Текст книги "Пацаны в городе. Война казанских улиц"

Автор книги: Артур Гафаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Престиж улицы – истинный и мнимый

Вокруг еще шумел веселый сабантуй. Листья – воспоминания прошлогодней осени – нежно шуршали под ногами. Было тихо и очень спокойно… Они появились неожиданно – шестеро в черных куртках. Чуть покачиваясь и дыша в лицо перегаром, кто-то небрежно спросил:

– Откуда?

Мы оказались своими… И они, подергав струны на нашей гитаре, назвали нас братанами и, задевая деревья, косолапой походкой жлобов покатили дальше…

Сработал безотказный механизм авторитета собственного двора, уличного «патриотизма».

Наверное, в этом месте «улица» и появляющееся вслед за ним слово «престиж» надо бы написать, по мнению некоторых, с большой буквы. Ведь это чувство, ограниченное, казалось бы, лишь сотнями метров асфальта, превращается подчас в жизненную сущность, в основное средство бездумного времяпрепровождения. И очень часто – в бич для окружающих.

Почему? По какому негласному закону? Уходят «старички», меняются поколения, а подрастающая молодежь вступает на тот же путь слепого, возведенного почти в закон стандарта, желая доказать всем силу своей родной улицы – не прославить ее, а продолжить любыми путями начатое «дело». Просто повторить тот же бессмысленный бег по кругу, зачастую с финалом на скамье подсудимых.

Начинали, разумеется, с малого: лазали в сады за яблоками, украшали стены домов и трамваев рисунками – кривобокой короной и надписями типа «Королевство жилплощадских» или «Короли этой коробки». Потом обстреливали снежками троллейбусы, бросали на шоссе палки с гвоздями, делали бомбочки из гильз, «шакалили» мелочь у малышей. Вооружались дубьем на случай будущих драк. И пошло-поехало…

Уличный «патриотизм» телогрейчатых привел к тому, что город разделен ими на множество сильных и слабых, больших и малых улиц, улочек, кварталов, поселков и дворовых коробок. И надо всегда помнить, что за такими хлесткими названиями, как «Грязь» или «Жилка», стоит не просто улично-районная престижность, а толпы одураченных подростков, родившихся уже кем-то поделенными и живущими сегодня по принципам сжатого кулака.

Волны злобы (непонятной?) перекатываются с одной улицы на другую. Сегодня торжествуют одни, завтра – другие. Чуть ли не каждый парнишка доходчиво объяснит вам, где и как проходят неофициальные пограничные полосы. А на границах – стычки подростковой конфронтации.

Период феодальной раздробленности – эпоха феодальной вражды. Исторический факт! И у улицы сегодня тоже есть свои «рыцари» и свои «короли». Только некоронованные. Существуют и свои «королевские» дипломатические отношения. Перемирия сменяются враждебностью. И тогда вступают в силу свои «эмбарго», свои «пошлины». И почти невозможно предсказать, какими будут отношения между обособившимися «феодалами в телогрейках».

Может, например, случиться так. Около семи часов вечера учащийся техникума Глинкин возвращался домой. Шел через чужой микрорайон, куда он обычно не заходил. В тот день он был злым, «под мухой». И вот читаем выдержки из обвинительного заключения: «Глинкин из хулиганских побуждений пристал к подросткам, игравшим около своих домов. Выразился о неприязненном отношении к ним, как к жителям чужого микрорайона, и выразился в их адрес нецензурной бранью». Вокруг собралась толпа «чужаков». Ума-разума Глинкину хватило, чтобы понять: надо уносить ноги, пока цел.

На следующий день обида не забылась. Глинкин рассказал о вчерашнем «своим», то есть тем, кто живет в одном с ним микрорайоне. Ведь обида, нанесенная ему, – общая обида. Решили встретиться вечером. Выпили, пошли «разбираться». По дороге выбрали дубины поувесистее и камни. Что было дальше, думается, нет смысла описывать в подробностях. Скажем только, что была свалка. Пострадавшие тоже были. Одного из подростков ударили по голове камнем, причинив при этом тяжкие телесные повреждения – перелом черепа и ушиб головного мозга.

Обратимся теперь к письмам и повторим историю.

Из письма в редакцию: «Мне 16 лет. Живу в Казани на улице Тукаевской. Собираемся мы (ребята этой улицы. – прим. авт.) возле кинотеатра. Нам больше негде проводить время. Там мы стоим часами. И вот кто-нибудь начнет рассказывать, как его вчера избили на Баумана. Все принимают решение бежать туда, чтобы отомстить. Вы спросите: для чего это надо? А для того, чтобы не терять свой престиж, честь своей улицы. Раньше, я помню, все боялись одного только слова «Тукаевская». Если хочешь познакомиться с девушкой, лучше не называй, где живешь. Иначе она убежит быстрее ветра.

Потом улица стихла.

И вот сейчас мы хотим поднять престиж нашей улицы… Об этом мечтают на каждой улице. А что получится, если ты будешь идти по чужой улице, тебя будут все, кому не лень, «щемить». Твою улицу будут называть «опущенной»?!»

«Новотататарские» – еще одна старейшая группировка города, которую вспоминают в связи с событиями конца 70-х. Логотип читается… по – татарски: «ЯБ» – «Яңа Бистә малайлары» – «Новотатарские пацаны».

На авиаконверте огромными буквами выведен престижный адрес: «Тукаевская». Номера дома и фамилии, разумеется, не было. Стало быть, у 15-летних тоже в ходу пресловутое понятие «престиж». Взрослые ищут престижную работу, читают престижные книги, покупают престижные одежду и мебель. Подражая взрослым, подростки утверждают престиж улицы, престиж силы. Такой престиж, как на дрожжах, может раздуваться до неимоверных размеров и вылиться через край разумного и дозволенного. О подобном престиже пытались толковать нам и участники той драки. Один из них – Андрей, на худых плечах телогрейка 50 размера, красная шапочка с помпоном, надвинутая чуть ли не до самого носа, объяснял так: вот, к примеру, в училище, в одной с ним группе, учится Серега из «чужого» микрорайона. Отношения между ними хорошие, но, если «случится постоять за «честь» родной улицы, – без разговора оголят друг против друга кулаки». Одним словом – Серега мне друг, а престиж дороже!

В своих письмах, да и в беседах друг с другом ребята частенько любят ссылаться на «предысторию» кулачных стычек: мол, испокон веков на Руси были кулачные бои. Они рассказывают о кулачных баталиях на озере Кабан. Словом, считают, что сегодняшние «махаловки» – давняя традиция, своеобразное утверждение авторитета. Больше того, довелось как-то беседовать даже с хулиганом-«краеведом», «специалистом» по истории Заречья. Знал он ее, конечно, по-своему, как рассказывали «свои» пацаны. Они слышали от кого-то. Так, о престиже своей «Грязнушки» он говорил, что во все времена «Грязь» считалась районом сорвиголов. А вот на Деловой улице всегда жили «деловые» (в смысле, «шибко чумные», несвойские) ребята.

И не ведомо ему было, что говорил-то он совсем на другом языке. В книжки он редко заглядывал, потому и не знал, что в наследство от капитализма город получил буквально утопающие в грязи окраины. В слободках люди ходили, держась за заборы, перепрыгивая через лужи с камня на камень. Даже езда по некоторым улицам была запрещена. Вот и появилось прозвище «Грязнушка». Что же касается Деловой улицы, то прав был юный «краевед» – вот уже сто пятьдесят лет живут на ней деловые люди. Только не те, что имел в виду парнишка. Раньше на той улочке находились механические мастерские казенного завода – Деловой двор. Шли годы, десятилетия. Он расширялся, рос и коллектив рабочих-металлистов. После революции 1917 года Деловой двор был опорным пунктом большевиков Казани. Рабочие этого двора повели за собой многотысячный рабочий класс Заречья. Вот вам и деловые ребята! Сколько еще таких малограмотных «краеведов» сидят по подъездам и делают, как им кажется, чуть ли не научные открытия. А потом на их основе «выражают неприязненное отношение к жителям чужого микрорайона».

Можно бы подвести итог: «престиж» улицы или микрорайона состоит из таких частей – эгоизм, тщеславие, чванство, ложь, лицемерие, злоба и жестокость. Их несложно заметить. Они на поверхности. Но человек многогранен. Особенно подросток, так как находится в состоянии бурного формирования характера. Поэтому давайте попробуем взглянуть на проблему «королевств» с другой стороны. Возьмем лишь главное. Так ли страшна стая? Это плохой, но коллектив, во главе которого стоит неформальный лидер. Недостаток этого «коллектива» (будем его теперь так называть) заключается в том, что он занят не тем, чем нам хотелось бы.

А чем могло бы заняться «королевство»? Это каждый может сказать: нужно заниматься интересным и полезным делом. Способны ли подростки на него? Безусловно! Их привлекают самодеятельность, техническое творчество. Но здесь им нужно помочь.

На производстве – понятное дело: коллектив, администрация, общественные организации. Есть кому приструнить, есть кому вовлечь в технические кружки, спортивные секции. По месту жительства воспитывать некому. Здесь каждый сам себе хозяин. Тот же ответственный работник, что на предприятии работает с молодежью, в родной «коробке» мимо компании проходит, опустив голову. Взять, к примеру, район «2-х Горок». Место новое, жильцы малознакомые, работают на разных предприятиях города. Общий интерес один – быстрее бы добраться до квартиры. Некоторые, правда, сошлись во мнениях: мало строят… магазинов. И редко кто замечает, что мало мест, где бы могли их дети провести с пользой свободное время. Правда, несколько кружков здесь работают. Но не регулярно…

Проблема «королевств» имеет выход. «Короли» могут многое…

Артур Гафаров и Виталий Хашев

(«Комсомолец Татарии», 03.04.1985)

Фрагменты из интервью с министром внутренних дел Татарстана Сергеем Кириловым

…Когда подросток не один, его храбрости нет предела. Кажется, будь повод – на все решился бы. «Поводы» бывают, а если нет – находят: конфликт из-за девчонки, стычки из-за «обиженного» товарища или подруги. Да, да, подруги. С сожалением приходится говорить о кулачных «разбирательствах» девушек, которым сама природа предопределила быть добрыми и нежными, особенно беспокоят драки в новых микрорайонах. Часто «воюют» между собой, например, ребята из разных микрорайонов «2-х Горок». Казалось бы, чего делить? Но «вражда», видимо, приняла хронический характер. Одними драками она не ограничивается.

Например, 3 октября прошлого года группа несовершеннолетних по-хулигански вела себя в трамвае. Хулиганов, конечно, нашли. Было возбуждено уголовное дело. Скоро Приволжский районный суд вынесет им приговор. Но хотелось бы знать другое: неужели это преступление было неизбежным? Винить милицию в том, что недоглядели? Но нельзя же уповать только на милицию! Ей нужна поддержка, помощь населения, и прежде всего родительская. Но и это не решение проблемы. Подросткам с Горок вечером некуда идти, нет клубов и секций, которые смогли бы заинтересовать ребят.

…На долю несовершеннолетних приходится немалая часть так называемых сезонных преступлений: зимой – шапки и шарфы; летом – угон автомобилей, мотоциклов, велосипедов. Есть такие ребята, которые носят в карманах ножи, отвертки. Оправдание одно: «на всякий случай». Случаи действительно бывают разные. Обидным показалось слово – тут же следует удар ножом. А делают ножи на заводах, в мастерских школ и училищ. Бесконтрольность. В решении этой проблемы далеко не полностью используются возможности трудовых коллективов, общественных и комсомольских организаций. Между тем каждый такой факт должен расцениваться по месту работы или учебы как серьезное ЧП.

Безразличие к судьбам подростков, казенное отношение к их интересам порой делают возможными то или иное преступление. Вот пример: несовершеннолетний Студеникин, учащийся СГПТУ-63 Нижнекамска, частенько прогуливал уроки, потом вообще прекратил учебу. Администрация училища даже не поинтересовалась, где их ученик, чем занимается. Не сообщила об этом и в школу, где раньше подросток учился, и в инспекцию по делам несовершеннолетних. Не знали об этом и родители. Только когда Студеникин совершил преступление и было возбуждено уголовное дело – выяснилось, что он не посещал занятия в течение шести месяцев. А во всех официальных бумагах значилось: учащийся СГПТУ-63.

К сожалению, таких «ничьих подростков» еще немало…

Половина всех правонарушений совершается в пьяном виде. А ведь порой преступления могло и не быть, если бы работники торговли не продали спиртное подросткам.

Сегодня проступок, а завтра преступление?

…К примеру, несовершеннолетние Глухов, Юсупов, Алексеев занимались кражами. Когда следователь стал выяснять причины и условия совершения преступлений, оказалось, что родители преступников просто-напросто самоустранились от воспитания своих детей. Не знали, где их сыновья пропадают до поздней ночи, с кем водятся. А они по ночам воровали.

…Газетные статьи тоже вызывают определенный резонанс. Недавно в вашей газете был опубликован материал «Кого ты хотел удивить?» Автор не просто рассказал о том, что случилось с его товарищем, когда тот приехал в Кировский район, а показал портрет малолетнего хулигана, его духовную пустоту, низкий интеллект, внешний вид. Именно такие чаще всего и «знакомятся» с милицией.

Работать с ними приходится еще много. И начинать эту работу надо задолго до того, как подросток попадет на учет в милицию…

(«Комсомолец Татарии», 27.01.1984)

«Кого ты хотел удивить?»: читательское собрание

В декабре прошлого года мы опубликовали письмо читателя А. Гафарова «Кого ты хотел удивить?» Судя по пришедшим откликам, тема, которую затронул автор, заслуживает более пристального и детального обсуждения. Поэтому 22 января этого года мы «обнародовали» мнение читательницы Э. Рыловой «Болезнь роста» – так называлось ее письмо. Трудно было представить, насколько обильной после этой публикации окажется читательская почта.

Настало время по ней провести «читательское собрание».

Забегая вперед, скажем: бесспорное большинство читателей активно поддерживают мнение А. Гафарова и выражают свое несогласие с точкой зрения Э. Рыловой. Хотя есть и такое мнение:

«Совершенно случайно обнаружил в вашей газете статьи о нас, «основных». Решил взять перо в руки и разъяснить всем, кто мы такие.

Если мы надели изодранные «телаги» – это наше дело! Надо же, чтобы нас замечали, говорили. А эти «махаловки» лишний раз доказывают, что мы – народ неглупый. В самом деле, не пойдешь же на нее в новеньком – порвут, а еще один рваный клок лишь придаст авторитет и внимание со стороны.

То, что мы про Пушкина слыхали и Блока знаем наизусть – тоже верно. Слыхали, знаем. В школе проходили.

Вот Рылова пишет, что мы не пьем и не курим. Ей это показалось. На глазах у девушек мы действительно не пьем. Пьем, так сказать, «не отходя от кассы». Курим же в подъездах (жильцов выкуриваем). Да и как не пить, если в отрепье, в котором щеголяем по улицам, трезвому и показываться стыдно.

Теперь насчет девушек, которые якобы за нами толпами бегают. Когда мы с дружками выходим на улицу, нас не только старушки, но и девушки стороной обходят. Не понимают, что мы самые обыкновенные мальчишки!»

Реплика «КТ». Одно письмо из сорока, пришедших к нам в редакцию. С фамилией и адресом на конверте. Но чем-то лживым и издевательски-наивным отдают слова автора. Трудно принять их за откровение. Ощущение, что будто не от своего имени писал он послание. Одним безграмотным росчерком пера задумал зачеркнуть мнения остальных, а себе присвоить венец «смельчака» – смотрите, мол, я отважился сказать, какие мы есть.

Кажутся надуманными на фоне такого мелкотемья и фальши высказывания некоторых читателей, которые утверждают, что такие ребята борются против мещанства и иностранщины.

«Конечно, в их обличье есть протест против Запада – это верно». [О. Бимова, 9 класс].

А рядом:

«Никогда бы не подумал, что обыкновенная рабочая одежда может стать символом борьбы против Запада!» [Игорь Чижевский, студент].

«Пришли мы однажды на дискотеку в Молодежный центр. Там было много подростков. Когда они сняли свои телогрейки, мы увидели на них черные рубашки, застегнутые на все пуговицы. Это, как мы выяснили, они подражали итальянским «чернорубашечникам». [С. А. и М. Р., студентки КАИ].

Реплика «КТ». Наверное, нет смысла выдумывать какие-то доводы и принципы, которые заставляют подростков носить телогрейки. В какие одежды ни рядись, безнравственное всегда останется безнравственным.

Сегодня горожане-родители обивают пороги складов и магазинов с просьбами выделить телогрейку маленького размера. И умоляюще приговаривают: «Не для себя прошу – сыну надо!» Как будто сыну надеть нечего: дома и куртка, и пальто. Но раз сын просит – надо достать. А для чего? Какая разница! Не мотоцикл же просит – фуфайку. Это и настораживает: в обильной читательской почте нет ни одного письма, присланного родителями. Может, считают, что на газетной полосе ведутся жаркие споры не об их детях? Или просто не видят проблем в воспитании подростков?

С сожалением приходится говорить о том, что частенько родители не придают значения формированию вкуса у своих детей, не помогают им отличить хорошее и доброе от плохого и пошлого. И это уже не мода, это из области воспитания. Поэтому, наверное, часто их мнение и совет бывают менее авторитетны, чем мнение какого-нибудь Ваньки из соседнего подъезда.

А теперь письма, где обсуждается проблема моды.

«Почему молодежь сама формирует моду? – спрашивает 14-летняя Оля Т. – Зайдите в любой магазин. В отделе «Мужская одежда» – пальто одного цвета, одного фасона. Кому хочется носить такое? Думаю, нашим модельерам надо много еще потрудиться, прежде чем мальчишки и девчонки будут равняться на магазинную моду».

И все-таки никакие причины не оправдают тех, для кого мода не просто мода, а проверенная униформа, в которой и в кино сходить можно, а в случае чего и подраться.

«Нормальный человек в таком виде на улицах не покажется. Потому что становится подозрительным для граждан» [К., 15 лет].

«Лично я чувствую себя неуютно, когда рядом со мной оказывается такая компания. Думаю, многие девушки со мной согласятся» [С., 16 лет].

«Шел по улице парень. В зимнем пальто, шапке, в обычных брюках. Навстречу пацаны. Парень, видно, не приглянулся. И началось: «Что, деловой, да? Ушанку надел! Давай разберемся…» Разобрались. Восемь на одного. Со всеми вытекающими последствиями. Я не уверена, что в следующий раз, чтобы избежать такого «разбирательства», и он не наденет шапочку с помпоном. Это я к вопросу о том, что «помпон» надо заработать. Его надевают некоторые из-за страха – вот и весь разговор». [Л. Андреева, 18 лет].

А вот завершающий штрих – письмо к портрету «супермена». Его анонимный автор почти ничего не написал о себе. Только одна строчка в начале письма: «Я бывший «основной», был достаточно авторитетным». Так вот, он пишет:

«Наверное, все замечают «героев» на улицах! Но это геройство – до поры до времени. Попав в милицию, они друг друга «перезакладывают» с потрохами. Я порвал с ними, когда понял, чего они стоят».

Реплика «КТ». С этим «компетентным мнением» трудно спорить. Да и надо ли? Ведь все больше и больше встречаешь подростков, которые так же, как этот «бывший», говорят о своих возрастных заблуждениях уже в прошедшем времени. И авторитет их среди сверстников от этого не убавился.

Какова же резолюция нашего собрания? Конечно, подвести все к единому знаменателю, когда столько различных мнений, сложно. И все-таки вывод, мы считаем, сделать можно.

Многих читателей волнует поведение части молодежи в общественных местах, дома, в компании. Читатели верно подметили: главное не то, что носят подростки (хотя об этом забывать нельзя), а что он думает, чем живет?

Верно поставили вопрос многие читатели: вседозволенность, хамское и потребительское отношение к людям должны встречать самый решительный отпор. И нам далеко не безразлично, кто вырастет из тех, кто сегодня щеголяет на людях нецензурщиной.

(«Комсомолец Татарии», 11.03.1984)

«Борисково». Логотип читается своеобразно: «Борисковские – необузданная сила».

«Комсомолец Татарии» 80-х: кого он хотел удивить?..

О самой популярной газете Казани 80-х вспоминает Людмила Толмачева (Колесникова) – завотделом писем редакции с 1976 по 1987 год…

Первокурсник Артур Гафаров, конечно, взорвал в декабре 1983 года общественное мнение. Но где был бы его резонансный текст «Кого ты хотел удивить?», если бы не газета, которая первой осмелилась опубликовать материал о подростковых группировках? Юный автор, бесспорно, большой молодец: написал всю правду об опасной криминальной молодежной субкультуре. Но без принципиальной и честной журналистской позиции республиканской молодежки его труд мог оказаться в корзине…

Первой тот текст прочитала я и со страхом подумала – вряд ли редактор осмелится такое напечатать. О «подростковых битвах» в Казани тогда говорили всюду, но на кухнях, между собой, вполголоса, – печать же словно в рот воды набрала. К счастью, я ошиблась. Легендарный редактор молодежной газеты «Комсомолец Татарии» Анатолий Путилов не боялся острых тем – на страницах молодежки развернулось серьезное обсуждение темы «казанского феномена». Вовлекли в работу по теме и двух других молодых корреспондентов – выпускника отделения журналистики филфака КГУ Виталия Хашева и студента-заочника того же отделения Игоря Дурманова.

Оба парня выросли в неблагополучных микрорайонах, знали проблему «контор» изнутри и смогли коснуться в своих публикациях других важных поворотов темы. Виталий исследовал проблему девчонок-группировочниц, выступив в 1984 году с не менее громким материалом «Матрешки» – история о том, как на скамье подсудимых оказались девчонки из группировок. И тогда весь город узнал, что преступный спрут уже захватывает в свои щупальца не только мальчишек, но и девчонок. Он же брал интервью у первых лиц МВД республики, задавая им нелицеприятные и острые вопросы. Игорь рассказал о своей истории нахождения в группировке, а мне поручалось следить за редакционной почтой по этой теме.

В пожелтевшей подшивке молодежки за 1984 год я нашла не только свои обзоры писем, буквально обрушившихся на газету от подростков, их родителей и педагогов после публикации материала «Кого ты хотел удивить?», но и весьма смелые материалы молодых коллег. К анализу шедших потоком писем мы привлекали известных казанских социологов, психологов и педагогов.

Поскольку в обязанности завотделом писем входила и массовая работа с читателями, практически ежедневно я выслушивала исповеди родителей, дедушек и бабушек, коллег из соседних редакций – всех, у кого дети попали в группировку. Мы их не только публиковали, но и, с легкой руки редактора, старались им помочь. 17-летний сын известного татарского поэта из-за «мотаний» забросил школу и потерял общий язык с родителями. Отец умолял помочь семье хоть чем-то. Ухватившись за то, что сын любит футбол, мы нашли тренера, который согласился взять мальчишку в свою команду и долго боролся за него. И мы победили: парень ушел в армию и вернулся оттуда совсем другим.

Молодая одинокая мать, корректор из соседней редакции, рыдая, поведала о том, что теряет дочь. Каждый вечер примерная и послушная ранее 15-летняя девочка надевает мешковатый свитер с длинными рукавами и шапочку с помпоном и до полуночи исчезает во дворах. Мать упросила нас пойти к ней домой и поговорить с дочкой. Увы, это оказался разговор глухого с немым: девчонка словно ничего не слышала. И в итоге отдалилась от матери на всю оставшуюся жизнь – группировки ломали судьбы…

Мы первыми в Казани начали писать о «казанском феномене», потому что были молоды, дерзки и смелы. Тираж у молодежного республиканского издания был неслыханно высоким по тем и тем более по нынешним временам – 111 тысяч экземпляров. Анатолий Путилов – абсолютно непубличный и очень закрытый человек даже сейчас. Он никогда не давал интервью, но вот его редкое высказывание на сайте Союза журналистов Татарстана: «Мое главное правило – не ломать характер начинающего журналиста, быть очень терпеливым. Этому меня еще отец научил. И еще – всегда защищай своего сотрудника, не забудь в суете поблагодарить его, когда он сделает порученное, доверенное ему дело отлично. И еще, что я вынес из жизненного опыта: избегай общения с неинтересными людьми. Эту истину я понял только на восьмом десятке лет…»

В этом своем единственном вышеупомянутом интервью он признается, что вышел из поколения тех молодых романтиков, кому комсомол дал путевку в жизнь. Общественную карьеру он начинал в комитете комсомола полиграфического профтехучилища, откуда получил направление в Набережные Челны на Всесоюзную комсомольскую стройку по возведению завода «КамАЗ». Начальство сразу заметило ответственного, трудолюбивого и честного парня. А узнав, что он – дипломированный журналист, предложило возглавить республиканскую молодежную газету: в 29 лет.

…Ушел он из газеты внезапно в 1987 году, шокировав редакцию неожиданным решением – ушел в никуда и больше в журналистику не вернулся. Мы можем только догадываться о причинах такого решения, но думается, что многим чиновникам в аппарате власти не особо нравилась смелая газета, не боящаяся острых тем…