Текст книги "Сломанные крылья (СИ)"

Автор книги: Ася Покровская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 27.

Дни неслись с ураганной скоростью, словно страницы остросюжетного романа, написанного сумасшедшим гением! Наш проект рос не по дням, а по часам, и мы с Егором носились по стройке, как электровеники, хлебнувшие энергетика! То он, в каске, грозно нависшей над бровями, отчитывает прораба, то я, с планшетом, словно со шпагой, сражаюсь с архитекторами за каждую закорючку в чертежах. И знаете что? Этот хаос меня дико заводил! Мы творили историю, создавали нечто эпическое, и я даже забыла про все эти «Егор Палычи».

– Аслан! Это не просто клумба, это концептуальная арт-инсталляция, понимаете?! – вопила я, пытаясь объяснить рабочему, что эти асимметричные грядки с ромашками – взрыв мозга от гениального ландшафтного дизайнера.

– Уф! – пропыхтел Аслан, с колоритным акцентом, – Нэ ругайся, насяльника!

– В этом вся ты, Анжелика! – сквозь смех выговаривал он. – Из любой стройки – арт-объект!

Егор, отсмеявшись, похлопал Аслана по плечу и умчался решать проблемы с поставкой кирпича. А я, с чувством выполненного долга, побежала согласовывать цвет фасада с представителем городской администрации.

Вечерами мы с Егором устраивали мозговой штурм в нашем «штабе» – крошечном вагончике, заваленном кипами бумаг и горами кофейных чашек, словно после нашествия кофеманов-зомби.

– Чарушин, что это за оттенок такой – «увядшая роза с нотками бедра испуганной нимфы»?! – ворчала я, разглядывая палитру с подозрением.

Егор отрывался от битвы с цифрами в ноутбуке, протирал усталые глаза и, прищурившись, выдавал:

– Анжелика, это не просто цвет, это поэзия в красках! Это то, что заставит бабушек у подъезда судачить о нашем ЖК с придыханием и закатывать глаза от восторга!

– Ах, ну тогда все ясно! Ладно, на сегодня хватит подвигов, – проворчала я, откладывая палитру, как опасную улику.

– Подбросить?

– Не стоит. Меня Платон ждет.

– Платон? Что ещё за Платон? – его брови удивленно поползли вверх. – Может, хоть иногда вспомнишь, что у тебя есть собственная машина? Или она для красоты на парковке пылится?

– Да, Платон, мой... А это не важно! – спокойно ответила я, – И я в курсе, что я счастливая обладательница четырехколесного друга. Просто сил нет после стройки.

Егор ничего не сказал, лишь кивнул, возвращаясь к работе. В воздухе повисло напряжение. Он явно был не в восторге от моего «Платона». Впрочем, это его проблемы. Я вообще не обязана перед ним отчитываться, с кем, как и куда я езжу.

Быстро попрощавшись, я вышла из вагончика. Платон ждал меня у ворот стройки. Его элегантный автомобиль резко контрастировал с окружающей обстановкой. Он вышел, галантно открыл передо мной дверь.

– Привет Анжелика! Я уже успел соскучиться по тебе.

– Платон, здравствуй, – ответила я, стараясь скрыть смущение. Его присутствие всегда вносило в мою жизнь элемент нереальности, словно кадр из глянцевого журнала, случайно попавший на строительную площадку.

Всю дорогу до дома я чувствовала на себе его изучающий взгляд. Он расспрашивал о ходе проекта, о трудностях, с которыми приходится сталкиваться, внимательно слушал, иногда вставляя дельные замечания, демонстрируя свою «осведомленность» в строительном бизнесе.

Что он подумал? Неужели он… ревнует? Бред какой-то! Мы просто коллеги, партнеры и, к слову, бывшие муж и жена... Нет, нет, нет! Забудь, Анжелика! Это его личные тараканы!

Утром, как ни в чем не бывало, я вновь окунулась в строительную суету. Егор, как обычно, был сосредоточен на рабочих вопросах. Ни словом, ни взглядом он не выдал вчерашней напряженности. Мы обсудили график поставок, утвердили смету на отделочные материалы, разрулили конфликт между сантехниками и электриками. Все шло своим чередом.

Но я чувствовала себя актрисой, играющей заученную роль. Каждое его слово, каждый жест казались мне теперь зашифрованным посланием.

Вечером, когда я уже собиралась покинуть рабочее место, Егор остановил меня:

– Анжелика, задержись. – пробурчал он глядя в экран ноутбука.

– Но... меня уже ждут.

– Это важно.

Я замерла, ожидая продолжения. Егор закрыл ноутбук, откинулся на спинку стула и посмотрел на меня серьезным взглядом.

– Я хотел поговорить о проекте. Есть пара моментов, которые меня беспокоят. Мы немного выбиваемся из графика по фасадным работам, и я вижу риски по поставке лифтового оборудования. Нам нужно срочно провести совещание с подрядчиками и пересмотреть логистику.

Он говорил деловито и профессионально, но я чувствовала, что за этими словами скрывается что-то еще.

– Тогда, давай завтра утром соберем совещание?

– Нет, до конца рабочего дня ещё куча времени! Мы сделаем это сегодня, и… – он запнулся. – Я сам тебя довезу, скажи своему Платону…– Хорошо, – перебила я, и тут зазвонил телефон. На экране высветилось имя «Платон».

Егор заметил мое секундное замешательство и вопросительно поднял бровь.

– Возьмешь? Или будем наслаждаться твоим чудесным рингтоном?

Я, стараясь сохранить невозмутимый вид, приняла вызов.

– Платон, я задержусь на работе. Сама доберусь, угу. Перезвоню позже, извини. – сказала я, стараясь не выдать волнения. Егор наблюдал за мной, не произнося ни слова. В его взгляде читалась смесь любопытства и легкой иронии.

Совещание прошло напряжённо. Егор был предельно собран и требователен, буквально выжимая максимум из подрядчиков. Я, в свою очередь, следила за деталями, стараясь предусмотреть возможные риски и найти компромиссные решения. В какой-то момент наши взгляды встретились, и я увидела в его глазах то ли усталость, то ли признательность. Или же это была лишь игра моего воображения, разыгравшегося на фоне нервного напряжения последних дней?

После совещания, когда в вагончике остались только мы вдвоем, Егор тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Спасибо, Анжелика. Ты, как всегда, была на высоте.

– Это наша общая работа, Чарушин. – ответила я, стараясь придать своему голосу ровный, спокойный тон.

Он молча смотрел на меня, и я чувствовала, как между нами вновь возникает та неловкая тишина, которую я так надеялась избежать. Тишину вновь прервал звонок. На этот раз звонил незнакомый номер. Я извинилась и вышла из вагончика, чтобы ответить. Разговор был коротким и касался рабочих вопросов. Вернувшись, я застала Егора стоящим у окна. Он смотрел вдаль, на стройплощадку, освещенную яркими огнями.

– Поехали, что ли? – сказал он, не оборачиваясь. – Доставлю тебя в целости и сохранности.

Всю дорогу мы ехали молча. Егор сосредоточенно вел машину, а я смотрела в окно, наблюдая за мелькающими огнями ночного города. Напряжение, витавшее в воздухе, постепенно рассеивалось, уступая место усталости и смирению.

Подъехав к моему дому, Егор заглушил двигатель. Он повернулся ко мне и, немного помолчав, произнес:

– Анжелика, я понимаю, что у тебя своя жизнь. И я не вправе ничего требовать или ожидать...

– Не начинай, – я отстегнула ремень и повернулась к нему.

– Анжелика, я никак не могу привыкнуть к мысли, что ты можешь быть с кем-то другим.

– Чарушин, давай не ворошить прошлое. У нас есть работа, проект, который мы должны довести до ума. Все остальное не имеет значения.

Он кивнул, хотя я видела, что он не совсем согласен. Выйдя из машины, я почувствовала облегчение, смешанное с грустью.

В квартире меня встретила тишина и полумрак. Я прошла в спальню, не включая свет, и села на кровать. В голове роились мысли, переплетаясь в сложный клубок. Егор, Платон, работа, прошлое, настоящее – все смешалось в какой-то неразберихе.

В спальне я достала из шкафа старую коробку с фотографиями. На одной из них – мы с Егором, глупые и счастливые, стоим на фоне морского пейзажа. Какими наивными мы были, полагая, что наша любовь способна преодолеть любые преграды. Пальцы невольно коснулись выцветшего изображения, вызывая волну воспоминаний. Беззаботные дни, полные надежд и мечтаний, казались сейчас далеким и недостижимым раем.

Платон. Он – полная противоположность Егору. Тихий, спокойный, уравновешенный. Но будет ли в этих отношениях страсть? Тот самый огонь, который когда-то горел между мной и Егором?

Телефон вновь завибрировал. На экране – сообщение от Платона: «Как ты? Все в порядке? Почему не перезвонила?» Я набрала ответ: «Все хорошо. Просто устала, сам понимаешь – тяжелый проект».

Я легла в постель, но сон не приходил. В голове продолжали крутиться обрывки фраз, взгляды, воспоминания. И вопрос, мучающий меня больше всего: как жить дальше, когда сердце разрывается между прошлым и настоящим, между долгом и желанием?

Глава 28.

Утром я проснулась с тяжелой головой. В зеркале на меня смотрело усталое лицо с темными кругами под глазами. Я вздохнула и направилась в душ. Водные процедуры немного взбодрили меня.

На работе я старалась избегать Егора, погрузившись в текущие дела. Но он, словно назло, постоянно оказывался рядом, задавая вопросы, давая указания, требуя отчетов. Я чувствовала его взгляд на себе, но делала вид, что ничего не замечаю.

– Кажется, твой поклонник приехал, – коротко бросил он.

– Что? – я оторвалась от бумаг.

Егор повернул ко мне экран ноутбука, и я увидела Платона на камерах наблюдения.

– Видимо, у нас сегодня экскурсия! – съязвил Егор, не отрываясь от монитора.

Платон, словно сошедший с обложки журнала, неуклюже переступал через кучи щебня и арматуры, вызывая удивленные взгляды рабочих. Его безупречный костюм явно не соответствовал антуражу стройплощадки. Я невольно улыбнулась, представив, как он будет отмывать свои лаковые туфли от строительной грязи. Главное, чтобы он не запнулся и не упал в свежевырытый котлован! А то придется Егору его оттуда вытаскивать, вот потеха будет!

– Анжелика, ты здесь? Открывайте! – услышала я его звонкий голос, за дверью, перекрывающий шум работающей техники.

Что ж, пора встречать гостя! Скрестив пальцы на удачу и глубоко вздохнув, я вышла навстречу Платону, надеясь, что этот визит не превратится в очередную сцену ревности.

– Платон, что ты здесь делаешь?! Ты же сломаешь каблук! – воскликнула я, хватая его под руку, чтобы спасти от неминуемого падения в яму с цементом. – Тут не Монте-Карло, дорогой!

– Искал тебя. У меня тут для тебя... сюрприз. Ты говорила что устала, решил порадовать. – отпарировал он, отряхивая воображаемую пыль с пиджака.

Я скептически приподняла бровь. Сюрприз посреди строительного хаоса? Звучит как-то сомнительно.

– Ну и где же он, твой сюрприз? Только, пожалуйста, не говори, что это мастер-класс по укладке кирпича.

Платон загадочно улыбнулся и достал из внутреннего кармана пиджака небольшой бархатный футляр.

– Это кое-что получше, чем кирпичи, – промурлыкал он, открывая футляр и демонстрируя мне сверкающее колье.

И тут из вагончика, словно разъяренный бык, вылетел Егор, сверкая глазами.

– Что тут происходит? – рявкнул Егор, прожигая Платона и бархатный футляр в его руках взглядом. – У нас тут вообще-то объект стратегической важности, а не филиал ювелирного магазина.

Платон, явно не ожидавший такого приема, слегка побледнел, но виду не подал. Высокомерно вскинув бровь, он надменно произнес:

– Прошу прощения, если помешал вашей... «важной» работе. – взглянул он на Егора, а затем переключился на меня. – Тебе нравится, Анжелика?

– Платон, колье очень красивое, но...

– А, это тот самый Платон... Анжелика упоминала о тебе... один раз, – Егор буравил Платона взглядом, и тот немного стушевался.

– Чарушин, ну что ты начинаешь! – прошипела я, стараясь сгладить неловкость. – Платон просто заехал проведать меня. Пойдем, я тебе все покажу.

Егор, сложив руки на груди, выдал ехидную ухмылку:

– Не-ет, пусть лучше я проведу экскурсию. А то еще ненароком себе что-нибудь сломает тут, а мне потом отвечать!

Егор буквально вцепился в Платона, словно таможенник в чемодан контрабанды! Он начал тараторить о тонкостях дренажной системы, о марке бетона, о гениальности планировки (которую, разумеется, придумал он сам!). Платон, кажется, пытался понять хоть слово, но безуспешно! Бедняга, казалось, пытался поймать хоть одно знакомое слово! А я, еле сдерживая дикий хохот, наблюдала за этим уморительным спектаклем.

В какой-то момент Платон предпринял отчаянную попытку к бегству, сославшись на внезапно нагрянувшую встречу с президентом (не меньше!), но Егор, как цербер, перехватил его за рукав.

– Куда же ты, голубчик?! – воскликнул он с притворным ужасом. – Мы еще не обсудили революционные перспективы использования нано-технологий в гидроизоляции! Это перевернет твое представление о строительстве! Мир уже не будет прежним!

– Чарушин, отпусти! Дай человеку уйти! – взмолилась я. – У него, правда, важные дела! А мы с тобой еще успеем обсудить все нано-технологии, когда будем выбирать краску для забора!

Егор неохотно отпустил его, и тот попрощавшись, как ошпаренный, кинулся к своей машине. Когда Платон скрылся из виду, Егор повернулся ко мне с лукавой улыбкой:

– Ну что, Анжелика? Кто следующий на экскурсию? Может, космонавт, жаждущий увидеть наш бетон? Или дрессировщик пингвинов, мечтающий о новой площадке для своих подопечных? И вообще, что он в тебе нашел? Ты же вечно в краске, в каске, и пахнешь цементом!

– Завидуй молча, Чарушин! А Платон... он ценит меня за мои внутренние качества, а не за умение отличать марку цемента!

Весь оставшийся день Егор не упускал ни единой возможности подколоть меня. Но я уже не обижалась, а скорее наслаждалась этой пикировкой. Ревность Егора, пусть и замаскированная под толстым слоем сарказма, была своего рода признанием. Признанием того, что он все еще не равнодушен ко мне.

Вечером, когда я уже собиралась домой, Егор перегородил мне путь у дверей вагончика.

– Анжелика, я, конечно, все понимаю, но стройплощадка – не место для романтических эскапад. Здесь вам не лунапарк! Стройплощадка – это территория повышенной опасности, и визиты посторонних, не прошедших инструктаж по технике безопасности, недопустимы!

– Хорошо, Чарушин. Я поговорю с Платоном. Больше он не будет мешать твоим гениальным планам. А теперь мне пора. Увидимся завтра, гений гидроизоляции!

Когда я вернулась домой, то оглядела колье. Красивое, конечно, слов нет. Но носить его на стройке как-то не комильфо. Да и вообще, вся эта ситуация с Платоном выглядит немного абсурдно. Он словно из другого мира, где нет места грязи, бетону и каскам.

Вечером раздался звонок. Платон. Извинился за утренний инцидент. Сказал, что хотел как лучше, но получилось как всегда. Я улыбнулась, представив его растерянное лицо в окружении строителей. Объяснила, что стройка – это не то место, куда стоит приезжать с сюрпризами в бархатных футлярах. Он вроде понял.

Лежа в постели, я думала о Егоре. О его ревности, сарказме и внезапном приступе заботы о безопасности Платона. И почему-то мне это нравилось. В Егоре была какая-то искренность, неподдельность, которой так не хватало Платону с его дорогими подарками и красивыми словами.

Глава 29.

Посреди ночи, я проснулась от боли в животе. Скрутило так, что искры из глаз посыпались.

Превозмогая адские муки, я проползла до аптечки, закинулась горстью таблеток, надеясь на чудо, но увы! «Скорая!» – пронеслось в голове. «А вдруг это ОН, аппендицит проклятый?»

С дрожащими руками, еле нащупала телефон и набрала заветные 112. Пока дозванивалась, успела десять раз покрыться ледяным потом. В голове – кавардак: проект без меня рухнет, Платон, небось, дрыхнет без задних ног, а Егор... Ох, что Егор-то скажет, этот засранец?!

Приехала скорая довольно быстро. Молоденький фельдшер пощупал живот, померил давление и вынес вердикт: отравление. Спросил, что ела. А я и сама не помню толком, день суматошный выдался. Укололи обезболивающее, сказали пить побольше воды и отсыпаться. Вот спасибо, кэп!

Утром я восстала из мертвых, как зомби из третьесортного ужастика, но работа зовет! Влила в себя лошадиную дозу кофе, натянула первое, что под руку попалось, и поплелась на стройку, как на Голгофу. Егор, как всегда, уже там, командует парадом. Заметил меня, скривился.

– Что с тобой? Вид, как будто всю ночь вагоны разгружала. Платон, что ли, до утра развлекал? – съязвил он.

– Отравление, – буркнула я, стараясь не упасть в обморок прямо на его новенькие ботинки. – Вчерась что-то не то съела.

Егор, как ни странно, сразу сменил тон. Нахмурился, потрогал мой лоб.

– Поехали, отвезу тебя домой. Какой из тебя работник в таком состоянии?

– Да я сейчас оклемаюсь! Кофе выпью, и в бой! – попыталась я бодро улыбнуться, но вышло, наверное, как у зомби из дешевого хоррора.

– Никаких «в бой»! Ты сейчас как мумия строительная! – Егор решительно подхватил меня под локоть. – Я сказал, едем домой! И не спорь, а то на руках понесу!

Протестовать сил не было, да и если честно, сопротивляться особо не хотелось. Егор усадил меня в машину, заботливо пристегнул ремень и погнал в сторону города. Всю дорогу я клевала носом, а он бурчал что-то про безответственность и необходимость беречь себя.

Дома он уложил меня в постель, накрыл одеялом и умчался на кухню. Через пару минут вернулся с чашкой горячего чая и тарелкой сухарей.

– Позволь поинтересоваться, что это за гастрономический апокалипсис у тебя на кухне творится? Чипсы, сухарики, доширак, селедка... Ты решила устроить пир во время чумы? – прищурился он, словно профессор, изучающий нерадивого студента. – И чем ты все это запивала, святой водой?

– А чего ты там шныряешь? Как у себя дома! Подай лучше телефон, – махнула я рукой в сторону комода. – Звонит кто-то, не умолкает!

– Ладно, горе-гурман, пей чай и ешь сухари. – Егор посмотрел на меня с укоризной, но телефон все же подал. Это был Платон.

– Привет, Платош , – прохрипела я в трубку.

– Платош... – проворчал Егор и закатил глаза.

– Ого! А мы тут, кажется, на новый уровень вышли? – Платон с намеком оценил мое уменьшительно-ласкательное обращение. – Что насчет нашего сегодняшнего променада по парку?

– Ой, сегодня никак. Отравилась.

– Как? Чем? Скорую вызывала? Я сейчас приеду!

Я попыталась отмахнуться от его заботы, но Егор выхватил телефон из моих рук.

– Никаких «приеду»! – рявкнул он в трубку. – У нее тут и так полный лазарет.

И отключил вызов. Я обалдела от такой наглости.

– Ты чего вытворяешь, вандал? – возмутилась я.

– Спасаю тебя. – отрезал Егор. – Лежи давай, отдыхай. Я тут подежурю.

И действительно, он остался. Весь день возился вокруг меня, как наседка. Чай носил, сухарики подкладывал, даже кино какое-то дурацкое включил. А я лежала и думала, вот же ж гад, а ведь приятно.

Спустя некоторое время, раздался звонок в дверь.

– Я открою! – пропищала я, хватаясь за живот.

– Лежи, говорю! Сам открою! Небось, этот твой, принц на белом коне, примчался! – недовольно пробурчал Егор и ринулся к двери.

Открыв дверь, Егор остолбенел. На пороге стоял Платон, с огромным букетом ромашек и корзинкой фруктов в руках. Вид у него был решительный, как у рыцаря, готового сразиться с драконом за свою принцессу.

Егор попытался было загородить проход, но Платон был непреклонен.

– Я только проведать! – заявил он, проскользнув в квартиру. Тут-то и начался цирк! Два «спасителя» начали соревноваться в заботе – Платон предлагал свежие фрукты, Егор бурчал про полезный чай.

В какой-то момент Егор не выдержал и выпалил:

– Всё? Проведал? А теперь дуй отсюда!

– Анжелика, что этот строитель тут вообще делает? – поинтересовался Платон.

– Платон, это не строитель, а мой... партнёр по бизнесу.

– И муж! – объявил Егор.

– Бывший муж! – поправила я.

Платон вытаращил глаза, а Егор самодовольно ухмыльнулся, будто выиграл в лотерею. Я же, кажется, разучилась дышать.

– Простите, я, наверное, не вовремя, – пробормотал Платон. – Просто, я хотел... – начал он, но Егор не дал ему договорить.

– Хотел как лучше, а получилось как всегда! Она сейчас отдыхать должна, а не ромашки твои нюхать.

– Я понял. Я пойду...

Платон, кажется, окончательно сдулся. Поставил корзинку с фруктами на стол, пробормотал что-то про скорейшее выздоровление и поспешно ретировался. Егор проводил его до двери, демонстративно хлопнув ею перед самым носом.

Вернувшись в комнату, он посмотрел на меня с укоризной.

– Ну что, Анжелика, доигралась в треугольники? – с усмешкой произнес Егор. – Сама не знаешь, чего хочешь. То Платоша, – съязвил он. – то я.

– Замолчи, Егор, – устало ответила я. – И без тебя голова раскалывается.

Егор присел на край кровати. Взгляд его смягчился, и он тихо произнес:

– Ладно, лежи. Не буду тебя добивать. Знаешь, ты у меня одна такая. Нельзя так себя не беречь.

«Знаешь, ты у меня одна такая» – и это говорит мне, мой бывший муж... И вот сейчас он здесь, заботится обо мне, словно ничего и не было. Неужели за полтора года что-то изменилось? Неужели остались чувства, погребенные под грузом недоразумений? Егор продолжал сидеть рядом, молча, будто обдумывая что-то важное. В комнате повисло напряжение, которое можно было потрогать руками.

Я смотрела на него и не могла понять, что творится в его голове. Егор всегда был таким – импульсивным, резким, но в то же время удивительно заботливым. Наверное, именно это меня в нем и зацепило когда-то.

Внезапно Егор взял мою руку в свою. Его пальцы были теплыми и нежными – такими знакомыми. Он посмотрел мне в глаза, и я увидела в них то же самое, что и чувствовала сама – растерянность, надежду и немного страха.

– Слушай, – начал он нерешительно, – может, хватит уже этих игр в молчанку? Мы же оба знаем...

И в этот момент, я почувствовала комок подползающий к горлу...

– Егор… кажется… меня сейчас стошнит, – прохрипела я, отворачиваясь. Все эти разговоры по душам как-то совсем не вязались с моим болезненным состоянием.

Он моментально отреагировал, подскочил, схватил таз, и все дальнейшие романтические порывы благополучно потонули в звуках моего измученного организма.

Несколько минут спустя, когда приступ тошноты отступил, Егор, с видом профессионального санитара, протер мне лицо влажной салфеткой и предложил немного воды.

– Может, вызвать скорую? – спросил он с явной тревогой в голосе. Я отрицательно покачала головой, сил не было даже на то, чтобы говорить.

Откинувшись на подушку, я закрыла глаза, пытаясь унять головокружение. Егор, не говоря ни слова, укрыл меня одеялом и присел рядом на стул. Тишина в комнате была нарушена лишь тихим тиканьем часов на стене. В этой тишине, однако, было что-то успокаивающее, что-то, что позволяло мне почувствовать себя в безопасности.

Постепенно боль в животе стала утихать, и я провалилась в беспокойный сон. Сквозь дрему я чувствовала, как Егор время от времени проверяет мой пульс и поправляет одеяло. Забота бывшего мужа была неожиданной и, признаться, очень приятной. Но я знала, что не стоит строить иллюзий.

Проснулась я уже вечером, в комнате было темно и тихо. Егор спал на стуле, склонив голову на руки. Я невольно улыбнулась. Какой же он все-таки… родной, что ли. Аккуратно встала, стараясь не разбудить его, и пошла на кухню. Там меня ждал сюрприз – на столе стояла кастрюля с куриным бульоном.

Отогнав навязчивые мысли, я подогрела бульон и выпила небольшую чашку. Стало действительно лучше.

Вернувшись в комнату, я тихонько прикрыла его пледом. Он даже во сне хмурился.

– Гад, – прошептала я, и, вернувшись в кровать, уснула почти мгновенно.

Утром я проснулась от запаха свежесваренного кофе. Егор хлопотал на кухне, напевая что-то себе под нос. Увидев меня, он улыбнулся.

– Ну, как ты? Жива? – спросил он, ставя передо мной чашку кофе.

– Жива, – ответила я, вдыхая аромат кофе. – Спасибо за заботу.

– Глупости, – отмахнулся он. – Завтрак готов, иди ешь.

На столе стояла тарелка с овсяной кашей и вареным яйцом. Простой, но такой нужный завтрак после вчерашних мучений. Мы ели молча, каждый погруженный в свои мысли. Напряжение между нами все еще висело в воздухе, но оно уже не было таким гнетущим, как накануне.

После завтрака Егор собрался уходить. У двери он остановился, повернулся ко мне и сказал:

– Выздоравливай. Сегодня на работе тебя не жду. Даже не думай! Сам разберусь.

Я кивнула, провожая его взглядом. Когда дверь закрылась, я прислонилась к ней спиной, прикрыв глаза. В голове была полная каша – Платон с ромашками, Егор с куриным бульоном, вчерашнее отравление и смутное ощущение надвигающихся перемен.