Текст книги "Лучшее за год XXV.I "

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Сяо Вэнь вспомнил об этом скандале: когда он был еще мальчишкой, его отец и дядья говорили об изгнании Сонготу и его соратников со двора.

– Лин Сюань… – начал было Сяо Вэнь, но старик, перебив его, продолжал:

– Разумеется, и сам наследник сейчас сидит здесь. Иньжэнь [44] 44
  Иньжэнь(1674–1725) – второй сын императора Канси. В 1708 г. Канси обвинил его в аморальном поведении, сексуальной распущенности, попытке узурпации власти и предательстве. Иньжэнь был лишен титула престолонаследника и заключен в тюрьму. В 1709 г. он был помилован и вновь стал наследником трона. Вскоре состояние его ухудшилось, и император убедился, что его сын безумен. В 1712 г. он был лишен всех титулов и приговорен к пожизненному заключению.


[Закрыть]– мы проходили мимо него во дворе, по дороге в комнату для допросов. От него осталась лишь тень, и, возможно, он лишился рассудка. Возник слух, будто бы старший принц Иньши заплатил ламам, чтобы те наслали на него злые чары. Это разоблачение привело к помилованию Иньжэня и его освобождению, он снова стал преемником и наследником Канси. Но после выхода из тюрьмы принц вернулся к прежнему образу жизни, и в конце концов император исключил его из линии престолонаследования, лишил всех постов и поместил сюда навеки. Но все же бывший принц кажется мне безобидным, и, по-моему, у него существуют длительные отношения с одним из заключенных; поскольку наклонности сына послужили для императора поводом к тому, чтобы изгнать его, я думаю, что это весьма вероятно.

Сяо Вэнь поднял руку, снова пытаясь вернуть контроль над ситуацией, но старик не обратил на него внимания.

– Некоторые говорят, будто мужчины ложатся с мужчинами потому, что такими они были созданы, другие – что этот порок мы приобретаем, что он не присущ людям от рождения. Был ли престолонаследник заранее обречен предпочитать в постели общество мужчин обществу женщин? Неужели движение звезд в небесных просторах предопределило его судьбу вплоть до заключения здесь, за высокими, холодными стенами? Или его выбор, который он делал на протяжении всей жизни по своей воле, каким-то образом повлиял на движение небесных светил? Мы знаем, что судьба человека тесно связана с небом, но вопрос причинности остается открытым. Что оказывает влияние, а что подчиняется?

– Лин Сюань, прошу вас… – с усталым вздохом произнес Сяо. Он понял, что уже настолько зол, что хочет все бросить и в своем докладе обойтись имеющимися сведениями.

– В древности, в период Сражающихся Царств, [45] 45
  Период Сражающихся Царств —период китайской истории от V в. до н. э. до объединения Китая в 221 г. до н. э.


[Закрыть]философ Ши Шэнь [46] 46
  Ши Шэнь – китайский астроном IV в. до н. э., один из составителей древнейшего из дошедших до нашего времени звездного каталога.


[Закрыть]попытался объяснить изменения в движении Луны влиянием человеческих поступков. Он утверждал, что, когда трон занимает мудрый принц, Луна движется по небу правильно, а когда принц неумен и находится под властью министров, Луна сбивается с пути. Но если мы допустим, что древние знали о таких вещах больше нас, то что же тогда остается потомкам? Древние, какими бы мудрецами они ни были, не смогли бы сотворить такое чудо, как Запретный Город. Тогда, может быть, правильнее считать, что спустя многие поколения мы создаем и теории, которые были им недоступны? Мне нравится думать, что мир растет, как ребенок, постепенно взрослея, приобретая с годами опыт и знания. Но многие люди сочтут, что такие мысли оскорбляют достоинство древних, которые жили раньше нас; вершины, достигнутые ими, нам якобы не дано покорить. Наверное, на меня повлияли мексиканские жрецы. Там верят в то, что этот мир – лишь последний в череде миров, из которых каждый последующий является более сложным и прекрасным.

Сяо Вэнь, не смея прерывать Лина, наклонился вперед. Неужели в конце концов его терпение будет вознаграждено?

Однако старик, откинувшись на спинку скамьи, испустил прерывистый вздох.

– Но, думаю, этот разговор лучше продолжить завтра. Голос изменяет мне, мысли путаются. Да, лучше нам поговорить завтра.

Он поднялся и направился к окованной железом двери. Пока агент Чжу открывал дверь, Сяо молнией метнулся вслед за узником, пытаясь остановить его.

– Значит, завтра, – сказал Лин молодому человеку, удаляясь по коридору в сторону двора.

Агент Чжу лишь пожал плечами, пока Сяо, не в силах выговорить ни слова, задыхался от гнева.

Вернувшись в военное министерство, Сяо Вэнь оглядел собранные им стопы бумаг. Перед ним лежали заметки, написанные его рукой много месяцев назад, – именно они впервые навели его на след Лин Сюаня.

Сяо тщательно изучил в императорском архиве все записи, касавшиеся Мексики, но контакты с Мексикой в основном имели место во времена Светлой Династии, и многие документы того времени оказались утеряны после воцарения Чистой Династии. Хуже того, от большей части бумаг сохранились лишь отрывки. Сяо много дней провел, роясь в архивах и жадно разыскивая любые упоминания о Мексике, когда наконец наткнулся на инвентарную опись книг, оставшуюся со времен императора Чжу Юцзяня, последнего правителя Светлой Династии. Среди дюжины бюрократических документов, которые десятилетиями были никому не нужны, глаз Сяо зацепился за одно название. Сердце его учащенно забилось: это был заголовок отчета Лин Сюаня о плавании Флота Сокровищ в Мексику.

Последующие несколько недель Сяо провел за безуспешными поисками самого отчета, рыща по архивам и описям. Совершенно случайно он обнаружил письмо главы Вышитой Гвардии в Посредническое Управление, предназначенное для регента Обоя, в котором перечислялись все подозреваемые, заключенные в Восточном Здании. Сообщение датировалось одним из первых лет царствования Канси – тогда император был еще ребенком и империей управляли регенты. Сяо уже хотел положить бумагу на место – и если бы он так и поступил, поиски его на этом закончились бы. Но случаю было угодно, чтобы он заметил последнее имя в веренице сотен других – Лин Сюань.

Сяо принялся искать дальше, но не обнаружил ни записи о смерти, ни приговора, вынесенного Лин Сюаню. Однако он выяснил, что при императоре Шуньчжи этот Лин занимал небольшую руководящую должность.

Сяо много недель упрашивал заместителя военного министра обратиться в Вышитую Гвардию и установить, содержится ли еще у них Лин Сюань, а получив подтверждение, еще несколько недель умолял о разрешении пересечь площадь и побеседовать с заключенным.

В те дни Сяо Вэнь считал, что ему необыкновенно повезло, – ведь он обнаружил, что автор пропавшего отчета, так необходимого для его доклада о Мексике, еще жив. Теперь, познакомившись и побеседовав со стариком, он начал менять свое мнение.

Сяо Вэнь стоял перед Лин Сюанем, восседавшим посередине тюремного двора.

– Почему вы постоянно сидите на этом месте, Лин Сюань?

– Напротив, я все время двигаюсь, хотя даже не шевелю ногами. – Старик взглянул на Сяо, прикрыв глаза от солнца, и улыбнулся. – Ведь движется Земля, и я вместе с ней. Как сказал Ло Ся Хун во времена Западной Династии Хань: [47] 47
  Западная Династия Хань существовала в Китае с 206 г. до н. э. по 9 г. н. э.


[Закрыть]«Земля постоянно находится в движении, но люди не замечают этого. Они подобны пассажирам в закрытой лодке – хотя она плывет вперед, людям кажется, что они стоят на месте».

– Вы много рассуждаете об астрономии, но записи говорят, что вы служили в Посредническом Управлении. Однако изучение неба разрешено лишь императорским астрономам.

– Когда меня привели в Восточное Здание, – объяснил Лин, глядя куда-то вдаль, – я некоторое время был погребен в могиле под названием Дом Подавления и Усмирения. Дни были долгими и полными боли, но ночи принадлежали только мне. Я многие часы сидел в своей узкой, сырой камере, не видя ни клочка ясного неба. Однако в стене была проделана крошечная дырка для вентиляции, и я узнал, что она соединяет мою камеру с соседней. В этой норе сидел бывший министр, глава Астрономического Управления. Его имя было Цюй, что означает «высокая гора». Он чем-то оскорбил регента Обоя вскоре после смерти императора Шуньчжи.

Лин испустил тяжкий вздох и, прежде чем продолжить, отвел глаза.

– Мы помогали друг другу пережить эти недели и месяцы. Я рассказывал астроному о своих путешествиях через океан, а он поведал мне все, что знал о звездном небе.

Лин поднялся, скрипя суставами, и взглянул в лицо Сяо.

– Однажды ночью я не услышал ответа из соседней камеры, и другой голос отозвался, когда я окликнул астронома. Я так и не узнал, что случилось с моим другом, но я помню каждое слово, сказанное им.

С этими словами старик развернулся и направился к комнате для допросов, у открытой двери которой стоял агент Чжу.

– Идемте, – позвал узник Сяо, который все еще стоял на залитом солнцем дворе. – Вы ведь хотели расспросить меня о Мексике?

Сяо сел за потертый стол и вытащил из кармана кожаный футляр. Сняв крышку, он извлек связку бумаг и, поставив трубку на стол, с дотошной аккуратностью разложил перед собой листочки. Лин Сюань бесстрастно наблюдал за ним.

Наконец, рассортировав бумаги в нужном порядке и обмакнув кисточку в чернильницу, Сяо нетерпеливо заговорил:

– Я провел за своим докладом о Мексике почти год, Лин Сюань, и мне очень хотелось бы завершить работу, пока не пошел второй.

– Да, но какой именно год? – спросил Лин, подняв бровь. – Мы в Поднебесной знаем два года. Есть крестьянский календарь, солнечный, с двадцатью четырьмя единицами измерения, и лунный, с тринадцатью лунными месяцами. В Мексике тоже существует несколько календарей.

Сяо вздохнул. Ему совсем не хотелось повторения вчерашнего спектакля, но, по-видимому, все начиналось заново.

– Лин Сюань…

– В Мексике принят солнечный календарь, согласно которому, как и у нас, в году имеется триста шестьдесят пять дней, – перебил его старик. – Представляете? Две культуры, такие разные, разделенные преградами истории и географии, мы отмеряем время одинаковыми промежутками. Но в Мексике солнечный год, в отличие от нашего, разделен на восемнадцать месяцев, каждый из которых состоит из двадцати дней, а оставшиеся пять называются «пустыми днями». Это недобрые дни, и в это время запрещены всякие работы и обряды.

– Это весьма интересно, – торопливо произнес Сяо, – но обратимся к насущным проблемам…

– И, подобно нам, они не довольствуются одной системой исчисления времени, – не обращая внимания на слова собеседника, говорил Лин. – Кроме солнечного года, существует еще второй год, состоящий из двухсот шестидесяти дней, и каждый такой год обозначается с помощью сложной системы из четырех знаков и тринадцати чисел. [48] 48
  Год сельскохозяйственного календаря нумеровался, получая одну из 52 комбинаций, состоящих из числа от 1 до 13 и четырех символов: дом, кролик, тростник, кремень.


[Закрыть]Это опять же напоминает нашу систему из элементов и животных, правда?

– Наверное, – устало согласился Сяо.

– Но есть третий календарь, еще более обобщенный, чем эти два. В столице Мексики, Городе Каменного Кактуса, [49] 49
  Древнее название мексиканской столицы, Мехико – Теночтитлан, на языке науатль означает «город Мехико среди каменных кактусов».


[Закрыть]находится массивный круглый камень, толщина его больше роста ребенка, ширина – в два раза больше человеческого роста. Это тоже своего рода календарь, но, в то время как другие системы измеряют число прошедших дней, месяцев и лет, этот гигантский каменный календарь отмеряет число существовавших миров. Как я вам уже рассказывал, индейцы верят, будто мы живем в пятом, самом последнем из миров, сотворенных богами. Этот мир был якобы рожден лишь несколько веков назад, в год Тринадцать Тростник, а люди и государства были созданы с готовыми историями и цивилизациями, чтобы испытать веру мексиканского народа.

– Вы побывали в столице Мексики? – спросил Сяо, наклонившись вперед и держа кисточку наготове над чистым листом бумаги.

– Да, – ответил старик со странным выражением в глазах, – мы, несколько человек во главе с капитаном Флота Сокровищ, много дней и недель путешествовали по материку, прежде чем попасть в сердце мексиканской империи. Их Город Каменного Кактуса так же велик и прекрасен, как сама Северная Столица, и сотни тысяч мужчин и женщин трудятся там во славу своего императора.

Лин Сюань на миг закрыл глаза и, раскачиваясь из стороны в сторону, погрузился в свои мысли.

– В Мексике знают, когда погибнет этот мир, – продолжал он. – Это произойдет в конце одного из циклов, когда закончится большой календарь. Но какого именно цикла? В Городе Каменного Кактуса я видел паровые автоматы из клепаной бронзы, которые символически представляли ягуаров, ураганы, пожары и дожди, разрушившие предыдущие миры.

Кисточка Сяо Вэня бежала вниз по странице, выполняя точные движения, – он начал свои заметки.

– Паровые, говорите вы?

Лин Сюань кивнул:

– Да, и хотя в Мексике до того времени не видели лошади, жители ее создали движущиеся с помощью пара повозки, которые в мгновение ока переносили их с одного конца широкой долины в другой.

– А как насчет военной мощи? – быстро спросил Сяо. – Вы смогли хоть краем глаза взглянуть на их вооружение?

Лин Сюань медленно моргнул:

– По правде говоря, я довольно долгое время провел в обществе офицера мексиканской армии, Воина Орла и высшего военачальника. Я был одним из немногих, кто знал начатки языка науатль, поэтому мне было приказано осмотреть город и сообщить обо всем виденном, а Перо Колибри был моим проводником.

Лин Сюань опустил взгляд, уставившись на кожаную трубку из-под бумаг Сяо Вэня, стоявшую на краю стола.

– Это напоминает мне кое о чем, – произнес старик, указывая на футляр.

– О чем-то имеющем отношение к Мексике?

Старик медленно кивнул, не отрывая взгляда от трубки. Затем покачал головой, и Сяо растерялся: то ли старик хотел утвердительно кивнуть, то ли ответить отрицательно, а может, вообще пропустил вопрос мимо ушей.

– Я помню, как мой друг Цюй рассказывал мне кое-что. О металлической трубе, с обоих концов которой вставлены отполированные стеклянные линзы; она предназначена для рассматривания далеких предметов. Он называл его «Дальнее Зеркало». Этот предмет использовался в Астрономическом Управлении. Вы слышали о таком?

Сяо нетерпеливо кивнул:

– Да, по-моему, я видел, как оно работает. И что с того?

– Я бы очень хотел взглянуть на это устройство. Мои глаза уже не так остры, как прежде, а мне очень хочется посмотреть на горы на Луне. Если бы вы смогли это устроить, я бы с радостью рассказал вам все о мексиканской армии и вооружении.

Затем старый узник поднялся, постучал в дверь и исчез, оставив Сяо в комнате с его заметками, кисточкой и вопросами.

Сяо Вэню потребовалось несколько дней на то, чтобы получить у заместителя военного министра приказ забрать из Астрономического Управления прибор дальнего видения, еще несколько – чтобы найти в Управлении чиновника, отвечавшего за оборудование, и еще неделя на то, чтобы с помощью лести и уговоров заставить астронома признать законность приказа заместителя министра.

Несколько раз Сяо пытался возобновить беседу с Лин Сюанем, но успеха не добился. Каждый раз, взглянув на него, узник моргал и спрашивал, не принес ли Сяо устройство для видения на расстоянии. Заметив, что прибора у Сяо нет, Лин снова принимался смотреть в землю и наблюдать за медленным движением теней по двору.

Наконец Сяо удалось получить в Астрономическом Управлении требуемую вещь, и вскоре он уже сидел в комнате для допросов, осторожно вынимая прибор из защитного чехла. Он подал трубку Лин Сюаню в присутствии агента Чжу как свидетеля.

Пока Лин, с блестящими глазами и приоткрытым от удивления ртом, вертел в руках трубку, Сяо зачитывал вслух официальный документ с печатью главы Управления и подписью заместителя военного министра:

– Это устройство для рассматривания предметов на дальнем расстоянии, Дальнее Зеркало, остается в собственности Астрономического Управления, согласно воле его величества императора, но по особому приказанию заместителя военного министра он на короткое время передается в пользование некоему Лин Сюаню, временно проживающему во Внешнем Здании Вышитой Гвардии. Да будет известно упомянутому Лин Сюаню, что ему запрещается передавать Дальнее Зеркало другим лицам или сообщать подробности его устройства кому-либо, кроме тех, кто, по указанию императора, имеет право получать эти сведения.

Сяо смолк и поднял взгляд на старика, который пристально разглядывал устройство.

– Лин Сюань, вы понимаете, что я вам говорю?

Старик лишь ближе поднес трубку к глазам, в изумлении рассматривая ее.

– Временный гость Лин, – воинственным тоном произнес агент Чжу, подходя к старику и принимая такой угрожающий вид, на какой только был способен, – вы понимаете, что вам сейчас прочитали?

Лин Сюань рассеянно кивнул:

– Да-да, разумеется.

– Благодарю вас за то, что были свидетелем, агент Чжу. – Сяо кивнул агенту и жестом велел ему удалиться. – А теперь с вашего разрешения я бы хотел продолжить разговор с Лин Сюанем.

Агент Чжу поклонился, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

– Ну что ж, – угрюмо обратился Сяо к старику, – побеседуем о Мексике.

Лин Сюань любовно прижал к себе Дальнее Зеркало и, не отрывая от него глаз, начал говорить:

– Перо Колибри, который, как мне хочется думать, стал моим другом за те недели, что мы провели вместе в Городе Каменного Кактуса, объяснил мне устройство мексиканской армии. Он был Воином Орла и Великим Капитаном, а это означает, что он добыл в бою пятерых пленников. Однако, когда Флот Сокровищ приплыл в Мексику, она уже почти целое поколение жила в мире со своими соседями. Поэтому жители ее устраивали Цветочные войны. [50] 50
  Цветочные войны —ритуальные войны, которые велись городами-государствами Мезоамерики, в том числе и со своими вассалами, ради захвата пленников, которых приносили в жертву богам.


[Закрыть]

Армия Мексики организована в отряды по двадцать человек – и здесь мы также находим некое сходство с нашей культурой, верно? Так похоже на армию наших маньчжурских господ, да? Но не важно; двадцать таких отрядов составляют батальон из четырехсот человек, а двадцать батальонов – армию численностью восемь тысяч. Лучшие воины состоят в орденах Ягуара и Орла, и продвижение по службе зависит от того, сколько пленников воин захватил в бою. Однако в мирное время пленников взять неоткуда; как же определить доблесть человека?

Мексика предлагает своим соседям вступить в Цветочную войну. Нам повезло – мы прибыли в Город Каменного Кактуса во время одного из этих ритуальных побоищ. Армии Мексики и ее противников собрались на широкой равнине за Городом Кактуса и вступили в потешный бой. Во время этой войны не убивают, кровь не льется на землю, но ставки здесь не менее высоки, чем в настоящем сражении. Воины берут пленников, и когда каждая из сторон решает, что набрала достаточно, бой прекращается. Сторона, взявшая в плен больше солдат, объявляется победителем, и армии с трофеями возвращаются домой. Пленников по желанию победителя казнят или обращают в рабство.

Таким образом мексиканской армии удается не терять боевых навыков и всегда быть наготове, даже когда противника нет.

Сяо не поднимал глаз от своих записей, кисть его летала по бумаге.

– Да-да, – быстро проговорил он. – А теперь расскажите мне, как генералы передают приказы командирам отрядов и как командиры передают эти приказы своим подчиненным.

Шли дни, Сяо Вэнь снова и снова возвращался во Внешнее Здание, заполняя страницу за страницей заметками о Мексике, которые диктовал ему старик. Сначала он рассчитывал лишь на один-два факта, чтобы придать вес своему докладу, и после долгих недель безуспешных попыток вытянуть хоть слово из несговорчивого узника он начал сомневаться, что получит хотя бы это. Однако теперь, казалось, Небо стало к нему благосклонно, и старик сообщил ему такие важные сведения, о которых Сяо мог только мечтать. Молодой чиновник уже видел себя на важном посту в министерстве в качестве награды за свои усилия – сначала он не смел и думать о повышении, но теперь оно, казалось, было не за горами.

В то утро старик ждал его в комнате для допросов, держа на коленях Дальнее Зеркало.

– Я думаю, что наши беседы близки к завершению, Лин Сюань, – заявил Сяо, не утруждая себя благодарностями. Усевшись напротив старика, он разложил перед собой бумаги и письменные принадлежности. – Мне нужно лишь несколько последних деталей, и мой доклад будет готов. Хотя я не совсем уверен, что именно хочу, вам, я думаю, это известно. Я хочу узнать побольше об этой мексиканской машине. По вашему описанию я сделал вывод, что развитие техники шло у них иным путем, но они лишь ненамного отстают от нас.

Лин с улыбкой поднял взгляд:

– Вчера ночью я смог провести несколько часов, наблюдая за небом с помощью этого удивительного устройства. Агент Чжу был так любезен, что позволил мне остаться во дворе после захода солнца, поэтому я смог как следует рассмотреть небо, что невозможно сделать сквозь узкое оконце моей камеры. – Старик поднес Дальнее Зеркало к правому глазу и, прищурив левый, посмотрел через трубку на Сяо, сидящего напротив. Затем он рассмеялся – это был негромкий, но зловещий звук, подобный гулу приближающейся грозы, – и продолжал: – Я следил за движением Огненной Звезды по небу. В последние несколько месяцев она восходит рано утром, с каждым днем все раньше, постоянно двигаясь на восток. Всего несколько недель тому назад она появилась сразу после захода солнца, а затем произошла необыкновенная вещь. Цюй рассказывал мне о ней, но до сих пор мне не представилось возможности ее наблюдать. Огненная Звезда, казалось, замерла на небосклоне, а затем повернула назад и двинулась по небу на запад. И теперь она восходит на закате, путешествует на запад и садится на рассвете. Еще через несколько недель, если верить Цюю, она снова повернет обратно и будет появляться все раньше и раньше, пока снова не будет всходить на заре и садиться в сумерках.

– Занятно, – равнодушно отозвался Сяо. – Но вернемся к Мексике…

– Я обнаружил на поверхности Огненной Звезды некие линии, тени, рисунки. Это замечательное орудие позволяет разглядеть их.

– Мексиканские машины, Лин Сюань, – повторил Сяо. – Вы утверждаете, что это не просто придворные трюки, не мертвые скульптуры, приводимые в движение рабами. Но способны ли мексиканцы использовать этот принцип для чего-то другого? Например, для создания осадных механизмов?

– Цюй рассказывал мне, что лучшие астрономы его времени думали, будто эти блуждающие звезды – миры, подобные нашему. Скажите, если предположить, что это так, то не могут ли они быть населены разумными существами вроде нас?

– Лин Сюань… – угрожающе начал Сяо, потирая переносицу. Старик, прикрыв глаза, начал раскачиваться на скамье, словно высокое дерево на ветру.

– Я устал, Сяо Вэнь. Слишком долго мне приходилось засиживаться допоздна и рано вставать, я мало спал. Давайте продолжим завтра? Я уверен, что завтра буду чувствовать себя лучше и смогу выслушать ваши вопросы.

Лин поднялся и постучал в дверь.

– Но… – начал было Сяо и умолк: старик исчез за открытой агентом Чжу дверью.

Сяо горестно вздохнул и пожал плечами. Он так долго ждал. Можно подождать еще один день, вреда от этого не будет. Но если и завтра он не получит требуемые ответы?

Сяо чувствовал, что терпение его на исходе. Он собрал свои бумаги и, ни к кому не обращаясь, произнес:

– Значит, завтра.

Следующее утро застало Сяо Вэня и Лин Сюаня на своих обычных местах.

Лин казался более оживленным, смотрел осмысленно и, не дожидаясь напоминаний Сяо, сразу обратился к обычной теме их бесед.

– Все эти разговоры о Мексике напомнили мне об одной вещи, о которой я забыл упомянуть. У культуры Мексики есть важная особенность, которую я понял лишь спустя многие годы после посещения этой империи.

– И что это? – осторожно спросил Сяо.

– Это последний факт, который необходим для вашего доклада. Эту вещь я понял не сразу; я расскажу вам, почему Трон Дракона победит, если между нами и Мексикой разразится война. Но в обмен на это последнее сообщение Лин Сюань требует еще одной, последней милости.

Сяо бросил взгляд на Дальнее Зеркало, зажатое, как всегда, в скрюченных пальцах старика. Чего попросит узник на этот раз?

– Я хотел бы выйти, лишь один раз, за стены Восточного Здания. Со своего наблюдательного пункта внутри тюрьмы я не могу видеть все небо – слишком многое сокрыто от меня.

Сяо выпрямился, скрестив руки на груди.

– Ни в коем случае, – резко произнес он. – Это совершенно исключено. – Сяо потер лоб и попытался придумать подходящее встречное предложение. – Нет. Напротив; если вы не расскажете мне то, что я желаю узнать, вас накажут. И еще я отберу у вас Дальнее Зеркало.

Лин не пошевелился, лишь пожал плечами.

– Я видел небеса своими глазами, из своей крошечной камеры. Если вы лишите меня зрения, у меня останутся воспоминания, а если я не смогу выйти за эти стены, воспоминания будут моим единственным сокровищем. Что я теряю?

Сяо, вскочив на ноги, в ярости принялся мерить шагами комнату.

– Это недостойно вас, Лин Сюань! Это недопустимо!

– И тем не менее это произойдет, – безмятежно ответил старик.

Сяо Вэнь бросился к двери и забарабанил в нее кулаками. Чжу открыл дверь с выражением любопытства на лице.

– Агент Чжу, немедленно уведите заключенного! – рассерженно приказал Сяо.

Чжу посмотрел на чиновника, затем на узника, пожал плечами и, взяв Лина за локоть, медленно вывел его из камеры.

– Сюда, старик.

Сяо с пылающим лицом рухнул на сиденье.

Сяо Вэнь сидел на жесткой, неудобной скамье, ожидая своего часа и глядя, как чиновники, поглощенные делами империи, снуют туда-сюда по полированным полам военного министерства.

Сяо не сомневался в твердости старика. Он знал, что Лин от своего не отступится. Если он сказал, что не будет отвечать на вопросы, не получив желаемого, то, значит, из него больше не вытянешь ни слова. По крайней мере, ни одного осмысленного слова.

– Заместитель министра У примет вас сейчас, Сяо Вэнь, – произнес слуга, появляясь в дверях.

Сяо сглотнул ком в горле, поднялся и пересек зал.

– Почтенный господин заместитель министра, – согнувшись в низком поклоне, начал Сяо.

Внушительная фигура заместителя министра У была втиснута в небольшое, скромного вида кресло в дальнем конце комнаты. Рядом стоял низкий столик, заваленный скрученными в трубку картами, толстыми связками бумаг и записными книжками. У плеча сановника маячил секретарь – человек с лицом хорька и перепачканными чернилами пальцами, который до мельчайших деталей записывал все сказанное в этой комнате.

– Сяо Вэнь, – начал заместитель министра с едва заметной улыбкой, – я надеюсь, вы пришли с готовым докладом о Мексике?

– Ваш покорный слуга с сожалением вынужден ответить, что это не совсем так, – неверным голосом произнес чиновник.

– Почему-то я не удивлен.

– Допросы заключенного Лин Сюаня за последние несколько недель оказались исключительно плодотворными, – продолжал Сяо. – Я уверен, что с одним последним дополнением доклад будет закончен и готов к представлению военному министру.

– И затем самому Трону Дракона? – прищурился У. Внутренне Сяо Вэнь раздувался от гордости, но голос его предательски дрожал.

– Да, господин. Там не только обобщены сильные и слабые стороны мексиканской армии; вскоре я получу подтверждение тому, что Поднебесная обязательно победит Мексику, если вступит с нею в открытое столкновение.

– Интересно, что же это за последнее дополнение и что вы опять потребуете от военного министерства, чтобы купить его?

Не вдаваясь в подробности, Сяо объяснил, что старик, являющийся источником информации для доклада, в обмен на последнее сообщение требует на одну ночь выпустить его за стены Восточного Здания.

– С какой целью? – удивился У, когда Сяо смолк. – Наверное, хочет пойти к шлюхам? Хорошо поесть, напиться?

– Нет, – просто ответил Сяо. – Наблюдать за звездами. У недоверчиво посмотрел на подчиненного:

– И в обмен на эту небольшую уступку мы получим секрет победы над Мексикой?

– Да, – подтвердил Сяо.

Заместитель министра сложил ладони и поджал толстые губы.

– Мы уже так дорого заплатили ему и так далеко зашли, Сяо Вэнь, что мне кажется глупым отступать сейчас, когда остался последний штрих. Вы получите разрешение. Но в следующий раз возвращайтесь с докладом или не приходите вовсе.

Сяо низко поклонился и засеменил прочь.

Три дня спустя, после заката, Сяо Вэнь пришел в Восточное Здание, где его встретил начальник тайной полиции Фэй Жэнь.

– Я не очень доволен тем, что происходит, – заявил Фэй, словно выражение его лица недостаточно ясно говорило об этом, – но заместитель военного министра умудрился получить разрешение на эту небольшую прогулку от самого императора, так что мне остается лишь повиноваться.

Не успел Сяо ответить, как вошел агент Чжу, ведя Лин Сюаня.

– Временный гость Лин Сюань, – обратился к старику Фэй. – Да будет тебе известно, что великое число чиновников много дней хлопотало из-за тебя.

Старик лишь улыбнулся, прижимая к груди Дальнее Зеркало.

– У тебя есть время до рассвета, старик, – сказал Фэй, затем обернулся к агенту Чжу. – Это ваше первое задание за пределами Восточного Здания, не так ли, Чжу?

Агент с поклоном пробормотал нечто утвердительное.

– Да, я припоминаю. – Фэй перевел взгляд с Чжу на старика и нахмурился. – Если Лин Сюань попытается сбежать, вы имеете право применить все необходимые меры для того, чтобы наш временный гость вернулся в Восточное Здание.

– Да, господин, – ответил Чжу с очередным поклоном.

Затем господин Фэй развернулся и исчез в лабиринтах здания тайной полиции.

– Давайте покончим с этим поскорее, – раздраженно произнес Сяо.

Лин Сюань в сопровождении Сяо с одной стороны и агента Чжу – с другой прошел под аркой и очутился на площади. Он покинул стены Восточного Здания в первый раз за пятьдесят лет.

Они шли по улицам и проспектам Северной Столицы, мимо зданий шести министерств и бесчисленных имперских управлений и канцелярий. Наконец они оказались вдали от дворца, на какой-то площади, окруженной невысокими домами, постоялыми дворами и жалкими харчевнями. Из дверей лился желтый свет, но небо над головой было темным и безлунным, и звезды сверкали, подобно россыпи бриллиантов на черном шелке.

Лин Сюань остановился, втянул носом воздух, затем взглянул на небо.

– Я просидел взаперти в четырех стенах большую часть своей жизни, но теперь понял, что дух мой находился в клетке еще дольше. Благородные истины, которые поведал мне Цюй через крошечное отверстие в стене, пока мы сидели в Доме Подавления и Усмирения, оказались гораздо более широкими и ценными, чем что-либо известное мне до этого. Я повидал на своем веку больше многих, читал больше, чем самые ученые чиновники, но оказалось, что я обладаю лишь скудными сведениями о мире.

Они смотрели на небо, и звезды, казалось, плыли мимо, отчего у Сяо закружилась голова.

– Вы знаете, за что моего друга Цюя посадили в Дом Подавления и Усмирения? – продолжал старик, на мгновение опустив взгляд со звездного неба на двух человек, стоявших рядом. – Он истолковал знамения небес неблагоприятным образом для регента. Но на самом деле его преступление заключалось в другом. Цюй бросил вызов общепринятым взглядам. Он посвятил свою жизнь наблюдению неба и сделал пугающее открытие: наш мир не является, как мы всегда верили, центром Вселенной, и Солнце, Луна и звезды не обращаются вокруг Земли. Тщательно изучая движение небесных тел, Цюй постепенно понял, что на самом деле Земля – всего лишь одна из многих планет, вращающихся вокруг Солнца. Более того, он утверждал, что сами звезды – это другие солнца, сияющие на далеких небесах. Возможно, часть этих солнц имеет рядом собственные планеты и часть этих планет населена. Возможно, мы не единственные существа во Вселенной, способные изучать самих себя и окружающий мир. – Старик смолк и печально улыбнулся. – Разумеется, это оскорбило регента Обоя, который счел, что Цюй выдвинул свою теорию исключительно с целью унизить молодого императора Канси.