Текст книги "После развода. Я всё ещё люблю (СИ)"

Автор книги: Ася Яхонтова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Глава 18. Валерия

Глава 18. Валерия

Глава 18. Валерия

– У меня сильно чесались руки, когда твой бывший открывал рот, – Давид накладывает мне в

тарелку пасту с морепродуктами, которую приготовил только что.

Мы ужинаем у него дома. Вечером вместе погуляли по побережью, держась за руки – теплый

песок под босыми ногами, его крепкая рука в моей, легкий бриз, играющий волосами. Романтика!

С ним спокойно и хорошо. Аж дыхание спирает.

Как будто я наконец-то нашла свое место в этом огромном мире. И от этого становится страшно

– потому что через несколько дней придется все это оставить.

Давид ловит мой взгляд, улыбается. И я понимаю – влипла. Влипла по-настоящему.

– Не обращай внимание на Сашу. Он просто... – пытаюсь подобрать слова, но на ум не приходит

ничего хорошего.

– Он просто любит тебя, – Давид садится напротив и внимательно смотрит на меня.

Почему мы вообще говорим о Князеве?! Нарушаем эту невероятную романтику.

– Возможно, – честно отвечаю я, вспоминая признание Саши.

– А ты? Тоже до сих пор испытываешь к нему чувства? – взгляд Давида становится цепким.

Вижу, что он сильно напряжен.

Это все Князев! Будь он не ладен со своими дурацкими шуточками!

– Нет, конечно! – я улыбаюсь, пытаясь разрядить обстановку.

Весь день провела рядом с Давидом. Романтично, красиво... Но почему-то к вечеру он все-таки

решил спросить про моего бывшего.

– Хорошо, – сдержанно отвечает он и приступает к еде.

Мы больше не говорим о Князеве. Мы вообще больше не говорим.

Потому что сразу после ужина переходим в спальню. Жадно льнем друг к другу. Как будто

истосковались. Как будто пытаемся запомнить каждое мгновение вместе. Потому что потом... У

нас не будет совместного "потом".

Его руки скользят по моему телу, губы оставляют обжигающие следы на коже. Каждое

прикосновение – как последнее. Каждый поцелуй – как прощальный. В этой страсти есть что-то

отчаянное.

Я впитываю каждую секунду – как пахнет его кожа, как перекатываются мышцы под моими

пальцами, как хрипло он выдыхает мое имя. Пытаюсь запомнить все – вкус его губ, жар его

тела.

Мы занимаемся любовью медленно, тягуче, словно пытаемся растянуть время. Его взгляд не

отрывается от моего лица – в темных глазах плещется что-то такое глубокое, такое настоящее,

что хочется плакать.

Давид целует каждый сантиметр моего тела, будто составляет карту, которую унесет с собой в

память. А я выгибаюсь навстречу его ласкам, впиваюсь ногтями в его плечи, шепчу его имя.

Потому что каждая минута утекает сквозь пальцы, как песок. Потому что это – наше "сейчас",

и оно прекрасно до боли в сердце.

Останутся только воспоминания – яркие, сладкие, щемящие...

На следующее утро Давид уезжает в ресторан по делам.

– Я буду скучать, – он нежно целует меня, а потом смотрит как-то по особенному.

И я понимаю, что именно он имеет ввиду.

Мы оба будем скучать... Потом.

– Я пока проведаю Настю и внука... Скоро увидимся, – делаю вид, что все в порядке. Ведь мы

должны просто наслаждаться друг другом.

Мы прощаемся.

– До вечера, принцесса, – ласково произносит Давид.

– До вечера, – эхом отзываюсь я, наблюдая, как он идет к машине.

Он оборачивается у самой двери, подмигивает, и я вижу в его глазах то же самое, что

чувствую сама – эту щемящую нежность, это желание остановить время, эту боль от понимания

неизбежного...

В доме Насти сегодня особенно тихо. Как будто все спят. Вхожу в кухню. И вижу там...

плачущую Полину.

Прохожу к кухонному гарнитуру. Наливаю себе воды в стакан, искоса наблюдаю за любовницей

Саши.

– Что-то случилось? – любопытство берет верх.

– Случилось! —поднимает на меня заплаканные глаза. В голосе сквозит обида.

Понимаю, что без Князева не обошлось. Наверное, достал свою любовницу очередными похабными

шуточками.

Делаю медленно глоток воды. Полина не спускает с меня глаз. Ждет, что я продолжу

расспросы... А я не планирую. Пусть сами разбираются. Не хватало мне еще разруливать их

конфликты.

– Саша любит вас! – выпаливает любовница Князева, не дождавшись моих участливых вопросов.

Я чуть не поперхнулась. Этот идиот сказал ей об этом? Князев совсем сдурел, припекло на

солнышке.

– Разве? – делаю вид, что вообще не в курсе.

– Да! Вы его специально соблазнили, чтобы отомстить мне! – изо рта Полины продолжает литься

желчь. – Крутились около него в купальнике!

Хочется ответить, что это вовсе не я около него крутилась. Но отчитываться перед это

незрелой малолеткой не собираюсь.

– Если мужчина за три года отношений так и не сделал предложение... То он и не любил, —

смотрю прямо на нее.

– Посмотрим, как скоро вам сделает предложение Давид, – едко замечает Полина и встает с

дивана.

– Ты вряд ли это увидишь, – спокойно отвечаю.

– Да и вы тоже! – парирует она и идет наверх.

Представляю, сколько желчи она вылила на Князева. Тот, наверное, до сих пор обтекает где-то

в уголке.

Вспомнишь нехорошего человека – он и появится...

Князев быстро спустился вниз. На этот раз – выспавшийся и довольный. Особенно – на фоне его

разбитой любовницы.

– Лерочка, – тянет ехидно. – Какая честь, что ты нас навестила...

– А где Настя? – делаю вид, что не замечаю его сарказма.

– Денис увез Настю и Никиту в поликлинику. Ты могла бы знать о планах дочери, —бывший

смотрит на меня многозначительно, подходит ближе. – Так что мы можем побыть вдвоем, – его

голос становится томным.

– Князев, твоя любовница ходит где-то здесь, – напоминаю зло. – Она, кстати, только что

плакала.

– Вам женщинам только повод дай... Всегда ревете, – Саша подходит к кофеварке и быстро

нажимает на нужные кнопки.

– Вижу, что ты ей дал этот самый повод, – язвлю откровенно. Понимаю, что раз Саша сказал

Полине о своих чувствах ко мне, то не собирается с ней жить дальше.

– Я просто сказал ей правду, Лерочка... Вас – баб – не поймешь... Стараешься быть честным —

плохо, врешь – тоже плохо, – Князев берет чашку с кофе и садится за стол.

– И что же ты ей сказал? – спрашиваю, скрестив руки на груди и пристально глядя на него.

– То, что должен был сказать давно. Что между нами ничего серьезного нет и не будет, —

отвечает Саша, делая глоток кофе. – И что мое сердце занято другой.

– Другой? – морщусь как от зубной боли.

– Тобой, Лера. Только тобой, – он поднимает на меня взгляд. – Я устал притворяться и играть

в эти игры.

– А как же Полина? Ты же знаешь, что она...

– Полина – хорошая девушка, – перебивает меня Саша. – Но я не люблю ее. Три года назад я

сделал большую ошибку.

– Долго же ты жил с этой "ошибкой", – усмехаюсь, глядя в глаза бывшего.

– Лучше поздно, чем никогда, – он встает из-за стола и подходит ко мне. – Я готов бороться

за наши отношения, если ты этого хочешь, – встает напротив меня и смотрит пристально.

– Не хочу, – отвечаю ровным тоном.

– Лер, я понимаю, что ты злишься – за то, что оставил тебя три года назад, за то, что

привез на отдых Полину... Но это все в прошлом... Как и твой Давид, – губы Князева

пренебрежительно искривляются. – Мы можем начать вместе светлое будущее. Вместе нянчить

внуков, жить друг для друга... – Саша говорит, мечтательно возводя глаза к потолку.

– У нас не может быть с тобой общего будущего! – чеканю каждое слово.

– Лер, ну ты ведь вернешься через пару дней в Москву... И снова останешься одна, – с

сожалением произносит бывший.

Глава 19. Валерия

Глава 19. Валерия

Глава 19. Валерия

Тридцать минут в обществе Князева показались мне вечностью. Его колкие шуточки выводили из

равновесия.

Я смотрела на бывшего и не понимала, как могла раньше любить его. Ведь Саша обожает только

себя!

– Лер, подумай, старость не за горами. И лучше ее встретить с человеком, которого знаешь, —

убеждал меня бывший.

– Лучше ее встретить с человеком, которому доверяешь, – едко заметила я.

– А мне ты не доверяешь? После стольких лет? – в его голосе слышится обида.

– После того, что было? Серьезно? – усмехаюсь я. – Ты предал это доверие, когда решил, что

можно крутить роман на стороне.

– Я же извинился. Сколько можно об этом? Люди меняются, Лера.

– Да, меняются. И я тоже изменилась, – твердо говорю я. – Не хочу просыпаться с мыслью, где

и с кем ты проводишь время.

– Это было ошибкой. Я понял это. Неужели нельзя дать второй шанс?

– Знаешь, что самое интересное? – смотрю ему прямо в глаза. – Когда человек действительно

дорожит отношениями, ему не нужны вторые шансы. Он бережет первый.

– Лера, не будь такой категоричной...

– Я не категорична. Я просто наконец-то научилась ценить себя, – отвечаю спокойно. – И

знаю, что заслуживаю лучшего, чем отношения, построенные на недоверии.

– А "турку" своему, значит, доверяешь? – Князев озлобленно прищуривается.

– Доверяю! – говорю честно.

– Лерочка – наивная же ты. Сколько ты его знаешь? Всего несколько дней! Стоит тебе уехать,

как он уже найдет другую глупую туристку! – слова Саши больно ранят. Понимаю, что он может

оказаться прав. От этого горько.

– Я счастлива с ним... Здесь и сейчас, – отвечаю, стараясь скрыть, как задели его слова.

– Я просто пытаюсь открыть тебе глаза! – Саша повышает голос. – Ты думаешь, ты первая

туристка, которой он говорит красивые слова? Это же его хобби – очаровывать таких как ты!

Смотри, чтобы из кошелька деньги не пропали!

– Давид – не турок!– не выдерживаю я. – Он живет в достатке! И ему не нужны мои деньги!

– Лера, послушай... – его тон становится мягче. – Я просто не хочу, чтобы ты страдала. Он

навешал тебе лапши на уши. Переехать в Турцию еще не звал? – Саша раскатисто смеется.

– Звал! – смотрю ему прямо в глаза. Смех Князева резко обрывается. Кажется, что он сам не

может поверить в предложение Давида.

– Это все эмоции, курортный роман... Лера, сегодня у него ты, а завтра – Маша или Глаша!

– Может быть, – пожимаю плечами. – Но даже короткое счастье лучше долгой лжи.

Нашу перепалку прерывает возвращение домой дочери с семьей. Я тут же переключаюсь на них,

помогаю переодеть Никиту. Но слова Князева неприятно обжигают под кожей.

Тяжело даже представить, что у Давида, таких как я, много. От одной этой мысли к горлу

подкатывает комок. Вспоминаю его нежные прикосновения, искренний взгляд, то, как он смотрит

на меня, будто я единственная в целом мире.

Князев прав в одном – я знаю Давида всего несколько дней. Но эти дни перевернули всю мою

жизнь. Я впервые за долгое время почувствовала себя живой, желанной, особенной. И пусть это

курортный роман, пусть это закончится с последним днем отпуска – разве я не заслуживаю этого

счастья? Этих мгновений, когда сердце замирает от прикосновения мужчины?

Да, возможно, я всего лишь одна из многих. Но сейчас, в этот момент, в этом городе, под

этим небом – я его единственная. И этого достаточно. По крайней мере, пока.

– Мам, у тебя с Давидом все серьезно? – спрашивает дочь, когда мы вместе с Никитой уходим в

комнату.

– Я не загадываю... – отвечаю уклончиво.

– Ты выглядишь счастливой. Я рада за тебя, – серьезно отвечает Настя и обнимает меня.

– Ты что-нибудь знаешь о Давиде? – бывшему удалось посеять зерно сомнения во мне.

– Нет. Я вообще мало кого знаю из соседей, – Настя пожимает плечами. – Мне понравился Давид

и то, как он смотрит на тебя.

– И как же? – я улыбаюсь.

– С любовью и трепетом, – все тем же серьезным тоном отвечает дочь. – А папа с Полиной

вроде расстались... Папа теперь спит в комнате, которую занимала ты.

Представляю, как Князев спит на моей подушке... Аж тошно!

Весь день провожу в обществе внука. После обеда сажусь в тень с коляской.

Маленький Никита сладко посапывает, убаюканный легким морским бризом. Его пухлые щечки

порозовели от солнца, несмотря на тщательно натянутый капюшон коляски. Наблюдаю за его

безмятежным сном и невольно улыбаюсь.

Время от времени малыш причмокивает во сне губами, и его длинные темные реснички чуть

подрагивают.

Замечаю, как подъезжает машина Давида. Он выходит и приветливо машет мне рукой. Сердце тут

же делает кульбит в груди. Он идет в нашу сторону, и я невольно поправляю волосы.

Давид приближается бесшумно, явно стараясь не разбудить малыша. На нем светлые льняные

брюки и голубая рубашка, которая так подходит к его смуглой коже. От него пахнет морем и

какой-то древесной туалетной водой.

– Ты красиво смотришься с коляской, – шепчет он, склоняясь над коляской. Его глаза светятся

такой искренней нежностью, что все сомнения, посеянные словами Князева, моментально

рассеиваются.

Никита, словно почувствовав присутствие Давида, причмокивает во сне и улыбается. Я замираю,

боясь нарушить эту идиллическую картину: мужчина, который мне не безразличен, с такой

заботой смотрит на моего внука. В этот момент что-то внутри меня окончательно

переворачивается, и я понимаю – неважно, что будет дальше, сейчас я абсолютно счастлива.

Давид осторожно присаживается рядом со мной на скамейку, его рука как бы случайно касается

моей. От этого прикосновения по коже бегут мурашки, несмотря на жаркий день.

– Ты считаешь, что мне подходит быть бабушкой? – улыбаюсь, передразнивая его.

– И мамой тоже, – хрипло произносит Давид. В его взгляде появляется что-то такое теплое,

что хочется прильнуть и раствориться в нем.

Его слова повисают в воздухе, наполненные каким-то особым смыслом. Я чувствую, как краска

приливает к щекам – не от смущения, а от внезапного осознания того, насколько интимным стал

этот момент. В его глазах читается не просто восхищение – там целая вселенная невысказанных

желаний.

Давид медленно придвигается ближе, его плечо теперь почти касается моего. От его близости

кружится голова, и я невольно задерживаю дыхание. Его пальцы осторожно находят мои,

переплетаются, даря ощущение защищенности и какой-то удивительной правильности

происходящего.

– Знаешь, – тихо говорит он, глядя на спящего Никиту, – когда я вижу тебя с малышом,

понимаю, что жизнь может быть совершенно другой... Настоящей.

В его голосе столько искренности, что все мои страхи и сомнения отступают. Это не похоже на

заученные фразы для туристок – это откровение, момент абсолютной честности между нами. Я

поворачиваю голову и встречаюсь с его взглядом – глубоким, пронзительным, полным

невысказанных чувств.

Никитка во сне издает тихий звук, и мы оба улыбаемся, не разрывая зрительного контакта.

Замечаем, что к нам приближается Настя. Она здоровается с Давидом и говорит, что заберет

Никиту.

– Насть, мы тогда поедем, – понимаю, что в любой момент из дома может выскочить Князев и

нарушить эту романтику.

– Хорошо, мамуль. Приходите к нам завтра. Устроим барбекю... Скоро ведь мама уезжает, —

дочка смотрит то на меня, то на Давида. Наверное, замечает, насколько это болезненная тема

для нас обоих и тут же замолкает.

– Мы придем, Насть, – обещаю я.

Вместе с Давидом сажусь в машину.

– Ты улетаешь послезавтра? – голос Давида едва заметно дрогнул.

– Да, – я беру его руку в свою.

Мы возвращаемся в дом Давида. Больше не поднимаем тему отъезда. Как будто это негласное

табу для нас обоих.

Берем с собой купальные принадлежности. Заходим поужинать в ресторан Давида. А поздно

вечером идем на пляж.

Ночное море встречает нас тихим шелестом волн и россыпью звезд, отражающихся в темной воде.

Пляж пустынный, только вдалеке мерцают огни прибрежных кафе. Воздух пропитан солью и

ароматом ночных цветов, растущих вдоль набережной.

Давид расстилает большое полотенце на еще теплом после дневного зноя песке. Мы садимся

рядом, и он притягивает меня к себе, укутывая в легкую накидку. Его руки такие надежные,

такие родные, что хочется остановить время.

– Вода должна быть теплой, – шепчет он мне на ухо, и его дыхание щекочет кожу. —

Искупаемся?

Я киваю, хотя купание – последнее, о чем я сейчас думаю. Мне просто хочется продлить эти

мгновения, когда мы вдвоем, когда весь мир сужается до размеров этого пляжа, до точки

соприкосновения наших тел.

Давид держит меня за руку, когда мы входим в море. Теплая вода ласково обнимает наши тела.

В темноте море кажется бархатным, загадочным. Лунная дорожка серебрится на поверхности воды.

Пальцы Давида нежно сжимают мою ладонь, и от этого прикосновения по телу разливается сладкая

дрожь.

Когда вода доходит нам до пояса, Давид притягивает меня к себе. Его руки скользят по моей

талии, оставляя огненные следы на коже, несмотря на прохладу воды. Я обвиваю руками его шею,

чувствуя, как бешено колотится его сердце.

– Ты такая красивая, – шепчет он, и его голос срывается от волнения. В темноте я едва

различаю его лицо, но чувствую его взгляд всем телом.

Волны мягко покачивают нас, создавая иллюзию, будто мы парим в невесомости. Капли воды

блестят на его плечах в лунном свете. Я провожу пальцами по груди Давида, наслаждаясь

рельефом мышц под гладкой кожей.

А потом сама целую его так, как будто в последний раз, страстно и чувственно.

Его губы отвечают с не меньшей страстью, и мир вокруг перестает существовать. Есть только

его руки, блуждающие по моему телу, его прерывистое дыхание, вкус соленой воды на наших

губах. Я зарываюсь пальцами в его мокрые волосы, притягивая ближе, еще ближе, хотя, кажется,

ближе уже невозможно.

Давид на мгновение отрывается от моих губ, чтобы посмотреть в глаза. В его взгляде столько

желания и нежности, что у меня перехватывает дыхание. Его руки скользят по моей спине,

оставляя огненные следы даже сквозь мокрый купальник.

– Лера... – выдыхает он мое имя.

Я не думаю о завтрашнем дне, о расставании, о реальности за пределами этого момента. Сейчас

существуют только его руки, его губы, его тело, прижимающееся к моему в теплых волнах

ночного моря.

В этом поцелуе всё: и страсть, и нежность, и отчаяние от неизбежности расставания, и

надежда на что-то большее. Мы целуемся так, словно пытаемся запомнить друг друга каждой

клеточкой тела, каждым вздохом, каждым ударом сердца.

Глава 20. Валерия

Глава 20. Валерия

Глава 20. Валерия

Я пожалела о совместном барбекю в тот самый момент, когда увидела довольную физиономию

Князева.

Бывший муж стоит у барбекюшницы и нагло машет мне рукой.

Кошусь на Давида. Он молчит. Знаю, что ему совсем не хочется проводить время с моим бывшем.

Но делает это только ради меня.

Запах жареного мяса смешивается с дымом от углей. Князев уже направляется к нам, вытирая

руки о фартук. На лице – глупая улыбочка.

Понимаю, что бывший уже заготовил десяток едких шуточек.

– Доброго денечка! – лыбится Князев и тянет руку, чтобы поприветствовать Давида.

С виду – все слишком хорошо! Слишком... Так не похоже на Сашу!

– Привет, – настороженно здороваюсь.

– Лерочка, я пожарил такие стейки... Закачаешься. И все – ради тебя! – дружелюбно сообщает

бывший.

– Еще никто не жарил стейки ради меня, – едко замечаю потому, что чувствую подвох.

– Лерочка, весь этот праздник в честь тебя. Ведь ты завтра улетаешь! – Князев переводит

сочувственный взгляд на Давида.

Ну вот и подвох – давит на больное! Ненавижу!

Игнорирую Сашу. Тут же веду Давида к Насте и Никитке. Князев возвращается к барбекюшнице,

где уже хозяйничает Денис. Только сейчас замечаю, что Полины нет.

– А где Полина? – спрашиваю шепотом у дочери.

– Должна сейчас подойти, – Настя пожимает плечами, а потом переводит взгляд к выходу из

дома. – А вот и она.

Смотрю на приближающуюся любовницу Саши. Полина в мега-коротких шортах, напоминающие трусы,

и укороченном топе, который демонстрирует всем присутствующим ее впалые ребра, гордо

шествует к нам.

– Всем привет, – улыбается так, как будто счастлива нас видеть.

Мы здороваемся. Сразу замечаю, как кокетливо виляет своими плоскими бедрами Полина рядом с

Давидом.

В этот момент Денис зовет всех к столу. Настя перекладывает Никитку в коляску и ставит ее в

тень.

Мы переходим за стол, который расположен на улице – рядом с зоной барбекю.

Денис приносит тарелку с ароматными стейками. Свежеприготовленное мясо искусно прожарено на

гриле, источает манящий дымок.

На столе уже расставлены свежие овощи, соусы и бокалы с прохладными напитками. Вижу, что

Настя заранее приготовила салат.

– Лерочка, я помню, как ты любишь мясо на гриле, – Князев садится напротив меня и Давида,

на его лице – глупая улыбка.

– Я рада, что у тебя все хорошо с памятью, – накладываю салат с руколой себе в тарелку,

ухаживаю за Давидом.

– Ой, Давид, вы такой загорелый. Наверное, много времени проводите на пляже, – вклинивается

Полина и призывно смотрит в глаза моему мужчине.

– Я просто много работаю в саду, – сухо отвечает Давид, явный недовольный собравшейся

компанией.

– Вот уж не поверю, что такой мужчина как вы, сам работает в саду. Для этого можно нанять

рабочих, – томно выдыхает Полина, сидящая рядом с Князевым. Она явно хочет вызвать в нем

ревность... Но вызывает ее только во мне.

– Труд облагораживает, Полин, – прерываю я ее жаркие взгляды. – Ты кушай стейк. А то худая

как доска.

Любовница Князева недовольно морщится, но замолкает.

Я мирно общаюсь с Настей. Давид, кажется, нашел общую тему для разговора с Денисом.

– У меня тост! – тут же вклинивается в эту идиллию Саша. Демонстративно встает, чтобы

привлечь к себе внимание. И стучит вилкой по бокалу.

Всем приходится затихнуть и обратить свое внимание на него.

– Предлагаю выпить за Леру! – бывший многозначительно смотрит на меня, искоса наблюдаю за

искаженным лицом Полины. – Она – настоящая хранительница очага... Мать, бабушка... – Князев

пронизывает меня своим взглядом. – Наш совместный отдых помог нам забыть о былых обидах!

– Неужели? – хмыкаю я.

– Лерочка хорошо отдохнула... – Князев делает вид, что не слышит моей усмешки. Явно

намекает на мою связь с Давидом. – Но родные стены ждут! Уже завтра ты улетишь домой! До

встречи на родине!

Ненавижу его!

– Сомневаюсь, что эта встреча состоится! – парирую громко и медленно отпиваю из бокала.

Чувствую, что справа от меня напрягся Давид.

Князев знает, на какие больные точки давить. Понимает, что скоро мне и Давиду придется

расстаться. Бывший явно упивается моментом.

– Отдыхать хорошо. Море, солнце и песок... Это все временно, – Саша присаживается обратно

на стул и лениво потягивается. – Но вся жизнь дома – работа, друзья.

– Дом там, где тебе комфортно и хорошо... Где рядом любимые люди. Поэтому никогда не поздно

изменить свою жизнь, – произносит сухо Давид. Он испепеляет уничтожающим взглядом моего

бывшего. Но я чувствую, что его слова обращены ко мне.

– Жизнь хорошо менять, когда тебе восемнадцать... А после сорока уже надо держаться крепко

за стабильность, – Князев многозначительно переводит свой взгляд на меня. – Временные

знакомства – они не долговечны...

Намеки я хорошо понимаю. Ненавижу!

– Вот только не читай нам лекции про временные знакомства... – я рассмеялась бывшему в

лицо. – Мы все знаем, что в этом ты профи, – перевела взгляд на Полину, которая потупила

невинно взгляд.

Оставшуюся часть званного обеда Князев пытался вставить "свои пять копеек". Но я и Давид

стойко давали отпор.

С каждой минутой приближающегося вечера я понимала, что скоро отъезд. Смотрела на лицо

дочери, нежную улыбку внука... сердце предательски щемило.

Присутствие Князева даже бодрило. Иначе я могла расплакаться от этой невыносимой

ностальгии.

– Лерочка, до встречи в Москве, – счастливо произнес бывший на прощание.

Я проигнорировала. Точно знала, что мы уже не встретимся.

Попрощалась с Денисом и Настей, крепко прижала к себе внука. Его запах – такой особенный,

детский, родной... В этот момент хотелось впитать его всем своим существом, сохранить в

памяти до следующей встречи, почувствовать тепло его маленького тельца, биение крохотного

сердечка.

Настя еле сдерживала слезы. Денис крепко прижал ее к себе.

Полина излучала полный пофигизм, отсчитывая минуты и дни, когда сама сможет избавиться от

всей моей семьи.

И только Князев счастливо улыбался и многозначительно махал рукой мне на прощание.

Мы вышли за территорию дома. Молча идем по узкой улочке. Давид крепко держит меня за руку.

Я чувствую напряжение каждой клеточкой своего тела.

На улице уже темнеет. А воздух такой густой и пряный, что хочется вдохнуть поглубже. Смесь

ароматов жасмина, морской соли и остывающего после знойного дня камня кружит голову.

Я украдкой поглядываю на Давида. Его профиль в сумерках кажется особенно четким, будто

высеченным из камня. Желваки все еще ходят на скулах – значит, не отпустило. Встреча с

Князевым далась ему тяжелее, чем он пытался показать.

– Мы можем прогуляться к морю... – предлагает Давид, понимая, что я не скоро его теперь

увижу.

– Нет... Я хочу побыть с тобой, – крепче прижимаюсь к нему. – Прости за то, что тебе

пришлось терпеть моего бывшего.

– Он в чём-то прав... – Давид крепко обнимает меня. Его слова повисают в густом вечернем

воздухе. Где-то за углом слышится смех местных детей, играющих допоздна. Узкая улочка

постепенно погружается в фиолетовые сумерки, а старые каменные стены, нагретые за день,

медленно отдают тепло.

– В чём же? – я останавливаюсь, тихо отстраняюсь и смотрю в глаза Давиду.

– Лер, я хочу, чтобы ты осталась со мной... – хрипло произносит он.

– Я не могу. У меня работа, дом...

– Я это уже слышал, – сухо отвечает Давид.

– Мы будем общаться – переписываться, созваниваться, – быстро говорю я, не в силах даже

представить то, что не услышу больше его голос.

– Как ты себе это представляешь? Отношения на расстоянии?

– Почему бы и нет? Многие так живут и встречаются, – я осеклась, понимая, что это совсем не

полноценные отношения.

– Лера! Наша судьба в наших руках. И ты можешь переехать в Турцию, – Давид снова не говорит

о своих чувствах. Просто пмж... А мне хочется услышать какие-то слова... Возможно, о любви.

– Ты тоже можешь вернуться в Россию, – парирую решительно. – Давид, ты готов переехать?