Текст книги "После развода. Я всё ещё люблю (СИ)"

Автор книги: Ася Яхонтова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 21. Валерия

Глава 21. Валерия

Глава 21. Валерия

– Лера, – Давид тяжело вздыхает, – ты же понимаешь, что в России у меня ничего нет. Здесь

мой бизнес, моя жизнь, которую я строил годами.

– А в Турции у меня нет ничего, кроме тебя, – я чувствую, как предательски дрожит голос. —

И я даже не уверена, есть ли у меня ты...

Давид резко останавливается, разворачивает меня к себе:

– Что ты имеешь в виду?

– То, что ты ни разу не сказал, что я тебе нужна. Что ты... – я запинаюсь, – что ты

чувствуешь ко мне. Ты просто предлагаешь переезд, как какую-то сделку.

– Я думал, это очевидно, – его голос становится мягче. – Разве я стал бы просить тебя

оставить всё и переехать, если бы ты не была для меня важна?

– Мне нужно больше, чем "важна", Давид. Ради чего мне бросать привычную жизнь? Ради кого? —

я осеклась.

Мы вернулись в дом Давида. Напряжение такое осязаемое, что пронизывает каждую клеточку

тела.

Я подхожу к большому окну в гостиной. Давид подходит ближе, его отражение появляется в

стекле рядом с моим. Его взгляд встречается с моим в зеркальной поверхности окна. В

полумраке глаза Давида кажутся почти черными, в них читается что-то такое глубокое и

сильное, что у меня перехватывает дыхание.

Я оборачиваюсь. Взгляд черных как ночь упирается в меня.

– Лер, я просто хочу, чтобы мы были вместе, – уже мягче говорит он. – В России у тебя

только дом и работа... – его слова причиняют боль.

– А еще друзья, коллеги... Вся жизнь, Давид! – редко обрываю его я.

– Твоя дочь живет в Турции, твой внук... Я живу здесь, Лера. Ты можешь не работать. Я

достаточно зарабатываю, – голос Давида выдавал усталость.

Совсем не так я мечтала провести последнюю ночь с ним – не в ссорах и выяснении отношений.

Хочется подойти, обнять его, зарыться носом в его рубашку, забыть обо всех проблемах.

Просто быть рядом, здесь и сейчас. Но что-то держит меня на месте – может быть, страх

сделать больнее нам обоим, может быть, гордость.

– Дело не в деньгах, – качаю головой. – Я люблю свою работу. Это часть меня, моя

самореализация. Ты же понимаешь?

– Понимаю, – он понзительно смотрит мне в глаза. – Но здесь тоже есть возможности. Ты

можешь найти себя в чём-то новом. Открыть свое дело, например.

– В стране, где я даже языка не знаю? – горько усмехаюсь я.

– Я помогу. Всё наладится, – Давид подходит ближе, берет мои руки в свои. – Просто дай нам

шанс, Лера.

– А если не наладится? – мой голос дрожит. – Если я брошу всё, перееду, а потом... потом мы

поймем, что это была ошибка?

– Ты боишься довериться мне? – в его глазах мелькает что-то похожее на боль.

– Я боюсь потерять себя, – признаюсь тихо. – Боюсь стать твоей тенью, без своего дела, без

друзей, без собственного угла...

– Ты просто боишься попробовать, – он прерывает меня. – Я не собираюсь запирать тебя в

четырех стенах. В Турции много русских. Здесь много возможностей для самореализации.

Молчу, обдумывая его слова. А он продолжает:

– Но и без рисков не бывает. Иногда нужно сделать шаг в неизвестность, чтобы получить

что-то важное. Ты же сама говорила – многие живут в других странах и...

– И жалеют об этом, – заканчиваю я его фразу.

– А многие – нет. Всё зависит от нас самих, – сухо отвечает Давид. – Но я не могу просить

тебя бросить всё и переехать, если ты сама этого не хочешь, – добавляет он тише. – Это

должно быть твоё решение. Полностью твоё.

– Ты знаешь моё решение, – с горечью отвечаю я.

– Знаю, – в его глазах боль, которая раздирает душу. – Тебе надо отдохнуть перед перелетом.

Я поднимусь чуть позже в спальню.

Давид отворачивается, разрывая ту хрупкую нить, которая связывала нас.

У меня нет сил спорить с ним. Понимаю, что мы не придем к компромиссу.

Молча ухожу в спальню. Принимаю душ, переодеваюсь и ложусь на кровать... Она кажется мне

холодной и неуютной. Потому что рядом со мной нет Давида.

Хочется позвать его, но горло перехватывает. Гордость и обида сражаются с желанием просто

быть рядом, чувствовать его тепло в последнюю ночь.

Переворачиваюсь на бок, обнимаю его подушку. Она хранит его запах – мужественный, с

примесью морского бриза и нежного цитруса.

Закрываю глаза, пытаясь запомнить этот аромат, запечатлеть его в памяти. Кто знает, когда я

снова смогу его почувствовать?

Сомнения одолевают с каждой секундой. Что если мне переехать в Турцию?... Тут же одергиваю

себя... В качестве кого?

Давид так и не сказал мне ни слова о любви. Это просто физиология. Между нами искрит до

мурашек по коже, каждое случайное прикосновение вызывает дрожь. Эта магнетическая сила между

нами настолько сильна, что порой трудно дышать. Но достаточно ли этого? Можно ли строить

будущее на одной лишь страсти, когда сердце жаждет большего?

Я засыпаю в полном одиночестве. Ранним утром будильник на телефоне протяжно пиликает.

Сразу смотрю на соседнюю подушку. Давида нет. Он не ночевал рядом со мной.

На часах пять утра. Скоро мой самолет.

Быстро умываюсь и переодеваюсь в джинсы и топ.

Спускаюсь вниз. Что если он заснул в гостиной?

Но стоит оказаться на первом этаже, как понимаю, что Давид совсем не спал. Он в той же

одежде, волосы слегка взъерошены. А запах кофе, распространившийся по всему дому, явно

указывает на то, что Давид пил всю ночь только его.

– Ты не спал? – мой голос звучит так устало, как будто я всю ночь бегала кросс. Прощание

выматывает меня морально.

– Не спал... Я отнесу твой чемодан в машину, – Давид избегает моего взгляда. – Позавтракай.

Я приготовил омлет.

Он быстро уходит за моим чемоданом. А я не притрагиваюсь к еде. Совсем не хочется. Кусок не

лезет в горло. Какая ирония – его последняя забота обо мне останется нетронутой, как и

многое между нами.

Уже через несколько минут мы садимся в машину и едем в аэропорт... Молча.

Напряжение вибрирует в салоне автомобиля. Я украдкой бросаю взгляды на его профиль – четко

очерченная линия подбородка, крепко сжатые губы, желваки, играющие на скулах.

Мимо проносятся дома, деревья, случайные прохожие – весь этот чужой город, который за

последние дни стал таким родным. Каждый светофор кажется пыткой – лишняя минута рядом с ним,

когда внутри все кричит от боли расставания.

Радио молчит – никто из нас не решается его включить, боясь нарушить эту звенящую тишину.

Кажется, скажи кто-нибудь сейчас хоть слово – и все рухнет. Или наоборот – все встанет на

свои места. Но мы оба трусливо прячемся за этим молчанием, позволяя минутам утекать сквозь

пальцы.

А впереди уже маячат указатели на аэропорт, и каждый метр приближает нас к неизбежному

прощанию, которого мы оба так отчаянно пытаемся избежать.

Каждая минута приближает к расставанию, каждую минуту я мечтаю, чтобы Давид сказал... что

любит меня. Потому что я влюбилась. Влюбилась так глупо и безнадежно, как влюбляются только

в восемнадцать. Но мне уже давно не восемнадцать, а чувство такое же острое, пронзительное,

выворачивающее душу наизнанку.

Я смотрю на его руки, уверенно держащие руль, и вспоминаю, как эти же руки касались моего

лица, как нежно перебирали волосы. Каждый его жест, каждый взгляд – все впиталось под кожу,

стало частью меня. И теперь я не знаю, как жить с этой пустотой, которая образуется, когда

он останется здесь, а я улечу.

Три простых слова – "я тебя люблю". Почему их так сложно произнести? Почему мы оба молчим,

когда внутри все кричит от невысказанных чувств? Может, он тоже боится? Может, за его

внешней сдержанностью скрывается такая же буря эмоций?

Сердце предательски сжимается при мысли, что через несколько минут все закончится.

Останутся только воспоминания о тех моментах, когда казалось – мы созданы друг для друга.

– Ты сохранила мой номер телефона? – спрашивает Давид, когда мы припарковались.

– Да, – чувствую внутри себя горькое опустошение и разочарование. Совсем не этих слов я

ждала от него.

Может быть Князев прав.. Может быть у Давида таких туристок полно...

Мы движемся к зоне посадки. Сердце бьется в груди так сильно, что испытываю невероятную

боль.

Давид катит мой чемодан, я иду рядом, чувствуя, как расстояние между нами, пока еще

физически минимальное, эмоционально растягивается на километры. Вокруг снуют люди – кто-то

спешит на свой рейс, кто-то встречает близких, звучат объявления на разных языках. Но для

меня весь этот шум словно приглушен, существует где-то за пределами моего сознания.

До паспортного контроля остается всего несколько метров. Эта линия – как граница между "до"

и "после", между реальностью и воспоминаниями. Я замедляю шаг, отчаянно пытаясь растянуть

последние секунды. Может быть, сейчас? Может, именно в этот момент он найдет нужные три

слова?

Хочется кричать о своих чувствах и молчать, сохраняя последние крупицы достоинства. Как

можно быть одновременно так близко и так далеко от человека, который перевернул всю твою

жизнь?

Воздух становится густым, каждый вдох дается с трудом. Впереди маячит неизбежное прощание,

а я все еще надеюсь на чудо, на те слова, которые могли бы все изменить.

– Я позвоню тебе, – произносит Давид три слова, но совсем не те, которые так ждала я.

Глава 22. Валерия

Глава 22. Валерия

Глава 22. Валерия

Давид выполнил свое обещание... Он звонил.

Сразу, как я прилетела в Москву, он поинтересовался, все ли со мной в порядке... Сдержанно,

надрывно...

А я вошла в свой дом и ощутила, как одиноко мне. Казалось, что даже после развода с

Князевым не чувствовала такой боли.

Уговаривала себя, что это все адаптация. Мне просто нужно войти в прежний ритм – работать,

заниматься делами. Но каждый вечер я созванивалась с Давидом, слышала его бархатный голос и

сердце уходило в пятки.

Я ловила каждый его вздох, каждую паузу, пытаясь прочитать между строк то, что он не

решался сказать. Ждала, что Давид признается в любви. Это бы многое поменяло... Я поняла бы,

что это не просто курортный роман...

Но Давид говорил о том, как проходят его дни. О том, что скучает.

А после разговора я лежала без сна, глядя в потолок, и прокручивала в голове каждое его

слово, каждую интонацию. Пыталась понять – есть ли шанс? Значат ли эти звонки что-то

большее, чем просто вежливость? Или я снова придумываю то, чего нет, создаю иллюзию

отношений там, где есть только призрачная связь двух одиноких людей?

Москва казалась чужой, серой, холодной. Все вокруг напоминало о том, как тепло и уютно было

рядом с ним, как легко дышалось в его присутствии. И с каждым днем становилось все труднее

убеждать себя, что я смогу просто вернуться к прежней жизни, словно ничего не было.

Каждый вечер я бежала домой. Днем мы присылали друг другу сообщения. А вечером я ждала, как

услышу его голос.

– Как твоя работа? – сегодня Давид как обычно сдержан в разговоре.

– После отпуска всегда трудно возвращаться к делам... Тем более, после такого отпуска... —

затаила дыхание, вслушиваюсь в его дыхание.

В трубке повисает тяжелая пауза. Слышно, как Давид делает глубокий вдох.

– Да... отпуск был... особенным, – его голос звучит глуше обычного. – Ты... ты не жалеешь?

– О чем? – мое сердце начинает биться чаще.

– Обо всем. О том, что прилетела... о том, что... – он запинается, не договаривая.

– Нет, – выдыхаю я, чувствуя, как дрожит голос. – Единственное, о чем жалею, что пришлось

улететь.

Снова тишина. Такая густая, что, кажется, можно услышать, как бьются наши сердца через

тысячи километров.

– Здесь без тебя... пусто, – наконец произносит он, и эти слова повисают между нами

невысказанным признанием.

– Я скучаю по тебе, – признаюсь я, глотая комок в горле.

– Я тоже. Спокойной ночи, Лера, – его голос звучит почти нежно.

– Спокойной ночи, – шепчу я.

И снова я остаюсь наедине с тысячей невысказанных слов и щемящей пустотой внутри.

Давид был прав – наши отношения на расстоянии не возможны. С каждым днем эта правда

становится все очевиднее и болезненнее. Каждый звонок, каждое сообщение – как бинт на

кровоточащей ране, который лишь на время заглушает боль, но не лечит.

Ловлю себя на мысли, что готова бросить все дела в Москве и умчаться к нему в Турцию. Вот

только... Он меня уже не зовет...

В наших разговорах больше нет намеков на будущее, нет этого волнующего "приезжай". Его

голос все так же бархатист и глубок, но теперь в нем слышится какая-то обреченность, словно

он уже все решил за нас обоих.

А я? Я как птица, бьющаяся о стекло – вижу цель, но не могу до нее добраться. Каждый день

просыпаюсь с мыслью о нем и засыпаю, прокручивая в голове наши разговоры. Работа валится из

рук, привычная раньше жизнь не приносит радости. Все кажется блеклым и пустым без Давида.

Может, он прав? Может, лучше оборвать все сейчас, пока эта боль не стала совсем

невыносимой? Но как забыть человека, который за такое короткое время стал центром твоей

вселенной? Как вернуться к прежней жизни, когда каждая клеточка тела помнит его

прикосновения, а сердце отказывается принимать реальность без него?

Сегодня на работе много пациентов. Бесконечный поток людей, историй болезней, назначений.

Между приемами машинально тянусь к телефону... От Давида нет сообщений. Экран безжизненно

пуст, только время неумолимо движется вперед. Раньше он писал хотя бы "Доброе утро" или

интересовался, как прошел день. Теперь – тишина.

А что если у него уже другая? От одной этой мысли становится невыносимо плохо. Меня словно

разрывает изнутри. Эта мысль впивается острыми иглами в самое сердце. Каждый вздох даётся с

трудом, словно лёгкие сжимает невидимая рука.

Я пытаюсь отогнать эти картины из головы, но они настойчиво возвращаются. Внутри всё

скручивается в тугой узел боли и отчаяния. Ревность и страх перемешиваются, отравляя каждую

минуту, превращая дни в бесконечную пытку. Я не могу ни спать, ни есть – эти мысли

преследуют меня повсюду, разъедая душу подобно кислоте. Хочется кричать в голос, но даже

крик застревает где-то глубоко внутри, превращаясь в глухие рыдания.

Вечером захожу в супермаркет. Беру пачку пельменей и иду на кассу. Нет сил даже готовить

для себя.

Захожу в свой дом... И сразу понимаю, что что-то не так. Даже запах кажется другим.

Прохожу в гостиную. На полу выложено сердце из лепестков роз. Повсюду стоят зажженные

свечи, их мягкий свет танцует на стенах, создавая какую-то нереальную, волшебную атмосферу.

Воздух словно звенит от напряжения и ожидания.

Я забываю, как дышать. Неужели Давид... Но тут же отсекаю эту мысль. У него нет ключей от

моего дома.

Зато есть у другого человека!

Начинаю тяжело дышать.

– Сюрприз, Лерочка! – навстречу мне выходит загорелый и подтянутый Князев... в одних лишь

плавках. В его руках – два бокала с шампанским, на губах – томная улыбочка, а в глазах —

желание.

Глава 23. Князев

Глава 23. Князев

Глава 23. Князев

Лера тяжело дышит. То ли от желания, то ли... Нет, точно не от желания.

– Князев, какого... – с трудом подбирает слова бывшая.

– Знаю, знаю... Ты сейчас, наверное, думаешь, что совершила оплошность, не сменив замки

после нашего развода, – ухмыляюсь, довольный своей находчивостью.

Такие сюрпризы я не устраивал Лере даже во время нашего брака.

Вино, домино и шампанское... Что там еще женщины любят?

Я даже усыпал полы в доме лепестками роз... И точно заслужил прощение.

Вот только Лера смотрит на меня так, словно она самка богомола, готовая съесть меня.

– Князев, я думаю, а не офигел ли ты, ворвавшись незаконным образом в чужой дом?! —

кровожадно произнесла она, как только к ней вернулась способность говорить.

– Ну не такие мы уж и чужие, – стало обидно. Старался, наводил ей тут романтику. Турок

вообще ничего не делал кроме замшелого букетика цветов.

– Мы в разводе! – в голосе Леры прозвенели истеричные нотки.

Она снова тяжело дышит. Кажется, что из ушей сейчас пар повалит.

– Лера, – я откашлялся, придал своему голосу нежности и мягкости. – Мы можем быть снова

вместе. И пусть этот прекрасный вечер станет началом новой семьи – счастливой и любящей, – я

многозначительно посмотрел на бывшую и улыбнулся.

Лера обвела холодным взглядом меня снизу вверх. Я почему-то почувствовал себя абсолютно

неуютно.

– Почему ты в плавках, Саша? – зло спрашивает она.

– Потому что у нас с тобой жаркая вечеринка, – подхожу на шаг ближе. Думаю, рискнуть ли

приблизиться еще... Но по взгляду бывшей, наполненном яростью, понимаю, что еще рано.

Девочка не созрела.

– Саша, – Лера скрестила руки на груди, – ты пьян?

– Самую малость, – я попытался придать голосу игривые нотки. – Просто хотел быть более

раскованным для нашей встречи.

– Я вижу, насколько сильно ты раскован! – она приподняла бровь. – Может оденешься уже?

– Я надеялся, что это ты разденешься, Лерочка... – я сделал еще один осторожный шаг, в

руках бокалы с шампанским. Балансирую с ними как на краю пропасти.

– Князев, ты это серьезно? – Лера демонстративно оглядела мои плавки. – Стоишь полуголый,

от тебя разит алкоголем, и ты всерьез думаешь, что я...

– Послушай, – перебил я её, чувствуя, как ситуация ускользает из-под контроля. – Давай

просто поговорим. Я заказал роллы, купил шампанское, твоё любимое...

– Нет, Саша, – её голос стал жестче. – Неужели ты думаешь, что спустя три года ворвешься в

мой дом... А я накинусь на тебя, увидев в труселях?

Я замер, осознавая, что мой романтический план с треском проваливается.

– Ну хочешь, сниму?! – зло огрызнулся.

– Не хочу! – так же яростно ответила мне бывшая.

– Разве ты не видишь, как между нами искрит?! – с напором спросил я.

– Искрит? – Лера расхохоталась, но в её смехе не было ни капли веселья. – Да, искрит. От

моего желания вызвать полицию!

– Ты не посмеешь, – я почувствовал, как холодок пробежал по спине.

– Почему же? Ты вломился в чужой дом. В нетрезвом состоянии. Полуголый. Как думаешь, что

скажут полицейские?

– Лер, я всё ещё люблю тебя! – осмелился и подошел ближе к бывшей.

– Уходи! – сурово повторила она.

– Лера, – я попытался взять себя в руки. – Мы же были семьёй...

– Были! – она повысила голос. – Ключевое слово – были! А теперь убирайся, пока я

действительно не вызвала полицию.

– Турка своего забыть не можешь?! – зло процедил я.

– Это только ты слишком быстро забываешь тех, с кем спишь! Полина, наверное, до сих пор

тихо в подушку плачет! – съязвила Лера.

– Ревнуешь? – довольно протянул я.

– Нисколько!

– Ну хоть шампанское выпей. Подобреешь! – я не терял надежды на воссоединение. Протянул

бывшей бокал. Сейчас поругается немного, зато секс будет жарким.

– Саш, уходи! – Лера попыталась отстранить бокал рукой.

Я не удержал его. Шампанское опрокинулось прямо на светлую блузку бывшей.

– Князев, идиот! – ее визг напомнил сирену.

– Лер, я не специально... Но мы можем принять душ вместе, – показал ей самую

обезоруживающую улыбку.

– Я сейчас пойду в душ и переоденусь, – зло цедит она. – А ты оденешься и уберешься из

моего дома!... Понял?

– Нет, не понял, – я преградил ей путь к ванной. – Давай поговорим...

– С дороги, Саша! – Лера попыталась обойти меня.

– Не пущу, пока не выслушаешь!

– Что я должна выслушать? – она отступила на шаг. – Как ты три года назад ушёл к другой?

Или как теперь, надравшись, решил устроить этот цирк?

– Я осознал свою ошибку...

– Замечательно! – перебила она. – А я осознала, что вызову охрану, если ты сейчас же не

уйдёшь.

– Лерочка...

– Не называй меня так! У тебя ровно минута, чтобы одеться и исчезнуть. Иначе я звоню в

полицию.

Я видел по её глазам – не шутит. Совсем не шутит.

Лера смерила меня уничтожающим взглядом, поднялась вверх по лестнице и хлопнула дверью на

втором этаже с такой силой, что я подскочил на месте.

Посмотрел на лепестки роз, бутылку шампанского, свечи... Романтик, блин!

Тяжело вздохнув, я опустился на диван. В голове немного шумело от выпитого, а идея

заявиться к бывшей в плавках уже не казалась такой блестящей. Собственно, как и весь этот

план с романтическим воссоединением.

Взгляд упал на мокрое пятно на ковре, где пролилось шампанское. Надо будет убрать... Хотя

нет, к черту! Пусть сама убирает. Я поднялся, пошатываясь, побрел к своей одежде, сиротливо

валявшейся в углу.

Взял в руки джинсы.

В этот момент в дверь позвонили.

Оглянулся наверх, где сейчас на втором этаже находилась Лера. Наверное, из-за шума воды в

душе она не слышит.

Медленно подошёл к двери, открыл её и... остолбенел... Турок!

На пороге стоял Давид с букетом белых роз.

Его взгляд медленно проходится по мне.

А я с огромным удовольствием понимаю, насколько вовремя я оказался в нужное время и в

нужном месте. И как хорошо, что не успел надеть джинсы.

– Доброго вечерочка, – радостно здороваюсь, понимая, насколько двояко сейчас все выглядит.

– Вижу, что он не такой уж и добрый! – в глазах Давида появляется ярость.

– Ну, это кому как! У меня великолепный вечер! – блефую уверенно.

– Где Лера?! – не отступает "турок".

– В душе! – а вот здесь я уже даже не вру.

Вижу, как вздуваются вены на шее Давида. Испытываю невероятное удовлетворение.

Это же надо... Приперся, несмотря на расстояние. Влюбился он что ли в мою бывшую?!

Давид еще раз смеряет меня презрительным взглядом. А я сильно радуюсь тому, что решил

раздеться до трусов. Прекрасная идея!

Турок кидает букет на пол, разворачивается и уходит...

Вуаля... Был турок, и нет турка!