Текст книги "Пустой II. Часть 6 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

От своих слов я не отказываюсь и никогда не отказывался. Ни перед Хареком, ни перед Ксуром, ни перед Ровэном.

– Ты мог промолчать про второе, – хмыкнул я.

– Мог, – согласился Одр. – Ты бы взял её и без этого. Первого хватает. Но тогда я бы тебе врал, а я клялся…

Сзади кто-то подошёл. Сарн. Встал рядом с Одром, скрестив руки, и посмотрел сначала на него, потом на меня.

– Я слышал, – сказал он. – Почти всё.

– Ну? – спросил Одр, не оборачиваясь.

У Сарна ходили желваки под скулами, потом он выдохнул сквозь зубы.

– Ненавижу… ненавижу их всех. Каждую морду с этим гербом. – Сарн дёрнул плечом. – И поэтому я лучше всех понимаю, что он прав. Вельт, которая ничего не может против нас… Это первый раз, когда у нас что-то есть. Без проблем от неё всё станет куда проще.

И тут подошёл Варис, встал с другой стороны, сунув руки под мышки.

– Тавр там стоит над ней, как над зверем на привязи, – сообщил он. – Ждёт, что вы решите. Если думаешь, почему я подошёл… то я тоже за. Только по другой причине.

– По какой?

– По той, которую Сарн уже сказал, – пожал плечами Варис. – Нейра Эльвар. Когда мы вернёмся, Нейра увидит, что Синара Вельт идёт за деревенским, которого сама столько унижала. Нейра это оценит. А Нейру полезно иметь не против себя. – Он чуть усмехнулся. – Кроме того, ты ведь её уже забрал. Ещё когда сказал «нет», глядя на неё на коленях. Просто она этого пока не поняла.

Переводил взгляд с одного на другого. Тавр за их спинами стоял над Синарой и смотрел то на неё, то на нас, и лицо у него было такое, будто он изо всех сил пытается понять, о чём мы шепчемся и почему без него.

Закрыл глаза и взвесил всё, что сказал каждый из них. Взять с неё клятву и иметь как ресурс… лучше, чем ничего. Довести её до города и получить больше потом. Кивнул сам себею

– Кто сформулирует? – спросил я.

– Я, – тут же шагнул вперёд Сарн. – Клятва держит только то, что сказано. Всё, что не сказано, она может обойти. А эта, – он кивнул через плечо, – обойдёт всё, что сможет. Её с детства этому учили. Значит, я закрою всё, что можно закрыть.

Мы вернулись к ней. Тавр посмотрел на наши лица и понял ещё до того, как кто-то открыл рот.

– Да вы шутите… – дёрнул он копьём и чуть не попал по лицу Вельт. – Мы её берём? Вот это? С собой?

– А перед этим возьмём клятву, – хмыкнул Одр.

– Зачем⁈ – Тавр перевёл взгляд на меня. – Рейланд! Она же… Она хотела нас всех…

– Потом объясню, – ответил я.

Он открыл рот и посмотрел на Сарна, и, видно, что-то в лице Сарна его остановило.

– Шалх с вами! – буркнул Тавр и убрал копьё. – Потом объяснишь. Обязательно. И только попробуй мне своё обычное завести: «долго, ничего такого» и прочие твои отговорки.

Синара подняла голову, когда мы встали перед ней. Слёзы прочертили по грязи новые светлые дорожки, кровь на подбородке подсохла и стала бурой. Она переводила взгляд с одного лица на другое и, кажется, пыталась понять, что сейчас будет.

– Жениться я на тебе не буду, – поморщился я. – Но есть то, что я могу у тебя взять.

Она замерла.

– Клятву, – продолжил. – На Источнике. Такую, как скажет Сарн. Слово в слово. Дашь… и пойдёшь с нами. А ещё все вещи, которые у тебя есть. И тогда я доведу тебя до города. Останешься той кем была и сможешь жить дальше.

Какое-то время Синара просто смотрела на меня. Потом её взгляд медленно сполз на Сарна, и я увидел, как у неё дёрнулась щека. Из всех нас Сарн Лорек был последним, кому она хотела бы доверить свои слова. Сын семьи, которая должна её отцу.

– Он? – спросила она тихо.

– Он, – кивнул я.

Синара закрыла глаза. Открыла.

– Говори, – сказала она Сарну.

Сарн присел перед ней на корточки, так что их лица оказались на одной высоте. Сначала ничего не говорил. Просто смотрел на неё, долго, внимательно, потом протянул ей свой нож, рукоятью вперёд.

– Порежь ладонь, – сказал он. – Левую, и повторяй за мной по слову. Пропустишь одно, и мы начнём сначала. Изменишь одно, и мы начнём сначала. Попробуешь хитрить, встанем и уйдём. Поняла?

Синара взяла нож. Пальцы у неё дрожали так, что лезвие плясало. Она поднесла его к ладони и замерла. Проведя лезвием неровно, она дождалась, пока кровь медленно выступит. Сейчас она казалась такой тёмной в полумраке. Синара разглядывала её так, будто собственную кровь увидела впервые.

– Я, – начал Сарн.

– Я, – повторила она.

– Синара Вельт, дочь Отто Вельта.

На имени отца она всё-таки едва заметно запнулась, хотя потом выговорила его, и голос у неё сразу стал тоньше.

– Синара Вельт… дочь Отто Вельта.

– Клянусь своим Источником, – сказал Сарн.

– Клянусь своим Источником.

– Никогда не пойду против Рейланда ни словом, ни делом.

Она повторила.

– Ни по своей воле. Ни по чужой. Ни по приказу семьи. Ни по приказу отца.

Синара открыла рот, вот только выговорить ничего не смогла. Её губы беззвучно шевельнулись, пока она смотрела на Сарна, а тот молча на неё. Эти слова означали, что меня придётся поставить выше Отто, деревенского – выше главы великой семьи, вслух и навсегда.

– Говори, – приказал Сарн.

– Ни по своей воле, – прошептала Синара. – Ни по чужой. Ни по приказу семьи. – Пауза. Долгая. – Ни по приказу… отца.

Сарн довольно кивнул и продолжил:

– Не причиню вреда и не позволю причинить его через себя тем, кто под его защитой.

Она повторила.

– Никому не выдам того, что знаю о нём и о них, и того, что узнаю, без его разрешения.

– Буду исполнять его прямые приказы.

– Не стану искать способа обойти эту клятву. Ни сама, ни через других, ни через слова, которые здесь не сказаны.

Тут Синара подняла на него глаза. Впервые за всю клятву – с чем-то похожим на прежнюю злость.

– Ты… – начала она.

– Повторяй! – рявкнул Сарн. – Или я начну сначала.

Она проговорила. Слово в слово.

– Если нарушу эту клятву, пусть мой Источник рассыплется.

– Если нарушу эту клятву… пусть мой Источник рассыплется.

Сарн выпрямился и отступил на шаг.

– Ладонь на грудь, – кивнул он. – К Источнику.

Синара прижала порезанную руку к груди, прямо поверх грязной рубахи и кровь вспыхнула. Я видел это уже четыре раза, в углу склада, при свете костра, и всё равно смотрел, не отрываясь. Тусклый красный свет прошёл сквозь ткань, ушёл под ладонь, внутрь. Вокруг её Источника затянулись нити. Я чувствовал их, тонкие, плотные, они связывались в узел.

Тогда с ребятами мне было неловко и неудобно, а тут… Сейчас я взял её клятву, потому что так правильно и так нужно. Скоро город, школа и все проблемы, которые остались там, снова напомнят о себе. Сейна, Скалец… Лучше убрать из этого списка Вельт. Я хотел её убить, но я больше не вижу перед собой врага. Сломанная девочка, что готова была отдать себя, лишь бы выжить. Убивать такую… себя не уважать.

Синара опустила руку. Сидела на коленях посреди подвала, сгорбившись, и смотрела на свою ладонь. Порез ещё кровил. Одр отошёл от входа. Медленно пересёк подвал и остановился над ней.

– Синара, – позвал он.

Она подняла глаза. Вздрогнула, увидев его так близко.

– Запомни этот день, – произнёс Одр. – Запомни подвал. Запомни, как ты стояла на коленях и предлагала себя и как от тебя отказались. Деревенский. Сухой лист. Тот, кого ты называла мусором. Он сказал тебе «нет», а ты всё равно поклялась ему на крови. Теперь ты ничего не можешь сделать ни нам, ни ему. Ничего, никогда. А без его защиты ты не дойдёшь до стен. И в школе не проживёшь до конца первого месяца. Ты это знаешь лучше меня.

Он помолчал.

– Вот и всё, что от тебя осталось. Запомни это.

– Я… – проглотила Вельт. – Я… всё поняла. Могу ли я кое о чём попросить тебя, Рейланд?

– Не знаю, но говори, – пожал я плечами.

– Не говорите никому, в каком состоянии вы меня нашли. И не говорите, что от меня отвернулись мои же люди…

– Так они сами расскажут! – хмыкнул Тавр.

– Это они… а это ты. И про клятву тоже молчите. Тогда…

– Не хочешь, чтобы твоя подружка узнала? – улыбнулся Сарн.

– Я буду более полезна тебе, – закончила Синара.

– Нет, ты на неё глянь, – возмутился Тавр. – Эта дрянь ещё и что-то требует после всего, что сделала.

– Я прошу… – не поднимала головы Вельт.

– Встань, – сказал я. – Я подумаю над твоей просьбой.

Она поднялась. Неловко, опираясь рукой о бочку.

– Выкладывай. Что в сумке, на поясе, за пазухой. Всё.

Это был первый приказ. Я почувствовал, как узел на её Источнике отозвался, чуть натянулся, и Синара дёрнулась, будто её потянули за невидимую нить. Она наклонилась к холщовой сумке и вытряхнула её на пол. Сухари, вяленое мясо, фляга, коробочка. Потом сняла с пояса кожаный мешочек для мелочей. Огниво, гребень с обломанными зубьями, тонкий нож в чехле.

Остановилась.

Узел на ней натянулся снова, сильнее, и она охнула, сжав зубы. Рука сама потянулась к накидке, к подкладке на левом боку, нащупала там что-то и вытащила. Ещё одна коробочка. Плоская, тёмная, без герба. Синара положила её на пол поверх остального и не смотрела ни на кого.

– Это что? – спросил Тавр.

Присел и открыл. Внутри, в гнёздах из мягкой ткани, лежали пилюли. Мелкие, светло-серые, гладкие, с еле заметным перламутровым отливом. Я пересчитал. Шестнадцать.

Пилюли Основ. Я почувствовал их раньше, чем понял. Ту же плотную, сытую силу, которая шла от группы Синары в утро переноса, когда они стояли во дворе и смотрели на нас, как на добычу.

– Шестнадцать, – произнёс я.

– Шестнадцать⁈ – Тавр шагнул вперёд. – Ты… ты на коленях стояла! Ты нам кулон свой совала, место в семье, себя предлагала! А это прятала⁈

Синара молчала. Смотрела в пол.

– Даже на коленях, – тихо произнёс Варис. – Даже тогда торговалась и держала заначку… Знаешь, а я почти восхищён. Вот это выдержка, вот это… не будь ты такой дрянью…

– А я нет, – хмыкнул Сарн.

Ребята отошли, пока я оценивал свою добычу. Делал вид, что всё убираю за пазуху, а сам перемещал всё в Схрон. Синара так и стояла на коленях, смотря в пол, и не видела, как всё исчезает.

– Кулон, – протянул я руку.

Она сняла его с шеи. Пальцы на этот раз нашли застёжку сразу. Положила мне на ладонь. Голубой камень был тёплым от её кожи и мерцал совсем слабо, на донышке. Три заряда. Удар Узла. Где-то под Источником воронка снова лениво подняла голову, потянулась к этому мерцанию, и я сжал кулак, а потом отправил кулон в Схрон, подальше от себя.

Еду я забрал тоже. Сунул сухари и мясо в её же сумку и перекинул ремень через плечо.

– Это моё, – сказала Синара. Тихо, почти беззвучно. И сама испугалась сказанного.

– Было, – ответил я. – Сначала поедят мои, что останется, отдам остальным.

Наверх Синара поднималась последней. Медленно, держась рукой за стену, и на каждой ступени останавливалась, будто ноги отказывались нести её туда, где её ждали.

Стебли стояли полукругом у груды кладки. Все шестеро, даже Эсса. Синара показалась в проёме, и шесть пар глаз уставились на неё разом. Никто ничего не сказал. Синара замерла на верхней ступени, щурясь от света после темноты подвала, и я видел, как у неё медленно, мучительно опускается голова. Она смотрела себе под ноги. На собственные сапоги, грязные, с налипшей соломой.

Потом Брам шагнул вперёд, тот, кого она называла тупым, как Лист. Остановился в двух шагах от неё, набрал в рот слюны и наклонил голову.

Встал между ними.

– Она под моей защитой, – сказал я. – Как и вы.

– Она… – начал Брам, и голос у него сорвался. – Она нас… ты же слышал, что она с нами…

– Слышал. – Я смотрел ему в глаза. – Ты хотел уйти с нами из этого двора. Уходи. Но ноги об неё вытирать не будешь. Ни ты, ни они.

Брам смотрел на меня. Потом на Синару за моим плечом, на то, как она стоит, сгорбившись, не поднимая головы. И что-то у него в лице дрогнуло. Злость не ушла, но поменялась.

– Понял, – сказал он хрипло и отступил.

Высокий за его спиной медленно кивнул. Светловолосая отвернулась. Эсса на Синару даже не глянула.

– Эсса, – позвал я. – Где вы брали воду?

– За тем домом, – она кивнула на развалины слева. – Желоб со стока. Там натекло после дождя. Почти чистая.

– Покажи ей.

Эсса посмотрела на Синару. Ничего не сказала, повернулась и пошла. Вельт постояла ещё мгновение, потом, не поднимая глаз, двинулась следом. Шла она странно, широко ставя ноги.

Сарн проводил их взглядом.

– Умываться… – сказал он задумчиво. – Наследница Вельтов идёт умываться к стоку… Знаешь, Рейланд, я десять раз представлял себе, как всё это кончится. Ни разу не угадал.

– Всё вышло… – улыбнулся Тавр. – Даже мои мечты были куда скромнее.

Ждали мы недолго. Синара вернулась с мокрым лицом и мокрыми, ещё более спутанными волосами, которые она кое-как стянула шнурком на затылке. Грязь со щёк сошла, и под ней обнаружилась кожа, бледная, почти серая, с синяком под глазом и свежей ссадиной на лбу. Рубаху и штаны она, видно, тоже пыталась отстирать прямо на себе. Ткань потемнела от воды, висела мокрыми складками, и на камни за ней тянулась цепочка капель.

Без грязи она выглядела ещё хуже. Моложе. Меньше. Как ребёнок, которого вытащили из реки.

Обратно мы шли тем же узким проходом. Впереди Сарн, за ним я, ребята. Стебли следом, плотной кучкой, не отставая ни на шаг, будто боялись, что мы передумаем и растворимся. А последней, шагах в двадцати позади, двигалась Синара. Одна. Никто её не ждал, никто не оборачивался, кроме меня.

У разрушенного дома нас ждали.

Дарг стоял у стены, скрестив руки, и считал, кто выходит из прохода. Я видел, как он шевелит губами. Пятеро. Шестеро Стеблей. Одиннадцать. И ещё одна.

Он узнал её сразу. Брови медленно поползли вверх, а рот, наоборот, сжался в тонкую полосу.

– Это… – произнёс он.

– Синара Вельт, – кивнул я.

По группе за его спиной прошёл шёпот. Кто-то из Основы присвистнул. Ниса подняла голову от своей дощечки, и я увидел, как у неё за глазами завертелось, будто она в уме переставляла камешки с одной кучки на другую. Илса глянула на Айлет.

Синара остановилась за моей спиной. Близко, почти вплотную. Я чувствовал, как от неё тянет мокрой тканью и холодом. Она прятала лицо. От них от всех, от этих чужих учеников из других школ, которые раньше при виде её уступили бы дорогу.

– Она с нами? – спросил Дарг. Медленно, осторожно, будто ступал по льду.

– Со мной, – сказал я. – Шестеро Стеблей идут в хвосте. Она тоже.

Дарг смотрел на меня ещё несколько пульсаций и кивнул. Он быстро посчитал новый расклад сил. Если до этого они ничего не могли нам сделать, то теперь и подавно.

– Хорошо, – сказал бывший лидер. – Двадцать шесть. Двигаем.

Пока остальные поднимались, подошёл к Айлет.

– Есть у вас что-нибудь сухое? Рубаха. Штаны. Что угодно.

Айлет глянула через моё плечо, на Синару, которая так и стояла, мокрая, обхватив себя руками. На тёмные пятна ткани, которые не отстирались.

– Есть, – сказала она. – Наше. Древа.

Она развязала свой мешок и достала свёрток. Рубаха зелёного сукна и штаны того же цвета.

– Это мои, – сказала она. – Отдам, если вернёт. Точнее… заплатит.

– Заплатит.

Айлет подошла к Синаре сама. Протянула свёрток.

– Переоденься за той стеной.

Синара подняла глаза на зелёную рубаху с вышитым листом. Я видел, как у неё дрогнули губы. Наследница Вельтов в одежде Школы Древа. На глазах у Стеблей, у Основы, у Пути.

Она взяла свёрток и ушла за стену. Вернулась через сотню пульсаций. Рубаха была ей велика, висела мешком, рукава пришлось подвернуть дважды. Штаны держались на шнурке. Кто-то из Основы хихикнул. Сразу замолчал, когда Айлет глянула в его сторону.

Синара встала в хвосте колонны, за Стеблями. Шагах в пяти от последнего, голову не поднимала.

Двигались мы до самого вечера. Карта вела на северо-восток, к краю Руин, и дорога там была хуже, чем всё, что мы видели до этого. Улицы сужались, дома стояли ближе друг к другу, и половина проходов была завалена так, что приходилось лезть через кладку или искать обход. Крестиков на этом участке было много. Обходили каждый.

Кость я держал при себе. Каждые сотни три пульсаций доставал, пускал нить и смотрел, так, чтобы не заметили другие. Наши двадцать шесть огоньков, растянувшиеся длинной цепью. Мелкие звериные искры по развалинам. Один раз, к полудню, крупный огонёк шагах в шестистах слева, сонный, неподвижный. Мы обошли его кварталом дальше, и никто, кроме Одра, не понял, почему колонна вдруг сделала крюк.

Голод не отпускал. Шёл со мной весь день, тихий, тянущий. Очень отвлекало, но я старался учиться его не замечать. В какой-то момент поймал себя на том, что смотрю на чужие огоньки на кости дольше, чем нужно. На Источник Дарга, плотный, тяжёлый, на Илсу. Где-то внизу, под Ростком, что-то лениво поворачивалось и тянулось к ним.

Каждый раз, когда это случалось, я убирал кость.

Синара шла в хвосте Стеблей весь день. Ни разу не отстала, ни разу не пожаловалась. Когда Стебли останавливались, останавливалась и она, шагах в пяти позади. Когда я оборачивался и видел зелёное пятно рубахи и опущенную голову, и больше ничего.

На первом привале я сказал ей разнести воду. Её собственную флягу и ещё две, которые Стебли наполнили у стока. Узел на её Источнике отозвался на приказ, я это почувствовал, лёгкий рывок, будто дёрнули за нитку. Синара взяла фляги и пошла вдоль колонны. Раненым из Основы, которых вели под руки. Девчонке из Пути с перевязанной ногой. Протягивала, ждала, пока напьются, забирала обратно. Не говорила ни слова. Кто-то брал воду из её рук молча, кто-то с ухмылкой, а один парень из Основы, широкоплечий, с бритой головой, долго смотрел на неё, прежде чем взять, и сказал что-то, от чего она дёрнулась.

Потом она подошла к нам. Тавр сидел на камне, вытянув ноги, и смотрел на неё снизу вверх. Синара протянула ему флягу. Он взял, отхлебнул и не отдал.

– А скажи, – протянул он, держа флягу на весу, – каково это? Воду носить. Деревенскому. Сухим Листьям. Ты ж раньше даже умываться одна ходила, девчонки тебе одежду стирали.

Синара молчала, глядя в землю. Рука её, протянутая за флягой, так и висела в воздухе.

– Или вот, – Тавр отхлебнул ещё, медленно, с удовольствием. – Помнишь, как ты меня у кадки отпихнула? Тогда ты сказала, что после меня из неё пить побрезгуешь. А теперь… смешно, правда?

– Тавр.

– Подожди, я не закончил. – Он посмотрел на неё снизу вверх, прищурившись. – Сейчас попрошу ещё раз налить, а потом ещё раз и ты будешь ходить. Потому что тебе приказали. Я, кажется, начинаю понимать, почему тебе нравилось командовать…

Сарн, сидевший рядом, хмыкнул. Тоже протянул руку.

– Мне тоже налей. И пониже наклонись, когда подаёшь. Вы же нас так учили.

– Хватит! – рявкнул я.

Они обернулись. Подошёл, забрал флягу у Тавра и вернул её Синаре. Она взяла её, не поднимая глаз, и отступила на шаг.

– Иди, – кивнул. – Разнеси остальным.

Она ушла. Тавр смотрел ей вслед, потом на меня. Лицо у него было обиженное и непонимающее.

– Ты чего? – спросил он. – Это ж она… чудо, что ты её не убил.

– Мы всё уже решили.

– Зачем ты её защищаешь? – Тавр повысил голос, и кто-то из Основы обернулся. Он заговорил тише, но злее. – Она бы нас не защищала. Она бы смеялась. Она и смеялась! Когда меня на песке ломали, она стояла и смеялась до слёз! Плевала мне в лицо и называла… бабой.

Сарн молчал, но смотрел на меня так же и ждал. Сел рядом с ними на камень и наблюдал за тем, как Синара идёт вдоль колонны с флягами, как останавливается возле Стеблей, протягивает воду высокому, и тот берёт, не глядя на неё.

– Она сломалась, – пожал я плечами. – Там, в подвале. Вы видели. Потеряла всё: людей, честь, семью, имя, которым её прикрывали. Встала на колени перед теми, кого считала мусором. Предложила себя. Ей отказали. Поклялась на крови. Всё. Она, считай, умерла. Той Синары, что смеялась у песка, больше нет.

Тавр открыл рот, но я не дал ему.

– Мы с неё взяли всё, что хотели. Ядра, кулон, пилюли. Клятву. Вы ей всё сказали в подвале. Я вам не мешал, потому что вы имели право. А дальше… – Я помолчал. – Дальше бить того, кто лежит и не может ответить, будет только слабый. Так делала она, её Стебли, когда нас было меньше.

Посмотрел на Тавра.

– Я не такой, и вы не такие.

Тавр долго молчал. Жевал губу, сжимал и разжимал кулак на колене. Потом опустил глаза.

– Мы не такие, – повторил он тихо. – Это я тебе сказал, тогда на складе… – хмыкнул. – Ненавижу, когда ты возвращаешь мои слова.

Сарн всё это время сидел молча. Потом встал, отряхнул штаны и потянулся.

– Ладно, – кивнул он. – Ты прав. Унижать её больше уже нет смысла, она сама с этим справилась лучше нас.

Больше никто из ребят Синару не трогал. Тавр каждый раз, когда она проходила мимо с флягами или с охапкой сухих веток для костра, провожал её взглядом, и на лице у него было что-то очень довольное, сытое. Сарн, когда она подавала ему еду вечером, чуть заметно наклонял голову, будто принимал поклон. Варис однажды сказал ей «спасибо», вежливо и холодно, и она так растерялась, что чуть не уронила миску.

На ночь встали в длинном доме без крыши, у самого края карты. До места сбора осталось меньше полдня пути. Гнать я не хотел. Прийти ночью к городу и остаться под его стенами? Нет. Лучше передохнуть и прибыть с утра.

Стены здесь были высокие и почти целые, и единственный вход легко было держать вдвоём. Дарг поставил дозор: двоих своих, Илсу и высокого из Стеблей. Остальные повалились вдоль стен, кто где стоял.

Костёр развели маленький, в углу, под остатком перекрытия. Еду Синары я разделил, как и сказал. Сначала нам пятерым, потом то, что осталось, отнёс Стеблям и Даргу. Сунул в руки Браму, не говоря ни слова. Он посмотрел на сухари, на меня, потом туда, где у дальней стены, отдельно ото всех, сидела Синара, обхватив колени руками. Разломил последний сухарь надвое и половину отдал Эссе. Синаре не досталось ничего.

Когда лагерь затих, я отошёл к стене, подальше от костра, сел, вытянул ноги, закрыл глаза и потянулся к Схрону. Я не вытаскивал ничего, просто перебирал, касался нитью одного за другим. Пора бы посчитать и оценить всё, что теперь у меня есть.

За всё время, как я оказался в городе, это… самый ценный улов, да чего уж там, за всю мою жизнь. Старался не показывать остальным, как сейчас у меня тряслись руки от предвкушения.

Сорок зелёных ядер… С сорока зелёными в городе можно было много чего. Не просить. Не ждать, пока школа решит, достоин ли ты пилюли, а купить самому. Заплатить за то, что нужно, и ни у кого не спрашивать.

Особое ядро Нурра. Оно лежало в Схроне с того самого дня, как Сандзо вдавил метку мне в ногу, и я до сих пор не знал, что с ним делать. Помимо отцовского копья, ещё одна вещь из моих руин.

Меч Краста. Хороший меч, лёгкий. Мне он был не очень нужен, у меня копьё, но Узел не носит плохого оружия. То, что осталось от пилюль сектанта, завёрнутое в тряпицу. Его книжица в три страницы и рядом вторая, Мейнина, страницы с четвёртой по восьмую.

Набор Мелта. Кольцо, осколок ядра, баночка со смазкой, инструмент с расплющенным концом. Пепельный шнур с тремя узлами. Железное кольцо с зубцами Мейны, что завёрнуто в тряпицу.

Ключ… Мёртвый чёрный куб и футляр с девятью штырями. Зачем я его тащил, я так и не придумал. Но артефакт, которым можно перенести несколько человек, пусть даже пустой… Кто-нибудь в городе знает, что с ним делать. Кто-нибудь знает, сколько он стоит.

Коробочка Мейны с тремя тёмными пилюлями. Коробочка Вельтов с гербом. Четыре восстанавливающие, семейные, которые варят только для своих. Шестнадцать пилюль Основ, которые Синара прятала, стоя на коленях.

Кулон на защиту от удара Узла… три заряда. Я коснулся его нитью, и он ответил тёплым толчком, будто узнал. Воронка под Источником тут же шевельнулась, и я поспешно отвёл нить.

А в самом дальнем углу лежал маленький свёрток, туго обмотанный полоской серой ткани… Его я трогать не стал.

Не знаю, как по городским меркам, но по деревенским я богач из богачей. Странное чувство внутри: будто я полный и важный… такого я никогда не испытывал.

Глаза открылись сами. Посмотрел на ребят, четыре клятвы верности и ещё одна. Да уж… не этого я ожидал, отправляясь на экзамен школы.

Заглянул внутрь себя. Росток, полный до краёв, упёршийся в потолок. Дуга-корень, двойная, от звериных глифов к кольцам на лбу, и от неё нити ко всем Гнёздам, сотни нитей, густые, как корни старого дерева. Засов, лёгший на дугу. Я тронул его, и он закрыл Источник изнутри, тихо, почти без усилия, а потом так же тихо открыл.

«Тайник», так эту технику назвала Мейна, и это только часть. Если освоить остальное, то можно также использовать чёрные нити и оплетать Источник другого. Хочу ли я это освоить, нужно ли мне это? Большой вопрос… Подумаю об этом позже.

Воронка под Источником медленно крутилась и ела по капле мою энергию. Вот этому приобретению я не рад совсем. Пусть она и помогла мне с Мейной, но последствия и голод…

Синара встала и направилась ко мне. Остановилась рядом и, не поднимая головы, спросила:

– Могу ли я сесть рядом с тобой?

– А? – посмотрел на неё.

– Сесть с тобой, – повторила она. – Я умылась и новая одежда… ты не побрезгуешь?

– Зачем?

– Чтобы остальные видели, что я не только твоя… – она проглотила. – Но и ты за меня. Пожалуйста.

– Ладно.

Она медленно опустилась рядом и тут же себя обхватила, закрыла глаза и сидела молча. Не знаю, свыклась ли она со всем, что произошло, или нет, но Вельт уже думает наперёд. Хочет, чтобы все видели, что она сидит со мной, и я ей это позволяю. Плевать.

Как заснул, я не заметил. Проснулся рано, Синара по-прежнему была рядом. Когда встал, она тут же вскочила.

– Что мне делать? – спросила она, часто моргая.

– Иди так же, как шла, – пожал я плечами.

И понял, что я не получаю никакого удовольствия от её… пресмыкания. Одно дело – ребята, с которыми я тренировался, и другое – она… девушка и вообще как-то это… Тряхнул головой и дал команду всем встать.

Вышли мы затемно. Луны уже ушли за край, небо на востоке было серым, Руины вокруг стояли чёрные и без теней. Шли молча. Даже Тавр, который обычно с утра не мог закрыть рот, только сопел позади меня и иногда спотыкался.

Через квартал свернули направо, потом через пролом в стене, потом по широкой улице, которая шла вверх, полого, но всё время вверх. Дома по сторонам становились ниже, реже, а между ними открывалось всё больше неба.

И тут пришёл запах. Слабый, но такой, что спутать было нельзя. Старая кровь… Тавр за моей спиной перестал сопеть.

Достал кость. Пустил нить. Ничего. Наши двадцать шесть огоньков за спиной. Впереди, на сотни шагов, пусто. Ни одного Источника.

– Что там? – тихо спросил Одр.

– Никого, – ответил я.

Улица вывела нас на площадь. Большую, неровную, вымощенную старыми плитами, многие из которых треснули и вздыбились. Она лежала выше всего, что было вокруг, будто кто-то давным-давно насыпал холм и разровнял его верх. С трёх сторон её окружали остатки стен, низких, по пояс, а с четвёртой, с востока, стены не было вовсе. Там площадь обрывалась краем, и от края вниз, по склону, уходила дорога. Та самая, на карте. Выход из Руин и наше место сбора после экзамена.

Колонна вышла на площадь и остановилась. Никто не сказал ни слова.

Плиты были в крови и не местами, а почти везде. Тёмные, почти чёрные пятна, широкие, разлапистые, с потёками, будто по ней что-то волокли. Она засохла давно, потрескалась сеткой, и по краям её уже присыпало песком. На стенах, на остатках стен, брызги. Высоко, на уровне груди, на уровне головы.

Оружие валялось повсюду. Меч, переломанный посередине, у самого края. Ещё один, целый, в трёх шагах. Копьё, древко которого раскололось вдоль. Лук, натянутая тетива которого лопнула, и обломки стрел вокруг, будто кто-то стрелял до последнего, а потом стрелять стало не во что. Ножи. Пряжка от пояса. Сапог. Один, без пары.

Чёрные пятна на плитах, которые не были кровью. Сухие, с серым отливом, будто кто-то бросил на камень горсть пепла и пепел этот прикипел, въелся в камень. Местами они лежали кругами, а где-то полосами: длинными, тонкими, как следы от удара. Я присел у одного и провёл пальцем. Палец остался чистым. Пепел не стирался. Он был в самом камне.

– Это что такое? – выдохнул кто-то из Основы за спиной.

Я уже видел такое, когда сектанты дрались со Стенолазом. Это их техники… Они тут были и сражались с… с кем-то из города.

– Тел нет, – вернулся Сарн. – Столько следов крови… и ни одного тела.

Их забрали. Это было понятно сразу, вот только кому нужен мёртвый человек? Вроде бы сектанты не делают пилюли из тех, у кого развеялся после смерти Источник. Начал искать следы и нашёл их. Бороздки от телег… Они тут были, вот только чуть шире, чем у сектантов. Тогда кто?

– Рейланд, – позвал Тавр.

Голос у него был странный. Я обернулся. Он стоял у северной стены и смотрел вниз, себе под ноги. Я подошёл. Между двумя плитами, наполовину засыпанная песком, лежала накидка. Синяя. Плотная, хорошего сукна, с вышитым у ворота знаком, который я видел каждый день в школе. Равновесие… Вот только такие накидки носили не ученики, а наставники.

Тавр присел и потянул её из песка. Накидка была разорвана на плече, и вся спина была тёмной, жёсткой, будто её облили смолой.

– Кто это? – спросил он тихо.

Ответа у меня не было. Позади кто-то заплакал, кажется, светловолосая из Стеблей. Потом кто-то из Основы выругался, длинно, с надрывом. Дарг стоял посреди площади, сжимая и разжимая кулаки, и смотрел на сломанный меч у края.

Небо на востоке посветлело. Подошёл к краю площади, туда, где не было стены и откуда вниз уходила дорога. Остановился. Ребята встали рядом.

Внизу, под склоном, лежала равнина. Дорога уходила по ней вдаль, белёсой ниткой, и там, где она кончалась, у самого края неба, тянулась тёмная полоса. Ровная, длинная, от одного края земли до другого.

Стены. Воронье Крыло. И над стенами было что-то не так, я не сразу понял, что. Поднялось первое солнце. Свет пошёл дальше, и я увидел.

Дым…

Над городом стоял дым. Не один столб, а много. Они поднимались из-за стен в разных местах и сливались в одну широкую серую пелену, а в ней… облако из птиц.

* * *

Вот и закончилась восьмая книга цикла Пустой. Надеюсь, что вам понравилось… История не заканчивает и теперь нам предстоит разобраться с тем, что происходит в городе.

Первая глава 9 книги тут – /work/668731

* * *