Текст книги "Цена твоей нелюбви. Я к тебе не вернусь (СИ)"
Автор книги: Аруся Берг
Соавторы: Вера Шторм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
– Судитесь, – в тон отвечает ему Руслан. – А за клевету я вам ответный иск подам.
– Щенок, – повторяет отец, а затем поворачивается ко мне. – Теперь ты точно мне не дочь, Дарина. Бессовестная! Бессердечная! Жалею, что вообще тебя знал... Жалею, что мать тебя вообще родила... Кто ж знал, что такая пиявка появится на свет.
Это был контрольный выстрел. Я тяну Руслана за собой, который все рвется в бой. А у меня самой ноги подгибаются.
Я еле дышу. Связать ни одного слова не могу…
– Больше чтобы ни ногой к Дарине. Ясно?! – сквозь стиснутые зубы проговаривает Руслан. – Если увижу вас возле нее… Уничтожу. И Чакырбейли передайте не приближаться к ней. Исчезните из ее жизни. Не дай бог попадетесь мне на глаза... Мало не покажется. Вы отныне для нее – чужие люди. Катитесь к черту!
Закончив, Руслан хватает меня за руку и ведёт к машине...
А я не знаю теперь, как буду дальше жить с этим осознанием. После встречи с отцом и братом...
Просто не знаю.
Глава 40
Мы останавливаемся неподалеку от ресторана. Руслан помогает выйти из автомобиля и, крепко сжав мою руку, тянет за собой.
Как хорошо, что он сегодня оказался рядом. Иначе я бы не выдержала и просто свалилась бы в обморок, а то и еще хуже, услышав те унизительные слова брата и отца, которые буквально разорвали мое и без того истерзанное сердце…
Мне правда гораздо легче выносить все, когда Абрамов рядом. Но все же они добились своего, окончательно растоптав... По дороге Руслан, не переставая цедил сквозь зубы неприличные слова в адрес моих родных. А я даже возразить не могла, потому что он во всем прав. Кровные люди так не поступают. Обычно отец поддерживает свою дочь при любом раскладе, бережет, как зеницу ока. Но, к сожалению, мой думает только о бизнесе и деньгах. О чести. Никак о моем самочувствии.
Однако адекватный человек в первую очередь подключает голову, анализирует каждый взброс, разбирается в проблеме и только потом принимает меры. Но «адекватность» – понятие растяжимое и совсем не относится к моей семье…
Папа увидел новости и решил, что я действительно такая, какой меня выставила пресса. Но меня конкретно подставили. И сейчас я даже не сомневаюсь, что это сделала та самая Лариса. Других версий пока нет, да и думать не желаю больше. Возможно, вместе с Альпом. Но зачем ему нужно... я понятия не имею.
Что касается матери… Она самый большой предатель в моей жизни. Наверное потому, что с детства я больше была привязана к ней. Да и у кого не так?
По сути... Альпарслан – чужой мне человек. А мать... Я же ей родная! Она меня родила, воспитывала... А сейчас просто вышвырнула, как можно дальше от семьи Юсуповых, при этом не рассказав им всю правду. Она знала все… Но не придала этому значения. Ей было лучше опустить дочь на самое дно и смотреть с высоты своего роста, как она барахтается и старается выплыть наружу.
Ладно, пусть молчит сколько хочет, но зачем настраивать отца и брата против меня? Ведь она могла бы как-то их смягчить. Но раз они пришли ко мне и устроили скандал посреди улицы... Значит, мама не то, чтобы поддержать меня, наоборот – поддакивала во всем, и натравила их на меня. Хотя даже если это так… По-настоящему любящие люди так никогда не поступили бы…
Их жестокость не имела границ, как и слова отца, которые резали меня на части.
«Жалею, что тебя мать родила», – так и звучат бесперебойным ритмом его фраза в голове. Отравляет все внутренности.
– Как ты? – спрашивает Руслан, едва мы оказываемся в ВИП-комнате и располагаемся за столом.
Я пожимаю плечами, сама не понимая, что чувствую. Знаю одно: у меня теперь действительно никого не осталось кроме друзей. У меня есть всего одна родная кровь – так это малыш под моим сердцем.
Абрамов смотрит на меня пристальным взглядом. Рассматривает мое лицо, опускается к губам и, задержав на них глаза, качает головой, будто отгоняя лишние мысли.
Вздыхаю. Мне настолько больно в данный момент, что разговаривать нет сил и реагировать на него – тоже. Да и вообще что-либо обсуждать желания нет.
Шеф заказывает чай. И едва официант покидает помещение, он вкрадчиво интересуется:
– Ужинать, я так понимаю, мы не будем?
Причина приезда до произошедшего была ясна, как день, но теперь, после всего, что я пережила недавно… Рассказывать обо всем сил просто нет. И думать о подруге просто не получается… Голова раскалывается. Сердце сжимается от боли.
– Я не хочу. Спасибо. Да и зря мы сюда приехали, – нервно постукиваю пальцами по столу.
Руслан, видя мое состояние, понимающе кивает.
– Давай тогда чай выпьем и поедем. Так сойдет? Тебе нужно отвлечься немного.
– Да, наверное, так будет лучше, – с протяжным вздохом, отвечаю, откидываясь на спинку стула. – Я же хотела про Лейлу рассказать…
– Попозже, – перебивает меня Руслан. – Ты сама едва на ногах, а думаешь о подруге. Если действительно ее выгнали из дома, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ей помочь. Договорились?
Я слабо улыбаюсь. Благодарна ему безмерно, но у меня действительно не осталось никаких душевных сил. Ни на что.
Уже в машине, Абрамов то и дело пытается меня отвлечь, задавая вопросы по работе и рассказывая, какие у него были сотрудники еще до моего появления.
Мне, честно говоря, не интересно, однако я пытаюсь прислушаться хотя бы для того, чтобы забыть... Отойти от тех слов, что мне высказали уже чужие для меня люди.
Папа слишком жесток ко мне, брат – вообще в облаках витает, верит в то, что Альп белый и пушистый только потому, что тот выручил его и вытащил из дерьма.
В этом бездушном мире правят деньги, слава и власть. Все это туманит разум. Человек перестает быть человеком. Теряет свой прежний облик и это действительно страшно… Очень страшно.
Но все же это не повод так обращаться с родной сестрой, какие бы заоблачные перспективы не стояли перед ним.
Понимание того, что я никогда в жизни не прощу свою семью приходит сразу. Их для меня больше нет, как и меня для них.
Перекошенное от злости лицо отца так и стоит перед глазами. Пробирает до дрожи, возвращая в адские минуты падения в овраг. Зажмуриваясь, я пытаясь отогнать удушающие меня мысли, но не могу…. Слова отца набатом стучат в висках. Ком встает поперек горла, сглотнуть не удается. А тошнота отнимает все силы и энергию.
Смотрю перед собой, не слыша слов Руслана. Вернее, все слышу, однако суть не улавливаю. В ушах звенит от напряжения.
– Дарина, – лёгкое прикосновение к моей руке приводит меня в чувство.
Его горячие пальцы сжимают мое запястье и заставляют повернуть голову, заглянуть в его темные глаза.
– А? – выгибаю бровь. – Да?
– О чем ты думаешь? Так сильно задели их слова? – произносит с хрипотцой в голосе.
– А как ты думаешь, Руслан? Они – это мой отец и брат. Я не ожидала... Вместо того, чтобы нормально во всем разобраться… – не договариваю, из горла вырывается истеричный смех.
Закрываю рот ладонью и снова зажмуриваюсь, чувствуя, как к глазам набегают слезы.
– Они больше не появятся на твоем пути, – чеканит он. – Я тебе обещаю.
– Я уже поняла, что не появятся, – горько усмехаюсь. – Потому что они вычеркнули меня из своей жизни. Отцу я больше не дочь, а брату не сестра.
– Дарина…
– Скажи, а как мне жить с таким позором дальше? Ведь в глазах людей я просто легкодоступная женщина. Да еще и предательница. Я просто... Просто...
Голос срывается, превращаясь в хриплый шепот. Всхлипываю, затем как маленький ребенок шмыгаю носом. Не хочется показывать свою слабость перед Русланом, однако эмоции берут верх и я ничего с собой не могу поделать.
Слезы градом катятся по щекам. Руслан крепче сжимает мою руку, останавливаясь у нашего здания.
– Послушай…
– Ничего не говори, я тебя умоляю, – выдаю еле слышно. – Мне нужно просто привыкнуть. А лучше... Лучше просто покинуть город. Хотя бы временно.
– Это лишнее, поверь мне, – уверяет Абрамов. – Люди всегда думают так, как им выгодно. По мере своей испорченности. Понимаешь? Пусть говорят, что хотят, Дарина. Твоя совесть чиста. Да ты сама чиста, как белый лист. Не нужно все воспринимать близко к сердцу. Я постараюсь...
– Ты ничего не сможешь сделать, Рус, – мягко перебиваю босса. – Я устала надеяться, что когда-то все встанет на свои места. Моя жизнь больше никогда не станет прежней. Семьи у меня давно нет, есть только друзья. И ребенок, – касаюсь рукой живота, – который заставляет твердо стоять на ногах. Руслан, я хочу покинуть этот город.
Абрамов смотрит в мои глаза. Потом кивает два раза, сжимает мое запястье, подносит к своим губам и целует ладонь. Я моментально теряюсь, понятия не имея, как правильно реагировать. Поэтому слишком резко выдергиваю руку.
– Мне пора.
Чувствую себя беспомощным ребенком.
Выскальзываю из машины, но Абрамов выходит следом за мной.
– Подожди, Дарина, – застываю, услышав его слова. В его взгляде чувствую, что он колеблется, не зная, что сказать, но вскоре сдается. – Хорошо, будь по-твоему. Главное, не делай все одна. Положись на меня.
Я не успеваю ему ничего ответить. Потому что слышу недалеко от себя знакомый голос, от которого дрожь по всему телу проносится.
– Дарина.
Оборачиваюсь и вижу чей-то высокий силуэт, но разглядеть в темноте не получается.
И лишь, когда он делает шаги вперед и останавливается в метрах пяти от нас, я вижу того, кто стоит передо мной…
– Альп, – глубокий вздох, медленный выдох.
Глава 41
Руслан тут же встаёт передо мной, тем самым прикрывая меня, как буквально час назад от гнева отца и брата.
– Чего тебе? – бросает он грубо.
– Не твое дело, Абрамов. С Дариной поговорить хочу. Без тебя. Будь добр, проваливай, – в тон Руслану отвечает Чакырбейли.
Слышу лишь рычание мужчины и пару гневных слов. Но больше не вижу смысла оставаться здесь. Да и не хочу, чтобы тут устроили еще один скандал. На сегодня хватит. Меня сегодня облили грязью отец и брат. Того же от Альпа... Я уже не выдержу.
Сил и без того нет.
– Абрамов, мне сейчас не до тебя, – произносит резко. – Лучше давай ты по-хорошему отойдешь и я поговорю...
– С кем? – обрывает Руслан. – С Дариной? Кто она тебе? Не жена. Не родственница. Да никто. ОНА. ТЕБЕ. НИКТО. Какого черта приперся?
Я отчетливо вижу, как Альпарслан поджимает губы, превращая их в тонкую полоску. А так же я вижу, как он сжимает руки в кулаки. Едва держится, чтобы не врезать Руслану.
Уверена: не будь меня здесь, сейчас бы начался мордобой.
– Рус, – зову я шефа и, взяв за локоть, тяну, чтобы он обратил на меня внимание. Лицо Альпа меняется, между бровями образовывается складка, на скулах ходят желваки. Он застывает, смотря на руку, которой я касаюсь Абрамова. – Пожалуйста, не нужно тут устраивать спектакль. Сейчас мне не до этого. Ты сам знаешь.
– Он сейчас же уйдет, – уверенно заявляет Руслан, но Альпарслан даже бровью не ведёт. Смотрит на меня в упор, не моргает.
– Альп, – обращаюсь я к бывшему мужу максимально спокойным тоном. – Разговаривать с тобой – это последнее, чего я сейчас хочу. Честно, совсем желания нет, да и я понятия не имею, с какого перепуга ты решил связаться со мной? Забыл, что недавно документы подписывал? Ты ведь не имеешь права сейчас находиться рядом со мной! Пожалуйста, не нужно меня добивать. Все, что надо, вы уже сделали, чтобы окончательно унизить, уничтожить меня и сделать последней тварью в глазах всех людей, кто меня знает и кто не знает. Спасибо. Я искренне благодарна и тебе и твоей первой любви. Бог вам судья. Вы одного поля ягоды – у вас обязательно получится построить крепкую семью. Я желаю вам всего самого наилучшего! Подавитесь своей желчью!
Я уже делаю шаг, чтобы уйти, но Альп останавливает меня своей фразой:
– Я ничего плохого не делал, Дарина, – чувствую в его тоне раздражительные нотки. Но не обращаю на это внимания. Качнув головой, направляюсь в сторону подъезда. – Дарина! Нам необходимо поговорить! Стой, я сказал!
– Альпарслан, проваливай, – последнее, что слышу перед тем, как закрыть за собой дверь.
Как я захожу в лифт, как поднимаюсь на нужный этаж – сама не знаю. Еле удается вставить ключ в замочную скважину. А оказавшись уже в квартире, бросаю сумку на комод и шагаю к окну. Мысленно молю бога, чтобы они не устроили драку. Чтобы мирно разошлись.
Однако вскоре понимаю, что ошиблась, считая Руслана более-менее спокойным человеком. Потому что он бьёт Альпа в челюсть, а тот, размахнувшись, отвечает ему той же монетой.
Господи... И что делать теперь? Пойти и разнять их? Нет. Немыслимо. Мне бы себя собрать на части… А не разнимать двух взрослых мужчин.
Но… Зачем приехал Альп? К чему этот спектакль и чего он добивается? Все что мог, он уже сделал… Раздавил. Лишил опоры под ногами. Уничтожил мою любовь к нему… Оставил гореть в огне.
Я смотрю вниз, и чувствую, как слезы тяжестью застревают в области груди, а к горлу подкатывает тошнота. Следом я бегу в ванную и не могу прийти в себя минут десять. Мне чертовски плохо. Подставляю лицо под воду, но ничего не помогает. Меня рвет. На части. От боли, от того, что я когда-то была счастливой, но в какой-то момент все перевернулась вверх дном… Моя привычная жизнь. Мой образ любимого человека… Семья…
Все разбилось. Вдребезги.
Но я все еще пытаюсь найти ответ на свой вопрос: за что мне все это?! ЗА. ЧТО?!
Глава 42
Утро встречает меня головной болью, а все потому, что всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Металась на постели с одного боку на другой. Места себе не находила. На душе кошки скребли. Все прокручивала в голове события вчерашнего дня и пыталась себя успокоить. Настроить на нужную волну, однако никак не удавалось. Стресс дал о себе знать.
Я приподнимаюсь на локтях и оглядываюсь по сторонам, словно откладывая в своей памяти эту спальню. Каждую деталь. Да и не только ее. Всю квартиру, в которой мне удосужилось жить все это время. Она стала моим убежищем. Тем местом, в которое хотелось возвращаться после трудового дня. А все благодаря Ренате. Если бы не она, даже не представляю, что со мной случилось бы тогда…
Боюсь думать о подобном.
Жаль, что придется расстаться с этим домом. Но иначе никак. Решение уехать из города абсолютно осознанное. Наверное стоило это сделать давно. Я же наивно полагала, что обо мне забудут... Как и обещали. Но нет же, меня хотели добить окончательно. Видимо всех моих душевных страданий им было мало. К сожалению, это так.
Безусловно сейчас отчаиваться уже нет никакого смысла, однако после встречи с братом и отцом, а затем с бывшем мужем у подъезда, на душе собирается горечь. Надеюсь, это со временем пройдет. Иначе быть не может. Я переболею. Пройду этот путь и начну жизненный цикл заново.
Я тяжело вздыхаю, прикладывая ладонь к груди, словно отсчитывая его сердцебиение.
Этот город когда-то подарил мне надежду. Первую любовь и мечты о будущем. А затем жестоко забрал. Все подчистую, оставив после себя лишь пустоту в душе.
Я встаю с постели и жмурясь от лучей солнца, исходящих из окна сквозь тонкие шторы.
Новый день – новая жизнь. Так и получается. Сегодня я сделаю решающий шаг. Тот, который поставит жирную точку в моей прошлой жизни.
Вдали от Альпарслана и моей семьи я больше не буду думать ни о ком, кроме собственного здоровья и здоровья моего ребенка. Я не стану тратить нервы на людей, которые того не стоят. И я больше не буду тащить за собой непосильный груз вины и сожаления. Достаточно.
Признаю, начинать с нуля крайне сложно. Да и терять стабильную работу с хорошей заработной платой – тоже. Однако обстоятельства принудили меня измениться Теперь наученная горьким опытом, я не повторю прошлых ошибок. Никакой излишней самодеятельности. Лишь забота о собственном комфорте.
У меня уже есть деньги. Почва под ногами, опыт за плечами и уверенность, что в любую минуту мне помогут друзья, которых я приобрела с потерей родных мне людей.
«Все обязательно будет хорошо», – шепчу я, автоматически кладя ладонь на живот.
Иду в ванную и умываю лицо, готовлю себе лёгкий завтрак, стараясь не думать о плохом. И вдруг, словно вспышка, ко мне приходит осознание, что со всеми этими событиями, которые подвергли меня в шок и подействовали мне на нервы, я совершенно забыла о подруге. Лейле. Сумасшествие, не иначе. Надеюсь когда-нибудь, я смогу спокойно жить. Без тяжести в груди и комком в горле.
Я набираю номер Лейлы и ожидаю принятия звонка.
– Дарина? – слышу голос подруги и мгновенно улыбаюсь.
– Привет, – протяжно вздыхаю. – Как ты? Поговорили с мужем? Извини, у меня в жизни такой дурдом творится, что из головы вылетело тебе позвонить...
– Да ничего, – отмахивается она, хотя тема тяжёлая. – Я в порядке... Почти.
– Лейла? – хмурюсь я, краем уха улавливая тихий всхлип. – Ты снова плачешь? Так поговорили с Бураком? Что он сказал?! Как Али?
– Меня даже впустили в дом, – горько усмехается она. – Правда, временно.
– Что значит временно? – недоуменно переспрашиваю. – И почему ты ко мне ночью не пришла?
– Долгая история, Дари, – произносит едва дыша. – А ночевала я у бабушки. Помнишь, я тебе рассказывала о ней?
– Да. А почему у нее? А сын где?
В трубке повисает затяжное молчание и я напрягаюсь, чувствуя, как по телу проходят электрические разряды. Ей сложно об этом говорить.
Лейла хороший человек и сейчас мне очень больно за нее. За то, что случилось в ее семье. Не знаю, как бы я смогла выстоять и не сломиться в этой чудовищной ситуации и колоссальной несправедливости со стороны мужа.
Иной раз я думаю, что у меня в жизни ещё более менее неплохо. Потому что все познается в сравнении. Я бы не хотела в один день оказаться на улице без права на голос и без своего ребенка. Это слишком жестоко. Это самый большой удар для любящей матери.
Я ставлю телефон на громкоговоритель возле раковины, а сама принимаюсь мыть за собой чашку и пару тарелок, в которых была еда.
– Али остался дома, – спустя какое-то время шепчет она.
– Как это?! Бурак что, не дал вам увидеться?
– Мы с ним увиделись, – с трудом выговаривает подруга. – В общем, все нормально, Дарин. Правда не хочу вдаваться в подробности. Давай как-нибудь потом расскажу все? Договорились?
Я чувствую, что Лейла не хочет меня нагружать информацией и беспокоить, однако по ее голосу понятно, что ни черта не нормально все.
Я поджимаю губы, нехотя отвечая:
– Договорились. Просто я очень за тебя переживаю.
– Мои отношения с Бураком – это отдельная тема для разговора... Кажется, после моего появления в том доме, все только усугубилось. Но мы это обязательно обсудим с тобой. Сейчас на повестке дня другая проблема. У меня сын заболел, Дарина. Я в больнице рядом с ним.
Я тут же выключаю кран и вытираю салфеткой руки.
– Лейла! – возмущенно выпаливаю. – И ты молчишь о таком! Помощь какая-нибудь нужна? Может быть я приеду, м?
– Нет, – вздыхает она. – Ничего не нужно, Дарина. Я справлюсь. Лучше позже встретимся и поговорим. Ладно? Так будет лучше. Созвонимся ещё.
«Встретимся», – проносится у меня в голове ежесекундно.
Вероятно этого не будет. Потому что тогда я буду уже далеко отсюда.
Естественно, и я не стала нагружать ее своими заботами. Даже о переезде ни слово не сказала. У Лейлы итак в жизни полный раздрай. Меня ещё не хватало со своими умозаключениями и выводами, сделанными после встречи с братом и отцом.
– Как скажешь, Лейла, – с тревогой в душе соглашаюсь я. – Здоровья Али.
Отключаю звонок.
Очень надеюсь, что с ее сыном все будет в порядке и он поправится.
Краем глаза поглядываю на настенные часы и иду к своему шкафу, чтобы одеться. Нужно идти на работу и нормально поговорить со своим боссом.
После того, как они с Альпарсланом подрались возле подъезда, Руслан не поднялся ко мне на квартиру, хотя я ждала этого. Мужчина просто взял и уехал на своей машине, бросив напоследок что-то бывшему мужу. Явно что-то нецензурное. Это было видно по перекошенному от злости лицу Чакырбейли. Да и он большего не заслуживает. Именно из-за него моя жизнь перевернулась вверх дном. И расхлебывать все пришлось мне. Выслушивать упрёки со стороны родных, получать один за другим удары судьбы, несмотря на мое положение.
Больше я этого не желаю. Я изо всех сил старалась жить дальше в этом городе потому, что на тот момент другого варианта не было... Но не теперь. Это выше моих сил.
Сегодня я отказываюсь от пешей прогулки, а из-за утренних пробок добираюсь до работы за тридцать минут. Хотя могла бы добраться сама гораздо раньше. Надеюсь шеф уже в своем кабинете. Я дико нервничаю, но откладывать разговор на потом не имеет никакого смысла.
Перед тем, как зайти к Руслану, я прочищаю горло. Тереблю подол своего платья и с глубоким вздохом все же решаюсь постучать в дверь, держа в одной руке заявление об увольнении, которое написала еще дома.
– Зайдите, – слышу хрипловатый голос по ту сторону и вхожу в кабинет.
Шеф сидит на своем кресле, опустив голову вниз и устало потирая переносицу. Видно, что он не выспался. Мне сразу же становится ужасно неловко и стыдно за ту ситуацию, что произошла вчера. Потому что Руслан не обязан разгребать мои проблемы, а тем более участвовать в разборках с бывшем мужем. Но из-за меня ему пришлось это делать. И ведь не в первый раз.
– Это я, – тихо произношу, заводя за спину документы.
– Дарина, – улыбается он, и поднимает голову, а я замираю, не в силах сказать ни слова.
Меня одолевает ужас. По телу проходит дрожь.
Потому что под глазом мужчины проглядывается огромный фингал, а опустив глаза ниже, я замечаю и другое…
Разбитую губу.
– Господи, – зажимаю рот ладонью и в два шага оказываюсь возле него.
Обеими ладонями беру его за лицо и начинаю осматривать на пораженные участки кожи.
– Это после вчерашнего так?! Руслан! Почему ты ко мне не зашёл? Я бы обработала, как следует, – удрученно заключаю. – Все ведь из-за меня. Мне так жаль... Так жаль. Давай я схожу за мазью?
– Стой, Дарина.
Рука Руслана вдруг касается моей, останавливает меня в попытках помочь ему.
– Что? – выгибаю бровь, хмурясь. – Дай хоть как-нибудь искупить вину за это недоразумение. Альпарслан не должен был приходить. У нас был договор... Он его нарушает из раза в раз. Человек не знает, что такое «совесть». Поэтому позволь мне позаботиться о тебе, пока я в городе...
– Все в порядке, – уголок его рта ползет вверх. – Слышишь? Я жив. Здоров. Стою на ногах. Остальное – ерунда.
– Точно? – тревожно вглядываюсь в его карие глаза.
– Конечно, – кивает он и устремляет взгляд вниз, где наши руки касаются друг друга. Тяжело сглатывает. – Лучше садись напротив.
Я поджимаю губы, понимая, что вторглась в его личное пространство и делаю, как он того приказывает.
Сажусь за стол, непослушными пальцами распрямляя складки на платье и прищурившись, интересуюсь:
– Что он хотел? Что хотел мой бывший муж, Руслан? – повторяю свой вопрос.
Шеф откидывается на кресле.
– Есть смысл об этом говорить, Дарина? – усмехается он. – Изменит ли это твое мнение о нем? Думаю нет. Альпарслан – подонок, каких только поискать надо. Он не должен был подходить к тебе. Не имел права после всего, что натворил. Тем более, когда у него есть другая женщина, которая беременна от него…
– Лариса, – добавляю я. – Ее так зовут.
– Я ее видел, Дарина, – злится босс.– Она тебе и в подметки не годится. Где ты? И где она? Разные планеты. Альпарслан заслуживает только такую, как она. Пусть катится к ней, а тебя больше не трогает. У тебя своя жизнь отныне. А у него своя. Не так ли?
– Так, – соглашаюсь я.
Безусловно Руслан прав, но от этого не лучше...
Если я не уеду из этого города, они продолжат донимать меня. И жить мне по-человечески не дадут.
Я не знаю, смогу ли я, находясь на нервах, родить здорового малыша? Большой вопрос.
– Если он к тебе приблизится на метр, если еще раз... – с яростью в голосе проговаривает он. – Я его уничтожу. Мало ему не покажется.
Уголки губ Руслана дёргаются вниз, а желваки на его лице начинают ходить ходуном.
– Нет, – качаю головой. – Когда я уеду, все изменится. Тебе больше не нужно будет защищать меня. Мне стоило сделать это раньше. Тогда бы ты не пострадал...
Глава 43
– Дарина...
– Это моя вина, – с сожалением указываю на его фингал. – И только моя.
Горечь затапливает все нутро и я едва сдерживаю себя, чтобы позорно не разреветься.
События набирают обороты, а разбушевавшиеся гормоны сводят с ума. Удивительно, как я в принципе ещё на ногах стою.
– Ты неправильно рассуждаешь, Дарина, – прерывает мои терзания шеф. – То, что я тебя защитил – нормальный мужской поступок. Так нас с Рустамом обучал отец.
Защищать тех, кто слабее. Тех, кто в беде. Всегда помогать им потому, что добро непременно вернется к тебе. Даже когда его уже не ждёшь.
– Глядя на вас, кажется, что до этого я жила в скорлупе и не знала о существовании адекватных здравомыслящих людей. Сам видел моих родственников, – добавляю едва дыша. – Мне казалось это нормальным знаешь... Мужчина должен зарабатывать, а женщина ждать его с работы. Никогда не показывать свой характер и даже, если тебе что-то не нравится, проглатывать все и улыбаться. Меня так воспитывали. Иного я не знала. Наверное поэтому мне так сложно перестраиваться сейчас в новую реальность. Я стараюсь, да... Но это чертовски сложно, Руслан. Особенно, когда из раза в раз прошлое вторгается в мою жизнь.
Мужчина хмурится.
– Альпарслан вообще не должен был приближаться к тебе, – поджимает губы. – Ты ничего такого не делала, чтобы подвергаться нападкам со стороны бывшего мужа и не далеких родственников. Ты никому ничего не должна. Запомни. Если будешь носить груз вины в себе, они непременно воспользуются твоей слабостью. Твоей добротой... И сделают ещё больнее. Все, что они сделали – недопустимо. Так нельзя. Так с родными людьми не поступают. Никогда. А бывшие мужья, у которых все хорошо на личном фронте, не влезают в жизнь своих бывших жён, понимаешь?! Значит, у него не так все и прекрасно. Но это не значит, что облив грязью и смешав тебя с дерьмом, его стоит когда-либо впускать в свою жизнь. Это исключено. Человек, который любит, в первую очередь тебя уважает. Ценит. Альпарслан же плюнул на тебя и развлекался со своей любовницей, пока ты страдала и плакала по нему. Верно? Если человек однажды тебя предал, то предаст еще и еще. Это замкнутый круг. Поэтому вычеркни, пожалуйста, понятие жалости и вины. Ни к чему это. Шанса таким людям давать не стоит. Они плюнули в твою душу. Растоптали.
С каждым последующим словом Руслана я понимаю, что он абсолютно прав. Каждая его фраза – точна и попадает прямо в цель. А ведь так и есть: я постоянно находила причины и жалела людей, которые этого недостойны. Лишь потому, что так делала моя мать. Так меня учили. Другого пути я не знала. Да и сложно перестраиваться, когда много лет жила по одним правилам.
Но пора меняться. Пора наконец-то повзрослеть и начать думать о себе. Порой жизненные обстоятельства принуждают тебя это сделать.
Понять, кто тебе друг, а кто враг можно только тогда, когда пройдешь испытания, которые уготовила судьба.
После нашего с Русланом разговора, я кладу на стол заявление об увольнении.
– Это что? – Руслан становится бледнее тучи.
– Я же уезжаю. Поэтому написала заявление.
– Зачем время на всякую ерунду теряешь, Дарина? – в голосе босса слышатся недовольные нотки. – Ты чем заниматься будешь в другом городе? Не волнуйся, я найду тебе, чем заняться. Без работы ты в любом случае не останешься.
Абрамов сжимает в руке бумагу, превращает ее в шарик и бросает в мусорное ведро.
Кивнув, я улыбаюсь и покидаю помещение. Остаюсь до конца рабочего дня, чтобы привести документы в порядок и закончить некоторые дела. Все же, его доброта и умение сопереживать – многого стоит.
Непрофессионально будет, если не сделаю все, что в моих силах перед тем, как уехать из города.
Заканчив со всем, спускаюсь на первый этаж и заказываю такси.
Последний пункт назначения – моя близкая подруга. Именно благодаря ей я смогла встать на ноги и не биться об стену, жалуясь на жизнь. Она протянула мне руку помощи в трудный момент и поэтому с моей стороны будет правильным попрощаться с ней перед отъездом должным образом.
– Дари? – Рената открывает своей квартиры, удивленно вскидывая брови.
Она сейчас в домашнем халате. Явно не ожидала здесь меня увидеть.
Подруга пропускает меня внутрь и я прохожу, втягивая аромат еды, приготовленной ее руками.
– Я с новостями, – натягиваю улыбку.
– Надеюсь, с хорошими? – тревожно вглядывается в мои глаза.
Я отрицательно мотаю головой и она поджимает губы, притягивая меня к себе. Именно в этот момент я понимаю, что по ней буду скучать особенно сильно. Мне будет не хватать ее поддержки.
Мы проходим на кухню, где я начинаю рассказывать историю, что вчера со мной произошло. Кто приходил в компанию...
И про Альпарслана тоже. О том, как он заявился возле моего дома и подрался с Русланом.
– Меня мучает совесть, Рена, – скрипя зубами заявляю, глядя на то, как подруга порхает на кухне, готовя еду. – Абрамов вчера нехило получил от него. Фингал под глазом. Разбитая губа. Он из-за меня пострадал! Руслан сказал, что ничего страшного, но это не так.
– Дарина...
Подруга убавляет газ на плите и поворачивается ко мне.
– Все вообще не так! – продолжаю я. – Моя жизнь покатилась в бездну и выбраться из нее невозможно, находясь в одном городе с ними. Мне стыдно даже в глаза смотреть Руслану, а он ещё подбадривал меня. Разве я заслужила такого к себе отношения?
– Конечно заслужила, – Рената в два шага оказывается возле меня. – Ты помнишь, что я тебе говорила: Абрамовы не бросают. Рустам с Русланом такие... Они всегда будут горой за близкого. А ты стала нашим родным человеком. Понимаешь?
Я прикусываю губу.
– Я виновата все равно. Из-за меня столько проблем, а ведь Альпарслан – партнёр Руслана. Что делать теперь? Как они будут после такого сотрудничать?
– А уж об этом точно не думай. Не твое это дело за мужские поступки отвечать. Раз сделал это... Раз ударил твоего бывшего мужа, значит, думал о последствиях. Ничего. Не этот. Так другого найдут. Не велика потеря.
Я киваю и именно в этот момент к нам подбегает сын Ренаты – Мурат.
Он начинает проситься к ней на руки, но подруга указывает в сторону плиты, где готовится еда, и он недовольно складывает руки на груди.
– Давай я с ним посижу? – предлагаю ей.
Рената довольно улыбается, а я с Муратом иду в зал, куда он меня ведёт смотреть мультфильмы.
Сидя перед телевизором, я постоянно ловлю себя на мысли, что хотела бы иметь такого же сына. Чтобы с упоением слушал меня. Чтобы рассказывал свои истории из детского сада, как делает это Мурат. Обнимал меня, и шептал, что любит. Это было бы идеальной картинкой из будущего.
Когда мультфильм заканчивается, Мурат тут же убегает в детскую, найдя интересную игру на своем планшете.
