в режиме жалобы».
Валерий внезапно становится серьезным. Хмурится, глядя куда-то в сторону.
– Капает – это плохо. Уплотнитель сдох, скорее всего.
– Я разберусь, – быстро говорю я, смущенная его вниманием к такой мелочи.
– Ладно, Белочка. Связь падает. – Валерий снова смотрит прямо на меня. Без улыбки, хотя где-то в уголках его глаз как будто остались отголоски смеха. Но взгляд у него все равно такой… что хочется поправить волосы. Не делаю этого потому что все равно ничего принципиально не изменится – я и так выгляжу как Баба Яга от Дисней.
– Тебе идут эти… штуки на голове. Забавные.
– Это для кудрей! – зачем-то оправдываюсь я.
– Понял. Спокойной ночи. Присматривай за белым.
Экран мигает и гаснет.
Я сижу в абсолютной тишине. Торпеда снова планирует с карниза, устраивается у меня на плече и начинает деловито чистить мордочку. Вицык прижимается животом к матрасу и начинает ползти, все еще не теряя надежду однажды ее поймать.
А я смотрю на черный экран телефона и чувствую, как мое сердце выстукивает какой-то совершенно не педагогичный ритм.
