Текст книги "Техника и вооружение 2007 06"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Проект 675

Разработка проекта 675 началась почти на три года позже, чем пр. 651, – по постановлению от 8 марта 1958 г. и, как уже отмечалось, велась исходя из предельно возможной унификации с пр. 659. Поэтому совместно с ВМФ было принято решение не тратить время на проектную документацию, обычно выпускаемую на ранней стадии разработки, а сразу приступить к подготовке технического проекта, взяв за основу вместо специально сформированного тактико-технического задания флота дополнение к ранее выданным моряками требованиям по пр. 659. Однако, как оказалось в дальнейшем, это решение не ускорило процесс проектирования лодки.

По результатам рассмотрения эскизного проекта было определено, что размещение значительного объема предназначенной для комплекса П-6 аппаратуры корабельной системы управления «Аргумент» при одновременном сохранении необходимых для применения П-5 стоек системы «Север» потребует увеличения диаметра прочного корпуса с 6,8 до 7,0 м, а водоизмещения – на 250 м 3 . При последующей коррекции проекта выяснилось, что, удлинив корпус на 2,8 м, можно разместить на лодке восемь контейнеров с ракетами вместо шести, установленных на кораблях пр. 659. Естественно, что такое предложение было «на ура» принято как заказчиком, так и руководством отрасли. Попутно решили применить новый гидроакустический комплекс «Керчь», в дальнейшем широко использовавшийся уже на лодках второго поколения. Кроме того, по сравнению с пр. 659 перекомпоновали отсеки, в поисках резервов весов и объемов сократив с четырех до двух число 400-мм торпедных аппаратов и их боезапас,оставив прежним торпедное вооружение нормального калибра – четыре аппарата без запасных торпед.

Нормальное водоизмещение по сравнению с пр. 659 увеличилось на 20%, достигнув 4415 м3 , длина – на 4,2 м, составив 115,4 м, а ширина – на 0,1 м, до 9,8 м. Номинальная мощность ядерной энергоустановки 2x17500 л.с. в большей мере отвечала реальности, чем г оказате– ли первых атомоходов. Тем не менее лодка пр. 675 успешно достигала скорости 22,8 узла, вполне приемлемой для ракетоносца. Та же паропроизводящая установка на пр. 675 запитывала и пару турбогенераторов по 1400 кВт, дублируемых двумя дизель-генераторами по 460 кВт.

Как уже отмечалось, первоначально комплекс П-6 предназначался для четырехракетной лодки пр. 651. При переходе к пр. 675 корабельная аппаратура ракетного комплекса заимствовалась от дизель-электрического аналога, в результате чего атомоход не мог произвести более чем четырехракетный залп. При основном варианте функционирования последующий залп мог быть осуществлен только после завершения процедуры целераспределения ракет первого залпа. В результате время пребывания лодки в надводном положении увеличивалось с 12-18 мин почти до получаса, что могло гибельным образом сказаться на ее судьбе. С учетом смертельной угрозы сама возможность проведения целераспределения ракет второго залпа по истечении столь длительного пребывания лодки на поверхности представлялась крайне маловероятной.

Атомная подводная лодка пр. 675 с крылатыми ракетами П-6.

Атомная подводная лодка пр. 675.

Куда меньшее практическое значение имела невозможность размещения в двух из восьми контейнеров стратегических ракет П-5, при том что в остальных контейнерах можно было устанавливать ракеты обоих типов. Смешанная комплектация была нецелесообразна как из-за внутренней противоречивости ставящихся перед лодкой боевых задач (либо атака кораблей противника в открытом море, либо движение к его берегам для удара по наземным целям), так и из-за ожидаемой низкой эффективности крылатых ракет при поражении наземных целей по сравнению с баллистическими ракетами. Кроме того, замена разъемов электрической связи с ракетами требовала многосуточных работ. В конечном счете через пару лет после вступления первых лодок пр. 675 в строй ракеты П-5 вообще начали снимать с вооружения. Как говорилось, «нет человека – нет проблемы…»

Декларированная преемственность с пр. 659 определила решение сооружать головной корабль на заводе №199 в Комсомол ьске-на-Амуре, где уже достраивались первые лодки предшествующего проекта. Однако, как и ранее, решающим образом сказалась негативная специфика дальневосточного строительства. Фактически головной лодкой стала северодвинская К-166, заводской номер 530, которая была заложена 30 мая 1961 г., а спущена на воду 6 сентября следующего года. Государственные испытания, начатые 11 июня 1963 г., на первом этапе стрельбы прошли неудачно: лишь одна из пяти запущенных ракет попала в цель. На двух ракетах отказала система наведения, одна упала из-за отказа ускорителя, а еще одна самоликвидировалась при отклонении от заданной трассы.

С другой стороны, выяснилось, что высокая надстройка способствовала достижению хорошей мореходности, обеспечивая пуск ракет при волнении до 5 баллов на скорости 8-10 узлов.

После внесения доработок при повторных испытаниях 30 октября две из трех П-6 достигли прямого попадания, а одна, пройдя над целью, самоликвидировалась в 26 км за ней. На следующий день К-166 вступила в строй.

Будучи формально головной субмариной пр. 675, первая тихоокеанская лодка К-175 (заводской номер171),тем не менее, была заложена только 17 марта 1962 г., почти через год после северодвинского первенца, но была спущена почти одновременно с ней – 30 сентября того же года. В строй она вступила позже, в последний день 1963 г.

Проект 675 – «исправленное и дополненное издание» атомоходов первого поколения. На нем удалось в основном устранить многие «детские болезни» первых советских подводных лодок, главной из которых была склонность к систематическим утечкам радиации, стоившим здоровья, а иногда и жизни десяткам моряков.

В середине 1960-х гг. лодки пр. 675 были единственным типом строившихся отечественных атомоходов. Наряду с признанием важности задачи борьбы с авианосцами вероятного противника сказалась и задержка с проектированием подводных лодок второго поколения, прежде всего новых стратегических ракетоносцев. Эта задержка была вызвана революцией в ракетостроении – переходом от крупногабаритных Р-21 комплекса Д-4 к миниатюрным Р-27 комплекса Д-5, что потребовало создания вместо уже сконструированной лодки пр. 667 практически нового корабля пр. 667А. Именно эти «Иваны Вашингтоны» (пр. 667А) сменили на стапелях северодвинского завода №402 и амурского завода N° 199 излишне задержавшиеся на них субмарины пр. 675.

Семилетним планом, утвержденным партией и правительством в конце 1958 г., предусматривалось выпустить 19 лодок пр.675, в том числе 13 в Северодвинске, а остальные – в Комсомольске. Через полтора года по постановлению от 30 мая 1960 г. программу увеличили более чем в полтора раза, доведя число строящихся лодок до 32. Но и этого показалось мало. Через год постановлением от 21 июня 1961 г. число намеченных к постройке кораблей пр. 675 увеличили до 35, включая шесть предусмотренных для строительства на заводе №196 (вместо ранее заданных этому предприятию лодок пр. 683). Однако спустя еще год завод №196 был освобожден от пр. 675 для обеспечения постройки атомоходов пр. 705 и продолжения выпуска дизельных лодок со сдачей в 1964-1966 гг. дополнительно 18 «дизелюг» пр. 641. В связи с этим заказ на атомоходы пр. 675 предполагалось передать на другие заводы. Но строить такие большие лодки, кроме Северодвинска и Комсомольска, было негде, а эти предприятия и так задействовали все мощности для постройки пр. 675.

Всего на двух заводах было построено 29 лодок пр. 675. На Севере сдали 16 лодок: К-166, К-104, К-170 (в ходе службы переименована в К-86), К-172, К-47, К-1, К-28, К-74, К-22, К-35, К-90, К-116, К-125, К-128 (в дальнейшем К-62), К-131 и К-135 с заводскими номерами от 530 до 535 соответственно, а в Комсомольске-на-Амуре – К-175, К-184, К-189 (К-144), К-57(К-557), К-31(К-431), К-48, К-56, К-10 К-94(К-204), К-108, К-7(К-207), К-23, К-34(134), строившиеся под заводскими номерами от 171 до 183. Последняя северодвинская лодка была сдана 25 ноября 1966 г., а комсомольская – два года спустя, 30 декабря 1968 г.

В середине 1960-х гг. в дополнение к номеру проекта (675) появился словесный шифр «Акула», но он не прижился и спустя несколько лет был вновь введен применительно к самой большой в мире субмарине – стратегическому ракетоносцу пр. 941.

Все лодки пр. 675 должны были оснащаться аппаратурой «Успех» для приема целеуказаний от входящих в систему МРСЦ-1 самолетов-разведчиков Ту-95РЦ. Во второй половине 1960-х гг. началась отработка предназначенной для выполнения аналогичных задач космической системы МКРЦ-1 «Легенда». Для отработки взаимодействия с этой системой в ходе среднего ремонта с модернизацией по пр. 675К на К-48 в 1970-1973 гг. вместо оборудования «Успеха» установили аппаратуру «Касатка» с антенным постом, размещенным под прочным радиопрозрачным обтекателем, что позволило активно использовать систему целеуказания при движении лодки на перископной глубине.

Другая лодка, К-28, в 1968-1975 гг. прошла ремонт с переоснащением на новый ракетный комплекс «Базальт», при этом на ней оставили комплекс «Успех». В связи с этим данный проект стал именоваться 675МУ, в отличие от девяти других лодок, модернизированных в более поздние сроки с оснащением как комплексом «Базальт», так и аппаратурой «Касатка» по проекту, обозначенному 675МК. В ходе ремонта в 1980-1985 гг. лодка К-1 получила наряду с «Касаткой» еще более совершенный ракетный комплекс «Вулкан». Эта лодка, как и еще три, модернизированные аналогичным образом, относятся к пр. 675МКВ. Наконец, видимо, по примеру модернизации субмарины «Хелибат», единственного американского атомохода, спроектированного под крылатые ракеты, К-86 с 1973 по 1980 г. была переоборудована по пр. 675Н для выполнения специальных заданий.

Почти половина лодок так и не прошла значительной модернизации, до конца своей службы используя ракетный комплекс П-6 с системой «Успех».

Лодки пр. 675, рассматриваясь как эффективное средство борьбы с кораблями противника, особенно авианосцами, активно привлекались к боевой службе. За единичным исключением они состояли в составе флота до 1989-1995 гг., прослужив четверть века и более. Столь долгая и интенсивная служба в силу «неизбежных в море случайностей», а в последние годы и недопустимого износа матчасти, сопровождалась авариями.

На лодках имели место утечки радиации (К-172, К-175, К-31, К-175, К-179) и пожары (К-135). Взрыв реактора на К-31 (К-431) 1 августа 1980 г. привел к столь сильному радиационному заражению корпуса, что в 1987 г. лодку пришлось списать. В ходе службы К-135 столкнулась в надводном положении с лодкой К-320 пр. 670, К-108 – под водой с субмариной флота США «Тогог», К-35 при всплытии – с американским фрегатом F-1047 «Водж», К-116 – с сухогрузом «Вольск». Для последней после радиационной аварии в 1979 г. восстановление оказалось невозможным, и в 1985 г. ее первой из лодок пр. 675 вывели из состава флота. Наибольшие жертвы повлекло столкновение К-56 с гидрографическим судном «Аксель Берг»: в затопленном отсеке погибли 30 моряков. Также большими людскими потерями (около десятка погибших) сопровождался взрыв реактора при ремонтных работах в бухте Чажма.

Авария 20 августа 1973 г. К-1 (заводской номер 535) произошла при таких обстоятельствах, что будет лучше процитировать несколько фрагментов из блестяще написанных воспоминаний «Рабочая глубина» («Наука», СПб., 1996г.,стр. 128– 130) адмирала А.П. Михайловкого, в те годы командующего флотилией, а позднее Северным флотом.

«Стало известно, что подводная лодка К-1, …следуя для делового захода в порт Съенфуегос на Кубе скоростью 16 узлов, на глубине погружения 120 м ударилась о юго-восточный склон банки Хогуа… Лодка получила повреждения но совой оконечности с торпедными аппаратами и торпедами по левому борту. Самое неприятное в том, что одна из поврежденных торпед имеет ядерный заряд».

Далее Михайловский вспоминает, что флотское начальство встречало К-1 «в Малой Лопатке, предварительно освобожденной от всех кораблей, судов и плавсредств. Состояние К-1 обследовала специальная комиссия, которая установила, что передние крышки, трубы левых торпедных аппаратов и боевые зарядные отделения обеих торпед вмяты в прочный корпус и значительно деформированы. Извлечь торпеды невозможно.

Вскоре мы подготовили три смены лучших мичманов-газорезчиков, такелажников, крановщиков и дозиметристов, руководимых опытными инженерами…

Оцепили Малую Лопатку, закрыв въезд в нее специально заряженными караулами. Экипаж не сходил в корабля, находясь в готовности №1. Лодку сдифферентовали на корму и, задрав нос, приподняли над водой поврежденные участки корпуса».

В течение нескольких суток «боевые зарядные отделения торпед вместе счастью труб аппаратов были отрезаны от прочного корпуса, а лодка поставлена на ровный киль. Отделение с обычной взрывчаткой… ликвидировали путем подрыва.

С ядерным зарядом дело обстояло сложнее. Его с величайшей осторожностью уложили на специально изготовленный ложемент в своеобразном саркофаге, залили цементирующим составом и на тщательно подготовленном катере-торпедолове перевезли морем на техническую позицию, откуда вскоре отправили на Новоземельский полигон для ликвидации в подземной шахте».

Продольный разрез атомной подводной лодки пр. 675.

Атомные подводные лодки пр. 675 на флоте неофициально именовались «раскладушками».

Схема функционирования крылатой ракеты П-6 с использованием системы МРСЦ «Успех»:

1 – обнаружение цели и передача целеуказания на подводную лодку; 2 -захват цели визиром ракеты; 3 – пикирование на цель.

Наряду с этими малоприятными происшествиями на счету лодок пр. 675 были и замечательные достижения. Например, К-116 совместно с торпедным атомоходом пр. 627А К-133 в начале 1966 г. совершила переход с Севера на Камчатку вокруг Южной Америки, пройдя проливом Дрейка. За этот поход шесть человек во главе с руководителем отряда адмиралом А.И. Сорокиным получили звание Героя Советского Союза. Интересно, получали ли американские подводники за переход из Атлантики на Тихий океан «Пурпурное сердце» с подачи адмирала Риковера?

Необходимо отметить, что еще до закладки первого корабля пр. 675 в ЦКБ-18 провели проектные проработки по дальнейшему совершенствованию носителей крылатых ракет. Прежде всего предполагалась замена уже проявившей все свойства «первого блина» энергетической установки, заимствованной от первого советского атомохода – корабля в полтора раза меньшего водоизмещения, чем пр. 675. Между тем моряки неуклонно повышали требования к скоростным показателям субмарин. Своего рода ориентиром, резко «поднявшим планку» этих характеристик, стал уже проектировавшийся в те годы и так никем и не превзойденный до настоящего времени мировой рекордсмен по подводной скорости – атомоход пр. 661.

Для увеличения скорости хотя бы до 28-30 узлов при одновременном росте водоизмещения, связанном с усилением ракетного вооружения до 10-12 пусковых установок, на новой модификации ракетоносца предусмотрели применение двухжидкометаллических реакторов. При этом суммарная мощность энергоустановки почти удваивалась.

В соответствии с результатами проектных проработок по постановлению от 11 марта 1961 г. задавалось создание вооруженной 10-12 ракетами П-6 лодки пр. 675М водоизмещением 5000-5550 м3 с двумя реакторами, со скоростью 28-30 узлов, глубиной погружения до 400 м, автономностью 60 суток.

Для наращивания числа пусковых установок с 8 до 10 конструкторы перешли от двухконтейнерных к трехконтейнерным блокам, установив их впереди и позади ограждения рубки. Блоки по бокам ограждения и в корме по-прежнему насчитывали по два контейнера. При этом ширина лодки возросла на 21%, достигнув 11,25 м, а длина увеличилась на 7,1 м. Было усилено и торпедное вооружение нормального калибра – до шести аппаратов при общем боекомплекте 12 торпед. От 400-мм аппаратов вообще отказались. Лодку предусматривалось оснастить новыми радиоэлектронными средствами, включая гидроакустический комплекс «Керчь», прибор управления торпедной стрельбой «Ладога», навигационный комплекс «Сигма-675М». Внедрение элементов автоматизации позволяло сократить экипаж с 91 до 80 человек. Применение двух свинцово-висмутовых реакторов обеспечивало подводную скорость до 29 узлов. Для обеспечения большей глубины погружения в конструкции корпуса применили новую сталь, для повышения скрытности легкий корпус облицовывался противогидролокационным покрытием, а на прочный корпус наносились звукоизоляционное и вибродемпфирующее покрытия.

Однако, несмотря на все эти новшества, лодка пр. 675М сохраняла основной недостаток своей предшественницы – длительное пребывание в надводном положении (24 мин)при нанесении удара ракетами П-6. Залп был по-прежнему ограничен всего четырьмя противокорабельными ракетами П-6 или пятью стратегическими ракетами П-7.

В целом дополнительная пара ракет, рост скорости на 6-7 узлов и глубины погружения на 100 м не оправдывали более чем полуторакратного увеличения водоизмещения (до 6880 м3 ) и наращивания мощности энергоустановки.

Уже начались летные испытания ракеты «Аметист», которая благодаря подводному старту расценивалась как намного более эффективная по сравнению с П-6, несмотря на многократно меньшую дальность полета. При этом последнее свойство наряду с отрицательным имело и положительный эффект: при малой дальности стрельбы противник не располагал достаточным временем для привлечения истребительной авиации и мог использовать для перехвата «Аметиста» только ракетно-артиллерийские средства. Кроме того, гидроакустика позволяла лодке самостоятельно обнаруживать цели на удалениях, даже превышающих максимальную дальность пуска «Аметиста». Но на пр. 675М не ожидалось внедрения собственных информационных средств, способных выдать целеуказание для применения П-6 на максимальную дальность.

Но решающим фактором отказа от реализации пр. 675М стало то, что к середине 1960-х гг. стапели заводов N9402 и 199 уже должны были вот-вот занять стратегические ракетоносцы пр. 667А. А за оставшиеся два-три года было целесообразно построить в Северодвинске и Комсомольске побольше лодок пр. 675, не приостанавливая производства ради технологической подготовки к закладке корабля номинально «модернизированного», а на самом деле фактически нового проекта.

П-35

В отличие от разработки П-6, при создании ракеты П-35 (4К44) ставилась задача уменьшить габариты и вес изделия по сравнению с П-5. Это определялось исходя из условий размещения на корабле класса «эсминец». Решению этой задачи способствовало оговоренное в требованиях флота уменьшение веса боевой части, что позволило укоротить ее на 0,5 м. Созданная в ГСКБ-47 боевая часть при весе 560 кг оснащалась 405 кг взрывчатого вещества и имела длину 0,95 м при диаметре 0,69 м. Умеренные требования по максимальной дальности позволили сократить запасы топлива. Однако для хотя бы частичного выполнения поставленного ограничения по длине (не более 9,5 м) ОКБ-ЗОО под руководством С. К. Туманского потребовалось подготовить для ракеты новый двигатель КР-7-300, который при тяге в наземных условиях 2,1 т, примерно равной применяемому на П-5 и П-6 КРД-26, был короче на 0,5 м.

Кроме того, к П-35 предъявлялись более высокие требования по скорости полета, чем к П-6. При близких массогеомет– рических характеристиках, обводах ракет и тяговых параметрах двигателей в наземных условиях в распоряжении конструкторов оставался еще один инструмент повышения скорости – обеспечение более благоприятных условий работы на больших скоростях путем снижения потерь давления на входе в воздухозаборник за счет применения полуконического центрального тела. Присутствие этого конструктивного элемента стало основным отличием внешнего облика П-35 от П-6.

Разработку системы управления в целом в НИИ-10 возглавил К.А. Петров (после его кончины – А.С. Миронов), бортовой аппаратуры «Блок» – Л.Е. Хазанов, корабельной аппаратуры «Бином» – Л.Е. Хазанов. При этом были использованы результаты ранее выполненных в НИИ– 10 проработок по системе «Вектор», предназначавшейся для усовершенствованного варианта «оморяченной» «Кометы» – комплекса «Стрела» для вооружения крейсеров.

Бортовая радиотехническая аппаратура обеспечивала прием и исполнение команд радиоуправления со стреляющего корабля, обзор поверхности моря в секторе ±40°, трансляцию полученного радиолокационного изображения на корабль, захват назначенной с корабля цели и ее автосопровождение, выдачу сигналов на канал автоответчика. Кроме этой системы в состав бортовой аппаратуры «Блок» входили и другие компоненты, в том числе автопилот АПЛИ-1 и радиовысотомер РВ-6В.

В конечном счете длина П-35 была уменьшена примерно на 1 м по сравнению с П-5 и П-6, составив 9,8 м. Диаметр фюзеляжа равнялся 0,86 м, размах крыла – 2,67 м при стреловидности по 1/4 хорды 65°. Стартовый вес ракеты составил 4,2 т, вес со сброшенными ускорителями – 3,8 т.

Ракета оснащалась стартовым агрегатом с двумя двигателями СПРД-38, развивающим суммарную тягу 60 т при времени работы 1,2-1,55 с. Каждый двигатель комплектовался распложенными в два яруса 14 пороховыми шашками.

После старта ракета набирала установленное перед пуском заданное значение высоты полета (400,4000 или 7000 м), поддерживаемое поданным баровысото– мера. Наведение на цель могло осуществляться как по известным координатам ракеты и цели, так и при работающем радиолокационном визире по относительным координатам ракеты и цели.

После стробирования по дальности, выбора и захвата цели на уверенное автосопровождение головкой самонаведения ракета постепенно снижалась и переходила в горизонтальный полет на высоте 100 м. При отказе радиовысотомера сближение с целью осуществлялось на высоте 400 м, поддерживаемой по баро– высотомеру. При высоте автономного полета 400 м снижение вообще не предусматривалось.

Начиная с захвата цели на автосопровождение головка самонаведения выдавала команды для наведения только в горизонтальной плоскости, а на конечном участке полета ракета переходила к самонаведению в обеих плоскостях.

При стрельбе по береговой цели участок снижения не предполагался. Радиовизир не включался, а ракета удерживалась на удалении не более 300 м относительно плоскости направления на цель посредством радиокомандного наведения с корабля. При подходе к цели по команде с корабля ракета переходила в пикирование под углом 60°.

В последнее время появилось немало публикаций, критикующих техническую политику оборонных отраслей советской промышленности и ВМФ в выборе направлений развития противокорабельных ракет. В частности, под сомнение ставится целесообразность параллельной разработки ракет П-6 и П-35. Действительно, оснащение корабля пр. 58 ракетами П-6 потребовало бы его удлинения всего лишь на 4 м при росте водоизмещения примерно на 300 т и снижении максимальной скорости на 0,2-0,3 узла, а отказ от параллельной разработки двух комплексов позволил бы сэкономить десятки, если не сотни миллионов рублей.

Но не надо забывать того, что П-6 и П-35 стали первыми в мире образцами оружия подобного типа. Эти две работы, по сути, подстраховывали друг друга. В отличие от процесса создания П-5, критическими элементами противокорабельных комплексов были не ракеты как летательные аппараты, а системы управления. В случае непоправимой ошибки одного из создателей систем управления (НИИ-10 или НИИ-49) после некоторой дополнительной доработки более удачную аппаратуру можно было применить и на другой ракете. Но без продолжения, казалось бы, нелогично развернутых параллельных разработок двух комплексов никто не поддержал бы дальнейшую одновременную отработку двух систем управления.

Ракета П-35 в предстартовой конфигурации.

Схема ракеты П-35.

Сухогруз пр. 568 «Илеть», переоборудованный в опытовое судно ОС-15, принял участие в испытаниях крылатой ракеты П-35.

На серии фото 1 -7 запечатлен один из испытательных пусков ракеты П-35 с опытового судна ОС-15.

Антенный пост корабельной системы управления «Бином», установленный на опытовом корабле ОС-15.

Мишень – лидер эскадренных миноносцев «Киев».

«Киев» после попаданий ракет П-35 в ходе проведения испытаний.

Входная пробоина в борту мишени «Киев» после попадания П-35.

Крылатая ракета П-35 перед очередным испытательным пуском.

Кроме параллельной разработки систем управления двумя разными НИИ сами ракеты П-6 и П-35 создавали также различные коллективы конструкторов, работавшие на двух разнесенных на десяток километров территориях, но, тем не менее, непосредственно подчиненных В.Н. Челомею. Работы по П-6 велись в Реутово, а по П-35 – в московском филиале (бывшем ГС НИИ-642) специалистами, уже имевшими опыт создания ракеты КСЩ для вооружения эсминцев пр. 56М и 57бис.

В 1958 г. были готовы рабочие чертежи, а на заводе №642 собрали два брос– ковых макета. Однако после того как в 1959 г. в ОКБ-ЗОО появился новый двигатель КР-7-300, проект крылатой ракеты пришлось основательно пересмотреть.

С 21 октября 1959 г. до конца года в подмосковном Фаустово провели два бросовых испытания, а в следующем году испытания с наземной ПУ продолжились на полигоне Капустин Яр. До марта состоялись еще три пуска ракет без радиотехнической аппаратуры, но с новым автопилотом АПЛИ-1. В ходе летных испытаний была достигнута скорость, соответствующая М=1,54.

Отработка бортовой аппаратуры «Блок» началась на летающей лаборатории – старом добром Ли-2, под носовой частью которого подвесили контейнер с гиростабилизированной антенной. В антенне впервые реализовали скрытое сканирование приемного луча без механического сканирования антенны. В дальнейшем бортовую аппаратуру установили на Ил-28, а затем и на Як-25.

Параллельно велась наземная отработка образца корабельной аппаратуры «Бином», взаимодействовавшей с установленной на самолетах-летающих лабораториях Ли-2 и Як-25 бортовой аппаратурой «Блок». Для испытаний корабельной аппаратуры переоборудовал и баржу в теплоход «Торпедо». Первые испытания проводились на Иваньковском водохранилище.

Далее испытания перенесли на Каспийское море. Корабли-цели устанавливались в восточной мелководной части моря с относительно редким судоходством.

Еще в 1958 г. небольшой сухогруз пр. 568 «Илеть» переоборудовали в опы– товое судно ОС-15, смонтировав в носовой части экспериментальную пусковую одноконтейнерную установку СМЭ-142 и разместив корабельную аппаратуру системы управления «Бином», включая антенну на фок-мачте. Силуэт «Илети» с расположенными в корме надстройками был довольно типичен для средств высадки десантов, что не случайно: пр. 568 был изначально задуман как унифицированный с танкодесантным кораблем пр. 572, отличавшимся от прототипа соответствующим носовым устройством с аппарелью и комплектацией зенитными автоматами.

С конца июля по август с ОС-15 провели семь пусков второго этапа летно– конструкторских испытаний. Закончились они неудачно, в основном из-за отказов автопилота АПЛИ-1, хотя он, как казалось, уже был хорошо отработан при предшествующих автономных пусках.

Совместные испытания из 10 пусков ракет проводили в два этапа.

Сначала выполнили два пуска этапа генерального конструктора для проверки бортовой аппаратуры «Блок», потом – восемь пусков собственно совместных летных испытаний. Боевое поле находилось в 10-15 км от берега у мыса Ракушечный, расположенного в 140 км южнее г. Шевченко. В качестве основных целей использовались недостроенный лидер пр. 48 «Киев» длиной 127 м при высоте борта 5 м, танкер «Низами» длиной 64 м с высотой борта 6 м и транспорт «Сыр-Дарья» длиной 59 м с бортом высотой 4,5 м. Основная позиция стрельбы находилась на траверсе мыса Бекдаш. Два пуска на среднюю дальность провели с удаления 70-80 км.

Пуск ракет осуществлялся при ходе корабля до 12 узлов и ветре до 10 м/с. Заданная высота полета устанавливалась равной 4000 м, кроме пусков на минимальную дальность, при которых она составила 800 м. Из 10 пусков шесть прошли полностью успешно: четыре ракеты попали в «Киев», одна – в катер-мишень пр. 183Ц, одна прошла над «Низами» на высоте 17 м. В трех пусках произошли отказы аппаратуры в районе цели, а одна ракета упала в море в трех километрах от ОС-15.

По результатам испытаний было рекомендовано провести пуск двух ракет в режиме автопилота для уточнения энергетических возможностей по дальности при полете на высоте 7 км.

Затем испытания проводились на Севере, на корабле пр.58, государственные испытания которого начались 27 июня 1962 г. Были выполнены пять пусков, включая двухракетный залп с интервалом 18,5 с, достигнуты три прямых попадания. Выявлено заглохание маршевого двигателя от струи стартового двигателя предыдущей ракеты, обнаружены ошибки в работе системы «Бином», а при залповой стрельбе произошел срыв наведения одной из ракет из-за взаимовлияния при передаче команд на ракеты. Естественно, что последний недостаток не мог проявиться на Каспии при стрельбе из единственной одноконтейнерной пусковой установки на корабле ОС-15. На больших скоростях в свежую погоду заливалась носовая пусковая установка, что ограничивало возможность ее стрельбы под углами, близкими к траверсным, и в корму.

После завершения испытаний постановлением от 7 августа 1962 г. комплекс приняли на вооружение. При этом были определены: диапазон дальностей (от 25 до 250 км), скорость полета 1400 км/ч на завершающем участке полета на высоте 100 м и дальность обнаружения цели радиолокационным визиром 80-120 км. Захват цели на автосопровождение головкой самонаведения производился на дальностях 35-40 км. В дальнейшем были выявлены возможности расширения боевых качеств комплекса. В частности, максимальная дальность была увеличена до 250-300 км.