Текст книги "Пацаны в городе. Война казанских улиц"

Автор книги: Артур Гафаров

«Толпы» на марше

«Вся молодежь в Набережных Челнах поделена на «толпы». Сколько микрорайонов, жилых комплексов – столько и «толп», а иногда и сам комплекс поделен на разные «толпы» – от трех до десяти.

Когда пацану исполняется 12 лет‚ его уже записывают за определенную «толпу», и далее он «мотается» за нее до самой армии. Бывают очень многочисленные группировки – до полутора тысяч человек. Чем занимается человек в такой «толпе»? Во-первых, его там научат пить, колоться наркотиками и курить анашу. Во-вторых, надо защищать свою территорию.

Каждая «толпа» по вертикали связана уже с чисто криминальной структурой. Это так называемая крыша, поэтому будущее у члена «толпы» простое: это воровство, грабеж и рэкет.

В Челнах считается, что быть в «толпе» – это очень почетно. Чтобы попасть туда, устраивают даже специальные испытания. Тех, кто не «мотается», в группировке называют «чертями» и презирают.

Наиболее крупные группировки в Челнах – это «Кашаповская» и «Кадетовская». А есть еще «Зюзановская», «Звери», «Кирпичи» и т. д.

Окраина Набережных Челнов, середина 1970-х

Сам я мотался за «толпу» до 19 лет. Я знаю, что это такое, и поэтому советую всем пацанам – «отшиться» от «толпы», уйти из нее, пока еще не поздно, пока ваша жизнь еще окончательно не погублена. По себе знаю: в 19 лет это уже очень трудно. Но я верю – еще можно и мне стать нормальным человеком.

Дима Л., г. Набережные Челны»

(письмо в редакцию газеты «Отражение», июнь, 1995)

«В 80-е я жил в районе Подлужной и «мотался» за соответствующую группировку, но в спортивную секцию ходил, которая была расположена в Кировском районе Казани – в зоне контроля группировки «Грязь». Ездил туда на троллейбусе и всегда думал, что меня ждет сегодня: однажды помню – набросились на меня человек десять с монтажками.

Не верь! Не бойся! Не проси!

Мелкие драки случались чуть ли не ежедневно. Как-то у «Гриль-бара», что находился у вокзала, мы оказались вдвоем против толпы – у них еще… лопаты были! Пришлось биться – правда, тут отъехала электричка, за которой прятались человек сорок наших. Но к тому времени подтянулась милиция, и пришлось уходить.

Помню одно массовое побоище, которое случилось на Даурской площади – там было больше 100 человек. «Перваки» и «курчатовские» возвращались домой с дискотеки из ДК Маяковского, и мы устроили им засаду. Собрались человек по десять с каждой улицы, взяли с собой девчонок для подстраховки – сидим, ждем. Когда они приблизились, мы вышли из темноты. Представьте: ночь, тишина, и вдруг вырастают ряды вооруженных людей. Они, конечно, такого не ожидали. Толпа бросилась наутек: уходил, кто как мог, – мы за ними.

Кто-то вызвал милицию, и те начали хватать всех без разбора. Вот тогда и пригодились девчонки – их обычно брали для того, чтобы обмануть ментов: мол, я «не при делах» – вот, с подругой прогуливаюсь. Девчонок даже самые отвязные пацаны не трогали, поэтому с ними можно было и в чужом районе появиться. В общем, схватил я одну и рванул вниз на Павлюхина, там поймал такси – и домой…

Зачем нам все это было нужно? В то время не было ничего интересного, да и заняться было особо нечем. А молодежи нужно на что-то равняться. Была привита «идеология улицы» – пацаном быть престижно, а «чушпаном» никто быть не хотел. Когда ты в команде – ты сила. У нас в классе был отличник-очкарик, но даже он вступил в группировку.

Каждая группировка хотела выделиться, у каждой были свои танцы, свои «примочки». Например, у «35-вских» даже монтажка была особая – длиной 35 сантиметров…

Улица, кстати, тоже многому научила – отвечать за свои слова, уметь в сложной ситуации не потерять лицо. Тогда вранья было меньше, можно было положиться на товарища. Ценили за силу и мозги. Дисциплина была, как в армии, и дедовщина тоже была. О том, что управляли группировками старшие товарищи с зоны, как-то не думали. Бойцы бились, а «наверху» собирали деньги, чтобы «греть» своих на зоне или просто себе на жизнь. Для этого и нужна была территория, которую можно контролировать.

С перестройкой началась «война» за сферы влияния: там уже и рестораны «поднимали», и коммерсантов «доили», и на крупные предприятия заходили. 300 человек «жилковских» работали на «Оргсинтезе» – воровали вагонами. Потом стали ликвидировать конкурентов. Если зайти, к примеру, на кладбище на Сухой реке, там половина – убийцы, а другая половина – их жертвы…

С., г. Казань»

Два загадочных звонка как-то прозвучали в нашей редакции в начале 90-х – в первом случае позвонили «крутые пацаны», которые рассказали, что по ночам в заброшенных районах города (на кладбищах, на пустырях, в промзонах) играют в интересную игру: пятеро завязывают глаза, берут ножи и ломики, а один остается без повязки, но безоружный. Задача для пятерых – поймать шестого, как загнанного зверя. Цена игры – жизнь…

Другой звонок был от человека, которого однажды преследовала несколько кварталов группа молодых гопников: в страхе он забежал в свой подъезд и… спрятался в ящике из-под картошки. И вот что он услышал – один другому говорит: «Опять наши собаки без мяса остались!»

«Матрешки»: жизнь без права на слезы

Студент финансового института возвращался с лекций домой – вышел из автобуса на остановке «Волгоградская»: отошел от остановки несколько десятков метров – рядом с киоском заметил шумную группу миловидных девушек. Прошел мимо. Вдруг – удар сзади: его окружили и начали наносить удары со всех сторон. Как только он пришел немного в себя, то понял, что его бьет… отряд девушек. Уже потом выяснилось, что все они были участницами подростковой группировки и приехали в этот район «отомстить» за избитого несколькими днями ранее знакомого с их улицы…

Сегодня мы говорим о «матрешках» – женской составляющей подростковых группировок: и поможет мне в этом Светлана Буданцева (Николаева), бывшая казанская журналистка, которая в конце 80-х занималась этой темой…

Две подружки пошли в кино. На экране модная советская «чернуха», а девочкам по тринадцать, им это очень интересно. Они живут на улице Татарстан и пошли, естественно, в кинотеатр имени Тукая. Не знали девочки, что крайне опасно ходить вдвоем в кино и даже на дневной сеанс, особенно если это кинотеатр имени Тукая. Немного погодя к ним подошли три девушки чуть постарше и в выражениях не совсем подходящих для газетной публикации предложили девочкам «мотаться за них»‚ то есть вступить в женскую группировку под названием «Тукаевская». И рады были бы отказаться подруги, но за предложением поступили угрозы «опустить» (т. е. наказать), если не вступят в группировку. И, выбрав из двух зол меньшее, подруги стали участниками «конторы»…

О группировках писано и переписано, так что Казань воспринимается сегодня вроде «советского Чикаго». Но речь обычно шла о пацанах, однако в конце 80-х в нашем легендарном городе появилась и первая женская группировка. Это случилось в районе «1-х Горок». Как и ребята, девчонки ходили на сборы, качались и дрались с пацанами. Постепенно такие группировки начали появляться во всех районах города – по тому же принципу и с такими же названиями, как у ребят. Разве что деньги собирались здесь не на «грев» (поддержка заключенных в тюрьме), а на другие цели.

Несколько раз в неделю – регулярные сборы. Если не можешь прийти на сбор, обязательно нужно указать уважительную причину, иначе последует наказание. Одна из этих «контор» собиралась на Кабане. Девчонки все вроде разные, но одеты словно в униформу: широкие юбки, яркие шапочки, куртки объемно-бесформенные со спущенными рукавами, волосы начесаны до предела, до которого можно только начесать. Соберутся кучкой, стоят: глаза пустые, ожесточенные. О чем они говорили? Кто куда ходил, кто кого видел, кто что сказал, кто кого «щемил», кто у кого что снял, кто что «зажал». Постороннему человеку такие разговоры было понять трудно, пока не вникнешь в суть этой «системы».

Иллюстрация Олега Соломатина к одному из первых материалов о «матрешках» в газете «Комсомолец Татарии»

Во главе каждой группировки стояла «авторша». Обычно ей лет 16–17, остальным меньше двенадцати. А у «авторши» была обычно «подруга». Они диктовали свои условия. Остальные все – «шавки» и права голоса не имели. «Авторша» дает указания. Сегодня пойти, к примеру, на «Брод» или к ЦУМу, «щемить» таких же девчонок-подростков, забирать у них деньги, вещи. Иногда устраивали набеги на соседние «конторы»‚ по масштабам, конечно, уступающие набегам «контор» пацанов. Крупные драки между женскими группировками были не часты. Чаще гопницы просто мотались по указанной «авторшей» территории. Изъятые деньги приносили на сборы и отдавали «авторше», потом шли вместе в какую-нибудь забегаловку (у «тукаевских» это были «Кыстыбый» или кафе-мороженое), в кино, где и завербовывали в свою группировку очередную испуганную жертву.

Не все попадали в группировку против своей воли. Есть такие, которые считали, что «мотаться» престижно. И дома у них было все в порядке: и деньги мама с папой дают, и одеваются с иголочки. Но если ты ходишь на сборы, «щемишь» и «трясешь» других, то тебя уважают ребята, боятся другие девчонки.

В группировке строгий режим. Курить и пить разрешается только «авторше», для остальных наложен запрет. И не дай бог закурить перед «авторшей». Обязательно кто-нибудь увидит и скажет, и тогда незамедлительно последует наказание. Наказания обычно строгие, но тем не менее многие все равно курили.

Выйти из группировки было очень сложно. Проще было тем, у кого были старшая сестра или брат, живущие вне этих отношений. Одна из таких старших сестер буквально вырвала свою сестренку из лап «конторы», причем ей пришлось иметь дело не с простыми гопницами, а с «авторшей» и ее друзьями-ребятами, которых в критических ситуациях она призывала на помощь. Если попадались какие-то общие знакомые, то теоретически можно было договориться, чтобы девчонку выпустили просто так, хотя обычно требовали выкуп или «опускали» ее, то есть издевались как могли: оплевывали, обливали мочой (если у ребят это проще по чисто физиологическим причинам, то гопницы пользовались банками), натравливали пацанов, чтобы те «хором» расправились с непослушной.

В конце 80-х подхожу к стайке гопниц… Вечная боевая косметическая раскраска. Настороженные взгляды, готовые для грубого ответа слова щекочут горло. Они привыкли, что с ними не церемонятся. Их выкидывают из дома рассерженные родители, выкидывают из общаг, куда они летят, как мотыльки на огонь, их бьют ребята, с которыми они отказываются трахаться.

Их грубость была прикрытием собственного страха, полной беспомощности перед жизнью. Что могли они противопоставить жестокой реальности? Грубый крик, злой взгляд – только внешняя демонстрация «силы». Не «авторы» и «авторши» держали в своем подчинении всех участников «контор», а страх – самый могучий человеческий инстинкт. Страх перед силой, которая не пожалеет, не пощадит нежные девичьи плечи – и эти руки, и эти беззащитные без грима лица…

Достаточно громкое возвращение «матрешек» произошло, как ни странно, в… 2007 году. В парке около ДК химиков, как в «старые добрые времена», четыре «классические» казанские гопницы решили наказать свою провинившуюся в чем-то одноклассницу. Сначала отняли у нее куртку и сотовый – показалось мало, потом стали… прижигать жертву сигаретами. Кто знает, чем бы все это закончилось, окажись у них в руках нож или веревка. Но, слава богу, изуверок кто-то спугнул – через час они уже сидели в отделении милиции, размазывая жалостливые слезы напополам с косметикой. А знаете, почему они решили наказать свою одноклассницу? Вы не поверите – им показалось, что она «повторяет их манеру одеваться, носит похожие вещи и нарочно делает похожую прическу»…

P. S. От автора книги. Из маргинального ада вырваться нелегко – многие из бывших «матрешек» так и не сумели это сделать. Прошедшей зимой мы хоронили одноклассницу, которая умерла в 57 лет от почечной недостаточности: завести семью не получилось, всю жизнь воевала с матерью-алкоголичкой, которая пыталась выставить ее, больную, из дома. И при этом наша одноклассница была добрым и душевным человеком. Когда она умерла – огромная глыба льда упала с крыши, как символ некоего кармического груза. И я написал на ее безвременную смерть эту эпитафию:

 
«Не сосчитать потерянные дни,
Не разорвать безжалостные цепи —
Из дома никуда не выходи:
Врачи, больницы, скучные аптеки…
Устала девочка и села на кровать:
Я говорил, что Бог тебе поможет.
Но Бог забыл, а ты устала ждать —
И этот снег не кончится, похоже…»
 

«Павлюхина». Кроме этого варианта был еще первоначальный РVL, а канонический вариант читается как «Павлюхина – сила».

Ночи в гостинице «Булгар»

«Пишет вам студентка одного из вузов Казани. Дело в том, что я в равной степени общаюсь как с той частью молодежи, именуемой «дедемонами» (читай «неформалами»), так и с отдельной категорией, скажем так, предприимчивых молодых людей, в своем кругу называемых кратко «братва». О «дедемонах» написано и сказано достаточно, я хочу поговорить с вами о «братве». Одна моя знакомая, назовем ее Леной, недавно «отдыхала» с ребятами в гостинице «Булгар», говоря языком братвы, «моталась на кураж». Что же она поведала мне в порыве откровения за чашечкой кофе?..

Оказывается, гостиница эта стала полигоном всех тех, у кого имеются деньги. Все здесь – начиная с администраторов и кончая горничными – куплено за деньги, и немалые. Как позже, в пылу пьяного бахвальства, признается один из участников «куража», здесь оставляют до сотни тысяч рублей. Ближе к 11 вечера весь двор перед гостиницей заполняет кортеж из «девяток» и «восьмерок». Снимается за раз номеров пять, и начинается потеха! Я не буду приводить примеры бесчинства пьяных ребят, скажу лишь то, что редко-редко, не выдержав слишком громких криков и воплей выпивших девчонок, робко заглядывают в «нумера» бедные горничные и пытаются слегка утихомирить разбушевавшуюся молодежь. К утру номера невозможно узнать, да и не мудрено: столько человек перебывало здесь за ночь!

Усталые, но довольные (ведь дано немало!) горничные начинают приводить комнаты в божеский вид с тем, чтобы к вечеру вновь суетиться в поисках лишнего стакана и пачки сигарет для «дорогих гостей». Вот так, день за днем, прожигается в кутежах и пьянстве молодая жизнь. Если откровенно, меня не отталкивают молодые люди, имеющие в свои 20–25 лет машину, квартиру, хорошие вещи и неплохое положение в своем кругу. Однако есть грань, перешагнув через которую, человек превращается просто в похотливое животное, думая, что, имея в кармане большую купюру, он без проблем может приобрести все, что пожелает. И девочки, наши милые красивые девочки, не дают повода сомневаться в этой «истине»!

Самое страшное из всего этого – то, что стирается понятие «семья», это святое понятие, это хранилище человеческого счастья. Для таких ребят не существует друзей-девчонок, с которыми можно общаться и не спать, есть лишь, извините уж за резкое выражение, «станки», которых меняют на каждый «кураж».

Трудно, трудно стало жить, ох как непросто! Мне 20 лет, я красива, хорошо одета, компанейская, подвижная – и мне безумно сложно жить в нашем городе. Мне стыдно думать о том, что для ребят и мужчин я лишь желанный лакомый кусочек‚ который еще желаннее от того, что неприступен.

Мне просто хотелось поделиться с кем-то своими мыслями…

А., студентка филфака КГУ».

(Письмо в редакцию газеты «Отражение», февраль, 1992)

В 1992 году под окнами гостиницы «Булгар» было найдено тело студентки-заочницы финансового института: ее вытолкнули из окон третьего этажа…

«Я прошу их отдать только тело…» —

просила женщина, чей сын погиб в «войне» мафиозных группировок

«По факту безвестного исчезновения Вашего сына Кировским РОВД г. Казани заведено розыскное дело № 1858 от 10 октября 1991 г., прокуратурой района возбуждено уголовное дело № 14397 по ст. 103 УК РСФСР (умышленное убийство), в процессе которого сотрудниками Кировского РОВД и прокуратуры района проведен комплекс оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий по установлению местонахождения лиц, возможно причастных к исчезновению. В случае получения данных о местонахождении гражданина Кузьмина А. Л. Вам будет сообщено незамедлительно.

Начальник ОУР СКМ МВД РТ Гильманов Р. Х.»

Очень долго она искала сына в одиночку. Она ходила по пивным, рюмочным, не боясь никого и ничего, открывала двери подозрительных квартир и задавала как «шестеркам», так и «авторитетам» один и тот же прямой вопрос: «Кто и как убил моего сына?» Юдино – небольшой поселок в черте Казани, но и его в 90-е уже не удивишь странными исчезновениями людей и общим насилием. Более того, даже на фоне такого мафиозного города, как Казань, юдинские группировки оставались наиболее активными и жестокими.

1991 год. Юдино – крупный железнодорожный узел. Сам бог создал эту кормушку для громадного синдиката заинтересованных лиц. Подводная часть айсберга создает благоприятные условия для действий «над водой». И они достигают своих целей. Кто-то даже действительно принимает молодых 18-летних «потрошителей», разъезжающих на общаковских машинах, день и ночь режущихся в карты и пьющих пиво, за «крестных отцов» местной мафии. Их единодушно ненавидят, а милиция с громадной помпезностью иногда даже сажает кое-кого в тюрьму. Но, впрочем, ненадолго. Однако эти мальчики, как это ни странно, сидят не за себя. Какой-то «папа» придумал, с кем им ходить, откуда уходить, что думать и как говорить. Придумал этот «папа» и как им умирать…

Итак, 7 октября 1991 года. Ориентировочно 13 часов. Саша Кузьмин встал резким движением с кровати, взглянул на часы – пора! Первым делом он снял с себя цепочку с крестом, открыл бар и бросил ее в рюмку, затем надел чистое белье и новую рубашку, выложил из кармана на стол паспорт, деньги, водительские права и кинул сверху две игральные карты – семерка и восьмерка. Вышел из дома и пошел по направлению к Дворцу культуры. Он спешил на встречу… Но с кем? По рабочей версии милиции, около ДК он встретил своего приятеля, сел на его мотоцикл, и они поехали по направлению к кафе «Локомотив» – по всей видимости, на разборку с кем-то. После небольшой остановки в районе кафе за руль мотоцикла сел другой приятель Кузьмина, который погнал «мотор» по направлению к поселку Осиново. Транспорт в дороге сломался, и этот приятель Кузьмина, которого мы назовем Альбертом, ничего не нашел лучшего, как бросить друга с мотоциклом на ночной дороге и самому уйти. Однако эту версию милиции подсказали именно те, кто потом смеялся в глаза Нины Кузьминой, когда она спрашивала их о своем сыне.

Крайним тут оказался Альберт. Однако после того, как в деле появилась запись о попытке самоубийства Альберта, милиция сама порекомендовала Кузьминой «отстать от мальчика».

Фигуры, безусловно, знающие все, были у всех на виду и никуда прятаться не собирались. Именно они в Юдино распределяли обязанности боевиков, предупреждали, наказывали за долги, опускали и поднимали. Они решали, кому жить, а кому нет.

Фигура № 1, по всей видимости, – это Бобсон. В послужном списке – неоднократные отсидки за драки. Нигде официально не работал, однако по виду, естественно, этого не скажешь.

Фигура № 2 – это некий Хлебороб. Также неоднократно судимый. Только что купил новую «девятку».

Фигура № 3 – это «старший» группировки, в которой непосредственно участвовал Саша Кузьмин, по кличке Пиздюк. Женат, 2 детей.

Фигура № 4 – это проживающий в Залесном «старший» осиновской группировки.

Но фигуры, естественно, молчали…

7 октября 1992 года юдинская группировка торжественно отметила год со дня исчезновения Саши Кузьмина в кафе на улице Ферганской. Каждый скидывал по 100 рублей. Организатором поминок был Бобсон. Собралось около 60 человек. Прошел год. Юдино жило своей жизнью: в апреле 1992 года в районе Обсерватории пропало еще двое ровесников Саши – эстафета смерти не прерывается. В «Вечерней Казани» вышло объявление об исчезновении Кузьмина. Вышло за деньги, заплаченные матерью, – газета потребовала, чтобы она заплатила за свою «рекламу» на общих основаниях. Откликнулся лишь один – таксист со «2-х Горок».

Он как будто подвозил Сашу с Адоратского до Волгоградской – действительно, в этом районе у него жила девушка. В этот же день по указанному адресу пришли из Приволжского РОВД снять показания. Но дверь не открылась… В записной книжке парня был найден адрес еще одной девушки с улицы Амирхана. Но, вызванная по повестке, она заявила, что никакого Сашу Кузьмина не знает. После этого девушка эта тоже исчезла…

В последние месяцы перед роковым 7 октября сын, по воспоминаниям матери, был мало похож на себя. Забросил учебу, вел себя нервозно, совсем ушел из техникума, что-то пугало его, кого-то он боялся. Что – остается только гадать. Возможно, это карточный долг (помните две брошенные на стол карты?), еще одна версия – что он был убит в результате разборки вокруг приобретенной в октябре общаковской машины. Все чаще из уст Саши слетало – деньги, нужны деньги. Мать тогда устроилась на вторую работу, но, возможно, она и не догадывалась, о какой сумме идет речь. Скорее всего, эта сумма перевесила ценность жизни сына. Таковы были волчьи законы того времени.

И только мать не хотела в это верить: она искала тело, она мучилась тем, что не имеет могилы сына. Горе ее было безгранично. И, возможно, от отчаяния она даже обратилась к экстрасенсам. И они заговорили. Причем удивительно, что, никак не связанные друг с другом, они начали говорить похожие вещи. Он был оглушен ударом по голове и скинут в канализационный люк. Там он будто бы находился около двух месяцев, и он был… жив. Умер он не от удара, а от голода и холода. Затем кто-то вынул тело и закопал его в чужой могиле.

Надежда умирает последней: мать уже не ждет своего сына, но не верит, не хочет верить в его такую непонятную и такую страшную смерть. Она пишет: «Может быть, мой сын был не из лучших, но он не был подонком – это «болото», это Юдино наше его засосало…»

«Газовая-Халева». Здесь «молния» скрепляет даже не «силу», а «союз» двух улиц – со временем логотип, конечно, упростили, но иногда добавляли девиз: «Стоять, лежать, бояться!»