Текст книги "10000 афоризмов великих мудрецов"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Так же легко обмануть себя и не заметить этого, как трудно обмануть другого и не быть изобличенным.

Те, кому довелось пережить большие страсти, потом всю жизнь и радуются своему исцелению, и горюют о нем.

Терзания ревности – самые мучительные из человеческих терзаний и к тому же менее всего внушающие сочувствие тому, кто их причиняет.

Только стечение обстоятельств открывает нашу сущность окружающим и, главное, нам самим.

Только у великих людей бывают великие пороки.

Тот, кого разлюбили, обычно сам виноват, что вовремя этого не заметил.

Тот, кто думает, что может обойтись без других, сильно ошибается; но тот, кто думает, что другие не могут обойтись без него, ошибается еще сильнее.

Тот, кто излечивается от любви первым, – всегда излечивается полнее.

Трусы обычно не сознают всей силы своего страха.

У людских достоинств, как и у плодов, есть своя пора.

У нас всегда достанет сил, чтобы перенести несчастье ближнего.

У нас не хватает силы характера, чтобы покорно следовать всем велениям рассудка.

У человеческих характеров, как и у некоторых зданий, несколько фасадов, причем не все они приятны на вид.

Ум всегда в дураках у сердца.

Ум служит нам порою лишь для того, чтобы смелее делать глупости.

Уму большинства женщин служит не столько для укрепления их благоразумия, сколько для оправдания их безрассудств.

Уму не под силу долго разыгрывать роль сердца.

Упрямство – это исчадие скудоумия, невежества и самонадеянности.

Философия торжествует над горестями прошлого и будущего, но горести настоящего торжествуют над философией.

Хитрость – признак недалекого ума.

Человек истинно достойный может быть влюблен как безумец, но не как глупец. Юность – это как бы опьянение, нечто вроде лихорадящего разума.

Жан де Лафонтен

1621–1695 гг.

Поэт и баснописец.

В меду тонет больше мух, нежели в уксусе.

Выведи, мой друг, меня сперва из затруднения, а нравоучение ты и потом прочтешь.

Знатные люди в большинстве своем – театральные маски.

Из врагов наших часто следует бояться больше всего самых малых.

Истинное величие состоит в том, чтобы владеть собою.

Каждый льстец живет за счет того, кто его слушает.

Любовь, любовь, когда ты овладеваешь нами, можно сказать: прости, благоразумие!

Мы встречаем свою судьбу на пути, который избираем, чтобы уйти от нее.

На крыльях времени уносится печаль.

Нет ничего опаснее невежественного друга.

Путь, усыпанный цветами, никогда не приводит к славе.

Скрывать что-либо от друзей опасно; но еще опасней ничего от них не скрывать.

Терпение и время дают больше, чем сила или страсть.

Жан Батист Мольер

1622–1673 гг.

Драматург-комедиограф, создатель классической комедии, актер, директор театра.

 
Бессильна с клеветой бороться добродетель.
Благоразумие просвещает, а страсть ослепляет.
В любви притворство очень похоже на правду.
В проступке нет вреда, в огласке только вред.
 

 
Смущать соблазном мир – вот грех, и чрезвычайный,
Но не грешно грешить, коль грех окутан тайной.
 

Высшее доказательство любви – это подчинение воле того, кого любишь. Грамматика повелевает даже царями.

Добродетель – это первый признак благородства, именам я придаю куда меньше значения, чем поступкам.

Дурная жизнь приводит к дурной смерти.

Женщины больше всего любят, когда на них тратятся.

Завистники умрут, но зависть – никогда.

Зарождающееся влечение таит в себе неизъяснимое очарование, вся прелесть любви – в переменах.

Знатное происхождение без добродетели – ничто.

Когда говорит человек в мантии и шапочке, всякая галиматья становится ученостью, а всякая глупость – разумной речью.

Кто всякому друг, того я другом не считаю.

Кто не знал любви, тот все равно что не жил.

Кто хоть раз в жизни не терял рассудка?

Кто чересчур насчет рогов опаслив, тот вовсе не женись – другого средства нет.

Любовь ревнивца более походит на ненависть.

Медицина – одно из величайших заблуждений человечества.

Модные пороки сходят за добродетели.

Молодые люди дурно себя ведут чаще всего потому, что отцы их плохо воспитывают.

Мы любим иногда, не ведая о том, а часто бред пустой любовью мы зовем.

На фимиам не проживешь. Одних похвал человеку недостаточно, ему давай чего-нибудь посущественнее; лучший способ поощрения – это вложить вам что-нибудь в руку.

Нет ничего более сладостного, чем сломать сопротивление красавицы.

Не рассудок управляет любовью.

От книжной мудрости глупец тупее вдвое.

От речей дело вперед не двигается. Надо действовать, а не говорить, дела решают спор лучше, чем слова.

Подражай людям в их склонностях, следуй их правилам, потворствуй их слабостям, восторгайся каждым их поступком – и делай из них что хочешь.

Правдивость не порок.

Притворство сплачивает воедино тех, кто связан круговой порукой лицемерия. Сильный удар наносится порокам, когда они выставляются на всеобщее посмеяние.

Порицание легко переносят, но насмешку далеко не так. Никто не хочет быть смешным.

Ученость в дураке несноснее всего.

Что бы ни говорили, есть в человеке что-то необыкновенное – такое, чего никакие ученые не могут объяснить.

Блез Паскаль

1623–1662 гг.

Философ, математик.

В живописи кто, нарисовавши лицо, прибавляет еще кое-что, тот делает картину, а не портрет.

Веления разума гораздо более властны, чем приказания любого повелителя: неповиновение последнему делает человека несчастным, неповиновение же первому – глупцом.

Величайшее счастье, доступное человеку, – любовь – должно служить источником всего возвышенного и благородного.

Во мне, а не в писаниях Монтеня содержится все, что я в них вычитываю.

Все наше достоинство – в способности мыслить. Только мысль возносит нас, а не пространство и время, в котором мы – ничто. Постараемся же мыслить достойно: в этом – основа нравственности.

Все правила достойного поведения давным-давно известны, остановка за малым – за умением ими пользоваться.

Всякий раз мы смотрим на вещи не только с другой стороны, но и другими глазами – поэтому и считаем, что они переменились.

Гнусны те люди, которые знают, в чем истина, но стоят за нее, лишь пока им это выгодно, а потом отстраняются.

Говорите как все, но думайте по-своему.

Горе людям, не знающим смысла своей жизни.

Две крайности: зачеркивать разум, признавать только разум.

Для человека, который любит только себя, самое нетерпимое – оставаться наедине с собой.

Добродетель человека измеряется не необыкновенными подвигами, а его ежедневным усилием.

Доводы, до которых человек додумывается сам, обычно убеждают его больше, нежели те, которые пришли в голову другим.

Есть люди, говорящие красиво, но пишущие далеко не так. Это происходит оттого, что место, слушатели и прочее разгорячают их и извлекают из их ума больше, чем они могли бы дать без этого тепла.

И самая блестящая речь надоедает, если ее затянуть.

И чувство и ум мы совершенствуем или, напротив, развращаем, беседуя с людьми.

Стало быть, иные беседы совершенствуют нас, иные – развращают. Значит, следует тщательно выбирать собеседников.

Издеваться над философией это значит поистине философствовать.

Изучая истину, можно иметь троякую цель: открыть истину, когда ищем ее; доказать ее, когда нашли; наконец, отличить от лжи, когда ее рассматриваем.

Иначе расставленные слова обретают другой смысл, иначе расставленные мысли производят другое впечатление.

Инстинкт и разум – признаки двух различных сущностей.

Искание истины совершается не с весельем, а с волнением и беспокойством; но все-таки надо искать ее потому, что, не найдя истины и не полюбив ее, ты погибнешь.

Истина и справедливость – точки столь малые, что, метя в них нашими грубыми инструментами, мы почти всегда делаем промах, а если и попадаем в точку, то размазываем ее.

Истина так нежна, что чуть только отступил от нее, впадаешь в заблуждение; но и заблуждение это так тонко, что стоит только немного отклониться от него, и оказываешься в истине.

Итак, мы никогда не живем, но только надеемся жить, и так как мы постоянно надеемся быть счастливыми, то отсюда неизбежно следует, что мы никогда не бываем счастливы.

Каждую книгу нужно уметь читать.

Как мало бы уцелело дружб, если бы каждый вдруг узнал, что говорят друзья за его спиной, хотя как раз тогда они искренни и беспристрастны.

Как страшно чувствовать, что течение времени уносит все, чем ты обладал.

Когда человек пытается довести свои добродетели до крайних пределов, его начинают обступать пороки.

Красноречие должно быть приятно и содержательно, но нужно, чтобы это приятное, в свою очередь, было заимствовано от истинного.

Красноречие – это искусство говорить так, чтобы те, к кому мы обращаемся, слушали не только без труда, ной с удовольствием, чтобы, захваченные темой и подстрекаемые самолюбием, они хотели поглубже в нее вникнуть.

Кто не видит суеты мира, тот суетен сам.

Кто не любит истину, тот отворачивается от нее под предлогом, что она оспорима.

Лучше умереть, не думая о смерти, чем думать о ней, даже когда она не грозит.

Любовь и ненависть часто мешают справедливому суждению.

Любопытство – то же тщеславие; очень часто хотят знать для того только, чтобы говорить об этом.

Людей учат чему угодно, только не порядочности, между тем всего более они стараются блеснуть порядочностью, а не ученостью, то есть как раз тем, чему их никогда не обучали.

Люди безумны, и это столь общее правило, что не быть безумцем было бы тоже своего рода безумием.

Люди делятся на праведников, которые считают себя грешниками, и грешников, которые считают себя праведниками.

Люди живут в таком полном непонимании суетности человеческой жизни, что приходят в полное недоумение, когда им говорят о бессмысленности погони за почестями. Ну не поразительно ли это!

Люди ищут удовольствия, бросаясь из стороны в сторону, только потому, что чувствуют пустоту своей жизни, но не чувствуют еще пустоты той новой потехи, которая их притягивает.

Мир – это сфера, центр которой повсюду, а окружности нет нигде.

Можно, конечно, сказать неправду, приняв ее за истину, но с понятием «лжец» связана мысль о намеренной лжи.

Молчание – величайшее из человеческих страданий; святые никогда не молчали.

Мы бываем счастливы, только чувствуя, что нас уважают.

Мы должны благодарить тех, которые указывают нам наши недостатки.

Мы жаждем истины, а находим в себе лишь неуверенность. Мы ищем счастья, а находим лишь горести и смерть. Мы не можем не желать истины и счастья, но не способны ни к твердому знанию, ни к счастью. Это желание оставлено в нашей душе не только чтобы покарать нас, но и чтобы всечасно напоминать о том, с каких высот мы упали.

Мы никогда не живем настоящим, все только предвкушаем будущее и торопим его, словно оно опаздывает, или призываем прошлое и стараемся его вернуть, словно оно ушло слишком рано.

Мы по опыту знаем, как велика разница между благочестием и добротой.

Мы стойки в добродетели не потому, что сильны духом, а потому, что нас с двух сторон поддерживает напор противоположных пороков.

Мы так тщеславны, что хотели бы прославиться среди всех людей, населяющих землю, даже среди тех, кто появится, когда мы уже исчезнем; мы так суетны, что тешимся и довольствуемся доброй славой среди пяти-шести близких людей.

Мы часто утешаемся пустяками, ибо пустяки нас огорчают.

Мысль меняется в зависимости от слов, которые ее выражают.

Надеясь снискать благосклонность женщины, мужчина первый делает шаг навстречу – это не просто обычай, это обязанность, возлагаемая на него природой.

Насколько справедливее кажется защитнику дело, за которое ему щедро заплатили.

Нашему уму свойственно верить, а воле – хотеть; и, если у них нет достойных предметов для веры и желания, они устремляются к недостойным.

Неоспоримо, что вся людская нравственность зависит от решения вопроса, бессмертна душа или нет. Меж тем философы, рассуждая о нравственности, отмечают этот вопрос. Они спорят о том, как лучше провести отпущенный им час.

Непостижимо, что Бог есть, непостижимо, что Его нет; что у нас есть душа, что ее нет; что мир сотворен, что он нерукотворен…

Несомненно, что худо быть полным недостатков; но еще хуже быть полным их и не желать сознавать в себе, потому что это значит прибавлять к ним еще недостаток самообмана.

Нет беды страшнее, чем гражданская смута. Она неизбежна, если попытаться всем воздать по заслугам, потому что каждый тогда скажет, что он-то заслужил награду.

Нет несчастья хуже того, когда человек начинает бояться истины, чтобы она не обличила его.

Нет ничего постыднее, как быть бесполезным для общества и для самого себя и обладать умом для того, чтобы ничего не делать.

Нехорошо быть слишком свободным. Нехорошо ни в чем не знать нужды.

Ничто не ободряет так порока, как излишняя снисходительность.

Ничто так не согласно с разумом, как его недоверие к себе.

О нравственных качествах человека нужно судить не по отдельным его усилиям, а по повседневной жизни.

Отчего это – хромой человек нас не раздражает, а умственно хромающий раздражает? Оттого, что хромой сознает, что мы ходим прямо, а умственно хромающий утверждает, что не он, а мы хромаем.

Понятие справедливости так же подвержено моде, как женские украшения.

Предвидеть – значит управлять.

Прошлое и настоящее – наши средства, только будущее – наша цель.

Разумный человек любит не потому, что это выгодно, а потому, что он в самой любви находит счастье.

С какой легкостью и самодовольством злодействует человек, когда он верит, что творит благое дело!

Сила разума в том, что он признает существование множества явлений, ему непостижимых; он слаб, если не способен этого понять. Ему часто непостижимы явления самые естественные, что уж говорить о сверхъестественных!

Сколько держав даже не подозревают о моем существовании!

Случайные открытия делают только подготовленные умы.

Совесть – лучшая нравоучительная книга из всех, которыми мы обладаем, в нее следует чаще всего заглядывать.

Судить о добродетели человека следует не по его порывам, а по ежедневным делам.

Суть человеческого естества – в движении. Полный покой означает смерть.

Существуют люди, которые лгут, просто чтобы лгать.

Так протекает вся жизнь: ищут покоя, боясь бороться против нескольких препятствий, а когда эти препятствия устранены, покой становится невыносимым.

Только кончая задуманное сочинение, мы уясняем себе, с чего нам следовало его начать.

Убить нас может любая малость, даже предмет, созданный для нашего удобства; например, нас убивают стены дома или, скажем, ступеньки лестницы, если мы неосторожно ступаем.

Ухо наше для лести – широко раскрытая дверь, для правды же – игольное ушко.

Хороший острослов – дурной человек.

Хотите, чтобы люди поверили в ваши добродетели? Не хвалитесь ими.

Хотите, чтобы о вас хорошо говорили, – не говорите о себе хорошего.

Человек не ангел и не животное, и несчастье его в том, что чем больше он стремится уподобиться ангелу, тем больше превращается в животное.

Человек сотворен, чтобы думать.

Человек страдает невыносимо, если он принужден жить только с самим собой и думать только о себе.

Человек чувствует, как тщетны доступные ему удовольствия, но не понимает, как суетны чаемые; в этом причина людского непостоянства.

Человек – это сплошное притворство, ложь, лицемерие не только перед другими, но и перед собой. Он не желает слышать правду о себе, избегает говорить ее другим. И эти наклонности, противные разуму и справедливости, глубоко укоренились в его сердце.

Чувствительность человека к пустякам и бесчувственность к существенному – какая страшная извращенность!

Я только с теми, кто ищет истину.

Жан Лабрюйер

1645–1696 гг.

Мыслитель, писатель, сатирик-моралист.

Беда, когда у человека не хватает ума, чтобы хорошо сказать, или здравого смысла, чтобы осторожно промолчать.

Богат тот, кто получает больше, чем тратит; беден тот, чьи траты превышают доходы.

Большинство людей употребляют лучшую пору своей жизни на то, чтобы сделать худшую еще более печальной.

Будем смеяться, не дожидаясь минуты, когда почувствуем себя счастливыми, – иначе мы рискуем умереть, так ни разу и не засмеявшись.

Быть в восторге от самого себя и сохранять незыблемую уверенность в собственном уме – это несчастье, которое может стрястись только с тем, кто или вовсе не наделен умом, или наделен им в очень малой степени.

В жизни бывают случаи, когда самой тонкой хитростью оказываются простота и откровенность.

В жизни чаще встречается беззаветная любовь, нежели истинная дружба.

В разглашении тайны всегда повинен тот, кто доверил ее другому.

Взыскивать с детей за проступки, которых они не совершили, или хотя бы строго наказывать их за мелкие провинности – значит лишиться всякого их доверия и уважения.

Водись на свете поменьше простаков, было бы меньше и тех, кого называют хитрецами и ловкачами.

Время укрепляет дружбу, но ослабляет любовь.

Вы думаете, что этот человек одурачен вами; а если он притворяется одураченным, то кто больше одурачен: он или вы?

Вы нашли себе преданного друга, если, возвысившись, он не раззнакомился с вами.

Говоря о том, что их затрагивает, люди признаются только в своих самых незначительных недостатках.

Давнишний любовник так мало значит для женщины, что его легко меняют на нового мужа, а новый муж так быстро теряет новизну, что почти сразу уступает место новому любовнику.

Для интриг нужен ум, но, когда его много, человек стоит настолько выше интриг и происков, что уже не снисходит до них; в этом случае он идет к успеху и славе совсем иными путями.

Доверие – первое условие дружбы.

Друзья потому находят удовольствие в общении друг с другом, что одинаково смотрят на нравственные обязанности человека.

Если бедность – мать преступлений, то недалекий ум – их отец.

Если бы одни из нас умирали, а другие нет, умирать было бы крайне досадно.

Если вы тщательно присмотритесь к людям, которые никого не могут хвалить, всякого порицают и никем не довольны, то вы узнаете, что это те самые люди и есть, которыми никто не доволен.

Если глупец боялся бы сказать глупость, он уже не был бы глупцом.

Если женщина неверна и это известно тому, кому она изменяет, она неверна – и только; но если он ничего не знает – она вероломна.

Если книга возвышает душу, вселяя в нее мужество и благородные порывы, судите ее только по этим чувствам; она превосходна и создана рукой мастера.

Если человек помог тому, кого он любил, то ни при каких обстоятельствах он не должен вспоминать потом о своем благодеянии.

Женщина, которую все считают холодной, просто еще не встретила человека, который пробудил бы в ней любовь.

Женщины склонны к крайностям: они или намного хуже, или намного лучше мужчин.

Жизнь – это то, что люди больше всего стремятся сохранить и меньше всего берегут.

И при зарождении, и на закате любви люди всегда испытывают замешательство, оставаясь наедине друг с другом.

Известная духовная ограниченность помогает иным людям идти по стезе мудрости.

Иные люди так страстно и упорно добиваются предмета своих желаний, что, боясь упустить его, делают все от них зависящее, дабы действительно его упустить.

Истинно несчастен человек лишь тогда, когда он чувствует за собой вину и упрекает себя в ней.

К высокому положению ведут два пути: протоптанная прямая дорога и окольная тропа в обход, которая гораздо короче.

Как бы сильно ни любила молодая женщина, она начинает любить еще сильнее, когда к ее чувству примешивается своекорыстие или честолюбие.

Как излишняя небрежность в одежде, так и чрезмерная щеголеватость равно подчеркивают дряхлость и умножают морщины стариков.

Как мало на свете таких безупречных женщин, которые хотя бы раз на дню не давали своим мужьям повода пожалеть о том, что они женаты, и позавидовать холостякам.

Как ни требовательны люди в любви, все же они прощают больше провинностей тем, кого любят, нежели тем, с кем дружат.

Ключ к сердцу человека – сочувствие страстям, поглощающим его душу, или сострадание к недугам, снедающим его тело.

Кончина наступает однажды, а ждем мы ее всю жизнь: боязнь смерти мучительней, чем сама смерть.

Кратчайший и вернейший способ составить себе состояние – это дать людям понять, что им выгодно делать вам добро.

Кто после разговора с вами бывает доволен собою и своим умом, тот и вами вполне доволен.

Кто умеет внушить, что он не очень хитер, тот уже далеко не прост.

Легче встретить людей, обладающих умом, нежели способностью употреблять его в дело, ценить ум в других и находить ему полезное применение.

Легче спросить старика о том, когда он умрет, нежели женщину о том, когда она родилась.

Люди слишком мало дорожат случаем доставить радость ближнему.

Люди, украшенные достоинствами, сразу узнают, выделяют, угадывают друг друга; если вы хотите, чтобы вас уважали, имейте дело только с людьми, заслуживающими уважения.

Мужчина громко негодует на женщину, которая его разлюбила, и быстро утешается; женщина не столь бурно выражает свои чувства, но долго остается безутешной.

Мужчина соблюдает чужую тайну вернее, чем свою собственную, а женщина лучше хранит свою, нежели чужую.

Мы быстро подмечаем в себе малейшие достоинства и медленно обнаруживаем недостатки.

Мы гораздо чаще хвалим то, что расхвалено другими, нежели то, что похвально само по себе.

Мы ненавидим наших врагов и жаждем отомстить им по слабодушию, но успокаиваемся и забываем о мести из лени.

Мы преисполнены нежности к тем, кому делаем добро, и страстно ненавидим тех, кому нанесли много обид.

Мы редко раскаиваемся в том, что сказали слишком мало, но часто сожалеем о том, что говорили слишком много: избитая и банальная истина, которую все знают и которой никогда не следуют.

Назойлив только глупец: умный человек сразу чувствует, приятно его общество или наскучило, и уходит за секунду до того, как станет ясно, что он – лишний.

Наказанный преступник – это пример для всех негодяев; невинно осужденный – это вопрос совести всех честных людей.

Не следует позволять себе даже самую невинную шутку – иначе как с людьми вежливыми и умными.

Не следует судить о человеке по лицу – оно позволяет лишь строить предположения.

Не слишком хороший характер у того, кто нетерпим к дурному характеру ближнего: будем помнить, что в обращении требуется и золото, и разменная монета.

Не слушать ничьих советов и отвергать все поправки может только педант.

Не столько ум, сколько сердце помогает человеку сближаться с людьми и быть им приятным.

Неблагодарное ремесло избрал тот, кто пытается создать себе громкое имя: жизнь его подходит к концу, а работа едва начата.

Невежество – состояние привольное и не требующее от человека никакого труда; поэтому невежды исчисляются тысячами.

Невоздержание превращает в смертельный яд пищу, назначенную для сохранения жизни.

Нельзя далеко идти в дружбе, если друзья не расположены извинять друг другу небольшие недостатки.

Несчастье трудно переносить, счастье страшно утратить. Одно стоит другого.

Нет на свете излишества прекраснее, чем излишек благодарности.

Нет ничего бесценнее, чем характер бесхарактерного человека.

Ни к кому не ходить на поклон и не ждать, что придут на поклон к вам, – вот отрадная жизнь, золотой век, естественное состояние человека!

Нужно очень немногое, чтобы отличаться утонченностью манер, и очень многое, чтобы отличаться утонченностью ума.

О вещах серьезных следует говорить просто: напыщенность тут неуместна; говоря о вещах незначительных, надо помнить, что только благородство тона, манеры и выражений может придать им смысл.

Один из признаков посредственности – беспрестанная болтовня.

Одни ценят в собеседнике учтивость, другие – большие дарования и неколебимую добродетель; однако в любом случае учтивые манеры оттеняют достоинства и придают им приятность.

Опыт говорит нам, что попустительство и снисходительность к себе и беспощадность к другим – две стороны одного и того же греха.

От хитрости до плутовства – один шаг, переход от первой ко второму очень легок: стоит прибавить к хитрости ложь – и получится плутовство.

Плуты склонны думать, что все остальные подобны им.

По любви к жизни нам старость желанна; от страха же смерти нам старость страшна.

Полюбить – значит проявить слабость; разлюбить – значит иной раз проявить не меньшую слабость.

Порою женщины, чья красота совершенна, а достоинства редкостны, так трогают наше сердце, что мы довольствуемся правом смотреть на них и говорить с ними.

Признательность за услугу уносит с собой немалую долю дружеского расположения к тому, кто сделал нам добро.

Прийти к заключению, что иные люди не способны мыслить здраво, и заранее отвергнуть все, что они говорят, сказали и скажут, – значит избавить себя от множества бесполезных споров.

Раб зависит только от своего господина, честолюбец – от всех, кто способен помочь его возвышению.

С точки зрения милосердия смерть хороша тем, что кладет конец старости.

Самое изысканное удовольствие состоит в том, чтобы доставлять удовольствие другим.

Скромность так же нужна достоинствам, как фигурам на картине нужен фон: она придает им силу и рельефность.

Старость без труда берет верх над рассудком, но она одерживает великую победу, когда ей удается одолеть своекорыстие.

Столичный житель для провинциалки – то же, что для столичной жительницы – придворный.

Суть учтивости состоит в стремлении говорить и вести себя так, чтобы наши ближние были довольны и нами, и самими собою.

Талантом собеседника отличается не тот, кто охотно говорит сам, а тот, с кем охотно говорят другие.

Тесть не любит зятя, свекор любит невестку; теща любит зятя, свекровь не любит невестку; все в мире уравновешивается.

Только люди с низменной душой могут рассыпаться в похвалах тем, о ком до их возвышения отзывались пренебрежительно.

Тосковать о том, кого любишь, много легче, чем жить с тем, кого ненавидишь.

Труднее всего исцелить ту любовь, которая вспыхнула с первого взгляда.

Трудно сказать, чего больше заслуживает нерешительность – жалости или презрения, и неизвестно, что опаснее – принять ошибочное решение или не принимать никакого.

У детей нет ни прошлого, ни будущего, зато, в отличие от нас, взрослых, они умеют пользоваться настоящим.

У друзей мы замечаем те недостатки, которые могут повредить им, а у любимых те, от которых страдаем мы сами.

У каждого свое понятие о женской привлекательности; красота – это нечто более незыблемое и не зависящее от вкусов и суждений.

Ум всех людей, вместе взятых, не поможет тому, у кого нет своего: человек, лишенный зрения, не способен восполнить этот недостаток за счет окружающих.

Умирает любовь от усталости, а хоронит ее забвение.

Хвалебные эпитеты не составляют похвалы. Похвала требует фактов, и притом умело поданных.

Часто люди падают с большой высоты из-за тех же недостатков, которые помогли им ее достичь.

Человек самовлюбленный – это нечто среднее между глупцом и нахалом: в нем есть кое-что и от того и от другого.

Человек самовлюбленный – это тот, в ком глупцы усматривают бездну достоинств.

Человек трусливый, потерявший всякий стыд, может согласиться на всякую гадость.

Человек тщеславный равно получает удовольствие, говоря о себе как хорошее, так и дурное; человек скромный просто не говорит о себе.

Человек, сильно убежденный в том, что он очень умен, почти всегда принадлежит к числу тех людей, у которых или мало ума, или вовсе нет его.

Чем больше наши ближние похожи на нас, тем больше они нам нравятся; уважать кого-то – это, по-видимому, то же самое, что приравнивать его к себе.

Чем меньше человек говорит, тем больше он выигрывает: люди начинают думать, что он не лишен ума, а если к тому же он действительно неглуп, все верят, что он весьма умен.

Щедрость состоит не столько в том, чтобы давать много, сколько в том, чтобы давать своевременно.