Текст книги "Последняя Патриотическая (СИ)"

Автор книги: Артур Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Открой мой багажник, там найдешь то, что нужно.

Из багажника вынули огнемет "Шмель". Япон прицелился... И в окошко... Дом ахнул из всех щелей. Оборачивается:

– Ну, шо, вы, там? Еще кипятите? А мы уже жарим!.. Ходи сюды, говно выносить...

Вечером мы сидим в его комнате, курим сигареты "Смерть танкиста". Курим и кашляем. Два дня назад в отряд выдали 120-милимметроввый миномет. Хорошая игрушка, на которую еще два дня искали желающих. Наконец не вынес Японец:

– Берите уже меня! Я свой АГС оставлю, буду, значит, на минах.

– Зачем тебе?

– Нам нужно с него попадать. Поставь туда сейчас наших недорослей, и – горе, а не оружие. Они нас в собственной казарме накроют.

Мы сидим до середины ночи, и говорит только Японец. Сидит на кровати, с крепким чаем, спокойный и рассудительный. На прошлой нашей позиции хозяин особняка всё ждал, когда с его дома скорее съедут все ополченцы – пять человек. Поднимался и криком будил ночью Японца: "Танки! Танки через поле идут!" На четвертую ночь Японец подвел к его лбу автомат: "Застрелю, сука!" Танки кончились. А через неделю мы и вправду уехали, а в особняк заехал Ольхон с полусотней своих.

...До утра мы стоим на часах во дворе казармы. Ночью не спит луна. Она висит прямо над дорогой, посредине улицы, задумчивая и холодная, как осенью женщина. Не слышно из мертвого города шума машин, не видно ни одного блудного огонька. Но дурные, чумные сны видит город. Зарылся в окопы, понаставил перед собой блокпостов. На самом краю степи, будто собрались в поход, построились в сторону фронта низкорослые халупы-дома. И бродят по синей степи черные исполинские тени – застыли, как стражи, поставленные на века терриконы. И только по ночам дьявольский фонарь – луна, таскает за собой их мертвые души.

Всю ночь на город падают мины. С длинными передышками, пущенные оттуда, из сонной степи. Но они не летят на позиции. Они ложатся где-то в кварталах, и взрывом разворачивают крыши. Упало дальше, упало ближе... Но словно безлюдь поселилась вокруг. Молча презирает город убогих. И только луна летит над домами, медлительнее всех мин.

ВИД ИЗ ДОНЕЦКА

На неделе я ездил в Донецк. Цены здесь копеечные. Дома за эти рубли меня бы высадили на седьмом километре, а тут проехал в десять раз больше. Да и страны тут после России; утром в одной, в обед в другой, вечером в третьей.

На вокзале маршрутка. Подхожу к водителю: "Не через Украину едем?" Тот – парень двадцати пяти лет: "Да, я этих тварей на дух не переношу!" Сижу у окна в форме, подсаживается рядом мужик лет под сорок. Разговорились – ополченец с Шахтерской дивизии, едет из увольнения. "Новый год будем встречать в Крамоторске, – уверенно сжимает он ворсистый кулак. – Но я бы и до Киева пошел!"

Еду в автобусе по Донецку и уже проехал несколько Грозных. А он всё не кончается – гордость Донбасса. Смотрю в окошко на красавец-город и не верю: "Это его-то фашисты хотели превратить в Грозный?" Вышел на ж/д вокзале, бродят патрули ополчения, молча подходят, протягивают руку. Дальше пошел пешком, на улицах нет людей, нет машин. Добрел до здания Горсовета, где произошли все события Русской Весны. Огромный белый дворец советской эпохи. На левом крыле надписи синей краской: "С нами Бог!", "Отступать некуда! Донбасс за нами!", и огромными буквами слово "Россия". Перед крыльцом незначительный митинг: что-то объясняет мужик в кожанке собравшимся старикам. Сфотографировал революционные надписи, на обратном пути догоняют два пулеметчика: "Стирай! Наведешь сейчас артиллерию... По-хорошему бы тебя в подвал на допрос. Мало ли кто... Но стирай с телефона и уходи".

Над столицей гудит канонада. "Укропы" бомбили Донецк все эти дни. В городе десятки убитых, разрушены жилые дома, на улицах ни души. Попали минами в школьный двор, где играли в баскетбол дети. Двое мальчишек убито, трое или четверо ранено. На детскую смерть фашисты среагировали мгновенно (донецкие врачи еще не успели прооперировать раненых): поганые иезуиты тут же крикнули на весь мир, что это дело рук ополченцев и еще призвали ОБСЕ расследовать драму. В США тоже не замедлили гавкнуть, что "нет сомнения, это дело рук "террористов". А вот ОБСЕ нашла в школьном дворе воронки от мин с уклоном разрывов со стороны "укропов". А вовсе не с центра Донецка, как протрещали укрофашистские СМИ. Вечно у них: "Террористы обстреливают Донецк, запугивая мирных жителей... Террористы захватили город и закладывают во дворах фугасы на людей... Наемники Путина, нарушая Минские договоренности, постоянно обстреливают позиции ВСУ..."

Чего, чего, а зомбирование умов поставлено в Украине на широкую долларовую платформу. Не в пустую работает за океаном печатный станок.

Всё – для быдла у телевизора. Всё – только наглое геббельсовское вранье! А ему только и верят. У нас на фронтовой полосе идет вещание украинских телеканалов. Посмотришь: задумаешься, сколь многому тебя не учили... Камера в октябре показывает мертвых на улицах города. Запись донецкая, еще с лета – трупы лежат на зеленой траве, над ними зеленые же деревья. И голос за кадром: "Трагедия в центре Донецка. Вчера прямо на улице террористы расстреляли пять мирных жителей. Люди бояться выходить из дому..." И сразу меняется кадр, где уже осеннее видео безлюдных улиц: никого нет... А на Украине смотрят и верят. А кто им скажет, что доблестная их армия лупит в Донецк из всего, что возможно. Не стесняясь и тактической "Точки У". Выйди, попробуй, тут из дому...

Ничего кроме смеха от заявлений украинских дикторов: "Проукраинские партизаны на территории врага..." Какие еще партизаны? Кто будет сражаться здесь на Донбассе, за эту поганую Украину? Да, есть они. Только не "партизаны", а залетные "укропские" ДРГ. Налетят, наворочают дел, убьют или взорвут и тикать. Или же наши по ошибке постреляют друг друга. А в телевизоре все наизнанку: "Проукраинские партизаны!"

А тот урод украинской армии, Витя с передовой из терминала Аэропорта. Прилег где-то в подвале, перед товарищами сам себя записывает на видео: "...На оккупированных территориях нет мирного населения. Есть только пособники врага. Почему? Потому что мирный либо с нашими отступил, либо пошел в партизаны, либо застрелился. Всё. Все остальные – мирных нет..." Какая идеология! С такой иди, весь Донбасс убивай. Всех, вместе с детьми. Он ведь не первый, кто и детей записал в террористы. Просто этот не говорит, а другие открыто всё объявляли. Убили донецких или луганских детей – заранее всё оправдано. Кто спросит за пособников террористов?

Да вот недоговорил Витька – прилетел снаряд от "клятых ватников". Бахнуло прямо в подвал. Рассеялся дым и лежит этот черт, словно падаль, не брыкнется. Друзья трясут, с боку на бок переворачивают – кровь ищут. Да ничего, не сдох Витька, контузило...

Недавний обмен пленных. Раненый ополченец. Попал в бою в плен, через месяц обменяли на украинских военных. Говорит: "Меня сильно-то и не трогали, только землю пихали в раны и соль. А тех, кого целыми взяли, пытали по страшному. Сказать, что били – ничего не сказать. Меня когда увозили менять, вижу, сидят они у дороги, уже не люди, а овощи. Их никогда не обменяют..."

Рассказ бывшего главного бухгалтера из супермаркета Донецка, Настя, 28 лет: "Я у своего места работы пережила 27 августа минометный обстрел. Восемь человек погибло. Женщина с ребенком убитая лежала прямо у дверей на газоне. Потом мне звонят с банка на Украине и говорят: "Оплатите кредит". Отвечаю: "Извините, мне нечем платить. Я уже не работаю, под сокращением. У нас из-за войны всех уволили. Вы же нас постоянно обстреливаете. Мне вам нечем платить, я на деньги родителей выживаю". На той стороне кричат, как укушенные: "Что вы там все врете?! Кто вас обстреливает?! Вы сами себя обстреливаете!" У нас последнее время люди хоть раскачались. А то все, как вареные, не поднимешь. Лишь немного, кто сразу встал против Киева, да остальные, кто из России приехал. Да, война любого раскачает... Теперь уже все понимают, что мы с Украиной никогда больше не будем. Все изменились. Перессорились по обе стороны. Родственники, братья и сестры, и даже дети с родителями. Я точно знаю примеры, звонят друг другу: "Будьте, вы, прокляты! Мы вас ненавидим!"

А интервью сынка украинского президента Алексея Порошенко, признавшегося в минометных бомбежках Донбасса: "Конечно, я не какой-то там коммандос, который по передовой лазил... Я был в минометном подразделении... мы там стреляли и помогали другим нашим воевать..." Всё в таком духе: конечно, я не герой...

Конечно ты не герой. Это твой папа герой. Главный убийца русских на Донбассе.

Да вот дотошные журналюги, сколько потом не искали следы солдата Анисенко, под фамилией которого воевал младший Порох, а никого не нашли. Правда, отыскали самого Лёньку. Не на фронте. В тылу. На папкиной дачке вместе с семьей.

Это не о том, сколько в змеином гнезде Порошенко вурдалаков, жрущих людскую кровь. Это про то, как стало модно в нынешней Украине хвастать своей причастностью к душегубствам. Не тот герой, кто трудится для народа, а тот, кто убивает этот народ. Ведь кроме обоих Порохов в киевской власти целая помойка разной сволочи, что "только что с передовой". Что орет во весь рот: "Я – участник АТО!" А на проверку часто оказывается, что этот участник минимум лишь "помогал другим нашим воевать..."

Да, закройте рот с той стороны!

Запомните все! Дерьмо никогда, никогда! не будет на передовой!!!

Передовая – это голгофа самых чистых людей. С любой стороны фронта.

Посмотри, сколько орущих и ты увидишь, сколько в Киеве собралось дерьма...

Настоящим участникам АТО достались от Порошенко лишь германские крематории, где, списывая потери, наспех сжигали "героев"... Кого не дотащили до печки, бросили по дороге. В октябре под Донецком ополченцы откопали в лесу за обочиной сотню украинских трупов. Чуть посыпанные землей. Как говорят на этой войне: "прикопали". Многие объеденные зверьем. А те, кто остался жив? Из них аж две тысячи уже признали "участниками АТО". А четыре тысячи в очереди... А погибло сколько? Говорят, тысяч десять или пятнадцать... А участвовало? Да, в разы больше! А просто есть негласный указ киевской власти: тянуть резину с признанием – денег в казне нема.

А дешевый пиар этих "кормчих" украинской нации!.. Сидят, сорят в интернете, бояться, что их не заметят. То: "Получили американскую технику. Крепчаем!" то "Вся Украина встанет, как один против врага!"

Порошенко объявил себя, ни много, ни мало, "Президентом Мира". В годовщину падения Берлинской стены жаловался в сети: "Сейчас Украину разделяет такая же стена!" Кто её воздвиг?.. В годовщину окончания Первой Мировой заверещал: "Я не допущу подобного безумия! Я за мир!.." Вместо реальной помощи сиротам, объявил сходку в Киеве на "Всеукраинский день молитвы за сирот", где на показуху помолился с женой и выпустил в небо голубя. О!.. Скользкий лукавый иезуит! Сколько сам наплодил этих сирот?..

Когда вся армия сидела в "котлах", подписал "Минские договоренности". Залепетал про закон об особом статусе Луганска с Донецком. А как вылез обваренный из кипятка, тут же объявил республики вне закона, "где не действует Конституция Украины".

Воистину: громче всех о свободе кричат надсмотрщики негров.

Только на Донбассе не говорят "Порошенко". Там знают "Потрошенко", и "Петра Кровавого", и не забывают лозунг: "Президент Параша – победа будет наша!"

Крематории Порошенко... Концлагеря Турчинова... Кто-то не верит в них?

Да, не смогла победить поганая фашистская мразь! Не успела в них никого загнать...

Да, бессилен язык это всё описать!

...На окраине Донецка большая городская свалка. Бульдозеристы нашли сгоревшие деньги – несколько миллионов гривен. Кадры показали по телевизору: лежат на земле обугленные пачки купюр. Вывезли из какого-то украинского банка. Так рьяные патриоты Украины выполняют приказ из Киева: "Уничтожить на оккупированной территории все денежные и материальные ценности!" А чтобы люди дохли от голода. В республиках катастрофическая нехватка наличных. Людям нечем выдавать их зарплаты. Приказом из Киева закрыты все банки, "пособникам террористов" прекращена выплата пенсий.

Так не пулеметами, так голодом душат Донбасс.

В очереди за гуманитаркой старуха, страшная, в драповом старом пальто:

– Да, мне не нужно ни этой крупы, ни тушенки. Мне завтра в могилу! Я ем уже только раз в день. Пусть пенсию мою отдадут. Я ее в Советском Союзе еще заработала...

Гуманитарная помощь жителям Республик по-украински: "Подачки Путина"...

Ходишь по вымершему Донецку и начинаешь понимать, отчего одни украинцы так ненавидят других. Почему народное ополчение Новороссии с такой радостью убивает врагов. Откуда эта жестокость? Ведь для нас из России, украинцы – это единокровные братья. И были ими еще вчера. Мы – россияне, порой не можем это постигнуть. Что здесь случилось за двадцать последних лет? Мы все эти годы не сомневались, что мы одной крови. А получили: "Москаляку на гиляку!" Получили унизительные прозвища: "ватники" – наши деды воевали против фашистов в армейских ватных телогрейках, теперь все русские – "тупая вата". Или проще – "тупая русня". А "колорады"? Оранжево-черные георгиевские ленты Победы. Одел такую и стал насекомым-вредителем. Получили "рашисты", от слова "фашисты" и унизительного названия "Рашка"...

Да, мы двадцать лет не видели этого, отпустив их в свободное плавание от родных берегов. Этого всеобщего одебилинения народа Украины...

Я смотрю на местных, когда они говорят: "Мы в том бою человек сто этих тварей замочили!", "У меня душа поет, когда я вижу по телевизору "укропские" кладбища!", "Да, я б их голыми руками рвал, когда бы не было ничего!" Холодные лица, горящие огнями глаза. Ни тени какого-то успокоения к побежденным. Нет!.. Здесь "укропов" ненавидят даже мертвых.

Что ты сделала, Украина, с этими людьми? Скажи!

Девяносто процентов ополчения – это украинцы. Что бы там не ревели про "наемников Путина", Киев убивает здесь свой народ. Вот что говорят они сами – старые, в основном все советского поколения, солдаты Республики, бывшие граждане Украины:

"Да, мы никогда бы не вспомнили, что мы русские... Мы родились в Советском Союзе. Мы не делились между собой – русский и украинец. Для нас это было одним целым... Но они двадцать лет навязывали нам свою исключительность! Двадцать лет приходили поганить сюда всё, что возможно! Двадцать лет пытались запретить говорить нам на родном языке! Переписывали историю, выпустили сто мифов, что они древнейшая раса земли – "великие укры"... Их предки выкопали Черное море и насыпали Эверест. Прародитель народов Ной разговаривал на древнеукраинском языке! Овидий писал на украинском... Не веришь?! А до этого дошли уже их идеологи!

Мы ненавидим их!!! Всех!!! Мы больше не хотим с ними жить!!!

Мы идем умирать за одно только право – называть себя Русскими!"

Да, это всё общие слова людей. А вот одно, потрясающее слово Японца:

"Я всей душой с Россией! До конца. Ее конец – это мой конец. Что бы здесь ни было... Пусть она уйдет отсюда. Пусть оставит Донбасс. А я в сердце останусь с ней! Я двадцать три года здесь приспосабливался без нее. И я больше не могу так жить! Не могу жить с их Украиной! Я – русский. У меня фамилия русская. А мои предки – черкесы. Они всю жизнь служили русским царям. У меня дед воевал за Россию! А я куда пойду от него?! Да, как я приду на его могилу, с какими глазами, если останусь дома?.. Я в лес пойду, в поле волком жить буду в норе – но не уйду с русской земли! Я зубами "укропам" горла грызть буду! Я ненавижу их – "украинское"! Я ненавижу их!!!.. Я до конца за Россию!"

Какой дух у людей! Выходили в поле один на один с гранатометом против украинских танков. И били те танки! И ни черта не смыслили в военных деле. А если их научить!.. Куда, в какие земли, побежит от них Украина?

Был здесь в ополчении один из тех, кто стоял на Майдане. Достоялся... Спрашиваю бойцов:

– А, как, вы, к нему относились? Никто не спросил за Майдан?

– Да, по разному... Спрашивали, конечно. Говорит: мол, не ожидал, что так повернется, что просто стоял, а его обманули. Боец он был никакой... Ушел он скоро от нас.

Он, видите ли, не ожидал... Его обманули... Он просто стоял...

Из-за него это всё началось! И еще хватило совести прийти потом в ополчение. И воевать в нем никак.

Почему не погиб?!. Кровью смывается самое черное!

Через фронт слышно, как в Киеве и сейчас то и дело кипят возмущенцы:

– За этим ли мы гибли на Площади?!.

– Подвиг Небесной Сотни...

– Долой правительство!

– Украина, вставай на третий Майдан!..

Еще не поняли. Да, за этим и дохли на Площади. Чтобы теперь ходить по миру, протягивать руку. Не было никакого подвига Небесной Сотни, был лишь один подвиг – "Беркут". И было быдло, которое заскакалось с пеной у рта: "Москаляку на гиляку! Кто не скачет – тот москаль!" Быдло, которое проскакало страну, которое после пустили на мясо. Они же не виноваты... Они "просто стояли" за триста гривен в день... А вот пришло время отдавать долги. Да, не деньгами, а кровью. Что? Жрали американские пирожки? А теперь переваривайте! Какой вам третий Майдан? Это ж не прежние тряпки у власти. Это рейх канцелярия Гитлера. Вы сами хотели этой победы.

Тикайте, хлопцы, пока вашими головами не начали Подземную Тысячу.

Слышишь, ведьма-Украина?! У нас нет ненависти к тебе, и нет страха перед тобой. Мы – русское ополчение Новороссии презираем тебя! За предательство своей крови. И это презрение безгранично.

...Обратная дорога на передовую. Уснул у окна, вдруг резко тормозит маршрутка. Окрик водителю, качнулись закрытые шторы – мелькнули стволы. Тут же дверь нараспашку – заходит солдат: валенки, шапка-ушанка, армейские рукавицы, черный, без погон, полушубок. Встал с автоматом, смотрит в салон.

"Проспал", – понимаю я, что не убежать.

Тот увидел меня, поднимается по ступеням, смотрит в лицо.

– Москали, комуняки есть?

Я в форме, в кармане паспорт России. Оружия нет. Сижу, не встаю:

– Я – москаль. Я – комуняка.

Встал рядом со мной и молчит.

– ...Че Гевара! Ты, тут чего? – поднимаюсь я с кресла.

– Шутки тут шутим... – улыбается друг.

СОР В ИЗБЕ

В «Беркут» приехали корреспонденты. Узнать новости с передовой, показать всех героев, отработать свой хлеб. Приняли мы их хорошо, сделали памятные фото, по желанию роздали интервью, получили от них подарки – книгу воспоминаний одного генерала, освобождавшего от фашистов Донбасс зимой сорок третьего года. Мы рассказали журналистам обо всём, кроме тайн и вынесли всё, кроме сора в избе.

Этого здесь хватало...

Как-то уже ближе к ночи с "Беркута" из Макеевки прибыл Находка. С ним еще один россиянин Ероха. Зашли, поздоровались, дежурно подали руку, сели на табуретах и не на кого не глядят.

– Приказ Сочи: сдать оружие! – глухо каркнул Находка. – Вернетесь на базу – сядете под арест.

Молчание в комнате. Не ведали мы, что всё повернулось так круто.

– Может, всё-таки объяснишь? – встаю я над ним.

– А чего объяснять? – прямо сидит Находка. – Сами того хотели. Всех обманули, сидите здесь больше срока.

Ну, всё понятно... Интриги Находки наконец-то проняли Сочи.

– Оружие забирай. А мы никуда не поедем, – первым сдает автомат Орда. – Это, как Север решит.

Находка выходит из пансионата, груженый оружием. За ним, опустив нос до земли, горя от стыда, ступает Ероха.

– Что ж ты, земляк?.. Мы от тебя не ждали... – за минуту до этого убил Орда его наповал.

Север не знал, что с нами делать: "Я не могу вас оставить. Мы вместе воевали с Сочи. Что скажут потом? Что Север у своих друзей ворует бойцов?.. Я буду просить вас назад, но сначала вам нужно вернуться. Вернетесь на день или два, а после я вас заберу".

Сами мы долго соображали, как поступить. Сидеть в подвале у Сочи никто не хотел. Мы даже не понимали: за что? За козни Находки?

– Я им такого "робота" из себя сделаю!.. – рассуждал об аресте Сапог.

Север ходил эти дни мимо нас. Не мог гнать, но и не мог оставить. Наконец, мы сами решили вернуться. Что будет, то будет...

Мы здесь тонули в мелких интригах, а по всей Республике уже плыли туманы. Уже началось – ни богу свечка, ни дьяволу кочерга...

Пока здесь бились с "укропами", была еще какая-то связующая друг с другом нить. Но вот отступили фашисты, и затрещало в самой Новороссии. Оказалось вдруг после победы, что она отнюдь не одна на всех. И каждому от нее понадобился послаще кусок. Появились из разных крысиных углов великие маршалы и фельдмаршалы, которые объявили победу своей, поставив на ноги смуту. Заявили свои права на заводы, на шахты, на леса и поля и на целые города. Мол, мы воевали, мы кровь проливали... А из воевавших там было две консервные банки плюс дыра от баранки. Потому что те, кто воевал, так и остались честны. Так и продолжали сидеть в окопах передовой. А за их тенью росли ассорти – разные там отряды, типа того же "Добра". Росли не на фронте, а глубже в тылу.

Новая народная власть впала в атмосферу тоски, когда, окончив бои, взялась посчитать для начала свои военные силы. Говорить про всё остальное – бед на семь лет... Самый меньший процент штыков выставила передовая. Чуть больше прифронтовая и разные мутные блокпосты. А выше половины армии оказалось в больших городах, в тылах и резервах. И если одни смирно сидели в казарме, то другие занимались совсем не войной, а переделом вокруг себя всего мира.

В ноябре победил на президентских выборах бывший командир "Оплота" Александр Захарченко. До этого редко у кого на слуху отряд сразу автоматически стал вроде президентской гвардии. Стал называться не просто "Оплот", а "Оплот Захарченко". Злые языки говорят, его дружина разрослась за время войны до трех с половиной тысяч. Причем лишь малая часть участвовала в боях. Большая нашла себе теплое место в Донецке. И вот, наконец, решив оздоровить эту массу, начали понемногу слать на передовую бойцов. Откуда возвращались не все. Гибли-то там единицы, а вот многие стали тикать. И, к чести остававшихся в поле, среди разных шкур пронесся в Республике слух: "В "Оплоте" больше не отсидишься!"

Новая власть поставила на разгон Батек Махно и, пока перемирие, формирование Вооруженных Сил Донецкой Республики. Так нашлась "Оплоту" еще одна работенка: ломать упрямым рога.

Кроме того, почти всё ополчение сидело на подножном корму. Изначально ведь было всё добровольно и за идею. Но это начиналось весной, а теперь преет лист. И до сих пор многие ни копейки не положили в карман. А у людей жены и дети. Вот и перебивались, кто чем. Одни бойцы брали продуктами в отрядах и увозили домой, другие "отжимали" и продавали на сторону, третьи просто шли мародерничать. Нужно было положить конец этому беспределу. Собрать всех в одну армию, назначить зарплату. Кто не согласен – разогнать по домам или пустить в расход. Всё справедливо. По законам военного времени.

В октябре месяце рухнул один из знаменитых командиров ополчения – Безлер. Он же Бес. Уехал в Россию и не вернулся. За него говорили с той стороны украинские генералы: "Уважаемый был противник!" Бес держал Горловку – "донбасский Сталинград" – важный участок фронта. Но кроме ополчения Горловки, к Бесу прилипли отряды со всей Республики. Алик, на чьи деньги создавался наш "Беркут", когда-то пришвартовался к берегу Беса. Прикрыл себя его именем. У Алика были в Донецке свои капиталы, и он всю войну активно переводил их в Россию, отсюда подальше. И вот сбежал сам куда-то в Москву. И перестал присылать деньги расползшемуся отряду. Сочи, Север и Хмель – уже три разных подразделения, и все они – "Беркут", оказались на перепутье и всерьез заскучали. Пока были у Беса, была какая-то легитимность. А вот отрубили! Вчера кончился Бес – сегодня "Беркут" стал бандой.

А что делают с бандой в Республике, пока перемирие? А ей едет ломать рога "Оплот Захарченко". Именем законного Президента. Именем Народной Республики.

Мы как раз вернулись в Макеевку в эти дни. За день до нашего возвращения "Оплот", за отказ сложить оружие и покориться, взял штурмом какой-то блокпост "Беркута" в городе – люди жаловались на поборы. Убили одного ополченца, ранили двух других. Все из отряда Хмеля. "Оплотовцы" за два дня до этого приезжали предупредить: уходите по-доброму! Но Хмель продолжал мариновать на блоке бойцов. И вот вновь приехал "Оплот", и убил россиянина-добровольца Москву. Убил, когда тот, опустив оружие, вышел из-за прикрытия блока на переговоры. Убил Москву ротный командир "Оплота" Нос. А после по его приказу прострелили ноги двум другим ополченцам. Так был зачищен блокпост Хмеля.

Еще какой-то казачий блокпост – восемьдесят два вооруженных бойца в центре города. Зачем он там нужен? Однажды ответил Японец: "По бардачкам лазить". К ним тоже приехал "Оплот", установил на прямую наводку БТРы, выдвинул ультиматум: "Либо с нами на передовую с оружием, либо сдать оружие и по домам! Час на раздумье!" Через час блокпост отдал восемьдесят два автомата.

Комендатура города разоружала очередной блокпост. На посту все пьяные. Не вышло мирно. Двое убитых.

И вот Макеевка, "Семерка" – до революции квартировал здесь Седьмой отдел милиции – база "Беркута" Сочи. Нас только что на "Газели" вернул с передовой Карабах, и мы стоим на плацу, растерянные, что никто не встречает. Пасмурный день ноября, ходят мимо нас вооруженные "чиполлины", за спиной метут "роботы" осенние листья, и какой-то безнадегой веет из открытых дверей казармы. Находка пугал нас арестом, Сочи матерился, что сядем в подвал, а здесь никакого интереса ко всем пятерым.

За два дня до нас вернулся в Россию Хант. Так больше и не свиделись здесь.

Оказалось, мы вернулись не вовремя. С утра позвонили, сказали: всю базу едет разоружать "Оплот". На танках, с батальоном пехоты. До этого, ко всем прочим несчастьям, дочиста сбежали в Россию вожди – Алик и весь ералаш. И отключили свои телефоны. Не с кем советоваться, некого слушаться, никто не знает, что делать. Все сходят с ума. Сейчас будут утюжить танками, а тут публика – дура!..

Здесь не до нас.

Ганнибал у ворот!

Что сделал Сочи и все эти копеечные головы – командиры "Семерки"? Да всё по отработанному сценарию: все бросились к злодейке с наклейкой! А с ней погибать не страшно.

Мы не скорбим от поражений, и не ликуем от побед.

Источник наших настроений – дадут нам водки или нет!

Когда до ручки налакались «смелой воды», нашлись силы к сопротивлению.

Сочи, черный, как туча, идет через двор. Он на днях присвоил себе новое звание – генерал, и было всё хорошо. А тут вон какая петрушка... И вот пьяный, решительный, с пистолетом, в чистой отбеленной "горке", сбоку охрана из пары новых "интернационалистов", Сочи идет через двор... а в глазах столько тоски, что можно отравить ею всех людей мира. За ним, получить последние указания, несется первый зам Спец.

– Не надо нагнетать обстановку! – идет командир к своей иномарке. На которой уже, с донецких на латышские, сменены номера. – Подводная лодка всплыла в Кандагаре! – садится он с охраной в машину.

Рядом топчется Спец.

– Ты – теперь начальник моей контрразведки! – проводит Сочи из салона кадровые перестановки.

У Спеца аж вверх стали расти усы.

– Всем продержаться сорок минут! – гаркает Сочи толпе на плацу. – Кобра – предатель! – уносится он в ворота.

Кобра – тоже какой-то капитальный там командир из Макеевки. По нации армянин, сам из России, тоже присвоил себе генерала, катается на "отжатом" "крузере" с охраной, и в черных штанах с лампасами. Тоже вор. Видел я его в "Беркуте" пару раз, и поразился только двум боевым отличиям: пузом и чванством. "Кобра таким раньше не был, – вспоминал как-то прошлое Север. – Сам сидел в окопах с бойцами. А нынче, как подменили. Нашел у кого-то портрет Юльки Тимошенко. Развел его на машину. Чтоб, мол, проблемы уладить..."

За Сочи закрылись ворота, а у Спеца от карьеры до сих пор кружится голова.

– Кем он меня назначил? – подходит он к нам... – А, что это такое?

Сочи вернулся часа через три. Всё кончено – на "Беркут" идут танковые батальоны "Оплота". На "Семерке" человек восемьдесят пехоты, местных и россиян. Последние прибыли вчера новой партией – восемь бойцов. Одни сбежали из Старобешево – темного угла, где из них формировали какой-то почетный легион, да все свела на ноль насаждаемая армейская уставщина. Другие вчера пересекли границу и еще ходят в гражданке. Прибыли в "Беркут", а тут такое!.. Бежали на волка, а попали на медведя.

Танковые батальоны еще в пути, и Сочи дал волевую команду: бить наповал и держаться до последнего патрона! А поскольку все командиры в запое, оборону возложили на Находку и бывшего российского офицера младшего лейтенанта Кубань – живет у Сочи очень давно, дистанцировался от соотечественников настолько, что стал "чиполлином". Местные про него говорят: "Он то в "автоботах" ("роботах"), то с автоматом".

Нам местные эти разборки до фени. Мы заявили еще с вечера, что будем сдаваться. И на оборону не выйдем, и ни разу не выстрелим.

– Большие батальоны всегда правы. А мы были в "Беркуте", будем в "Оплоте". Какая разница, как называться, – мудро рассудил Орда.

...Всю ночь на "семерке" шел бой с инопланетянами. Бегали бессонные часовые, лязгали затворами начальники караулов, командовал что-то Находка, ругался со своей жинкой Братишкой и гремел в коридоре АГСом пьяный в дымину колченогий "террорист" Сармат. А мы дрыхли без совести в дальнем углу казармы...

Утром на нас всё еще катятся батальоны "Оплота"... У всех в отряде какой-то упадок духа. Всем ясно: сегодня-завтра разоружат "Беркут". А значит, окажешься снова на перепутье, и снова искать себе место. Но это, если не пристрелят при штурме или после не бросят в подвал. Вдобавок забыл про нас и не едет забирать Север. Кто-то позвонил Синему и стало ясно, что там тоже самое – требование полной капитуляции.

Утро вечера мудренее. И вот после ночи с вещами выходят на плац россияне. Кто по домам, кто искать себе новый отряд. Ушли за ворота те, кого мы не знали.

Но здесь не без клоунов. Змей Горыныч – бывший капитан Вооруженных Сил, приехал помочь Новороссии. Сытый, довольный, в новой форме, в модной разгрузке, на иномарке, с самого Питера. Летел, торопился, боясь опоздать жечь "укропов". По дороге сюда всех замучил вопросом: "Когда на передовую в атаку?" В атаку он не пошел. Попал на "Семерку". Получил в первый день автомат и гранаты, все это сложил на кровати, сфотографировал несколько раз, надел на себя, снова сфотографировался, и наконец, сказал: "Хватит!"

Приехал в Новороссию вчера, сегодня едет домой. Вся война шла одни сутки.