Текст книги "Ронины из Ако (Свиток 2)"

Автор книги: Автор Неизвестный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

– Значит, Оиси подался в такой вертеп?

– Говорят, что так, но наверняка утверждать не буду. Правда, он в последнее время все толковал о том, что, мол, обычные забавы ему приелись – ни интереса, мол в них нет, ни веселья. Ежели это принять во внимание… Слухи-то давно уж ходят про это заведение – вот я и решил вам сказать на всякий случай…

– И где же оно находится?

– Могу показать, если хотите.

Ивасэ, колеблясь принять решение, взглянул на Аидзаву и ухмыльнулся:

– Ну, что скажешь?

– Что ж, пойдем посмотрим. По-моему очень любопытное предложение! – с воодушевлением согласился Аидзава.

Ивасэ криво усмехнулся, давая понять, что ничего иного от Аидзавы и не ожидал, но вскоре лицо его приняло привычное суровое и неласковое выражение.

– Однако же командору едва ли понравится, если он обнаружит, что мы шли за ним следом…

– Да нет, если к нему не пристраиваться, а заявиться самим по себе, то ничего особенного. Подумаешь! Ну, застукали его тут – что уж тут такого?! Если в эдаком заведении с кем и встретишься, небось на том все разговоры и кончатся, никто болтать лишнего не будет, разве не так? – Может и так, да что-то не очень меня туда тянет, – заметил Ивасэ, снова погрузившись в задумчивость.

– Да брось ты! Расслабься! Так-то небось лучше будет! Все равно ведь кого-нибудь придется туда послать на поиски…

– Кого например?

– Ну, например, Кюбэя. Пойдешь?

– Нет, что-то неохота мне, – уклонился Кюбэй.

– Ну что ж! Может, и правда! Деньги ведь на то нам и даны – отчего не повеселиться?! Коли есть охота у человека, то ему никакие запреты нипочем! – рассмеялся Аидзава, принимая назначение.

На том они и успокоились.

Кюбэй, описав расположение пресловутого дома терпимости, удалился. Улица была занята тусклым сияньем осеннего заката. Пройдя чуть вперед по оживленному кварталу, он наткнулся на давешнего самурая в обличье Нищего, который стоял на перекрестке. Оба тотчас же свернули в боковую улочку и пошли задворками.

– Ну, как оно там? – ухмыляясь спросил самурай.

– Да я распорядился, чтобы им подставного показали.

– Подставного? – переспросил самурай, недоуменно сдвинув брови.

Ивасэ и Аидзава тем временем решили убедиться,

что их подопечный действительно пребывает в том самом веселом доме. Заведение находилось в квартале Симодэра. Туда послали человека разузнать, что и как. Посланный всю ночь провел в пресловутом заведении, отрабатывая свои деньги, а когда вернулся, доложил, что осведомился у девиц и те подтвердили, что самурай Оиси в самом деле у них сейчас гуляет.

– Ты что же, даже в лицо его не видел? – спросил Ивасэ, который все еще не мог до конца успокоиться и продолжал сомневаться.

Посланный объяснил, что заведение так спланировано, чтобы посетители друг с другом не встречались и друг друга в лицо рассмотреть не могли. В каждую комнату отдельный вход из отдельного коридора, так что ничего не видать.

Аидзава возбужденно подтвердил, что для веселого дома такое вполне вероятно, а затем принялся выспрашивать у посланца обо всех запретных удовольствиях, которые тому довелось вкусить на дежурстве. Ивасэ поначалу хмуро сидел в стороне, но вскоре тоже увлекся темой и наперебой с Аидзавой стал уточнять подробности.

Так незаметно прошло два дня. Кураноскэ по-прежнему никто не видел ни в Сюмокумати, ни в Симабаре.

– Неужели он все еще в этом заведении торчит?

– Надо же! Вот так загул!

– А все-таки немного странно это, а?

– Надо бы самим сходить и удостовериться, —

судили между собой незадачливые соглядатаи.

Аидзаве особенно не терпелось – он давно уже собирался подробно осмотреть заведение в Симодэре. В тот же день под вечер лазутчики, руководствуясь объяснениями давешнего посланца, отправились в Симодэру. Дом, который они искали, стоял на отшибе, в глубине темного и безлюдного проулка. Заведение размещалось в глубине обнесенного старой глинобитной оградой сада, под сенью ветвистых деревьев. По описанию все приметы сходились, но их все же одолевали сомнения и колебания: уж больно этот дом походил на богатую виллу.

– Ладно, чего там, зайдем. Если вдруг что не так… Ну, там будет видно!

С такими словами Аидзава храбро толкнул маленькую дверцу в боковой части плотно закрытых ворот, и они оказались в саду. По низу живой изгороди в темноте виднелись усыпанные цветами заросли хаги.

Вход в дом, вероятно, был не здесь, а где-то в глубине галереи. Вокруг было так темно и пустынно, что Ивасэ малость оробел.

– Думаешь, ничего? – прошептал он.

– Ничего, ничего! – приободрил приятеля Аидзава.

– Что-то слишком уж тихо и нет никого. Вон, даже света нигде не видно.

Аидзава прошел в прихожую, отгороженную старыми, грязными сёдзи, и громко окликнул хозяев. Однако ответа не было. Ивасэ приметил в стороне деревянный гонг в форме рыбы и показал приятелю. Тот без лишних церемоний ударил в гонг колотушкой. Изнутри за сёдзи показался тусклый огонек, который стал постепенно приближаться. Перегородка раздвинулась. На пороге показалась довольно миловидная женщина с короткой прической, опустилась на колени и с вежливым поклоном подозрительно осведомилась:

– Вы кто такие будете?

Ивасэ с Аидзавой переглянулись. Аидзава, собрав шись с духом, сказал, что место это им рекомендо вал Дзихэй Мацуя с Пятой линии, назвав имя того посланца, что здесь побывал прошлой ночью. Должно быть, этого было достаточно – женщина убедилась, что перед ней не сыщики городской управы.

– Что ж, коли так, проходите, – пригласила она гостей с легким поклоном, поднимая повыше фонарь.

Аидзава удовлетворенно оглянулся на Ивасэ, словно говоря: «– Ну вот, видишь?!»

Они долго шли по тесному извилистому коридору, пока не уперлись в ступеньки. Лестница тоже была такая узкая, что рукава касались стен. Наверху была низенькая раздвижная дверь, в которую войти можно было только согнувшись в три погибели. За ней была другая двойная дверь, через которую их провели в комнатушку не больше восьми татами. Единственное окошко в комнате было затянуто вощеной бумагой. Ощущение было такое, будто находишься в сундуке – настолько комната была изолирована от окружающего мира. В одной из стен виднелись сдвижные створки. Аидзава одобрительно кивнул там, в шкафу, по его предположениям, должны были находиться матрасы и прочие спальные принадлежности. В незатейливой нише-токонома стояла корзинка с осенними травами, а на месте свитка висел просто какой-то раскатанный белый рулон.

Недоуменно озираясь по сторонам, Ивасэ заметил, что с внутренней стороны на створке раздвижной двери есть задвижка на скобах.

– Однако же тихо как, а? – сказал Аидзава, окидывая провожатую опытным взглядом завзятого любострастника.

Было что-то неприятное, отталкивающее в ее заостренных чертах, впалых щеках и длинной тонкой шее. Когда она улыбалась в разговоре, ее глаза прищуривались, тонкие губы растягивались в щелочку, придавая лицу странное похотливое выражение. Женщина была не первой молодости лет двадцати трех или около того.

– Добро пожаловать! – произнесла хозяйка приветствие заученным любезным тоном, который сильно контрастировал с ее прежней неласковой манерой. Отворив дверь, она изнутри пригласила пройти в комнату и, к удивлению гостей, достав прямо из шкафа тлеющую жаровню-хибати, предложила им чаю.

Приятели поначалу не могли прийти в себя от изумления, когда из шкафа вслед за жаровней появилось еще вино и закуска, но потом догадались, что за створками «шкафа» есть еще одно помещение. Наконец оттуда появились две молоденькие девицы, и каждая подсела к одному из гостей.

– Как-то у вас тут тихо сегодня, а? Мы что же, единственные посетители? – поинтересовался Ивасэ.

– Нет, – отвечала хозяйка. – Просто у нас тут все комнаты так устроены, что ни разговоров, ни шума снаружи не слыхать.

– Да, похоже на то… А что, его милость Оиси все еще здесь?

– Здесь. Изволите с ним быть знакомы?

– Да так, приходилось раньше встречаться кое-где в увеселительных заведениях. Как встретимся, бывало, так вместе и гуляем. Он на это дело горазд!

– И где же вам доводилось гулять? – спросила хозяйка с некоторым сомнением. При этом в глазах ее, чуть покрасневших от выпитого сакэ, мелькнула лукавая улыбка.

– Ну, в Симабаре, в Сюмокутё… Да мало ли еще где! Можно сказать, нет такого веселого квартала в столице, куда бы мы не закатились.

– Вон оно что! А по тому гостю ведь и не скажешь – держится уж больно чинно. Заявление было странное, так что Ивасэ вдруг заподозрил, уж не принимают ли здесь за Оиси кого другого. Решив все выяснить до конца, он осведомился:

– А вы уверены, что это он самый и никто иной? Тот Оиси, которого я знаю, застенчивостью уж точно не отличается!

– Да ладно тебе! Может он иногда застенчивым прикинуться, – вмешался Аидзава.

Между тем в соседнюю комнату кто-то еще зашел послышалось шуршание отодвигаемой двери. Нехорошее предчувствие шевельнулось в душе у Ивасэ, защемило сердце. Он так и замер с чаркой у рта, уставившись горящим взором на дверь. Тем временем человек по ту сторону стенного шкафа явно собрался войти. Дверца слегка заскрипела и стала отодвигаться. Только в этот миг до Ивасэ стал доходить смысл слов хозяйки. Отчего беспокойство его лишь усилилось.

– Кто еще там? – недоуменно пробормотал он себе под нос, а затем уже громко окликнул:

– Кто там?!

– Открывайте! – послышался ответ. – Это я, Оиси! Говорят, тут мои друзья пожаловали?

Пришелец назвался Оиси, однако голос-то доносился из-за закрытой двери, да и вообще на голос Кураноскэ был не похож. Тут и Аидзава ошеломленно признал то, о чем догадывался Ивасэ – в соседней комнате был кто-то другой.

В этот момент хозяйка отодвинула створку, и в дверях показался молодой ладный самурай. Приятели переглянулись, потеряв на некоторое

время дар речи, так что первым пришлось заговорить вновь вошедшему:

– Вот эти двое, что ли, обо мне говорили?

– Совершенно верно, – подтвердила хозяйка, которая уже уловила, что происходит нечто странное, и теперь только мерила всех троих оценивающим взглядом.

– Это ваш друг? – наконец промолвила она.

– Да нет, тот господин Оиси, о котором я спрашивал, совсем на этого не похож, – отвечал Ивасэ, опасливо поглядывая на незнакомца.

Самурай весело рассмеялся:

– Вы уж извините, милостивые государи! Мне сказали, что друзья обо мне спрашивали – вот и пришел сам, без предупреждения. Однако же ошибка вышла. Извините великодушно, что нагрянул так неожиданно, помешал вашему веселью. А зовут меня Рокубэй Оиси, и являюсь я, с вашего позволения, ронином. Ивасэ и Аидзава, хотя и пришли в весьма скверное расположение духа, не могли не ответить на столь учтивое приветствие.

– Да что уж там, сударь! Это мы должны перед вами извиниться. Увы, с этим господином Оиси мы не знакомы – можно сказать, впервые видим…

– Так вы, стало быть, обознались? Ха-ха-ха-ха! развеселился самурай, который уже был явно под хмельком. – И все же, господа, согласитесь, наверное, мы с вами не случайно встретились, какое-то тут было предопределение. Я, правда, не тот Оиси, которого вы имели в виду, но, если не возражаете, тоже могу составить вам компанию.

– Ладно, чего уж там, – обескураженно буркнул Ивасэ, которому хотелось только одного – убрать ся из этого заведения. Поскольку выяснилось, что Кураноскэ здесь и не ночевал, никакого резона долее здесь задерживаться у приятелей не было. Однако новоявленный Оиси не думал никуда двигаться, собираясь, судя по всему, продолжать попойку всей компанией на старом месте. Получалось как-то неладно. Ведь они же сами во всем были виноваты – вроде бы его и пригласили, согласились с ним пить, а теперь… Вот ведь незадача!

Только часа через два подгулявшая троица наконец вывалилась из сомнительного заведения. Ночь стояла ясная, и в свете луны темные силуэты гор, казалось, дремали вдали, накрывшись одеялом. Отбрасывая четкие тени, все трое молча шагали по улице.

Ивасэ и Аидзава были мрачны и унылы, зато их спутник пребывал в отличном расположении духа и, похоже, вовсе не обращал внимания на хандру, обуявшую собутыльников. Это обстоятельство еще более усугубило страдания несчастных шпионов Янагисавы. Они бы рады были поскорее распрощаться с весельчаком, но не тут-то было – отделаться от него было просто невозможно. Теперь Рокубэй требовал, чтобы они все вместе немедленно двинулись на поиски развлечений в квартал Гион.

Ивасэ сделал Аидзаве знак глазами: «Надо бежать!» Однако Рокубэй Оиси, хоть и казался вусмерть пьяным, должно быть, почуял подвох и был начеку, так что оторваться от него не удавалось. Наконец перед ними открылось залитое призрачным сияньем каменистое русло наполовину высохшей речки Камо. Лунные блики играли на воде.

Куда же все-таки подевался Кураноскэ?! Эта мысль, как заноза, не давала покоя Ивасэ. Если он их обвел вокруг пальца, а сам подался в Эдо, сие будет означать, что они сели в лужу, и шпионская их репутация загублена. Впору делать себе харакири, чтобы искупить вину. Даже вечный оптимист Аидзава не может этого не понимать.

– Нет, сударь, что ни говорите, а я должен откланяться! – заявил наконец Ивасэ и резко остановился с озабоченным выражением на лице.

– Что так вдруг? Нет, что-то вы не то надумали, возразил Рокубэй, ухватив упрямца за рукав. – Ежели у вас какое дело, не лучше ли отложить его до утра? В кои-то веки такая ночка выдалась! Не стоит себе отказывать!

– Нет, я бы с вами тут и дальше гулял с превеликим удовольствием, да никак нельзя. Не по собственному, так сказать, нежеланию, а по долгу службы. Уж не обессудьте! Зато вот товарищ мой с вами остается.

– Ну, это глупости! Если даже одного из друзей недостает, все равно компания уже разбита. Какие бы там ни были у вас важные дела, ведь могли же вы их отложить, когда отправились в то самое заведение, а?! Значит, не такие уж они важные, что не могут подождать до утра! Нет уж, пошли все вместе!

– Да не могу я сегодня…

– Нет, так не годится! Я все не могу нарадоваться, как счастливый случай нас свел! Ну что вы, право, такое отличное настроение хотите испортить?! Да ладно, идем! Выпьем еще и все дела забудутся. Пошли, пошли! – твердил Рокубэй, не отпуская рукав.

Ивасэ в конце концов не выдержал и взорвался:

– Да бросьте вы! Сказал же – не пойду! Делайте что хотите, а я ухожу!

– Ого? Интересно! Значит, делать, что хочу? А может, я хочу вас не отпускать?! Не могу я без такого вот веселого напарника гулять – и все тут!

Ивасэ промолчал, всем своим видом показывая, что с него довольно, и резко рванул рукав кимоно.

– Виноват! – бросил он на прощанье и зашагал прочь.

Аидзава, несколько ошарашенный такой грубостью, поспешил за ним, прикидывая про себя, что, если только Рокубэй попробует снова их остановить, дело может кончиться ссорой. Однако, вопреки ожиданиям, докучливый спутник не стал их преследовать. Может быть, он был слишком шокирован резкой отповедью и просто не знал, как себя после этого вести? Отойдя на некоторое расстояние, Аидзава оглянулся. Лица Рокубэя Оиси было уже не разглядеть, но он по-прежнему стоял посреди каменистого русла Камо, залитый лунным светом. Аидзава увидел, как к одинокой фигуре подошла бродячая собака.

– Странный тип, – сказал он, нагоняя ушедшего вперед Ивасэ.

Глава 33. «Путь самурая»

– Все-таки идет он сюда, значит?! – воскликнул Хёбу Тисака выслушав рассказ Хаято, примчавшегося сломя голову из старой столицы. При этом своими глазами навыкате, в которых горело пламя, он так и сверлил собеседника. Лицо Хёбу напомнило Хаято старую маску, которую ему как-то довелось видеть в Киото в одной лавке бутафорских принадлежностей, притулившейся в глухом переулке. То было поистине удивительное произведение искусства: лицо, на первый взгляд, было незамысловатое, все очерченное жесткими линиями, но, если присмотреться, в нем читалась безграничная скрытая энергия, которая не могла не впечатлять.

Вот и сейчас каменное выражение постепенно сошло с лица Хёбу, жесткие линии смягчились, только глаза еще некоторое время горели странным блеском, так что казалось, будто во время разговора он все что-то высматривает вдали. Расспрашивал Хёбу обо всем подробно, задавая один за другим короткие вопросы: когда отправился из Киото? В каком месте обогнал Оиси? Сколько человек с ним было? Похоже ли было, что они торопятся?

Хаято рассказал все, что требовалось.

– Значит, если ничего по дороге не случится, в Эдо они должны прибыть послезавтра к вечеру, так? Сегодня заночуют в Одаваре, завтра в Канагаве… Да, послезавтра к вечеру. Верно?

– Будем считать, что так.

– Ну-ну! – кивнул Хёбу и ухмыльнулся, – Стало быть, послезавтра я смогу сам впервые лицезреть его милость Кураноскэ Оиси!

Однако Хаято все еще не мог взять в толк:

– Для чего же все-таки Оиси прибывает в Эдо?

– Ну, это уж не нам знать! – добродушно усмехнулся Хёбу. – Мне он не докладывал.

– Но если верить слухам…

– Насчет того, что они именно сейчас решили нанести удар и отомстить? Нет, не думаю, что Оиси явился с этой целью. Правда, его визит, возможно, имеет отношение к планам мести. Так что терять бдительность не следует. Кроме того, пока молва сама собой не разнесется, болтать об этом лишнее не стоит. Когда уж будем знать наверняка… А пока лучше ни о чем таком не распространяться.

– Слушаюсь, ваша милость.

– Ладно, ладно, потрудился ты на совесть.

Можешь теперь спокойно отдыхать.

Отпустив Хаято, Хёбу немедленно кликнул адъютанта и велел пригласить для разговора Хэйсити Кобаяси. Сам он тем временем погрузился в раздумья, грея одну руку над угольками жаровни. Когда становилось слишком горячо, просто переворачивал кисть ладонью вверх, даже бровью не поводя при этом. Осеннее солнце бросало багряный отблеск на вощеную бумагу окна. Комната была объята безмолвием.

– Небось не провороним! – вновь и вновь повторял про себя Хёбу.

Как ни верти, а шила в мешке не утаишь – скоро молва о том, что Кураноскэ Оиси пожаловал в Эдо, разнесется по городу, подогреет любопытство толпы, и тогда повсюду еще больше будут толковать о том, что ронины из Ако готовы вот-вот нанести удар. Может, это и неплохо… Не только Кира, но и многие вплоть до самого сёгуна окажутся вовлеченными в этот вихрь слухов. Вот ведь что было скверно!.. Хотя для его светлости Киры и было, видимо, весьма полезно осуществить без помех свой план, сдав властям старую усадьбу в пределах замковых укреплений в обмен на новую, однако действия, предпринятые в этом направлении нынешней осенью его высочеством сёгуном, были для Киры чрезвычайно неблагоприятны. Дело в том, что пожалованная его высочеством новая усадьба – бывшее подворье Нобориноскэ Мацудайры – находилась в районе Хондзё, в квартале Мацудзака. Поговаривали, что выбор пал на эту усадьбу – из всех имевшихся в распоряжении властей – не случайно, а был подсказан фракцией поднимающих головы противников Янагисавы, стремившихся ограничить произвол всесильного фаворита. Передавали даже, что сам сёгун при этом сказал: «Там им легче будет разделаться с Кодзукэноскэ!» После такого Кира, естественно, пуще прежнего ударился в панику.

Конечно, сейчас, при вести о появлении в Эдо бывшего командора Ако, можно было счесть, что тревожные слухи о готовящейся мести подтверждаются. Хорошо было бы справиться с этой проблемой своими силами, сохранив все в тайне и не давая новой пищи для слухов. Оно бы хорошо, да вряд ли осуществимо… Чем дольше Хёбу раздумывал, тем тяжелее становилось у него на душе.

Как на грех, Хэйсити Кобаяси был в отлучке, припозднился и явился по вызову только когда уже совсем стемнело. Хёбу как раз ужинал и попросил его обождать. Из угощения в комнате стояла только одинокая тарелка с ломтиками вяленой морской щуки, но лучшие куски уже достались черной кошке, усевшейся по другую сторону столика. Хозяин сам брал палочками ломти рыбы и подкладывал кошке прямо под нос. Плеснув на только что сваренный рис дешевого чаю, он наскоро опорожнил чашку и на том завершил трапезу.

– Ну, не обессудь, что пришлось подождать, – обратился он к Хэйсити.

– Что-нибудь срочное? – осведомился тот.

Хозяин помолчал, как бы обдумывая, с чего начать, и поигрывая при этом чубуком.

– Как там твои молодцы? – наконец спросил он. Годятся на что-нибудь?

Речь шла об отряде недавно принятых на службу головорезов, которые поселились при усадьбе в бараке и теперь каждый день с утра до вечера упражнялись в воинских искусствах.

– Да как сказать… – Хэйсити мысленно что-то подсчитал и заключил: – таких, что выше среднего уровня, наберется только человек десять. Этих можно посылать на любое дело – не подведут.

– Значит, десять… – кивнул Хёбу. – Тут слабаки не подходят, нужен народ бывалый, закаленный и верный. Чтобы приказ выполняли не обсуждая. Такие, чтобы, если посылают на смерть, не спрашивали, зачем, а шли без разговоров и отдавали жизнь. Конечно, от новичков, только что нанятых, требовать это нелегко… Ты как полагаешь?

Хэйсити подтвердил, что разделяет эти опасения, на что хозяин мысленно усмехнулся. Он был, как всегда, непоколебимо уверен, что никто, кроме него, не может лучше разбираться в деле а тем более принимать решения, и потому спрашивал собеседника только для проформы. Впрочем, Хэйсити был всем хорош, не придерешься. Хёбу понимал: то, чего он сейчас требует, может выполнить только самурай такого склада, как Хэйсити, что ради сюзерена не рассуждая пойдет буквально в огонь и в воду.

– Вот что, Кобаяси, – внушительно и сурово начал Хёбу, – вполне может статься, что ронины из Ако собираются штурмовать усадьбу Киры в Мацудзаке. Я хочу это дело поручить тебе. Прошу тебя отправиться туда и в случае чего принять необходимые меры. Я тут кое-кого из наших подобрал тебе в помощь, а кого брать из этих новых молодцов, ты уж сам решай. Боюсь, вся эта возня может привлечь излишнее внимание, так что ты уж бери не слишком много людей. Так оно, правда, может быть, еще сложнее будет, да уж порадейте, чтобы господин наш мог выполнить свой сыновний долг. Не подкачай там!

– Само собой, не беспокойтесь! Для меня такое доверие клана – великая честь.

Довольный Хёбу прояснившимся взором смотрел на сияющее лицо Кобаяси, ощущая, как поднимается в глубине души теплое чувство к этому бескорыстному воину, и молчал, не находя нужных слов.

– Когда нужно выступать? – почтительно осведомился Хэйсити.

– Завтра. Хочу сам сказать нашим людям несколь ко слов, а потом можете сразу туда отправляться. Я прикажу все там подготовить. Ваша задача – только выдвинуться туда и заступить на стражу. На сегодня, пожалуй, все. После того как Хэйсити удалился – так же молча, как и пришел, – Хёбу, оставшись в одиночестве, еще долго слушал долетавшую откуда-то из ночной мглы песню сверчка, борясь с подспудным чувством, которое уже давно одолевало его.

Да, конечно, помочь господину выполнить его сыновний долг… Но и только! Ну что за дело Кобаяси и его людям до Киры? Даже если не принимать во внимание дурную молву, окружавшую это имя, чего ради человек, который ему, Хёбу, близок, должен рисковать жизнью, защищая бывшего церемониймейстера? Впрочем, нет, не так… И думать так вообще нехорошо… Разумеется, таковы обычаи. Возможно, именно благодаря тому что у рода Уэсуги есть вассалы, которые готовы лишь на этом основании бестрепетно принять смерть, сам род пребудет вовеки. На подобных искупительных жертвах и зиждется исконный порядок, принятый в обществе среди самураев.

Следующей ночью сторожевой отряд, соблюдая секретность, занял позиции в квартале Хондзё, в усадьбе Кодзукэноскэ Киры. А наутро после того Хёбу Тисака, нахлобучив большущую соломенную шляпу, закрывавшую лицо, налегке отправился куда-то со своего подворья. Он шел посмотреть на своего противника Кураноскэ Оиси, который как раз в это время должен был вступить в пределы Эдо.

По дороге Хёбу зашел в храм Сэнгаку-дзи поклониться могиле князя Асано, именующегося посмертно Опочивший в Обители Хладного Сияния. Его не покидали мысли о злосчастной судьбе упокоившегося здесь мужа, чья краткая жизнь прервалась столь внезапно. У надгробья лежали свежие цветы. Курительные благовонные свечи, правда, уже выгорели, но на камне виднелся еще недавно опавший с них пепел. Должно быть, бывшие вассалы князя, остававшиеся в Эдо, ухаживали за могилой. Хёбу тоже попросил служку сходить за букетом хризантем и положил цветы на камень. Потом поставил от себя курительную свечку и двинулся дальше в путь.

На осеннем кладбище солнце пробивалось сквозь листву редких деревьев. Было светло и тихо. Над костром, в котором тлели палые листья, вился дымок, расползаясь по округе и низко нависая над землей, словно клубы испарений.

От храма Хёбу направился вдоль моря, в сторону постоялых дворов на Синагаве. Он был уверен, что путники, идущие по Токайдоскому тракту, это место миновать не могут, однако трудно было сказать, когда именно они там появятся. Хёбу не имел намерения при встрече вступать с Кураноскэ в беседу – ему просто хотелось рассмотреть хорошенько его лицо. И не то чтобы ему было смертельно необходимо увидеть сейчас этого человека, но надо же было хоть раз взглянуть на противника, с которым раньше никогда не доводилось встречаться. Сим скромным желанием он и руководствовался.

Вскоре Хёбу снова вышел на большую дорогу. Добравшись до Таканавы, он завернул в чайную в квартале Окидо и устроился выкурить трубочку на веранде. Вокруг сновало множество людей. Одни уходили отсюда в дальний путь, другие приходили, третьи кого-то встречали или провожали. Среди прочей публики внимание Хёбу привлекли два молодых самурая в дорожных шароварах. Эти двое, судя по всему, кого-то ждали. Они явно сидели здесь уже давно, опорожняя чарку за чаркой и внимательно вглядываясь в путников, что шли со стороны Яцуямы. Хёбу предположил, что молодцы, должно быть, ронины из Ако, и поджидают они здесь не кого иного, как своего командора Кураноскэ.

Придя к такому выводу, он принялся наблюдать за парочкой, чтобы проверить, насколько верно первое впечатление, и вот, когда один из самураев повел рукой, Хёбу показалось, что на вороте накидки-хаори у того явственно мелькнул герб рода Асано – два скрещенных соколиных пера. Тут в чайную вошел Хаято Хотта, которого он же сам сюда и послал.

– Что, те двое, небось, пришли встречать милых дружков? – шепнул Хёбу.

Взглянув вполоборота на самураев, Хаято изменился в лице и сказал:

– Совершенно верно изволили заметить. Того, что слева, зовут Тадасити Такэбаяси.

– Ага, видно, вот-вот пожалуют! А к этим, похоже, Оиси со вчерашнего постоялого двора послал скорохода сообщить о своем прибытии, – заключил Хёбу, и в тоне его чувствовалось напряжение. – Ты, кстати, откуда знаешь этого Такэбаяси? Он тебя, случаем, не опознает?

– Вряд ли. Я ведь сейчас одет совсем по-другому, да он, поди, меня и не помнит. Мы всего один раз встречались, – ответил Хаято, на всякий случай повернувшись к Тадасити спиной, чтобы лица не было видно.

Спустя некоторое время к двоим ронинам подошло еще несколько приятелей, так что всего набралось больше десяти человек. Они то и дело подливали друг другу сакэ из бутылок, так что вскоре на веранде чайного дома стало не в меру шумно и оживленно.

Хёбу, по-прежнему невозмутимо попыхивая трубочкой, тихонько пробормотал себе под нос:

– Однако, буйно гуляют…

Вскоре к со стороны Яцуямы показалось вдалеке несколько путников – с полдюжины самураев, не более. Группа быстро приближалась. Сидевшие в ожидании самураи вскочили и двинулись навстречу. Еще до того, как Хаято прошептал ему на ухо: «Второй отсюда Оиси», Хёбу и сам признал командора в невысоком плотном самурае, шагавшем с беззаботным видом. Пока Кураноскэ обменивался приветствиями с высыпавшими навстречу ронинами, Хёбу молча наблюдал эту сцену из-под широких полей шляпы, и в глазах его горел огонек.

Сидевшему рядом Хаято страшно хотелось узнать, что чувствует сейчас его начальник, но лицо Хёбу оставалось по-прежнему озабоченным и непроницаемым, так что по нему совершенно невозможно было понять, какие же чувства в действительности испытывает этот человек.

Кураноскэ объявился в Эдо вполне легально, не скрываясь. Очень скоро все в городе только и толковали о его приходе. Впечатление было такое, будто долгожданный прославленный актер наконец-то вступил на «цветочную дорожку», направляясь к сцене, и собираясь сыграть свою заглавную роль в грядущем драматическом развитии событий.

Случилось то, чего Хёбу и опасался. Получив приказание от Цунанори срочно прибыть с докладом, он мрачно констатировал про себя: «Вот оно…»

Цунанори был нездоров и по причине простуды уже дней пять не поднимался с постели, однако, когда Хёбу пришел по вызову, сразу же приказал провести гостя во внутренние покои, а остальным велел освободить помещение.

– Известно ли тебе, Хёбу, что эти ронины из Ако прибыли в Эдо? – спросил Цунанори.

– Известно, ваша светлость. Сам Кураноскэ Оиси и с ним еще пятеро, – четко ответил Хёбу.

Цунанори, помолчав некоторое время с удручен-ным выражением лица, наконец произнес:

– Еще раз тебе напоминаю: глаз с них не спускай, ты понял?

– Не извольте беспокоиться, ваша светлость, —

отвечал Хёбу. – Хэйсити Кобаяси уже отправился в Мацудзаку во главе отряда из четырнадцати человек.

– Всего четырнадцать человек? Не маловато ли будет?

– Во-первых, ваша светлость, я думаю, что, вопреки паническим слухам, ничего страшного в ближайшее время не произойдет. Однако, даже если, паче чаяния, и произойдет, четырнадцати человек хватит – люди там все надежные, на них можно положиться.

– Но ведь мы не знаем, какими силами ронины могут нанести удар, так? Ведь у Асано вассалов было не сто и не двести, а куда больше.

– Да нет, ваша светлость, осмелюсь заметить, что в таком деле большому отряду трудно будет развернуться. В наше мирное время, когда в Поднебесной царит Великий мир на основе высочайшей справедливости, сколотить какую-то группировку, которая бы устроила кутерьму прямо, можно сказать, под носом у его высочества, это уж предприятие просто-таки немыслимое, и никто им такого не позволит. Если даже у Оиси и есть какие-то неблаговидные намерения, маловероятно, чтобы человек, слывущий повсюду умником, допустил явную глупость.

– Может, оно и так, – согласился Цунанори, но угрюмое выражение по-прежнему не сходило у него с лица.

– Насчет мира в Поднебесной, может, оно и так, но немало есть вельмож, что, ненавидя отца, втайне покровительствуют Кураноскэ и его ронинам. Понятно и почему его светлость Янагисава, не вняв моим просьбам, так повел себя, когда дело дошло до смены отцовской усадьбы… При таком положении вещей у отца союзников не остается. Только на меня он и может положиться. Ты, Хёбу, об этом не забывай!