355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Астрид Линдгрен » Мадикен (сборник) (илл. Демидова) » Текст книги (страница 2)
Мадикен (сборник) (илл. Демидова)
  • Текст добавлен: 3 октября 2016, 20:43

Текст книги "Мадикен (сборник) (илл. Демидова)"


Автор книги: Астрид Линдгрен



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Экскурсия «не выходя за калитку»

Мадикен совсем перестала рассказывать про Рикарда. Лисабет скучает без этих рассказов. Она никак не возьмёт в толк, что с Рикардом раз и навсегда покончено и что его теперь просто нет. После него осталась пустота, и это особенно чувствуется за обедом. Иногда Лисабет вспоминает о нём вслух.

– Интересно, что там делает Рикард в новой школе?

Тогда Мадикен сердито зыркает на неё глазами, а мама делает вид, будто ничего не слыхала. Только папа иногда смеётся над Мадикен и треплет её по волосам:

– Да уж, наша барышня Шик-блеск – большая выдумщица! Расскажи-ка лучше, как тебе в школе живётся-можется… без Рикарда!

И Мадикен рассказывает. Про то, какие у учительницы есть золотые часики на цепочке, и про то, что у Мии, оказывается, в волосах кишат вошки, про то, что мальчики каждый день дерутся на школьном дворе, и про то, как ей нравится большая перемена, когда все рассаживаются в коридоре и завтракают бутербродами.

– А с чем бывают бутерброды у других детей? – спрашивает Лисабет. Про школу ей всё интересно.

– С колбасой и сыром, – говорит Мадикен.

Лисабет грустно вздыхает. Подумать только, какие счастливые дети! Они могут сидеть в коридоре и кушать бутерброды с колбасой и сыром, и у них есть пеналы, и грифельные доски, и ранцы. Ах, какое горе для Лисабет, что нельзя ей тоже пойти в школу!

А папа всё задаёт и задаёт вопросы. На следующий день он опять спрашивает:

– Ну, барышня Шик-блеск, как было нынче в школе?

Мадикен старается вспомнить. С тех пор как не стало Рикарда, и рассказывать-то, можно сказать, нечего. Но хоть что-нибудь у Мадикен всегда найдётся.

– У Мии столько вшей, что они даже по парте ползают, – говорит Мадикен. – Вот бы мне так!

– Нет уж, благодарю покорно! – говорит мама.

Лисабет только приготовилась отправить себе в рот картофельное пюре, но остановилась и положила ложку.

– А вот в моей школе, – говорит она с торжеством, – в моей школе у всех детей вошки в голове!

– Ффы! – фыркает Мадикен. – Ты и в школу-то ещё не ходишь!

– А вот и хожу! – говорит Лисабет и делает упрямое лицо. А то куда же это годится – всё Мадикен да Мадикен рассказывает! У других, может быть, тоже найдётся о чём порассказать!

Папа хохочет:

– Вот как! Значит, и у тебя есть своя школа? Наверное, это школа, в которую перешёл Рикард?

Лисабет так и просияла. Вот это выдумка так выдумка! Не только платьица и ботиночки переходят к Лисабет от Мадикен. Оказывается, она может получить от неё в наследство и Рикарда, чтобы он ходил в её школу! Лисабет улыбается до ушей и кивает.

– Да, Рикард поступил в мою школу, и вошек у него в голове – ого сколько! – заявляет Лисабет.

– Какое ты всё-таки ещё дитя, Лисабет, – говорит Мадикен.

Неделя проходит за неделей. И вот однажды в субботу Мадикен прибегает из школы вся встрёпанная, глаза у неё горят от возбуждения.

– Мама дома? – вопит она, как всегда, ещё с порога и принимается тараторить как сорока: – Мамочка, мы поедем на экскурсию в среду… всей школой. Сначала поедем на поезде, потом пойдём пешком далеко-далеко, потом заберёмся на гору, сядем, будем есть бутерброды и любоваться на красивый вид. Ой, до чего же я счастлива!

От радости у Мадикен ноги не стоят на месте, они так и пляшут, с сияющим лицом она кидается маме на шею, а рядом, мрачнее тучи, стоит Лисабет. Помолчав немного, она громко и раздельно заявляет:

– В моей школе у нас тоже будет экскурсия, и мы поедем на поезде и заберёмся на гору, наша гора ещё гораздо выше.

– А вот и нет! – говорит Мадикен.

– Дурочка! – кричит на неё Лисабет, утыкается головой в мамины колени и разражается горючими слезами. – Я тоже хочу на экскурсию, и сидеть на горе, и есть бутерброды!

Тут Мадикен стало её жалко.

– Мы с тобой и сами можем пойти на экскурсию, на пару – ты да я.

Поплакав на всякий случай ещё немного, Лисабет поднимает голову и смотрит на неё зарёванными мокрыми глазами.

– И тоже посидим на горе? – спрашивает она.

– Может быть, посидим, – отвечает Мадикен. – Если найдём гору.

– Вот это ты молодец, Мадикен! – говорит мама. – Вы устроите себе вдвоём экскурсию. Как хорошо! Правда, Лисабет?

Мама находит, что эта затея как раз кстати, потому что сегодня они с папой приглашены в гости на обед.

– Мы соберём для вас корзинку, вы её возьмёте с собой и подыщете какое-нибудь хорошее местечко, – говорит мама, гладя Лисабет по головке, а та поправляет маму:

– Какую-нибудь хорошую гору!

Мама открывает чулан, достаёт с полки красную корзинку и укладывает в неё много вкусных вещей: маленькие котлетки – фрикадельки, сосиски, два пирога, бутылку молока и булочки с корицей.

– Тут столько всего вкусненького, что вряд ли маму и папу так наугощают в гостях у Берглундов, – говорит Мадикен.

Но мама уже торопится. Она надевает пальто и шляпку и между делом даёт последние наставления Мадикен:

– Смотри, не уходите далеко и предупредите Альву, куда вы отправитесь.

Альве она говорит:

– Альва, дорогая! Уж ты присмотри без меня за девочками!

– Будьте спокойны, фру, присмотрю, – отвечает Альва.

И вот мама ушла.

Мадикен и Лисабет с двух сторон подхватывают корзинку – пора и в путь.

– А где же у нас гора? – спрашивает Лисабет.

Выйдя с веранды, Мадикен в раздумье останавливается на крыльце. Если поблизости, то здесь горы не найдёшь, а мама велела не уходить далеко от дома. Но Мадикен недолго ломала над этим голову. Не успел поросёнок глазом моргнуть, как она уже сообразила, что делать. Мадикен вспомнила похожий случай. В одной истории, которую им прочитала мама, рассказывалось про детей, которые тоже собрались на экскурсию, как сегодня Мадикен и Лисабет, и у них была с собою корзинка блинов. Дети не пошли в лес, а залезли на свинарник, и блины попадали с крыши и все достались поросёнку. Очень был интересный рассказ.

– Знаешь что, Лисабет, – говорит Мадикен. – Горы у нас тут нет, зато мы можем залезть на крышу дровяного сарая.

Лисабет запрыгала от восторга:

– Точь-в-точь как те дети! Только у нас нет блинов.

– Ни блинов, ни поросёнка, – говорит Мадикен. – Так что не страшно, если мы уроним корзинку.

– А мама разрешает? – засомневалась Лисабет.

Мадикен немножко подумала.

– Мама сказала, чтобы мы нашли себе хорошее местечко неподалёку от дома. Мне кажется, что крыша сарая – очень хорошее место. И вид оттуда открывается хороший. Точь-в-точь как должно быть в среду на школьной экскурсии.

Тут на крыльцо выскочила Альва и спрашивает:

– Куда вы собрались? Я должна знать.

– Мы недалеко, – говорит Мадикен. – Мы будем гулять тут, у себя, не выходя за калитку.

Лисабет услыхала и засмеялась:

– Совсем недалеко. Потому что мы…

– Ты бы помолчала, – говорит Мадикен. – Я ведь и так уже сказала, что мы не будем выходить за калитку.

Альва осталась довольна, можно будет не отвлекаясь спокойно заниматься глажкой.

Около сарая стоит на всякий случай стремянка. Мадикен не раз влезала по ней на крышу сарая, а там уже поверху, точно канатоходец, перебиралась на крышу прачечной, потому что над нею нависают ветви грушевого дерева, которое растёт за забором у Нильсонов, а Мадикен очень любит лакомиться с него мелкими сладкими грушами, которые поспевают в августе.

Лисабет тоже пробовала залезть на стремянку, но дальше второй или третьей перекладины не поднималась, а тут ей предстоит забраться на крышу – чудесное и жуткое приключение! «Но так, наверное, и должно быть на экскурсии», – думает Лисабет. Мадикен залезает первой и втаскивает корзинку. У неё это получается легко и быстро. За нею полезла осмотрительная Лисабет, постепенно всё больше сбавляя скорость. Наконец она всё же добралась до верха и, заглянув за водосточный жёлоб, увидела Мадикен, которая уже принялась разбирать корзинку с угощением.

Лисабет вдруг подумала, что это место не такое уж хорошее, на горе, пожалуй, было бы лучше.

– А знаешь что, Мадикен, – говорит она. – Что-то мне не хочется залезать на эту крышу.

– Ты лучше не кричи, а то не будет никакой экскурсии, – говорит Мадикен. – Давай-ка я тебе подсоблю.

Лисабет вся дрожит от страха, но Мадикен, поднатужившись, подтягивает её и в конце концов втаскивает наверх, несмотря на жалобные причитания:

– Ой, Мадикен! Ты с ума сошла! Ты каттегоритчески с ума сошла, Мадикен!

Только когда они уселись верхом на коньке крыши с корзинкой посредине, Лисабет снова повеселела.

– Гляди-ка, Мадикен! Мне отсюда всё видно на кухне у Нильсонов, – говорит Лисабет.

Мадикен радостно кивает:

– Ага! А что я тебе говорила? Отсюда очень хороший вид… видно всё, что делается у Нильсонов. Я-то уже столько раз смотрела!

Девочки сидят и разглядывают, что там у Нильсонов. Вон Аббе, как всегда, колдует над противнем. Тёти Нильсон не видно, зато видно дядю Нильсона, он лежит на кухонном диване и спит.

– Пьяный, конечно, – говорит Мадикен. – В субботу он всегда пьяный.

Вдруг Аббе поднимает голову и, заметив девочек, бросает свою работу. Он идёт к окну и начинает строить такие страхолюдные гримасы, что девочки чуть не захлёбываются от смеха. Глядя на Аббе, Мадикен не понимает, как он умудряется корчить такие рожи. «Аббе – красивый, когда не кривляется», – думает Мадикен, у него такие белые волосы, и такие голубые глаза, и рот такой большой. Конечно же Аббе – красивый. Сейчас, правда, у него такое наморщенное и перекошенное лицо, что он стал похож на тролля, и никакой красоты не видно, зато такая умора, что только держись! Иначе, того и гляди, скатишься с крыши.

Скоро Аббе выходит из дома.

– Здравия желаю! – говорит Аббе, задрав голову. – Как живёте-можете?

– Хорошо живём-можем, – отвечает Мадикен.

А что может быть лучше, чем сидеть на крыше и болтать с Аббе?

– У нас экскурсия, – поясняет Лисабет.

– Оно и видно! – говорит Аббе. – А что там у вас в корзинке?

– Фрикадельки, и сосиски, и ещё всякая всячина, – говорит Мадикен.

– Очень много всячины, – говорит Лисабет.

Аббе висит на заборе, разделяющем сад Юнибаккена и Люгнета[3]3
  Люгнет (шв.) – буквально: отдохновение, спокойствие.


[Закрыть]
(так называется усадьба Нильсонов). Аббе задумчиво молчит.

– Давайте поспорим! – предлагает он вдруг. – Поспорим, что вам слабо запулить мне в рот фрикадельку. Ни за что не попадёте!

Мадикен и Лисабет встречают предложение с восторгом. Уж Аббе всегда придумает такое развлечение, какое другим и не снилось.

– Ха-ха! Сейчас мы тебе покажем! – кричит Мадикен и хватает фрикадельку.

Мадикен старательно целится и швыряет её прямо в разинутый рот Аббе, но попадает ему в лоб. Фрикаделька катится по земле и замирает на подстилке из пожелтевшей осенней листвы. Аббе её хвать – и в рот.

– Ну, что я говорил! Куда уж вам попасть! Сразу видно, что не можете.

– А это мы ещё посмотрим! – говорит Мадикен. – Видал-миндал!

Летит вторая фрикаделька и, пролетев мимо уха, падает у ног Аббе. Он её подбирает с земли и тоже засовывает себе в рот.

– Видал, видал! – говорит Аббе. – Теперь-то уж совершенно точно доказано, что ты не умеешь бросать в цель, Мадикен!

– А теперь я, – говорит Лисабет. – Я тоже хочу бросить фрикадельку.

Она кидает, даже не целясь, и её котлетка летит по воздуху и шлёпается около забора.

– Обе вы – недотёпы! – говорит Аббе.

Он просовывает руку между реек забора и вытаскивает котлетку.

Мадикен и Лисабет делают по новому броску. После нескольких попыток Мадикен говорит:

– Нам нечем кидаться, все фрикадельки кончились.

– А вдруг сосиски сподручнее? – говорит Аббе. – Они вроде как ровнее летают. Давайте посмотрим, что получится!

Мадикен и Лисабет охотно делают новую попытку. Один раз Мадикен сумела изловчиться, и сосиска попала Аббе между глаз, но это было её лучшее достижение.

– У нас ещё остались две сосиски, – говорит Мадикен, – эти уж мы оставим себе.

– Неужели вы думаете, что я могу тут день-деньской стоять как столб, пока вы будете упражняться в метании сосисок! – говорит Аббе. – Счастливо оставаться, девочки! Поищите себе кого-нибудь другого, если хотите ещё побросать!

И Аббе исчезает на кухне.

– Ну, пора начинать экскурсию, – говорит Лисабет.

Это значит, что она решила подкрепиться.

Девочки подъели оставшиеся сосиски, потом варёные яйца, и яблочный пирог, и булочки с корицей. Всё было очень вкусное, и они наелись почти досыта, хотя и разбросали все фрикадельки и почти все сосиски. Они ели и запивали молоком, но Лисабет взмахнула рукой со стаканом и половину расплескала. По черепичному скату потёк белый ручеёк прямо в дождевой жёлоб.

– Представляешь, как удивятся воробьи, когда прилетят и увидят в жёлобе молоко! – говорит Мадикен.

– Да, и, наверное, обрадуются, – соглашается Лисабет. – А что мы теперь будем делать, Мадикен?

– Теперь надо хорошенько полюбоваться видом, ради этого люди и ездят на экскурсии, – внушительно объясняет Мадикен.

– Да ну? – удивляется Лисабет.

– Вот тебе и ну! Так нам сказала учительница, и мы в среду будем любоваться. А мальчишки говорят, больно нужен этот вид! Им бы только побеситься.

Но Мадикен с Лисабет не то что мальчишки. Они готовы все глаза проглядеть, любуясь видом. И они разглядывают не только кухню у Нильсонов, а ещё вертят головой во все стороны, именно так, как полагается на экскурсии. Сверху им далеко видать: видны нависшие над водой ивы, излучина реки, дома и сады. Все деревья в золотой и багряной листве, над головой ясная синева неба – красота! Девочки, запрокинув голову, глядят вверх. Вот где открывается самый широкий вид! И вдруг замечают птицу, которая парит высоко-высоко в синеве.


– Вот кому, наверное, больше всех видно! – говорит Мадикен. – Как бы я хотела летать!

– Люди не летают, – говорит Лисабет.

– Ещё как летают – на аэропланах! – возражает Мадикен.

Об аэропланах ей рассказывал Аббе. Аэропланы летают на войне, но и в Швеции тоже есть аэропланы. Мадикен много бы отдала за то, чтобы на них хоть посмотреть. А Линус Ида говорит, что летать по воздуху грешно. «Право слово, если бы Богу было угодно, чтобы люди летали, он сотворил бы их птицами», – говорит Линус Ида.

Лисабет согласна, что аэропланы – вещь замечательная, но ведь не одни аэропланы могут летать!

– Знаешь что, Мадикен, – говорит она. – Йон Блунд[4]4
  Йон Блунд – волшебный персонаж шведского и шведоязычного фольклора. Он, как и датский Оле-Лукойе, навевает сны детям.


[Закрыть]
тоже умеет летать, и ему для этого ничего не надо, кроме зонтика.

Мадикен презрительно фыркает:

– Какое ты ещё дитя, Лисабет!

Но сама задумывается. Аббе говорил, что на войне один лётчик спрыгнул с самолёта, раскрыв большой зонтик. Мадикен, конечно, понимает, что под зонтиком нельзя летать куда хочешь, как Йон Блунд, а вот спуститься с аэроплана на землю очень даже можно. Ну а если… с другого высокого места? Мадикен прикидывает в уме: крыша сарая тоже высоко от земли.

– Пожалуй, я попробую, – говорит Мадикен.

– Что ты попробуешь? – спрашивает Лисабет.

– С раскрытым зонтиком, – говорит Мадикен.

Услышав подробно, что придумала Мадикен, Лисабет так засмеялась, что даже стала икать.

– С ума сойти, Мадикен! – говорит Лисабет. – Мы будем играть, как будто ты Йон Блунд?

– Нет, представь себе, не будем! Это ребячество, – говорит Мадикен. – Я хочу спрыгнуть вниз, как будто я лётчик. Понятно?

– С ума сойти, Мадикен! – повторяет Лисабет.

Но для начала надо раздобыть из прихожей папин зонтик, да так, чтобы не заметила Альва. Кто её знает, одобрит ли Альва полёты с зонтиком. Чего доброго, поднимет крик, потому что она, может быть, ещё не слыхала, как это делается на войне.

Когда Лисабет поняла, что её оставляют на крыше одну, ей стало не до смеха, но Мадикен её утешила:

– Я скоро вернусь. А ты пока погляди, что делается у Нильсонов. Сиди только и не ёрзай, тогда не скатишься.

С этими словами Мадикен полезла вниз и скрылась из виду.

Сначала она заглянула на кухню. Там Альва гладит бельё. Пот струится у неё по лицу. В плите гудит огонь, на ней греются утюги. Из кухни пышет жаром, как из печки, не помогают даже раскрытые окна.

При виде Мадикен Альва обрадовалась:

– Вот хорошо! Мне и бегать не надо, чтобы за вами приглядывать. Ну, как ваша экскурсия?

– Шик-блеск, – говорит Мадикен.

– А где же Лисабет? – спрашивает Альва.

– Она осталась там на… на экскурсии, – говорит Мадикен и выскальзывает в прихожую, не дожидаясь следующего вопроса.

В прихожей в подставке для зонтов стоит папин зонт.

Едва Мадикен успела его вытащить, как из кухни выглядывает Альва.

– А Сассо с вами? – спрашивает она.

– Не-а! – отвечает Мадикен, пряча зонтик за спину.

– Опять, поди, удрал в город, – говорит Альва. – А зачем это тебе понадобился зонтик?

– Это я так… на всякий случай. Вдруг начнётся дождик! – говорит Мадикен.

– Дождик? Это сегодня-то? Выдумаешь тоже! – говорит Альва. – Сейчас же поставь зонтик на место!

Мадикен даже зло взяло. Не хватало ещё сейчас тратить время на споры о погоде, когда она первый раз в жизни собралась полетать!

– Так надо! На экскурсию всегда берут зонтик, – говорит она сердито. – А если погода испортится? Хороши мы тогда будем!

Альва смеётся:

– Как же она так быстро испортится? Да вы десять раз успеете добежать до веранды. Ну да ладно уж. Бери зонтик, раз вам так надо. Но смотри, чтобы потом поставить на место, а то папа будет сердиться.

– Да, да, да, – нетерпеливо бросает Мадикен и выскакивает с веранды за дверь.

Какая тишина кругом! Жизнь словно замерла в Юнибаккене. Тут готовится такой замечательный полёт, а нигде ни души, и никто его, кроме Лисабет, не увидит. Окно из кухни, где осталась Альва, выходит на другую сторону. Аббе куда-то запропастился. Дядюшка Нильсон спит на диване. Да, так уж вышло, что, кроме Лисабет, никого не оказалось рядом, когда Мадикен вздумала полетать, как военный лётчик. Никто, кроме Лисабет, не видел, как она встала на краю крыши и раскрыла большой чёрный зонт. Никто, кроме Лисабет, не видел, как она высоко подняла зонт над головой и приготовилась прыгать.

– С ума сошла, Мадикен, – говорит Лисабет. – Каттегоритчески! С ума сошла!

– Да ну! Ничего страшного, – говорит Мадикен.

Всё-таки ей и самой теперь кажется, что до земли довольно далеко. Но ведь если с зонтиком можно прыгать с самолёта с высоты в тысячу метров, то, значит, с крыши-то и подавно можно.

Крепко сжимая ручку зонтика, Мадикен стоит на краю, изображая гудящий аэроплан. Как его надо изображать, она знает от Аббе. Правда, Аббе ни разу в жизни не видел и не слышал аэроплана, но всё равно, уж он-то знает, Аббе всё знает.

– Тырр-тырр-тырр, – тарахтит Мадикен.

– Ой! – вскрикивает Лисабет.

И Мадикен полетела. Она заносит ногу в пустоту, один шаг и – «бумс».

– Ужас как ты быстро! – кричит Лисабет.

Она ползёт по крыше на животе и заглядывает через край. Где же Мадикен? А Мадикен неподвижно лежит, уткнувшись лицом в землю, и молчит. Рядом – зонт с переломленной ручкой.

– Что с тобой, Мадикен?! – кричит Лисабет. – Ты умерла?

Мадикен не отвечает.

– Мадикен, скажи, ты не умерла?! – кричит в страхе Лисабет.

Но Мадикен опять не отвечает. Тогда Лисабет поднимает громкий рёв.

– Мама! – захлёбывается плачем Лисабет. – Мамочка!

Сейчас ей так страшно, словно она осталась одна на всём белом свете. И с крыши-то ей никак не слезть. На истошные вопли бедной Лисабет высовывается из окна дядя Нильсон:

– Что ты делаешь на крыше? Что это ты там разоралась?

– Мадикен умерла! – вопит Лисабет. – Мадикен умерла!


Тут уж дядя Нильсон второпях выскакивает из окна и сигает через забор. Опустившись около Мадикен на колени, он поворачивает к себе её бледное личико и видит на лбу кровь.

В этот миг на помощь подоспела Альва. Едва бросив взгляд на Мадикен, она останавливается как вкопанная и начинает душераздирающе голосить:

– Да что же это за горе на нашу голову!

Дядя Нильсон мрачно кивает.

– Всё кончено, – изрекает он глухо. – Нет больше Мадикен.


Очень приятный печальный день

Мадикен лежит в постели с перевязанной головой. Ей велено не двигаться.

– Только когда тебя будет рвать, тогда можешь немножечко двигаться, – говорит Лисабет.

Мадикен не умерла, и Лисабет очень рада. У Мадикен сотрясение мозга. Это не так опасно. При сотрясении мозга бывает рвота, но это не смертельно, сказал дядя Берглунд, а дядя Берглунд – доктор.

Ну и переполох был в Юнибаккене, когда Мадикен полетела, а потом лежала, как неживая, и долго не могла очнуться. Мама плакала, папа плакал – правда, поменьше, чем мама, – а Альва плакала вдвое громче, чем мама и папа.

– Это я виновата! – говорила Альва. – Но откуда же мне было догадаться, что она берёт зонт для того, чтобы летать!

И вот Мадикен лежит в постели и ничегошеньки не помнит, что она чувствовала во время полёта. Обиднее ничего нельзя придумать. Получается, что она зря летала. А тут ещё в придачу какое-то дурацкое сотрясение мозга! Дядя Берглунд сказал, что ей придётся лежать в постели по крайней мере четыре дня.

Когда Мадикен услышала это от мамы, она заревела во весь голос:

– Четыре дня! Я не могу столько! В среду будет экскурсия, и мне надо…

– Ничего тебе не надо, – говорит мама, – довольно с тебя одной экскурсии.

Лисабет кивает головой:

– Довольно с тебя одной экскурсии. А теперь лежи и реви!

Тут уж Мадикен задаёт им Великое Землетрясение. Так папа называет скандалы, которые закатывает Мадикен, когда она не помнит себя от ярости и отчаяния. Слёзы брызжут у неё из глаз, и она орёт на весь дом:

– Я хочу на экскурсию! Я поеду на экскурсию! У-у-у, лучше бы я умерла!

Лисабет с интересом наблюдает и пытается её утешить:

– В моей школе у всех детей было сотрясение мозга, и никто не пойдёт на экскурсию.

Мама тоже пытается утихомирить Мадикен:

– Если ты будешь так плакать, у тебя ещё больше разболится голова.

– Пускай! Мне всё равно! – вопит Мадикен. – Лучше бы я умерла!

Расстроенная мама встаёт и уходит из комнаты. Линус Ида занята на кухне, она помогает Альве варить яблочное повидло. Услышав дикие крики, она идёт наверх в детскую и, строго глядя на Мадикен, говорит:

– Право слово, Мадикен, ты ведёшь себя безбожно! Помни о своём Создателе смолоду, сказано в Писании. Так вот ты и вспомни о нём, вместо того чтобы призывать к себе смерть!

Но Мадикен ни о чём не желает помнить, кроме экскурсии, и она кричит на Линус Иду:

– Оставьте меня в покое!

Линус Ида озабоченно качает головой.

– Вот оно что! – говорит она. – Знакомая песенка! Как видно, к нам опять пожаловал Себастьян Нигге.

Для Линус Иды нет никого хуже Себастьяна Нигге. Он является в дом, когда Мадикен и Лисабет ведут себя не так примерно, как следует по её понятиям. На первый взгляд кажется, что в постели лежит и скандалит Мадикен. Но это только так кажется. На самом деле – это Себастьян Нигге, а настоящая послушная Мадикен сидит в это время в печной трубе и не может оттуда выйти, пока Себастьян Нигге не соизволит убраться восвояси.

– Вот беда, что он как раз сегодня к нам нагрянул! – говорит Линус Ида.

– А по-моему, это даже лучше, – говорит Лисабет. – Значит, и голова болит у него, и рвёт тоже его, а Мадикен сидит себе в печной трубе, и ей хоть бы что!

Мадикен исподлобья сердито смотрит на Лисабет и Линус Иду. Для Лисабет детские сказки про Себастьяна Нигге, может быть, и хороши, а Мадикен из них давно выросла.

– Ладно уж! Лежи себе и не ерепенься! – говорит Линус Ида. – Радуйся, Мадикен, что жива осталась. А то вишь она летать вздумала! Ещё немного, и убилась бы насмерть.

Но Мадикен что-то не радуется. Она с головой закрывается одеялом и плачет. Каждый день она просыпается с надеждой на чудо – вдруг сейчас войдёт мама и скажет так:

– Подумаешь, сотрясение мозга! Ну и что такого? А между прочим, самое верное средство от него – пойти на экскурсию! Может быть, в среду ты всё-таки поедешь с классом? Ну, что ты скажешь?

Однако мама ничего подобного не говорит. Она только ободряюще улыбается разнесчастной Мадикен и гладит её по щёчке.

– Не огорчайся, детка, – говорит мама. – Мы придумаем тебе в утешение другое удовольствие.

Хорошенькое утешение – другое удовольствие! Да разве есть на свете что-нибудь такое, что может быть лучше экскурсии!

Во вторник вечером Мадикен молится Богу, чтобы он помог ей в этом горе. Она молится шёпотом под одеялом, чтобы Лисабет не услыхала:

– Добренький Боженька, помоги мне! Мне так хочется на экскурсию. Сделай так, чтобы дядя Берглунд позвонил маме и сказал, что я уже выздоровела. Я правда уже здорова. Только надо поскорее, а то мы не успеем приготовиться, а мне надо взять в дорогу бутерброды и шоколад, и Альва ещё должна погладить мою матроску. Так что ты уж скажи дяде Берглунду, чтобы он скорее звонил. Пожалуйста, милый Боженька! А то мне так хочется на экскурсию! Аминь.

Окончив молитву, Мадикен напряжённо ждёт, чтобы зазвонил телефон. Но звонка нет и нет. Только Лисабет без конца канючит из соседней кроватки:

– Расскажи про привидения, про убийц и про войну!

Но Мадикен не до рассказов. Она ещё долго прислушивается к телефону.

Так и не дождавшись звонка и всплакнув, она наконец засыпает…

В среду Мадикен просыпается спозаранку. За окном солнце, синее небо. Такой прекрасный день для всех счастливчиков, у кого нет сотрясения мозга! Мадикен сразу посмотрела на часы. Скоро восемь. А в восемь часов отправляется поезд. Все её одноклассники, наверное, уже в сборе и ждут на перроне. В своём воображении Мадикен видит, как они хохочут, тараторят, живо влезают в купе и, сгрудившись у окна, выглядывают наружу. Как им весело ждать, когда поезд запыхтит и тронется в путь!

Мадикен не отрывает тоскливого взгляда от часов с кукушкой, которые висят напротив её изголовья. Часы тикают, и минутная стрелка всё ближе придвигается к восьми. Вот выскакивает кукушка и принимается куковать. Откуковав без всякого смущения восемь раз, она прячется в домик. А Мадикен разражается слезами, потому что поезд уехал, а она, несчастная, должна лежать в кровати, и никогда, никогда у неё не будет ничего хорошего!

Рядом просыпается в своей кроватке Лисабет. У неё прекрасное настроение. Лисабет не понимает, какой сегодня печальный день, она даже принимается распевать:

 
А Б В Г
Снег был на дворе,
Кошка по снегу прошла,
То, мой друг, любовь была.
 

Она пропела песенку в точности, как её научила Мадикен. Но Мадикен ни с того ни с сего как зашипит:

– Цыц, несмышлёныш! Цыц, тебе говорю!

– Вон оно что! Знакомая песенка. Как видно, к нам опять пожаловал Себастьян Нигге, – говорит Лисабет, чувствуя себя Линус Идой.

Но тут отворяется дверь и входит мама с подносом. На подносе стоят две большие голубые кружки, кувшинчик с шоколадом и блюдо с горячими вафлями.

Лисабет смотрит на это круглыми глазами.

– У меня сегодня рождение? – спрашивает она.

– Нет, – отвечает мама. – Чтобы доставить себе удовольствие, не обязательно ждать дня рождения. Поднимайся, Мадикен, и садись! Вот тебе шоколад и вафли.


Мадикен медленно выползает из-под одеяла. Глаза у неё заплаканные. Мама целует её в щёчку и подаёт вафли с шоколадом. Не говоря ни слова, Мадикен принимается за еду. Она молча уплетает вафельные сердечки одно за другим. Ресницы у неё ещё мокрые от слёз, и день сегодня, как известно, печальный, но вафли с шоколадом – это как-никак хорошо.

– Вкусно, – говорит Мадикен. – Как будто обычный день рождения.

– Конечно, – говорит мама. – Мне тоже так кажется.

Мама опять уходит.

Лисабет быстро расправилась с завтраком. Начисто облизав пальцы, перепачканные в сахаре и сливках, она вылезает из кроватки. Пора одеваться.

Едва Лисабет закончила одевание, как снизу послышался звонок, кто-то пришёл.

– Это почтальон, – говорит Лисабет. – Хочешь, я пойду вниз и узнаю, не принёс ли он что-нибудь для нас?

Правда, для Лисабет и Мадикен очень редко бывает почта, однако они на всякий случай каждое утро заглядывают в почтовый ящик. Но сейчас Мадикен только пожимает плечами. Сегодня печальный день, с какой стати для них сегодня будет почта?

Но Лисабет уже побежала вниз. Оставшись одна, Мадикен может всласть предаваться мыслям об экскурсии. Она глядит на часы… Поезд уже приехал на место. Сейчас ребята, наверное, идут по дороге и поют, все её товарищи… Она так ясно видит, как они бодро шагают парами. Скоро они придут на гору и будут есть бутерброды, а она лежит в постели и никогда не увидит ничего хорошего!

И тут к ней влетает запыхавшаяся Лисабет.

– С ума сойти, Мадикен! – кричит она. – Для тебя есть три открытки и посылка!

– Да что ты? – восклицает Мадикен и, сразу оживившись, подскакивает на постели.

А надобно вам сказать, что Мадикен и Лисабет собирают открытки. У каждой набралось уже почти по целому альбому. На день рождения или именины, бывает, получаешь замечательные открытки. Иногда с цветочками, иногда с котятами или щенками, а иногда с нарядными бородатыми дяденьками в обнимку с дамами в прекрасных платьях. Открытки бывают глянцевые, эти – самые лучшие. А сейчас Мадикен получила сразу три глянцевые открытки, хотя у неё сегодня не день рождения и не именины, а всего лишь было сотрясение мозга.

Мадикен даже вся раскраснелась при виде открыток. Ах, до чего же они красивые! На первой нарисован белый голубок с алой розочкой в клюве, на другой прекрасный ангел летит по тёмно-синему небу среди золотых звёздочек, а на третьей мальчик в бархатном костюмчике держит в руках большущий букет жёлтых роз.

При виде такого богатства Мадикен даже вздыхает от избытка счастья, и к горлу у неё подкатывает комок – такая это неземная красота!

– Ты посмотри, от кого открытки! – напоминает Лисабет.

Мадикен поспешно переворачивает открытки другой стороной.

«От хорошего друга», – написано на всех трёх печатными буквами.

– И кто бы это только мог быть? – говорит Мадикен.

Обычно открытки бывают от бабушки, от кузин, а тут – от какого-то друга. Очень странно и непривычно получить открытку неведомо от кого.

– Может быть, это Аббе? – подсказывает Лисабет.

– И сразу три открытки? Он же не сумасшедший! – говорит Мадикен.

Она так обрадовалась открыткам, что совсем забыла про посылку. Но сейчас она вспомнила и торопливо начинает её потрошить.

Внутри оказывается картонка, а в ней много-много шелковистой розовой бумаги. Мадикен и Лисабет обмениваются взглядами, обе дрожат от нетерпения. Под этой шёлковой бумагой может оказаться всё, что угодно. Какое это восхитительное чувство, когда ты не знаешь, что спрятано внутри! Мадикен наклоняет лицо и нюхает:

– Как ты думаешь, что это такое?

Лисабет тоже нюхает:

– Не знаю.

– Посмотреть, что ли?

– Каттегоритчески!

Зашуршала бумага под нетерпеливыми руками Мадикен. Лисабет смотрит затаив дыхание.

Сверху лежит письмо. На конверте написано: «Мадикен от бабушки». Но бабушка прислала ещё что-то, кроме письма. Ой, и правда! Там лежит маленький-маленький пупсик, и маленькая-маленькая ванночка, чтобы купать пупсика, и маленькая-маленькая бутылочка с соской, чтобы его поить, и маленькое-маленькое мыльце, чтобы его мыть. А ещё там лежит мешочек с бусинками, которые надо самим нанизать на нитку, и будет ожерелье, и две маленькие зелёные коробочки с хорошенькими картинками на крышках, а внутри каждой – розовая свинка из марципана и перстенёк.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю