Текст книги "Колыбель на орбите [сборник]"

Автор книги: Артур Чарльз Кларк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 49 страниц)

Благодаря неустанному развитию технологий, опыту и знаниям Форбса снова должно было найтись применение.

Конечно, когда Генри вернется домой, все будут считать полет на Луну вершиной его карьеры. От него будут ожидать, что он уйдет в отставку, передаст эстафету молодому поколению, выросшему вместе с Телепортом.

Но Форбс еще не был готов почивать на лаврах, что бы ни подсказывал ему календарь. Он знал, что сказала бы по этому поводу Макс. Она обязательно вспомнила бы о том, что им так и не удалось завести детей, мол, он отказывается признать собственную старость, и понесла бы прочую современную чушь. Но, судя по тому, что говорилось в его медицинской карте, коттедж в сельской местности не выглядел столь уж благоразумным вариантом.

Генри закрыл глаза, шагнул в портал приемопередатчика, собранный на скорую руку, и ощутил легкое покалывание, когда по его телу пробежали электронные сканирующие лучи.

В течение двух секунд, пока радиосигнал мчался от Луны к Земле, его, вероятно, вообще не существовало.

Неожиданно на него навалился вес, в шесть раз превосходивший тот, что был на Луне, и он пошатнулся под тяжестью скафандра. Но Форбса уже поддерживали чьи-то руки, вокруг слышался шум голосов.

Он открыл глаза. За стенами карантинного бокса виднелось низкое серое английское небо.

* * *

1987, верфь Брюнель, низкая околоземная орбита

Он проснулся, когда яркий голубой свет Земли осветил его каюту, находящуюся на медленно вращающейся космической верфи.

Форбс выплыл из спального мешка, провел пальцами по остаткам волос и приготовил себе чай. Он наполнил полиэтиленовый мешочек горячей водой и высасывал получившуюся бледно-коричневую жидкость через трубочку. Ощущение было отвратительным. Даже самая крепкая заварка не могла отбить запах пластика. Конечно, из-за низкого давления чай никогда не получался достаточно горячим.

Все же Генри медлил. У него имелись некоторые подозрения насчет того, что здешняя работа в качестве консультанта по системам управления «Дискавери» – в некотором роде синекура, но дел вполне хватало, хотя он считал, что в семьдесят лет можно позволить себе не спешить по утрам.

Само собой, вид, открывавшийся перед ним, всегда был захватывающим зрелищем. В ярком свете полуденного Солнца, под покровом атмосферы, свободной от смога, сверкала Англия. Даже отсюда Форбс мог различить, насколько уменьшились большие города, включая Лондон. Огромные серые пятна пригородов вообще исчезли, уступив место зеленым полосам возрожденных лесов. Путешествия на поездах или автомобилях ушли в прошлое. Люди, работавшие в столице, молниеносно перемещались прямо в ее центр, появляясь из приемопередатчиков Телепорта на старых станциях метро. Окружная автострада превратилась в огромный ипподром, единственный в своем роде. Генри даже доводилось читать о людях, которые имели так называемую распределенную профессию. Их рабочие места находились в десятках столиц по всему миру, они прыгали из одной в другую с утра до вечера. Подобное нисколько не устраивало Форбса.

Конечно, все имело свою цену. Даже отсюда Генри мог видеть голубые искорки плавательных бассейнов, разбросанных среди гор и долин Шотландии, Уэльса и Нортумберленда. Население Британии рассеялось по крошечным островам в поисках иллюзорной дикой природы, но места попросту не хватало на всех. Предпринимались попытки сохранить самые красивые места. Например, в озерном краю на северо-западе Англии туристов телепортировали в огромные стеклянные обзорные кубы, откуда они могли наслаждаться видом любимых пейзажей Уордсворта, словно рыбки в аквариуме.

Некоторые издержки, связанные с Телепортом, не были видны с орбиты. Форбс вспомнил панику, разразившуюся, когда Англию охватила эпидемия бешенства после открытия первых линий связи с Францией. Случались эпидемии и посерьезнее, такие как вспышка СПИДа в начале восьмидесятых. Некоторые комментаторы утверждали, что разнообразные вирусы и бактерии получили беспрецедентные возможности для дальнейшей эволюции, в частности расширение ареала вероятной инфекции. Другие говорили, что на планете, обладающей Телепортом, человек должен в ответ эволюционировать сам или погибнуть.

Конечно, затяжная истерия, направленная против Телепорта, отчасти выглядела абсурдом даже для такого закоренелого старого скептика, как он. Через год после открытия Телепорта с самой системой не случилось ни одной серьезной неприятности типа потери или повреждения человеческого существа во время передачи. Студия «XX век Фокс» поступила довольно безответственно, когда в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году сняла ремейк «Мухи», изобилующий жуткими подробностями.

Сторонники Телепорта утверждали, что он может быть использован в благих целях. С его помощью удалось прекратить холодную войну, когда появилась возможность телепортироватъ команды инспекторов ООН туда и обратно между ядерными пусковыми установками обеих сторон и молниеносно отправлять миротворцев в точку любого потенциального конфликта. Телепорт также предупредил множество возможных катастроф, позволил спасти американских заложников в Иране в тысяча девятьсот восемьдесят первом, предотвратить войну между Атлантическим союзом и Аргентиной за Фолкленды в восемьдесят втором, направить гуманитарную помощь жертвам голода в Эфиопии в восемьдесят четвертом. Еще немного, и людям могло показаться, будто на всей планете наступила райская жизнь.

Во всяком случае, так говорила Макс, когда он виделся с ней в последний раз. Но дело закончилось спором.

Они походили на внезапно постаревших послов двух разных цивилизаций. Ей больше нравилось рассказывать ему про свою работу с Фейнманом и Дейчем в области квантовых компьютеров, чем расспрашивать, как у него дела. Казалось странным, что два человека, жизни которых были настолько связаны с коммуникационными технологиями, оказались совершенно неспособными общаться друг с другом. Форбса не оставляла мысль о том, смог бы ребенок, который теперь был бы уже взрослым, крепче связать их между собой.

Но в каком-то смысле у Макс все же имелись дети. Порой он завидовал тому, насколько легко ей общаться с новым поколением, с ее собственными студентами, коллегами и прочими людьми.

«Теперь для молодых нет границ, – говорила она. – Им доступно все. Война для них – нечто непостижимое. Телепорт меняет их, Генри».

И так далее. Конечно, для Форбса не имело никакого значения, права она или нет, поскольку домой он вернуться больше не мог.

За прошедшие годы астронавт по глупости провел слишком много времени в невесомости и никогда не относился всерьез к физическим нагрузкам. Врачи объяснили ему, каким образом атрофировались его скелетные и сердечные мышцы. С мочой из организма Форбса вышло столько кальция, содержащегося в костях, что костный мозг исчез полностью, без какой-либо надежды на восстановление.

На Земле он был бы прикован к инвалидной коляске, стал бы помехой для всех. Куда лучше было здесь, на строительстве звездолета «Дискавери», хотя он и подозревал, что местная молодежь скорее терпит его, нежели ценит.

Он в последний раз посмотрел на залитую солнцем Британию, вспомнил, как поднимал «Спитфайр» в голубое июньское небо тысяча девятьсот сорокового года, слышал громкий стук пропеллера и ощущал запах бензина и кожи… Чертовски странно. Теперь он на орбите, даже побывал на Луне. Но ничто не могло сравниться с мгновениями его молодости, живо стоящими перед глазами.

Верфь продолжала медленно вращаться. Британия скрылась из виду, и на ее месте появились изящные очертания «Дискавери». Будущее сменяло прошлое, как ему и полагалось.

Форбс допил чай, вздохнул и приготовился к ежедневному суровому испытанию – посещению туалета в условиях невесомости. Сколь бы замечательными людьми ни были американцы, ничего нового на этот счет они придумать так и не смогли.

* * *

1997, «Дискавери», орбита Марса

К удивлению Форбса, запуск первого в истории человечества звездолета не вызывал у него почти никакого волнения по сравнению с захватывающими стартами «Эндевора» и «Конгрива», не говоря уже о летных подвигах на полях сражений. Все-таки зрелище было достаточно впечатляющим. Даже сейчас в соплах огромного ядерного двигателя «Нерва-4» циркулировал водород, охлаждая его перед тем, как попасть в сердце реактора, где он нагревался до высоких температур, выбрасывался наружу и приводил в движение гигантский корабль.

Наверняка даже во времена капитана Кука, когда тот отправлялся в плавание по Тихому океану на куда более древнем «Дискавери», ажиотажа было несколько больше. Все-таки первое путешествие к звездам!

Однако никто не вел даже предстартового отсчета. Форбс просто сидел в кресле вместе с остальным экипажем, в нескольких рядах позади командира и второго пилота – оба, кстати, были женщинами – и слушал их оживленные молодые голоса, переговаривавшиеся с наземными службами Порт-Лоуэлла.

Даже обстановка была ничем не выдающейся, похожей на внутренность небольшого самолета со складными полками для оборудования, миниатюрным камбузом, туалетами и указателями верха и низа в условиях невесомости. Лишь складчатая оранжевая поверхность Марса за иллюминаторами вносила элемент необычности. Древний ландшафт усеивали зеленые купола колоний, обеспечивавших «Дискавери» всем необходимым после его пробного межпланетного прыжка.

Первый звездолет человечества напоминал огромную стрелу. Жилой отсек, откровенно роскошный интерьер которого был спроектирован судоходной компанией «Кьюнард», находился внутри обтекаемого наконечника этой стрелы, в целях безопасности отделенного от двигателя «древком», то есть ста метрами открытой решетки, усеянной экранами, антеннами и цистернами с жидким водородом.

Обтекаемые очертания забавляли Форбса, поскольку жилой отсек во многом напоминал ему космические корабли, похожие на «Фау-2», которые с грохотом взмывали в небо в любимых субботних утренних телепередачах времен его молодости. Подобная форма стала выглядеть смешной в шестидесятые – семидесятые годы, когда обрели свои очертания на кульманах корабли типа «Эндевора», похожие на насекомых и приспособленные к полетам в безвоздушном пространстве.

Однако оказалось, что специалисты ошиблись уже не в первый раз. Межпланетное пространство вовсе не было пустым. В нем присутствовали газ и пыль, хотя и невероятно разреженные. Этих пятидесяти или шестидесяти частичек размером с бактерию на кубический километр было достаточно, чтобы основательно потрепать переднюю часть любого звездолета, достигшего сколько-нибудь существенной доли скорости света, чего собирался добиться «Дискавери». Так что корабль имел обтекаемую форму, его покрывал толстый защитный слой, а в носу даже был смонтирован довольно мощный коротковолновый генератор, отталкивающий пыль.

Существенная доля скорости света… Подобное намного превосходило возможности даже «Нервы-4» – огромного, чрезвычайно сложного американского монстра, первоначально предназначавшегося для доставки намного меньшего корабля не дальше чем до Марса – если бы не ХРП-эффект.

Как объясняла ему Макс, он был назван по именам Хайша, Рюэды и Путхоффа, физиков, совершивших решающий прорыв в области квантовой теории вакуума. «Пустой» вакуум был вовсе не пуст, как казалось, но представлял собой бурный энергетический поток, в котором постоянно возникали и исчезали «мнимые» частицы. Это так называемое поле нулевой точки создавало электромагнитную силу, воздействовавшую на любой объект, прошедший через него. Именно она создавала эффект массы и инерции, ту самую причину, по которой приходится прикладывать столько усилий, чтобы заставить что-либо двигаться.

Крупные компании, работающие с Телепортом, невероятно богатые и обладавшие сорокалетним опытом в области квантовых эффектов, сразу же завладели полученными результатами. Итогом стал «Дискавери», практически лишенный массы благодаря подавителям инерции и потому способный разгоняться до чудовищных скоростей с помощью скромного двигателя.

Теперь, пусть и без особого ажиотажа, пилоты готовили корабль к старту.

Остальных членов экипажа, молодых, здоровых и способных, происходящее, похоже, волновало мало. Они просто по двое сидели в своих креслах.

Форбс мрачно подумал о том, что эти пары были племенными. Им предстояло вынести тридцатилетний полет к альфе Центавра в ограниченном пространстве обтекаемого корпуса «Дискавери», жить своей жизнью, спокойно учиться, поддерживать корабль в надлежащем состоянии и даже воспитывать детей. Им даже не придется страдать в суровых условиях невесомости. Манипуляции ХРП-полями могли решить и эту проблему.

Конечно, он пытался с ними разговаривать. Например, рассказал историю, случившуюся с ним в тысяча девятьсот сорок первом году, когда он сбил «Хейнкель-111» возле Сент-Эббс-Хед в Бервикшире. Кружа в небе, Генри увидел, что экипажу удалось сесть, и понял, что они собираются поджечь свой бомбардировщик, который почти не пострадал. Он решил приземлиться рядом и остановить их. Когда его «Спитфайр» катился по полю, он наткнулся на кочку и перевернулся вверх колесами. Форбс остался цел, но висел вниз головой на ремнях, пока на помощь ему не пришел экипаж «Хейнкеля». Затем немцы увидели приближающихся добровольцев из отряда самообороны и сдались Форбсу, отдав ему свои «люгеры». Парни из отряда решили, что Генри – один из врагов, и тут же его арестовали. Лишь когда он достал из кармана британскую налоговую декларацию, ему удалось объясниться.

И так далее. Молодежь, взоры которой были устремлены к звездам, вежливо его слушала. Но для них Форбс с его историями о войне, героизме и налоговых декларациях был фигурой из каких-то невероятно далеких темных веков.

Возможно, Макс была права. Эти терпеливые, бесстрашные ребята, выросшие в мире без границ и пределов, связанном линиями Телепорта, становившемся богаче год от года, действительно во многом отличались от своих предшественников.

Сюзан даже говорила, что это новая разновидность людей.

Может быть. Даже ему самому часто казалось абсурдным, что такой старый дурак, как он, вообще смог предпринять подобное путешествие. Впрочем, стоимость лишнего груза на звездолете была ничтожно мала благодаря ХРП-эффекту. Кроме того, «Марсиан Таймс» предложила довольно приличный аванс за путевые наблюдения, которые он должен будет передавать.

Генри был уверен, что не доживет до того, чтобы увидеть свет альфы Центавра и никогда не сможет шагнуть через Телепорт назад на Землю. Но к чему сожалеть? Главным для него было сбежать с Земли. То, что на ней происходило, порой сбивало его с толку.

Форбсу, который помнил иные времена, иногда становилось не по себе от самодовольного высокомерия нынешних лет. В самом ли деле столь хороша была гегемония западного мира, ставшая возможной благодаря Телепорту? К примеру, во время войны в заливе американские морские пехотинцы использовали тайный канал Телепорта для штурма бункера Саддама, свергли его без единого выстрела, а затем, так сказать, освободили ту страну. Да, вне всякого сомнения, Саддам был чудовищем. Но Форбс помнил, что подобные заговоры пытались строить еще нацисты. Как выглядели подобные действия с точки зрения рядовых иракцев?

Однако Макс говорила, что подобные аргументы – лишь оправдания. Он снова пытался опередить будущее. Ему следовало наконец успокоиться, научиться верить молодым, а не бояться их… и так далее. Все это он перестал слушать давным-давно.

Хотя в конечном счете ему было жаль ее терять. Вряд ли Генри мог сказать, что они оставались друзьями. Бывшие супруги уж точно давно не любили друг друга, но это была просто Макс. На ее морщинистое лицо все чаще накладывались его воспоминания о симпатичной рыжеволосой девушке в военной форме.

Он решил, что становится сентиментальным старым дураком.

Форбс почувствовал легкую дрожь, передававшуюся через каркас кресла. Она оказалась едва заметной, приглушенной, но все же неизбежно напомнила ему рев двигателя «Спитфайра», грохот гигантских жидкостных ракет челнока.

Кабина будто слегка накренилась, по мере того как нарастало ускорение. Осенние краски Марса потускнели и исчезли.

Форбса охватило странное возбуждение. К черту старость. Он летел к звездам!

* * *

2007, Оксфорд, Англия

Когда есть возможность, я всегда хожу на семинары. В конце концов, с Телепортом путешествия не составляют никаких проблем даже для пожилой женщины вроде меня. Последний, на котором я была, проходил в новой университетской библиотеке имени Шоу – слышал про нее? Комната в оксфордской Бодлеевской библиотеке с помощью дверей, снабженных Телепортом, соединена с помещениями на Луне, Марсе, Ганимеде, Тритоне.

Хотя ты и считаешь меня фанатичкой, Генри, но, вероятно, не поверишь, если я скажу, что новые идеи приходят мне в голову и по сей день! Вот некоторые из них.

Прежде всего – телепортация разумов. Тебе это может показаться пугающим, да и мне тоже, но, поверь, подобная возможность вполне реальна сейчас, когда мы постигаем суть уравнений, управляющих процессами в человеческом сознании, которое само по себе, разумеется, является квантовым феноменом. Это естественное следствие развития квантовых вычислений. Наверняка тебе известно, Генри, что твоим драгоценным «Дискавери» управляет квантовый факторизационный привод, сколь бы ужасающим это ни казалось! Поскольку вычислительные мощности обладают комбинаторными свойствами… боюсь, Генри, у меня просто нет времени тебе все объяснить, достаточно сказать, что два разума намного лучше, чем один! Точно так же – три, четыре… или миллиард. Некоторые считают, что мы находимся на грани самого драматического скачка в человеческой эволюции после появления Homo habilis.

Что еще?

Ты наверняка читал о новых нанопорталах – миниатюрных станциях Телепорта, которые могут передавать по одному атому за раз. В «Ланцете» есть статья, где описывается их применение в медицине. Пациенту можно ввести умные нанопорталы, которые смогут обнаруживать и телепортировать из организма токсины или раковые клетки. Для меня, к сожалению, уже слишком поздно.

Есть еще возможность путешествия быстрее скорости света. Что ты об этом думаешь? Она основана на явлении, называемом квантовым туннельным эффектом. Если попытаться ограничить фотон неким барьером, то благодаря квантовой неопределенности существует малая, но конечная вероятность, что он неожиданно окажется по другую сторону барьера, причем мгновенно. Я несколько десятилетий занималась теоретическими исследованиями, но практический прорыв случился лишь в девяностые годы, когда австрийской команде удалось передать довольно грубую запись Сороковой симфонии Моцарта со скоростью, превышающей световую в четыре целых семь десятых раза! А в этом году в «Белл Лабс» намерены попытаться отправить деревянный куб на расстояние в несколько километров, как во время наших первых экспериментов с Телепортом.

Генри, надеюсь, что к тому времени, когда ты доберешься до Центавра на своем громыхающем биплане времен Первой мировой, тебя не обгонит сверхсветовой «Спитфайр»!

Так что я, как и прежде, полностью поглощена работой. Поверь мне, Генри, – да, я знаю, что повторяюсь – нынешняя молодежь прекрасна. Она намного лучше, чем были мы сами, хотя порой это слегка пугает. Ты знаешь, что новый премьер-министр еще не родился, когда открылся первый канал Телепорта? Помнишь ту забавную историю с флагом? Кажется, это было лишь вчера. Хотя какой премьер-министр – губернатор, конечно. Прости старую дуру!

Говорят, что для нынешних школьников даже само понятие нации кажется чем-то абсурдным. Они не могут поверить, что всего полвека назад закончилась война. Им она кажется неким чудовищным человеческим жертвоприношением. Порой нам, старикам, становится не по себе, но против логики не пойдешь! Наша молодежь живет в процветающем чистом мире. У них нет никаких причин не радоваться жизни, пока не начнут иссякать ресурсы самой Солнечной системы, но даже тогда в нашем распоряжении будут звезды, благодаря тебе и «Дискавери».

Я знаю, что с переменами иногда тяжело смириться. Новый мир часто кажется мне весьма странным. Я порой задумываюсь о том, где окажется человечество через десять, двадцать или тридцать лет, когда Телепорт свяжет между собой даже отдельные разумы. В каком-то смысле я понимаю, дорогой, почему ты постоянно пытаешься бежать прочь, а теперь даже к звездам! Но бояться на самом деле нечего. Возможно, будь у тебя или у нас двоих собственный ребенок, ты смог бы понять…

Пусть тебя не расстраивают мои новости, дорогой Генри. Я вовсе не страдаю, ни физически, ни душевно. Мне многое пришлось пережить в свое время, которое было именно таким, как говорили о нем твои старые приятели-летчики. Как видишь, я до сих пор о тебе не забываю, даже спустя годы! Я сожалею лишь о том, что не увижу чудесного будущего, которое открывается впереди, и не встречу больше тебя. Да, для меня это важно.

* * *

2017, среди звезд

Он лежал в своей каюте, слышал негромкое тиканье механических часов, но не ощущал ни запаха, ни вкуса. Каждый вздох причинял ему боль, а перед глазами плавали туманные пятна. Да, Генри действительно превратился в дряхлого старика и по-настоящему устал от жизни.

Отчего-то он знал, что сегодня – именно тот день, и не видел в том ничего трагического.

«Прямо как у слонов», – подумал Форбс.

Когда-то, еще до распада Империи, до войны, он был знаком с парнем, побывавшим в Индии. Тот рассказывал множество историй о слонах. Они знают, когда пришел их час, покидают свои стада и без лишней суеты ищут укромное место.

Возможно, это действительно было так. Наверное, люди обладали тем же самым инстинктом, что в немалой степени утешало Форбса. Все-таки он прожил долгую жизнь. Она точно так же могла оборваться в любой момент еще в сороковые, что и случилось со многими хорошими людьми.

Дыхание царапало ему горло. Досадная помеха!..

Стены вокруг исчезли.

В первое мгновение он испугался. Но какой теперь смысл бояться чего бы то ни было?

Генри висел среди звезд. Они окружали его со всех сторон, сверху, снизу, отсвечивали впереди едва заметной голубизной.

«Тебе незачем нас бояться».

Небо залил ровный синий свет, затмивший звезды.

Тесная кабина. Ручка управления в ладони. Что-то в ушах. Он поднял руку и понял, что это вата.

Господи. Он снова сидел в кабине «Вампира», в окружении зеленой, словно утиное яйцо, обшивки. В его петлицу даже была воткнута свежая гвоздика.

«Тебе незачем было бежать в неизвестность».

Нос «Вампира» наклонился. Под ним простерлась слегка изгибающаяся поверхность Земли, покрытая светящейся сеткой каналов Телепорта.

«Мы – это ты. Ты – это мы. Благодаря твоей отваге человечество будет жить вечно. Мы чтим тебя, хотим, чтобы ты к нам присоединился».

Значит, это молодежь Земли. Или кем там, черт побери, они стали?.. Эти люди вернули его домой со звезд. Чтобы совершить подобное, нужно стать кем-то вроде богов. Он вдруг подумал, что действительно немного их боится, как, собственно, и было всегда.

Но они в любом случае оставались детьми человечества.

Возможно, Макс была права. Наверное, для него действительно пришло время передать свою судьбу в руки других.

Однако Сюзан не было там, на Земле. Даже они не могли вернуть ее из могилы. По крайней мере пока.

«Добро пожаловать домой!»

Когда он приземлится, ему ничто не будет угрожать. Но спешить было некуда. Еще несколько минут никому не повредят. Может, он сумеет совершить несколько кругов над Лондоном.

Генри наклонил вниз нос машины и начал долгое падение в атмосферу.