Текст книги "Оборотная сторона (СИ)"

Автор книги: Ася Гаргулия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 48

Две недели меня таскали по допросам, приходили домой, на работу. Это всё не смотря на то, что у полицейских на руках имеется запись, которую сделала камера у подъезда. Очевидно, стреляла не я, псих обладающий нереальной силой, так пинать авто, не опознан. Раз пятьдесят я рассказывала, что узнала его, где повстречала впервые, кто стрелял не видела и не могла видеть. Была уйма и других вопросов заданных мне, в том числе о том в каких состою отношениях с убитым. Ткнули в нос мой звонок. Тут пришлось сочинять на ходу, не совсем так, рассказывать правду умалчивая суть. По приезду с отпуска этот знакомый моего бывшего дал визитку, она не пригодилась, так как мне незачем ему звонить. А вечером он встретил меня у подъезда, что опять же запечатлила камера, где я ухожу. Предлагал поговорить, ночью я набрала всё-таки, узнать о теме разговора и получила предложение встретиться.

По итогу: я психованная, дёрганная, собака раздражённая громит квартиру, ей некуда девать энергию, очень мало гуляем. Понимаю, закон не спасёт от него, по неведомым мне причинам затих. Предпологаю, за мной следят и полицейские и охотники, это не даёт ко мне подобраться. Последние, кстати, молчат после убийства старшего, на связь со мной никто не вышел. Знаю, дело времени, не хотят светиться, значит за мной действительно следят. Всё замоталось в тугой клубок и не мне его разматывать, в одиночку не потяну.

Стала совершенно зашуганная, вздрагиваю от каждого шороха, в руках постоянный тремор. Я жду участи, дело времени опять же. Смирилась? Нет, лихорадочно ищу пути выживания. Полиция не спасёт, эту мысль отметаю сразу, так ещё и в дурку упрячут. Ушла на больничный на прошлой неделе, сегодня еду писать заявление по собственному. Ничего уже не будет хорошо, всё слишком плохо. В поликлинике даже притворяться не пришлось, просто описала все беды своего состояния.

Собираемся с Динь как на бой, без собаки из дому не выхожу. Перед дверью становится трудно дышать, оказавшись в подъезде мурашки бегут по позвоночнику. Я пыталась звонить бывшей подруге, через неё выяснить номер Игоря или Кира. Она сменила номер, других шансов нет. Мы с Игорем живём в одном городе, он довольно долго встречался с Машкой, а я ничего о нём не знаю, совершенно. Выдохнуть, он должен был знать, что убит охотник, это всего лишь мои догадки.

Я не знаю, где искать защиты, нет связи с оборотными и нет контакта с охотниками. Я одна. Под предлогом невыясненного плохого самочувствия, меня поняли, и отпустили без отработки двух недель. Больничный можно не закрывать, плевать теперь уже. Безработная, брошенная в жестоком мире гулять сама по себе. Получите распишитесь. Почему, когда желания исполняются, всегда с подвохом. Всего же предусмотреть нельзя, просто невозможно.

У меня запрет на выезд из города. Я не подозреваемая, свидетель, с какой стати тогда ограничивать. А куда бежать? Мы обе с Динь, знаем куда. Мы не знаем адреса, но знаем, где живёт самый привлекательный придурок в мире, который кстати обещал убить, если я к нему подойду. Усмехаюсь, Динь оборачивается и несётся ко мне. Глажу собаку по шерсти на шее.

– Он знал наперёд? – она в ответ лезет в лицо с поцелуями.

Уворачиваюсь, смеясь, начинает смеркаться и мы торопимся домой. За то, что вспоминаю, пока не убил, наверное не знает. Может и не убьёт, если явимся. Теперь мою голову не покидает одна мысль, как сбежать из города и остаться незамеченной при этом, от всех разом сбежать. Надеюсь в розыск не подадут меня? Ночью часто смотрю в окно не включая свет, сплю мало, майские праздники в разгаре, улицы кипят жизнью за полночь. Много думаю, не могу справиться со страхом и тревогой. Ощущение, будто меня загоняют на бойню, играючи и не торопясь.

Решено, в наглую садимся в машину и едем прочь, и будь, что будет. Сделать небольшие покупки и снять наличных, компенсация пришлась кстати. Кое что уже взяла с собой, стараюсь не привлекая внимания приготовиться к поездке. По торговому центру хожу не торопясь, я же никуда не спешу, хочется бежать, но проявляю выдержку. С двумя пакетами спускаюсь на лифте и когда выхожу, взглядом упираюсь в него. В спину толкают, извиняются, вылетаю на пару метров вперёд. Горло сводит спазмом, плотоядный взгляд липнет к телу.

Здесь слишком много свидетелей, давай попробуй, я такое подниму. Смотрю на него в упор. Мы прекрасно друг друга понимаем. Только двинься, только подойди ближе. Собираю волю в кулак, сжав зубы решительно шагаю. Что в этот момент творится внутри, передать сложно, надежда, вот что даёт сил. У меня есть надежда на спасение. Поравнявшись, краем глаза вижу как разворачивается вслед за мной и прилетает мерзко-цепкое, тягучее:

– До скорой встречи, Милана-а…

Тронуть не смеет, только смотреть и втягивая носом воздух фантазировать, что он со мной сделает, когда доберётся.

Вырвавшись на улицу стягиваю куртку, дышать нечем, душно. Трясусь в мелком ознобе и внутри и снаружи. Моя умница, послушно ожидает в машине. Забрасываю пакеты, украдкой озираюсь, сажусь за руль, пристёгиваю ремень и даю себе пару минут собраться мыслями. Будь, что будет.

– Валим отсюда, – стартую и несусь через весь город на выезд.

Врят ли встреча случайная, может выдержка исдохла, а может решил напомнить о себе, теперь не важно. Ждать дальнейших действий не намерена.

Как вспомнить где находится место в котором был, но нет координат? Легко, на словах, надо пройти весь путь заново. Так мы и делаем, направляемся туда, откуда всё началось. Терять нечего, наверное нечего. Постоянно смотрю в зеркало, ищу преследования, периодически гоню насколько смелость позволяет. Безумная идея, но других нет.

Усталость накрыла под утро, решила дотянуть до первой попавшейся придорожной гостиницы. Отдохнули без приключений. После первой остановки уверенности прибавилось, если преследователи и были, то не выдали себя никак, а по въезду в город начало начал моей грустной истории любви, потеряли нас по курортным улочкам. К тому же логика в моих действиях отсутствовала. Врятли те кто следили за мной, знают, что я ничерта не знаю куда еду. Телефон разобрала на составляющие как только выехала за город. Ниточки оборваны. Иногда мне самой кажется не знаю куда мы направляемся. В бездну…

Словно по запаху определяли нужное направление, по памяти конечно на самом деле. Радости нет предела, мелькают знакомые пейзажи. В прошлом году было лето, немного иначе смотрелось, точно знаю, узнаю, я здесь была и мы ехали именно по этой дороге. Если напрямую из дома, намного короче. С каждым километром нарастало и волнение, сердце щемило в тех местах, где мы оставливались с ним, и проводили незабываемые минуты, а то и часы в бесконечных поцелуях и касаниях. Динь чувствовала дом, стала беспокойной, может конечно моё состояние её так тормошит.

Сворачивая с трассы в сторону захудалой деревни, эта дорога к ней приведёт, дыхание перехватило. Я нашла, смогла сбежать. А может мне дали это сделать… Пронзила страшная мысль. Радовалась не долго закончился бензин. Без паники, приказываю себе, пока ничего не случилось. Просто ты тупица не подрассчитала дозаправиться заранее. Вылезаем наружу, сердце заходится, дыхание затруднённое. Выдох, ещё один. Глазею по сторонам, только дикая природа, цивилизации нет. Пугающая мысль так и вертится в голове, но я не намерена сдаваться. Неприятности по нарастающей всегда начинаются с подобных казусов. Снова выдох, аж голова закружилась. Динь носится как сумасшедшая, свобода, простор, кружает ей голову. Непроизвольно улыбаюсь, как он мог оставить это прекрасное животное чахнуть в квартире. Она такая счастливая здесь.

Делать нечего, закрываю машину, хорошо съехала на грунт, а то неизвестно сколько она тут простоит. И командую подруге:

– Идём.

Скоро вечер, солнце клонит к горизонту. Темноты боюсь до чёртиков, так что должны мы добраться вовремя, пока не накрыла истерика. Джинсы, футболка и лёгкие кроссовки, вполне подходят для пешей прогулки, но не тогда, когда она длится больше десяти километров. Хотя чёрт знает сколько прошли и сколько осталось. Даже воды не взяла, кроме ключей от машины, с обой ничего нет.

Выдохлась, ног не чувствую, сердце дико стучит, мы совсем рядом, идём по широкой улице, вдалеке видна крыша большого строения. Стараюсь не думать, как встретит, что говорить, об этом думала всю пешую дорогу. Боюсь, честно боюсь, дыхание перехватывает от волнения. Слишком давно хочу видеть, в груди болит. На подходе к дому, Динь жалобно заскулила, заметалась вокруг меня. Вдоль забора, к той части, где его нет и только ступили на частную территорию, я начала спотыкаться в дыхании, он показался нам на встречу, словно ждал. А я остановиться не могу, стремлюсь ближе, пылаю вся с головы до пят, губы занемели.

Лицо перекошено злобой, чуть ли не искры летят. Грудь у монстра тяжело вздымается, кулаки сжаты. Когда он начинает идти к нам, застываю, растеряла весь запал.

– Я запретил! – от такого тона я готова, будто собака, выполнить любую команду.

Раскатом грома припечатывает к земле. Плечи сжимаю, как и вся внутри сжимаюсь. Хорошо живётся черепашкам, раз и в домике.

– Предупреждал и близко не подходить, если хочешь жить? – Он уже передо мной, голос мало напоминает человеческий.

Ответить нечего, да и язык присох к нёбу. Жалкая, приползла навязываться… Монстр начинает терять человеческий облик, черты лица заострились, непроизвольно отступила, страх сковал внутри, сердце забилось с перебоями. Его глаза буквально светятся, обретая жёлтый оттенок пламени.

Терять нечего, везде обречена. Своей встречей, режет душу на кусочки, доводит до точки невозврата.

– Ты меня не напугаешь! – выкрикнула в лицо, а сама ещё отступила. – Не будет по твоему! Если Влас сказал, значит так и будет! Черта с два! Плевать мне…

Еле слышно вскрикнула, он кинулся ко мне в прыжке, оскалившись уже нечеловечески. Обращается на моих глазах, теряет контроль над зверем, я в любую секунду могу стать мясом. На лице чувствую огненное дыхание, дистанции нет, слишком близко. Не отступаю, замерла и со страху и по вине глупой упёртости. Не сдаюсь. Рядом слышно скуление Динь, скорее даже рычание со скулежом, она подбирается сбоку, краем глаза вижу, готова в любую секунду кинуться на него.

– Динь, нельзя, – шепчу ей, знаю слышит. – Не смей.

Собака прижухла склоняясь к земле, уши прижала к голове, сама покорность, да только продолжает скалиться и рычать, предупреждая.

– Динь, уйди… – прошелестела еле дыша.

Собака упрямо рычит, миллиметрами придвигаясь к нам. А я больше всего боюсь сейчас за неё, если кинется, монстр свернет ей шею.

Динь прекрасно понимает, ей не выжить, а он не потерпит предательства, если кинется на него. Но она готова защищать меня ценою своей жизни. Всхлипываю.

– Динь, нет, – сказала я жёстче, чувствуя свирепое дыхание на своем лице.

Медлит, может борется. Я с места упрямо не двигаюсь, но и резких движений не делаю.

– Не тронь её, – уставилась ему прямо в глаза, приказываю. – Только попробуй, – угрожаю дура.

Зарычал, заставляя сжаться и прикрыть глаза. Динь вообще припала к земле, но продолжает рычать и скалиться, вывернув голову, чтобы его видеть. Жуткое зрелище и тут и там.

– Ну, давай! Давай! Убей нас обоих! – закричала в нечеловеческое лицо, обречена, так пусть. Голос дрожит, как и я вся. – Чего ты медлишь? Давай!

Ззаметно увеличился в размерах, мышцы на теле бугрятся, разрывая одежду. Неожиданно отскочил от меня, Динь дёрнулась в его сторону и замерла между нами, ощетинившись всей шкурой, прижав уши продолжала рычать, обнажив мощные клыки. Доля секунды, глаза широко распахиваются, передо мной огромная зверюга, пронзительные жёлтые глаза, оскаленные зубы. Это не волк прекрасный из сериала, но и не тот уродливый монстр, что я видела в гостинице. По мощному телу животного пробегает рябь, а у меня по спине холодок. Шаг назад непроизвольно.

– Боже… – тяжело сглотнула и не смогла больше выдавить ни звука.

Глава 49

Моя бесстрашная дурочка позиций не сдаёт, собралась биться. В голове несутся картинки недавнего прошлого. Он, высокий и здоровенный, пугающий до безумия, целуя затаскивает в машину на пустой трассе, дождь льёт как из ведра, потом удивительно нежный и заботливый… Дыхание перехватывает, огроменная зверюга истошно зарычав, кинулась бежать прочь от нас. Не могу поверить, не убил… Выдыхаю, и ещё раз. Мы живы. Оседаю на землю, поверить в происходящее получается с трудом. Динь трясёт мордой и поскуливает. Поборов головокружение кидаюсь к ней.

– Дурочка моя… – обнимаю строптивицу. – Что с тобой? Ну чего ты?

Собака продолжает трясти мордой, будто у неё заложило уши или что-то болит. Крепко-крепко обнимаю, прижимаю к себе. Она тяжело задышала, а потом расслабилась.

Спустя часа полтора мы сидим на ступеньках веранды и не знаем куда податься. Бежать нам надо или прятаться, хозяин то вернётся и вполне возможно свершится… Дин заскулила и заерзала на месте, смотря в даль. Я подскочила на ноги, но увидела не огроменную зверюгу, а его. Совершенно голый, тяжёлой поступью идёт к дому. Свирепый взгляд пронзает насквозь, и кажется, я сейчас испугалась сильнее, чем когда обратился. Динь чувствует его настрой и преграждает дорогу, за что он откидывает её, взмахом руки, метров на пять. Хватает меня за шею под подбородком, сильно сжимая одной рукой. Рывком припечатывает к полу опрокинув на спину, воздух начинает поступать с трудом. Рычание, визг, от удара наотмашь Динь отлетает и затихает, не могу видеть что с ней и где она. Бесстрашная дурочка моя, попыталась напасть повторно. Сердце готово остановиться.

– Я предупреждал и близко сюда не подходить⁈ Я предупреждал держаться, как можно дальше⁈ – орёт мне в лицо срывая голос.

Ещё чуть и задохнусь, цепляюсь за стальную кисть, лишающую меня жизни. Разжал пальцы и подхватив как попало поволок в дом. Хлопнула дверь, обрекая казалось бы. Толкнул и я пролетела в другой конец большой комнаты по ковру, сдирая напрочь ладони о твёрдый ворс. Слёзы сами собой выступили на глазах.

– Хоть раз ты можешь сделать, как тебе говорят⁈ – рычит нечеловеческим голосом, разворачивая меня грубо.

Ещё секунды и снова обратится. Нависая надо мной смотрит в лицо и ждёт ответа, а я не могу вымолвить и слова, жадно дышу.

– Я запретил…

Прикрываю глаза, сжавшись в пугливый комочек.

– Мне некуда пойти… – выдавливаю из себя. Сердце болезненно бьётся.

Пристально смотрит в глаза, желтизна пламени постепенно уходит, грудь не так быстро вздымается, дыхание перестало быть слышимым. Неожиданно прижал к себе, с силой впечатывая в каменные мускулы своего тела, одной рукой. Чего ещё от него ожидать? То убить хочет, то швыряет как старую, ненужную куклу, то… Рвано задышала, готовая расплакаться.

– Прекрати, знаешь же, меня это бесит.

Лёгкие скрутило, не давая продохнуть.

– Дыши глупая, дыши, – усмехается.

Попыталась отпихнуть, сгрёб в охапку обеими руками, сжимая сильно, порывисто. Дыхание перехватило, сейчас точно разревусь, да наверное уже. А он просто крепко держит прижимая к голой груди. Но от него в жизни подобного жеста не дождёшься. Есть там всё-таки что-то внутри него, что-то горит в его сердце. Чувствую, и он не сможет больше это скрыть. Я знаю, любит, чувствую.

– Безумная женщина, я же однажды тебя убью, – говорит сдавленно, словно сквозь зубы.

– Без тебя меня убьёт кто-то другой, – шепчу, слёзы душат, мешают говорить.

– Зачем ты пришла? Сама же отказалась…

– От чего я отказалась⁈ – отталкиваю его. – Ты мне что-то предлагал⁈

Легко выпустил из рук, молчит. Почему я должна додумывать, догадываться, знать, я хочу слышать. Вскакиваю на ноги и бегу на улицу. Где моя бедная Динь?

Скулит, рычит, лапу поджала, корчится от боли на земле, падаю перед ней на колени, плачу, паника захватила разум.

– Что ты сделал⁈ Бедная моя девочка… Что ты сделал⁈ – холодные мурашки бегут по телу.

Не знаю чем ей помочь, что делать, как спасти.

Монстр явился чуть позже, одетый, в футболку и джинсы синие, разговаривает по телефону. Сбрасывает и опустившись рядом, тянет руки к Динь, она страшно оскалившись, клацнула перед его пальцами, успел отдёрнуть, взглядом прибил её к земле. Хватаю его за руки.

– Не тронь!

– Умом тронулась, не собираюсь я её бить, – сбросил мои ладони раздражённо. – Либо я отнесу тебя, и отвезу к Иванычу, либо ты как хочешь сама, – это он уже собаке говорит.

Динь рычит, но разрешает себя поднять. Замечаю во дворе две машины, помимо «Ауди» стоит чёрный внедорожник. В него он и укладывает мою бедную девочку. Спустя сорок минут мы сидим в приёмной ветеринарной клиники, довольно современной, просторной. Встала и опираясь о стену спиной выдохнула, мелко потряхивает, я всю дорогу проверяла дышит ли. Почему так долго? Поднимаю глаза. Сколько здесь находимся, столько и смотрит на меня, прожигая дыру. Ждёт пока взорвусь и заговорю. Не дождётся. Хочется переобхочется, не отвожу глаз, еле заметная усмешка появляется на губах.

– Где машина твоя?

Прилетает вопрос, не сразу понимаю. Боже ж, ещё и машина брошенная на полпути. Прикладываю руку ко лбу устало.

– Бензин закончился, осталась на дороге.

Смеётся, чем сильнее бесит. Так поняла ветеринар очень хороший знакомый, отправляет нас до завтра домой, Динь остаётся с ночёвкой. Это гад сломал ей два ребра, ещё ушиб лапы, и кажется сотрясение. Слава всевышнему тоже не перелом, видимо, когда падала повредила лапу. Я думала всё гораздо хуже.

Едем молча, так много хочется высказать, но я молчу. До конца не понимаю как реагировать на эту ситуацию. Динь напала на него, он защищался, дважды отбросил, дури то видимо немерено. Дальше стараюсь не углубляться в размышление, боюсь куда завести могут. Динь меня защищала, от него.

Непроглядная тьма вокруг, останавливается возле моей машины. Достаёт канистру и заправляет. Открывает дверь с моей стороны и кивком приглашает выйти. Идём к моей, достаю ключи из кармана.

– Дорогу найдёшь?

Медленно поворачиваюсь, обдаёт жаром, сердце несётся.

– Куда? – смотрю на него во все глаза.

В темноте выражение лица разобрать не могу.

– Домой Милана, домой, – сарказм режет по нервам.

Могу только моргать, глазея на него. Вот так выгонит… Дыхание перехватило. Достаёт телефон, в приложении забивает что-то и всовывает мне в руку, в другую вкладывает ключи.

– Скоро буду, – уходит, садится и развернувшись уезжает.

Чуть не плача так и держу руки вытянутыми, одна, в полной темноте. Домой, повторяю про себя. Нехорошо становится, слабость подкашивает, опираюсь спиной о холодный кузов и плачу дура. У меня ощущение, что именно в этот момент я сломалась. Проревелась, замёрзла, выплеснула из себя и обессиленно опустилась в салон. Домой… Настолько пустая и уставшая, что и злиться на него не могу, просто нет сил. Захлопнула дверь, швырнула телефон. До его дома и без навигатора дорогу найду. Придурок!

На его кухне, в компании двух гиганских доберманов, ожидаю. Недопитый чай давно остыл, перебрала кучи мусора в голове, ненужное выкинула, а разве в подобных скоплениях есть нужное. Собаки несутся к двери, ещё до того как она открывается. С чего начать разговор?

Окинул взглядом, поставил возле стола на пол пакеты с продуктами.

– Наглости не занимать, ты поставила свою на моё место.

Смотрю, осознавая суть претензии.

– Есть у кого учиться, – ядовито отвечаю.

Серьёзно, будем обсуждать где и чей авто стоит. Поднимаюсь со стула, желание побить его, опять же высказать всё, что о нём думаю. Взять номер Кирилла, пусть бесится и позвонить, попросить помощи.

– У-у, соскучилась что ли?

Мой грозный вид веселит его.

– Соскучилась, – бросаю вызов.

Ненамерена больше играть, как есть так и говорю.

Подхожу ближе, в его манере, опираюсь ладонями о столешницу, по обе стороны от него. Нависнуть скалой не получится, но эффект я уже вижу, по глазам, задрав к ним лицо. Самой дышится тяжелее, сердце стучит чаще, толчками разгоняя кровь наполненную возбуждением и злостью. Тянусь к нему, застываю возле губ, не шолохнулся, так и стоит скрестив руки на груди.

– Соскучился?

В мою пользу один ноль, преодолевает мизерное расстояние, рывком касается, хочет больше сразу, зубы не разжимаю и в ход пускает руки. Ну сложно сказать, я скучал, я соскучился… Ты нужна мне… Вырывает стон захватив рот. В каждом движении, в тяжёлой ласке, чувствую как скучал, в груди переворачивается всё. Слёзы выступают, не успеваю первая, он обхватывает лицо ладонями, мои пальцы на секунды позже оказываются на его скулах. Оторвавшись смотрим в глаза друг другу, они у него сейчас нереально прозрачные, словно в воду лазурную смотрю. Улыбка зарождается в зрачках, он слышит бурю во мне, эмоции шкалят, с трудом держусь не разреветься, глаза наполнены влагой до краёв, если моргну, потекут по щекам слёзы. Гад, ждёт моего падения, ядовито улыбается, скривив губы. Прикрываю на секунду веки, открываю, капли падают ему на пальцы. Спрятав мелькнувшие чувства, прижимает моё лицо к груди, возле уха дико бьётся его сердце с перебоями. Обнимаю в ответ за талию, стискивая изо всех сил, что есть во мне.

Вслух не говорит как скучал, он доказывает действиями, а я глупая верю и принимаю пылкие признания в постели, отдавая себя всю, без остатка. Это ли всегда считалось доказательством чувств, ответ один: нет. Спрашивает, что случилось, это очевидно, я рассказываю обо всём произошедшем, не комментирует, только крепко обнимает, целует много, очень много, губы, лицо, руки. А я верю.

Не хочу думать о том, что будет завтра, через неделю, снова по его правилам здесь и сейчас. Поможет выжить без сомнений, а потом… Потом вернёт, как говорили, в нормальный мир. Только разве мой мир нормальный? Разве я без него… Дыхание учащается, контролировать не могу, в груди давит.

Обхватывает лицо, притягивает к себе ближе и жёстко говорит, словно угрожает.

– Ты моя, и никто не смеет касаться, никто.

Вот как я должна понимать и реагировать. Жаль ломать прекрасные моменты, но он не оставляет выбора. Видимо разговор состоится, или я сойду с ума.

– Я… Мне… – с трудом сглотнув ком в горле из слёз. – Мне воспринимать это как здесь и сейчас?

Как тяжело говорить, страшно услышать, то, что итак известно. Опускаю свои пальцы поверх его, обнимающих моё лицо. Неторопливо тянется и несколько раз, отрывисто, целует губы.

– Ты думаешь я тебя отпущу? – волнуется, слышу по тону.

Как больно дышать… Не отпустишь, вернёшь туда, где и была.

– Отправишь домой… – сдержаться не получилось, слёзы побежали.

– Дура, – бросает небрежно, вдалеке, эхом, слышна усмешка. – Прекращай ныть, меня это бесит.

А у самого голос совсем потерял твёрдость, стал мягче, волнительнее. Жду большего и видимо не дождусь. Его признания и точки, выражаются исключительно в действиях, пылких и жадных. А мне глупой дуре хочется шептать ему: я люблю тебя. Проговариваю мысленно на каждое касание и стон.