Текст книги "Пацаны в городе. Война казанских улиц"

Автор книги: Артур Гафаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Я сам попал в тяжелую ситуацию в те годы – мои приятели из группировки порекомендовали меня своим, даже не спросив моего согласия. Оказалось, что в этом случае дать обратный ход было чревато – как минимум избили бы меня и всех, кто за меня поручился. Я уже было смирился с этой ситуацией – чему быть, тому не миновать, но потом, слава богу, удалось как-то избежать неожиданных проблем…

Тимур Н.»

«Я жил в детстве в этом опасном «треугольнике» между «1-ми», «2-ми» и «Старыми Горками» – особенно мы опасались пацанов с «1-х Горок», но и в громадный частный сектор «Старых Горок» заходили не часто. Бывало, что забирались туда, чтобы набрать яблок – и все бы ничего, но однажды еду на велосипеде, и мне навстречу местные пацаны: «Кто? Откуда?..» Кажется, они в итоге сняли у меня счетчик с колеса, но я был рад, что вообще не отняли велосипед…

Ринат Ахметзянов»

«В 70-е 137-я школа стояла на опасной границе между враждующими районами «Телевышка» и «Грязь» – разборки на школьном дворе были не редкостью: в параллельном классе выделялся в этом смысле резкий парень по имени Зуфар, который жил недалеко от школы – однажды у него произошел конфликт с одноклассником, который был на голову выше. Тот был таким самоуверенным снобом, его многие не любили. Они пошли на разборку в школьный туалет: и многие были удивлены, что этот маленький Зуфар «вырубил» своего соперника за несколько секунд – просто подпрыгнул на метр и резко ударил в скулу… Видно было, что у этого парня были амбиции лидера. Поэтому никто даже не удивился, когда уже в 80-х он с друзьями открыл чуть ли не первый коммерческий магазин в поселке Айша, на московской трассе. И практически до 2009 года многие из школы считали Зуфара просто вполне состоявшимся и удачливым предпринимателем – тем более, что в конце 90-х он даже баллотировался в депутаты Госсовета Татарстана. А потом выяснилось, что наш «парень с амбициями» – это… преступный авторитет Зуфар Утяганов по кличке Утюг.

Лидер группировки «Низы» и один из авторитетов легендарных «Севастопольских» оказался причастен к убийству 22 человек – все это в результате большой криминальной войны 90-х. В 2011 году он был осужден за это на 9,5 лет – тогда многие удивились мягкости приговора. В алтайской колонии он умудрился даже, как говорили, подкупить начальника, чтобы его перевели за «хорошее поведение» в колонию-поселение, но эту аферу раскрыли. Сейчас наш криминальный одноклассник уже освободился, но где он и что с ним – никто не знает…

Анвар Гафаров»

«Ледовое побоище» – активный отдых на озере

В каноническом варианте эта история выглядит так: в январе 1984 года порядка 70 пацанов из группировки «Грязь» и других «окрестных» районных группировок активно отдыхали в воскресный день на озере Глубоком – играли в футбол. На озере, кроме них, было немало обычных жителей района – дети скатывались с горок, родители стояли рядом с бутербродами и чаем в термосах, какие-то школьники тоже играли в футбол на заснеженном льду озера. И вдруг из леса вышел отряд из 30 человек – кто-то крикнул: «Караваевские!» Пацаны с «Грязи» быстро собрались на противоположном склоне и увидели, как вслед за первым отрядом из леса вышла настоящая «армия» из 200 бойцов – это группировка «Жилка» пришла выяснить отношения. Все они были вооружены арматурой, цепями, самодельными бомбочками, у многих на руках в качестве щитов были закреплены пластиковые ледянки. Кто-то сразу кинул несколько бомбочек в ряды противника – среди простых отдыхающих началась паника: в этом дыму и грохоте они метались по озеру, пытаясь выскочить из «ловушки» – крики женщин, плач детей…

Наконец противоборствующие стороны выстроились в две шеренги – и начали медленно сближаться друг с другом: все были вооружены до зубов. В это время какая-то отчаянная женщина добежала до опорного пункта милиции на озере Лебяжьем и сообщила о происходящем – там, около ресторана «Нарат», случайно (?!) находился милицейский конный разъезд: они сразу же выдвинулись к месту столкновения. На полном скаку они ворвались в ряды группировочников, встав как бы «буфером» между противодействующими сторонами – гопники пытались атаковать милиционеров-кавалеристов с помощью арматуры, но были буквально подавлены… ударами копыт и милицейских плеток. Уже потом многих зачинщиков разборки арестовали только потому, что они обращались со специфическими повреждениями в больницы и травматологические пункты…

«Стандартный двор». Группировка незаметная, а логотип интересный: иногда «S» изображали в виде… змеи, и тогда символ точно повторял «чашу Асклепия» – знак медицины.

Блестящая, с точки зрения драматургии, история «Ледового побоища» была, конечно, использована при съемках сериала «Слово пацана» – однако, несмотря на прошедшие 40 лет, первая массовая драка в Казани остается мифом, порождающим многочисленные вопросы – начиная даже с даты происшествия и заканчивая хроникой событий.

Общая цифра участников с обеих сторон – около 300 человек – не стыкуется с показаниями очевидцев и даже участников «боя»: «Жилка» в те годы просто не могла быстро собрать более 80 человек – у группировки еще не было такого авторитета. Если добавить 30 человек группировки «Караваево» – то это максимум 110, то есть, общее количество участников – не более 200.

Акция, конечно, не была стихийной – иначе почему пацаны с «Грязи» с товарищами пришли «на футбол» с кольями и арматурой?.. Известно, что у «Жилки» в лесу, ближе к «Оргсинтезу», была своя площадка для сбора – там они тоже, кстати, иногда играли в футбол. Они двигались по лесным тропам к Глубокому зачем-то витиеватым маршрутом через Лебяжье – почему, не понятно до сих пор.

Никакого построения в «армейском строю» на озере не было – группировки просто встали друг напротив друга на разных береговых склонах озера и кидали в сторону противника самодельные бомбочки, выкрикивая оскорбления и угрозы. Затем посередине озера состоялся разговор двух авторитетов – после чего они… пожали друг другу руки и дали команду на «отбой». Однако уже через несколько минут что-то снова пошло не так – ушедшая в лес толпа резко вернулась, опять послышались призывы продолжить разборку.

И в этот момент на льду действительно появилась конная милиция – они тут же подверглись обстрелу со всех сторон самодельными бомбочками: лошади испугались и скинули двух-трех всадников под общий хохот толпы. Никакой реальной драки не было!

Когда включилась милицейская сирена – все стали разбегаться: пацаны с «Грязи» побежали в сторону Лебяжьего, а «Жилка» – в сторону своей тайной площадки в лесу. И там их уже ждали! Кого удавалось задержать – закидывали в милицейские «бобики» и «автозаки», стоящие у того же пресловутого ресторана «Нарат» на Лебяжьем. Особенно необъяснимо было наличие милицейской засады… в лесу, рядом с лагерем «Жилки»: несомненно, это доказывает, что милиция была заранее предупреждена о готовящейся акции (был информатор?), но сработала, как всегда, неэффективно – было задержано не более 10–20 человек из нескольких сотен.

Ответил за всех и за все только новоявленный лидер «Жилки» Хайдер (Хайдар Закиров) – его явно кто-то сдал: и здесь опять какое-то странное разночтение – по одним сведениям, ему дали всего один год исправительных работ и освободили прямо в зале суда, а по другим – ему дали за нарушение общественного порядка четыре года, но отсидел он как будто только часть этого срока. В 22 года это была уже его вторая судимость – он потихоньку становился легендой криминальной Казани…

 
В Татарстане город есть Казань,
На реке Казанке он стоит:
 
 
Каждый третий там бандит,
Каждый пятый в морду бит.
За тебя, Казань, я просто рад!..
 
 
(Из блатной дворовой песни 80-х)
 

«Начальник» – сын начальника

В декабре 1994 года казанская группировка «Грязь» торжественно проводила в последний путь 28-летнего Альберта Гараева: очередная жертва мафиозных разборок в столице. Смерть его, пожалуй, была пострашнее многих: еще 5 октября он был расстрелян вместе с женой, двухлетний ребенок, по счастливой случайности, остался жив. Тела в течении трех месяцев (!!!) не были преданы земле, а лежали в холодильнике московского морга…

Судьба этого парня с окраин банальна для Казани тех лет: группировка, крупная карточная игра, наркотики, первая условная судимость, армия-стройбат, затем – подпольный «трест» по изготовлению водки, валютные и торговые операции, взрыв в машине от баллона газа и чудесное спасение, затем – роковой отъезд в Питер и Москву. А ведь далеко не все было так плохо – были еще спорт, учеба в институте, красавица-жена и новая «упакованная» квартира, рождение ребенка в конце концов. Как глупо все, Господи, – как глупо была потрачена жизнь!

Прозвище Начальник ему дали потому, что его отец был в 70-е начальником лагеря «Молодая Гвардия»: он работал на Пороховом заводе (НПО им. Ленина) и являлся выдвиженцем по партийной и профсоюзной линии. Больших «преференций» Альберт с этого не имел – двойную порцию киселя ему не наливали, да он и не просил: больше стеснялся своего положения. В тихий час во время очередной смены в лагере мы, как все нормальные «хулиганы», бегали купаться на озеро Малое Глубокое. На вечерних дискотеках до одури танцевали под «Мексико» и Африка Симона. Там же, в лагере, он познакомился со своей будущей женой – то есть в двенадцать лет! Согласитесь – красивая история: я был поверенным в этой их зарождающейся любви – носил записки нехитрого содержания и передавал из рук в руки. Почему-то так было принято – передавать записки через посредника.

Там же мы впервые заинтересовались спортом: у нас был третий товарищ – Олег Бобринский, мы убедили его поучаствовать в первенстве лагеря по бегу, и он тут же всех опередил. Кто мог знать, что через четыре года Олег станет бессменным чемпионом Татарии в беге на 100 метров – сначала среди юношей, а потом и во взрослом разряде.

Я записался на лыжи в школу олимпийского резерва, Альберт – на дзюдо. Я знакомил его с новинками рок-музыки и диско, а он собирал альбом со звездами футбольной бундеслиги и почему-то болел персонально за швейцарский «Янг Бойз». Вместе начали учиться играть на гитаре.

Казалось бы, нормальное советское детство. Но какие-то вещи в нем меня неприятно удивляли – например, он… боготворил свой джинсовый костюм. В четвертом классе отец ему купил индийский джинсовый костюм Milton's – я думаю, что, скорее всего, привез из Польши. Из брюк он быстро вырос, а куртку носил всегда и везде – буквально молился на нее, чуть ли ни спал в ней, хотя, по сути, она была ему тоже безнадежно мала.

Как-то я купил себе по случаю в каком-то галантерейном магазине в центре растягивающийся ремень с классной пластиковой защелкой и рисунком в виде американского флага (думаю, что это все делали кустари где-то в кавказских республиках!). Так он буквально чуть не умер от зависти, пока сам не купил себе такой же и даже лучше – более широкий и более дорогой: только после этого успокоился. Пакет Montana был для него фетишем – он его купил на толкучке не так дорого, потому что он был уже порван. Пакет старел нещадно, но он его любовно чинил скотчем по вечерам. А когда я решил сам себе сшить джинсы – нашел хороший материал, клепки, да тут еще отец купил мне практически «панковскую» оранжевую куртку из кожзаменителя, то Альберт сначала тягостно молчал, оглядывая меня, а потом… А потом все рассказал в школе, подняв меня на смех – ведь джинсы-то нужны не абы какие, а фирменные! После этого я и «самопальные» джинсы не надевал ни разу, да и от куртки отказался – на всякий случай.

Деньги он любил еще больше – устроил у себя дома «клуб» по… игре в лото на деньги: играли все, а выигрывал почему-то только он. Он поверил в свою удачу и начал осваивать все виды карточных игр и всяких экзотических игр на деньги – ходил по вечерам на школьный двор, где собиралась компания таких же азартных мужиков и пацанов. Рассказывали, что и там ему постоянно везло.

Отца своего он, как ни странно, презирал – говорил, что он всем всегда врет: в коммунистические идеи не верит, а коммунистом стал только ради карьеры. Любит, мол, по-настоящему только деньги. О матери говорил как о «глупой женщине»: однажды она прогладила постиранные джинсы утюгом и навела на джинсах стрелки – как он орал! Он говорил: «И после этого ты говоришь, что надо слушаться родителей?! Они же ничего не понимают…» Идеальный порядок в доме тоже презирал – как-то взял банку с прозрачной жидкостью, вылил содержимое на кухонный пол и поджег! Я был в ужасе, но оказалось, что это чистый спирт – он красиво сгорел, не повредив даже линолеума. А я уже думал, что он решил поджечь квартиру!

Поехали как-то купаться на волжский залив на Лагерной – на обратной дороге он зачем-то залез в чужой огород, нарвал зеленых помидоров и великодушно подарил мне со словами: «На, ешь!» Я выкинул их по дороге и подумал – странный он какой-то.

И таких странностей у него было немало: так, он почему-то любил по вечерам набирать случайные телефоны незнакомых людей, взятые из справочника, и говорить им какие-то глупости – иногда даже пел… матерные песни. Я наблюдал это и сгорал от стыда.

Лучшее же, что было в те годы, – это воскресный хоккей до одури, до онемения ног на катке в парке Петрова. Он не хотел уступать, и я не хотел – играли до полного изнеможения, хотя несомненно, что он катался на коньках лучше меня. И никто еще тогда не курил…

Дружба наша сгорела в один день – причем в буквальном смысле: в 8 классе мы, наполучав неимоверное количество двоек по химии, решили… выкрасть классный журнал и сжечь его. Сказано – сделано: мы торжественно сожгли журнал с двойками на школьном дворе, чтобы со следующего дня начать жить «с чистого листа». Но «перезагрузка» не получилась – грянул большой скандал с вызовом родителей и проработкой у директора, нас даже хотели обоих исключить из школы, но в последний момент решили не выносить «мусор из школьной избы».

«Воровского». Логотип читается как «Вор»: тут каждый задумается…

С этого дня наши дороги разошлись – я бросился с головой исправлять положение с отметками, а он сделал иной выбор: джинсы из его гардероба с кроссовками в одночасье исчезли, а им на смену пришли… телогрейка, спортивные штаны с лампасами, уродливые ботинки «прощай, молодость» и шапочка с помпоном. Я с удивлением все это окинул взглядом и ничего не сказал – просто не понял тогда, что это значило и почему этим надо гордиться. Вскоре, кстати, выяснились и другие «фешн»-предпочтения пацанов из группировки – во-первых, им явно не нравились те, кто носил пальто (а я как раз носил пальто зимой до 8 класса!), а во-вторых – в 1982 году в наших магазинах начали продавать оригинальные зимние шапки из замши с длинными ушами и натуральным мехом: так они их тут же окрестили «чушпанками» или «пидорасками». Носить такие шапки было чревато во всех отношениях – их могли сорвать с головы и закинуть куда-нибудь: поэтому мы все их сначала приобрели, а потом… спрятали в дальние углы кладовки. В тот же «нестандартный разряд» относили и все вязаные шапки сложной конфигурации – исходя из этого, возникают вопросы к создателям сериала «Слово пацана»: уж больно их персонажи одеты «разношерстно» – многие шапки и элементы одежды явно не подпадали под «дворовый кодекс» тех лет.

Правда, были примеры иного рода – в тот же год в казанские магазины поступили зимние полушубки из грубой ткани: их тут же «одобрили» на районе – брат купил себе полушубок подороже, с натуральным мехом, а я – подешевле, с искусственным. Конечно, ничего эстетского в этих полушубках не было – по сути, еще одна форма эволюции той же телогрейки, но зато они ни у кого не вызывали вопросов. Я в этом тулупчике призывался в армию – и, добравшись до части, отдал его прапорщику на хознужды, справедливо полагая, что после армии начну «новую жизнь»…

Зимние ботинки «прощай, молодость» – в простонародье «прощайки» – являлись самой дешевой обувью в казанских магазинах, дешевле были только галоши. Одно время они лежали мертвым грузом на прилавках, но к 1981 году неожиданно превратились в дефицит – их скупали участники группировок! Это было основано на трезвом расчете – за порванные «прощайки» родители ругать не станут, в них также можно довольно быстро бегать по снегу и льду, да к тому же они были довольно теплые – из обработанного войлока. Пацаны надевали их с шерстяными носками, поэтому брали всегда на размер, а то и на два больше.

Шапочка с помпоном: привет из 80-х!

То же самое касалось и ватников – их бесплатно раздавали отцам на стройках, они подчас бесхозно валялись в кладовках и на дачах: никто не стал бы ругать за порванную телогрейку. А насчет смешной шапочки с помпоном, то мне объяснили это так – если тебя преследуют (в ходе разборок или при милицейских задержаниях), то инстинктивно схватят не за воротник, а за… помпошку на шапке. Шапка слетает и остается в руках преследователя, а ты в это время успеваешь убежать.

Эта же логика касалась и коротких стрижек в стиле полубокс – схватить тебя за длинные волосы легче всего, а с короткой прической шансов вырваться у тебя гораздо больше. Да и к тому же если тебя посадят за хулиганство, то и стричься не надо: в школе ничего и не заметят. Правда, вот этот «тренд» на бритую голову Альберт не принял категорически – с прической в стиле группы Smokie, конечно, пришлось расстаться, но до конца своих дней он коротко не стригся.

Даже рассекать по своему району надо было в особой манере – чуть вразвалочку, с расправленными плечами, сжатыми кулаками, выворачивая слегка стопы в сторону. Я одно время решил перенять эту манеру, чтобы банально не выделяться – тренер увидел мою «гопниковскую» походку и наорал на меня: «Ты спортсмен или кто? Чтобы я такого позора больше не видел…» Даже сейчас я ловлю себя на мысли, что контролирую постановку стопы при ходьбе, чтобы четко и параллельно – как просил мой тренер. А у Альберта вообще была своя «персональная» походка, выработанная дурацкой привычкой с детства – мы часто пачкали штаны, когда сидели на бордюрах или на грязных лавках, и у него появился «инстинкт»: при начале движения бить открытыми ладонями себя по бокам, как будто сбивая грязь – так он и ходил потом всю свою жизнь! Только я понимал, откуда взялась эта странная манера.

Сидение на корточках с сигаретой в руках появилось в те же годы: на мой взгляд, это поветрие пришло с зоны – казанские пацаны это подхватили повсеместно, но всего лет на пять, не больше. Кто мог знать, что через несколько десятилетий эта манера возродится в… просвещенных европейских столицах: например, финны называют такую манеру slaavikyykky – то есть «славянские корточки». В 2014 году весь Интернет был заполнен задумчиво сидящими в «позе гопника» в самых неожиданных местах: на автобусных остановках, в ресторанах и барах – и даже на крышах домов! В России «мода на 90-е» пришла еще через десять лет – в самых разнообразных формах.

Сериал «Слово пацана» показал «танец гопников» 80-х, что породило настоящий флешмоб не только в России, но и по всему миру – нехитрые, но энергичные движения в громадном круге на дискотеках производили устрашающее впечатление. По сути, это был даже не танец, а определенный ритуал «для своих» – мало кто сейчас вспоминает о том, что иногда в этот круг затаскивали какого-нибудь пацана с другого района или «чушпана», а потом просто били его. Вот поэтому и круг, из которого просто так не вырваться, вот поэтому эти движения, как в виртуальной драке!

Культурным центром гопников на «Грязи» был, конечно, практически бесхозный клуб льнокомбината – «Льношка», как его ласково называли и называют до сих пор. Многие вспоминают дискотеки в «Льношке» с грустной ностальгией, но я, честно говоря, на этих дискотеках никогда не был – да и что мне было там делать без норковой формовки и великолепного мохерового шарфа? И то и другое в те годы стоило на толкучке (рынке для спекулянтов) в размере среднемесячной зарплаты по стране – минимум 100–120 рублей. Соответственно, те, кто мог позволить себе такую покупку, практически не расставался с этими «артефактами успеха»: даже в ресторанах сидели в шарфах и формовках (это цельная меховая шапка без ушей), не говоря уж о дискотеках. Если на формовку не хватало денег, то покупали обычную меховую ондатровую шапку – она тоже считалась достаточно престижной.

Когда Альберт избил какого-то парня до полусмерти на дискотеке и снял с него мохеровый шарф, то в оправдание своего поступка он не нашел ничего лучше, как сказать: «Да он «чушпан» вообще! Не имел он права такой шарф надевать!» Так он получил первую условную судимость.

Дальше должно было последовать исключение из школы, но директор не хотел этого. Уже было готово решение, что «класс и комсомольская организация берут его на поруки». Это предложение должен был озвучить я, как комсорг класса, но я выступил не по сценарию – сказал, что брать его «на поруки» мы не будем. Впрочем, мое высказывание никакого значения не имело – в школе его оставили, и с этого момента мы стали врагами.

Каждый день напряжение нарастало – класс в основном молчал, никто не хотел вмешиваться. Кто-то просто боялся связываться с Гараем, как его в основном все называли, а кто-то уже начал поддерживать его во всем. Я понимал, что дело пахнет дракой – проблема была только в том, что драться я не умел. Побить все рекорды школы по бегу, участвовать во всесоюзных соревнованиях, выиграть первенство города по кроссу – это пожалуйста, но драться мне не доводилось.

Однажды он, ухмыляясь, подошел ко мне на перемене и поднес зажженную зажигалку к моему лицу – я не выдержал и схватил его за горло: «Разберемся сегодня после уроков?..»

Слух о «битве века» быстро разлетелся по школе – все дело в том, что это была не просто драка, а противостояние идеологий: немало ребят и в нашем классе, и во многих других не поддерживали группировки, обходили гопоту стороной – занимались творчеством, спортом, читали книги и участвовали в школьных олимпиадах. А кто-то просто из страха сохранял малодушный нейтралитет (авось меня не тронут!). Это касалось не только пацанов, но и девчонок тоже – каждый делал свой выбор: или быть дурочкой в компании «авторитетных друзей», или быть гордой девчонкой, понимающей, что хорошо, а что плохо. Одни девчонки хотели быть «своими в доску» в компании, а другие жили в соответствии с воспитанием – здесь тоже проходила своя «пограничная полоса». И жить, не изменяя себе, не подчиняясь стадной философии, было очень непросто, а иногда даже опасно! Вот что современная молодежь, увлеченная флешмобами в стиле «Слова пацана», должна знать о том времени в первую очередь.

Кстати, в сериале гопники танцуют в своей излюбленной манере под хиты «Ласкового мая», но это одна из многочисленных неточностей сериала – ведь «Седая ночь» была создана в 1988 году, а в своем четком «круге» со странными движениями рук и ног гопники танцевали только до 1985 года: потом это уже стало немодно, стремно и смешно…

Уроки закончились – я понимал, что шансов у меня нет никаких: и тут у меня родилась идея – я решил, что на две минуты меня должно хватить. Все ждут, что я буду защищаться, а я наоборот – буду нападать. Так и случилось – после команды на начало драки (мы бились в круге, созданном толпой наблюдающих, на территории школьного садика, по всем правилам – с главным «рефери» и двумя «наблюдателями»!) я, не теряя ни секунды, обрушил на противника град ударов: я бил и бил куда только мог, месил его тело с отчаянием и злостью.

Через две минуты все было кончено – он закрыл лицо руками, согнулся и прекратил сопротивляться: я повернулся и медленно пошел за портфелем – в этот момент Гарай подбежал и ударил меня сзади ногой. Он попал мне по руке – что-то хрустнуло, и я понял, что это перелом кисти. После этого поступка у Альберта почти не осталось ни настоящих друзей, ни сочувствующих – все понимали, что он поступил подло и трусливо. Не как пацан!

Даже сейчас, когда его уже тридцать лет нет в живых, многие вспоминают эту драку и этот удар как самое подлое, что они видели в своей жизни. Впрочем, для него это стало только первым шагом на лестнице, ведущей в бездну, – он, конечно, этого не понимал…

Не знаю почему, но через неделю он пришел и попросил прощения – скорее всего, испугался, что мои родители поднимут шум в школе, а это уже, с условной судимостью, прямая дорога в специнтернат или колонию. Но моим родителям я соврал, что просто упал на физкультуре. Уходя, он сказал: «А такие, как ты, нам бы пригодились – хочешь, я поговорю, чтобы тебя «вписали» в группировку?..» Я ответил – спасибо, не надо.

Довольно странный факт, который до сих пор у меня не имеет объяснения – в середине 80-х пацаны с «Грязи» довольно часто собирались на… местном заброшенном кладбище рядом с улицей Сабан. Многие даже там, среди могил, праздновали свои дни рождения, отмечали праздники: у них было что-то типа своего лагеря на кладбище – они даже ночевали там! Впрочем, до добра, как мы потом убедились, это их не довело…

Гарай даже пытался как-то после школы нормально выстроить свою жизнь – по моим стопам записался в секцию легкой атлетики. Тренер хвалил его – у парня, мол, отличные двигательные способности: без тренировок сразу прыгнул за шесть метров. Но тренироваться каждый день было тяжело и стремно, а чемпионом без этого не стать – тогда какой смысл? Да и к тому же к этому времени он уже безостановочно курил.

«Зорге». Интересно, что существовало сразу четыре логотипа этой улицы: кому как нравится. Кроме этого знака наносили и ZORGE, и RZ, и просто РЗ. А иногда добавляли девиз: «К нам никто не сунется!» А расшифровывается логотип «ZVS» как «Зорге – великая сила».

Поступил в КХТИ довольно легко (без содействия моего отца не обошлось!), но учиться не мог – завалил первую же сессию и ушел. Потом, конечно, армия – но в десант не взяли из-за плохих характеристик: только стройбат. Потом вроде все как у людей – свадьба, рождение ребенка…

Я к этому времени уже не видел его восемь лет – понятное дело, что особо не скучал. Неожиданно он позвонил и пригласил в гости – посидим, мол, поговорим. Пару раз зашел к нему – все-таки и жена его меня прекрасно знала с детства, но впечатление было тягостное: какая-то «торговая семейка» – разговоры только о деньгах, о товаре и коммерции. Ходил Альберт уже не в телогрейке, а в спортивном костюме Adidas, что массово привозили наши челноки из Польши, перемещался на красной «восьмерке». И то и другое снова почти боготворил – говорил мне: «А ты почему себе такой спортивный костюм не купишь? Денег нет?» Я так и представил себе, как я в спортивном костюме появляюсь в нашей редакции и спрашиваю: «Ну что, братки, как дела?..»

Тогда, в 1991-м, все поголовно занимались коммерцией – Альберт признался, что вместе со своими подельниками с «Грязи» просто «гонят» поддельную водку в гараже и сбывают через магазины его тещи. Что они там «химичили» в гараже и сколько людей отравили этим своим «шмурдяком» – одному Богу известно. Бизнес на паленой водке – тот еще. Вскоре пришло первое предупреждение: он вез заправленный газовый баллон на дачу, а баллон пропускал – он закурил, машина взорвалась! Он выжил, но серьезно обгорел – огонь все же пощадил лицо, но выглядел он ужасно: иногда мы с ним сидели в бане, и он смотрелся как вампир или зомби. Там, в 5-й бане, сакральном месте отдыха для всех на «Грязи», я познакомился с его «паханом» – он был намного старше нас, немногословный, весь в наколках. Мы пили пиво, а он только минералку.

Я посмотрел на его крепко сбитую фигуру 56 размера и спросил: «А вам штаны американские не нужны?» – при этом я имел в виду джинсы богатырского размера, которые привезли знакомые и отдали мне на продажу. Он сразу оживился, заинтересовался и приехал ко мне домой уже на следующий день – но быстро разочаровался: «Я думал, что вы брюки какие-то мне предлагаете – джинсы не мой стиль…»

Мои слова о том, что «за паленую водку вас всех когда-нибудь посадят» – зародили сомнение в криминальной голове Альберта (один его собрат по группировке к этому времени уже открыл свой швейный цех!), и мы решили заработать просто на перепродаже товара. Моя идея состояла в том, чтобы купить десять километров полиэтилена по дешевке (так называемая «разносортица», уцененная в два раза) и продать его весной дачникам под парники. Мы паритетно скинулись, купили полиэтилен, а хранить его решили на складе его отца – он к этому времени стал уже директором дома быта при Пороховом заводе: свободных помещений там было полно.

Но идея сотрудничать с человеком – носителем криминальной психологии – была не из лучших: уже через месяц он пришел и попросил «отдать его деньги». То есть выкупить его долю за полиэтилен. Мол, ждать до весны не могу, доллар дорожает – легче заработать на «зеленых». А со складом проблем, по его словам, не будет – держи, пока не продашь. Еще через месяц его ушлый папаша потребовал… деньги за аренду склада: ни о каких заверениях сына он и слышать не хотел. И тут мне повезло – я дал объявление в газету о продаже полиэтилена «для дачников». И на меня тут же вышли ребята из Кирова: они и купили всю партию, а я неплохо на этом заработал. Потом они приезжали еще несколько раз – я продал им еще порядка двадцати километров полиэтилена: помню, как я, минуя братков и охрану, вывозил товар с «Оргсинтеза», а моя мама оформляла все документы – я больше переживал за кировских ребят, чтобы они не попали под наш рэкет.

В 1991 году бизнес был тот еще – все кругом мечтали заработать на посредничестве и предлагали друг другу «перепродать «КамАЗы» по факту»: на деле же посредников было море, а настоящего товара очень мало – поэтому продавали в основном «воздух». Типа: «Тебе нужен вагон варенья?» – «А что, интересно», – после этого человек шел искать «вагон варенья».

Вспомнишь начало 90-х и вздрогнешь – я на отдых в Гагры взял пять блоков сигарет Winston и продал их с хорошим наваром в местном баре. Потом, по дури, решил продать… газовый баллончик на базаре (взял на всякий случай, для самообороны): в результате торговцы позвонили в… местное отделение КГБ, и меня прямо в плавках, с пляжа, забрали и продержали полдня на допросе. Ничего доказать не смогли, отпустили, а еще через неделю в наш санаторий нагрянули… местные бандиты – они решили, что мы с братом какие-то богатые казанские коммерсанты и потребовали «отстегнуть с доходов». В конечном счете мы отбились и от бандитов, но отдых на море, согласитесь, был испорчен окончательно.