Текст книги "Пустой II. Часть 6 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Воронка не остановилась. Мейны больше не было, а она всё крутилась. Быстро, жадно, ей было мало. Она пошарила вокруг, в пустом высохшем теле подо мной, ничего там не нашла и развернулась.

Ко мне.

Сначала я даже не понял. Просто стало холодно в пальцах. Потом холод пополз вверх, по запястьям, по предплечьям, и я увидел, как под кожей у меня проступают вены. Чёрные. Тонкие чёрные нити, ветвящиеся от кончиков пальцев к локтям. Они росли на глазах.

Воронка вгрызалась в Росток. Она пила из верхних слоёв, так же как пила из Мейны, толчок за толчком, и я чувствовал, как Источник, только что полный до краёв, начинает проседать.

Башня. Ядро Глота на ладони. Тогда было так же. Тогда ей остановило что-то. А теперь рядом никого не было. Только высохшее тело в серой рубахе и… Ключ, который гудел на площадке в шаге от меня.

Ключ!

Грани его отражали солнце, чёрные, как вода в глубоком колодце, и в ближайшей я увидел своё лицо. Размытое, искажённое бороздками. Щёки, чёрные волосы и белые глаза, а вокруг, по вискам, по скулам, ползли всё те же чёрные трещины.

Девять штырей сидели в гранях, и все светились. Мейна почти успела. Узор, линия в желобке, застывшая больше чем на половине круга, всё это держалось на силе, которую она в него влила.

Мне не нужно было решать. Я просто положил на куб обе ладони.

Воронка почуяла сразу. Отдёрнулась от моего Ростка и рванула в руки. Из Мейны сила шла одним потоком, через горло и мои ладони. Ключ открылся сразу девятью. Всё, что она вливала в него, ударило в воронку одновременно. Штыри начали гаснуть. Узор на гранях поплыл, светлые нити разорвались и начали втягиваться обратно в отверстия. Светлая линия в желобке дрогнула и поползла назад, к арке, укорачиваясь с каждой пульсацией.

Седьмой. Шестой. Пятый.

Воронка попыталась втянуть все девять потоков сразу. Раздулась, потяжелела. Впервые её вращение не ускорилось, а стало замедляться, будто она захлебнулась проглоченным.

Четвёртый. Третий. Второй.

Последний штырь погас, и Ключ под ладонями стал мёртвым. Просто камень, тёмный и тусклый, с бороздками на гранях. Линия в желобке исчезла совсем.

Воронка сделала ещё несколько медленных оборотов и осела. Чёрные нити на руках начали бледнеть. От локтей к пальцам, будто кто-то стирал их мокрой тряпкой. Я смотрел на них и не мог отвести глаз. А потом силы кончились совсем, и я упал набок, прямо на площадку, рядом с Ключом и с тем, что лежало в серой рубахе.

Небо над двором было белым от солнца.

Очнулся я, когда тень уже вернулась во двор, только теперь она лежала с другой стороны, от западной стены, и дотянулась почти до края площадки. Солнце давно перевалило за середину.

Первым делом я поднёс к лицу руки. Кожа как кожа и ни одной чёрной нити. Царапины от её ногтей на запястьях, покрытые засохшей кровью. Я повернулся к Ключу и заглянул в тусклую грань. Отражение было мутным, почти ничего не разглядеть, но глаза в нём были мои.

Рёбра слева? Я осторожно вдохнул и ждал боли. Она пришла, но тупая, далёкая, будто рёбра не сломали, а просто крепко ушибли. Срослись. Сила, которой меня накачало, пошла и туда, и тело само решило, что чинить первым.

Заглянул внутрь себя. Росток был другим. Не таким, как утром, когда Мейна положила ладонь мне на грудь и назвала седьмую. Он стал больше и был полон до краёв, так, что, казалось, дунь на него, и перельётся. И он упирался во что-то… сверху, над последним слоем, будто в потолок и дальше не шёл. Сила, которой было слишком много, давила на этот потолок, не могла пройти и стекала обратно, вниз, под Источник в Воронку.

Какая это ступень, я не знал. Некому было положить мне ладонь на грудь и сосчитать. Седьмая осталась где-то далеко внизу, это я чувствовал точно. Восьмая? Девятая? Дальше?

В глубине, было что-то вроде тихого, едва заметного тянущего чувства. Как голод, только не в животе, а в Ростке. Три раза он просыпался сам, но в четвёртый раз его разбудил я. Швырнул в него всё, что копил и тут же, как только кончилась Мейна, голод и Воронка развернулись ко мне.

Если бы не Ключ… Если бы Мейна не успела вставить девятый, если бы я кинулся на неё на пятом, на шестом, когда в кубе ещё было мало… Воронка выпила бы меня до дна. Я лежал бы сейчас рядом с Мейной в том же виде. Два высушенных тела на круглой площадке, и никто бы никогда не узнал, что здесь было.

Мне повезло, что рядом был Ключ, и то что Мейна набила его до краёв. А что будет в следующий раз? От этой мысли стало холодно, несмотря на солнце.

Кажется… я понял. Первый раз, когда Пустота выпила ядро зверя, она не съела моё Зерно, потому что я запихнул в себя много собелии, что в итоге меня и отравила. Если бы её тогда не было… я бы умер.

Страх – вот что я сейчас испытывал. Во мне была непонятная сила, которую я толком не контролировал. С ней я смог убить даже ослабленную Сердцевину, но цена у этого каждый раз… мой источник. Тряхнул головой, чтобы отвлечься и перевёл взгляд на серую рубаху.

От Мейны осталось немного. Рот раскрыт, будто она хотела сказать что-то ещё. Девушка, которая сегодня утром перебирала мои волосы и спрашивала, откуда у меня такие злые глаза.

Внутри было много всего сразу. Мерзко от того, что я чувствовал, когда воронка пила её. От того, что её сила легла в меня мягко, как своя. Но было и другое – облегчение. Тварь, что убила Бренну… мертва. Она испытала, то же, что и Бренна перед смертью. О лучше и мечтать нельзя.

В голове снова прозвучали её слова. Метка, пилюли, Росток… выходило, что я иду по их пути, сам того не зная. Но кто меня спрашивал? Вирг не стал, когда вдавливал в меня метку перед смертью. Я тогда был Зерном и даже не догадывался, что это такое. Пилюля в каменной нише, чтобы не умереть и ещё одна в лечебной… Что было бы, не проглоти я её? Гирт на дуэлях ломал Листьев одного за другим. Меня бы выкинули из школы вместе с сухими. А за стенами школы ждали Скалец со своими людьми и Сейна, которая обещала мне месть. Я бы не прожил ни месяца. Выбора там не было. Был один выход, и тот грязный, и я в него шагнул, потому что остальные двери вели в могилу.

Не я выбирал эту тропу. Меня на неё поставили и подтолкнули в спину, а то, что я по ней выжил… это уже моё.

Встал я не сразу. Сначала сел, опираясь на руку, подождал, пока двор перестанет качаться. Поднялся на ноги и понял насколько лёгкое у меня тело, будто кто-то снял с плеч мешок, который я таскал столько, что уже перестал замечать. Стоило сделать один шаг, потом другой, как стало ясно: земля под ногами ощущалась совсем иначе, чётко, до каждого мелкого камешка сквозь подошву.

Первым делом я присел над тем, что осталось от Мейны.

Мешочек за пазухой… Я развязал ворот рубахи, стараясь не касаться того, что под ней, и вытащил его. Развязывать не стал, не хотел снова увидеть Её… Просто сжал мешочек в кулаке и сидел так, пока пальцы окончательно не заныли. Проглотить то что осталось от Бренны… даже думать об этом не могу, да и выбросить тоже. Оставить здесь, в Руинах, рядом с тварью, которая её убила? Нет! Бренна должна вернуться, хотя бы вот так. Куда и к кому, я не знал. Потом решу.

Мешочек ушёл в Схрон, после чего я принялся осматривать сумку сектантки. Внутри нашлась тряпица, которой она выметала желобок, и наполовину полная фляга с водой. Я отхлебнул из неё рефлекторно и только потом сообразил, что пью из её фляги. Допил. Узелок с сухарями и под ними лежало тёмное железное кольцо с зубцами, направленными внутрь. Такое же я когда-то забрал у Лаэрса. Этим Мейна поглотила Источники из Бренны и Лиары. Брать его не хотелось, но оставлять здесь было ещё глупее. Обернул кольцо тряпицей и убрал в Схрон.

Маленькая коробочка из тёмного дерева, в которой на подкладке лежали три пилюли. Тёмные, почти чёрные, как от Бренны, но поменьше и без того тёплого рыжего огонька внутри. Коробочку в Схрон.

На самом дне сумки лежала книжица. Тонкая, в пять листов, в той же обложке, что и у Краста. Листы жёсткие, чуть гнущиеся, не бумага и не кожа. Я открыл первый. В углу, мелкой чёткой вязью, стояла цифра. Четыре. Следующий лист пять. Потом шесть, семь, восемь.

Продолжение…

Их глифы, сцепки и что-то ещё. То что теперь ложиться в меня, будто я такой же, как они. Поступил с ней так же, как и с первой – убрал в схрон.

Последним был Ключ. Мёртвый куб, тусклый, с девятью штырями, так и торчащими из граней. Я попробовал вытащить один, и он вышел легко, без щелчка. Все девять я сложил обратно в футляр, на тёмную подкладку, каждый в своё углубление. Зачем, не знаю. Может, это ещё пригодится? Может, кто-то в городе знает, что с этим делать? А может, просто не хотел оставлять ничего из того, что она принесла сюда ради меня? Куб в сумку, футляр в сумку, сумку в Схрон целиком.

Копьё стояло у стены под аркой, там, где она его оставила. Я взял его, и ладонь легла на древко, как всегда, привычно. Провёл пальцем по кромке наконечника, там, где это сделала ногтем Мейна. След артефакторной обработки…. что-то вплавлено ещё во время ковки. Вопросов было много, а ответов нет.

Вскинув копьё на плечо, последний раз оглянулся на круглую площадку. Серая рубаха. Белый клок волос. Три черты на кромке камня. Вышел под арку и больше не оборачивался.

Кость я достал сразу и сжал её в кулаке и пустил тонкую нить. Артефакт отозвался мгновенно. Ребята ушли… выдохнул. На северо-востоке, очень размазано и тускло большое скопление источников и меток. Двинулся за ними. Шёл сначала шагом, потом побежал и почти сразу понял, что мог так долго. Ноги несли меня сами, лёгкие, будто их набили не мясом, а сухой травой. Дыхание не сбивалось, сила в Ростке почти не тратилась.

Руины мелькали по сторонам. Проломы, завалы, мёртвые улицы, дома без крыш. Голод в источнике поднимался, пока я бежал. Я пока не мог понять, что мне с этим делать, но привыкнуть, наверное, можно. К голоду в животе я же привык.

Солнце клонилось к западу, когда я их увидел. Длинная цепочка по разбитой улице, между двумя рядами полуразрушенных домов. Впереди Дарг с кем-то из Основы, потом раненые, которых вели под руки, в середине Айлет. Илса шла сбоку, с луком наготове, и оглядывалась на каждый шорох, а в самом начале, двигались четверо.

Тавр увидел меня первым, он остановился посреди улицы, будто врос в неё. Потом Сарн, обернулся на его остановку, Варис и Одр. Я перешёл на шаг и встал в десятке шагов от них.

Сын дружины смотрел на меня и не двигался. Лицо у него было серое, под глазами тёмные круги. Он медленно опустил копьё.

– Полдень, – хрипло сказал он. – Ты сказал: полдень. Мы ждали до полудня.

– Правильно сделали.

Сарн, стоявший рядом, выдохнул так громко, будто задерживал дыхание с самого утра. Варис провёл ладонью по лицу.

– Сектант, – произнёс Варис. – Тот, кто шёл за нами. Ты его…

– Не он, – поморщился я. – Она.

Они переглянулись.

– Мейна⁈

Варис застыл с открытым ртом. Сарн тихо, сквозь зубы, выругался. Тавр так и остался стоять, с опущенным копьём, и только глаза у него забегали, от моего лица к рукам и обратно.

– Мейна? – переспросил Варис. – Это была она?

– Почему… – Тавр облизнул губы. – Почему ты не взял нас с собой, когда узнал кто это? Мы бы впятером… убили бы эту тварь. Она бы ответила за Бренну и остальных.

– Я не знал, – пожал плечами. – Понял, что это Мейна, когда уже не мог пошевелиться.

Не стал рассказывать всё что узнал от сектантки.

– Молодец, – кивнул Сарн. – Хорошо, что ты сбежал.

Я покачал головой.

– Её больше нет.

Тавр смотрел на меня и я видел, как до него доходит. Сначала лицо просто застыло, будто он не понял слов, потом у него дёрнулся подбородок. Он шагнул ко мне, раз, другой и побежал. На ходу выронил копьё на камни и сгрёб меня в охапку.

Рёбра слева отозвались тупой болью.

– За Бренну, – сказал Тавр мне в плечо. Глухо, еле слышно. – Да?

– За Бренну… – шипел я в ответ.

Он постоял так ещё немного, отпустил, отступил на шаг и, не глядя на меня, наклонился за копьём и очень долго его поднимал. Потом я понял почему так долго. Что-то скользнуло по его лицу, а он не хотел, чтобы это увидели остальные.

Сарн подошёл ближе. Посмотрел на меня снизу вверх, прищурившись и протянул руку. Я пожал её.

– Ты не перестаёшь меня удивлять, Рейланд – сказал он негромко. – Наш общий долг… ты его выплатил один. – парень вдруг ударил себя кулаком в грудь. – Если бы можно было, то я произнёс ещё одну клятву тебе.

Варис молчал и просто кивнул мне, один раз, коротко, и отвернулся, будто что-то попало в глаз. Одр лишь показал большой палец.

– Потом расскажешь? – спросил он наконец.

– Потом.

Он кивнул. К нам уже шёл Дарг, а за ним Айлет и Илса.

– Вернулся, – кивнул он. – Что там с сектантом, что убил Лиару?

– Не просто убил, а сделал из неё пилюлю, – поправила Айлет.

– Её больше нет, – пожал я плечами. – Та, что шла за нами, мертва.

Дарг смотрел на меня долго, и по его лицу было видно, что он хочет спросить ещё. Кивнул и повернулся к своим:

– Слышали? Двигаем!

Наши группы зашевелились. Я отошёл чуть в сторону и достал кость, чтобы проверить, что рядом никого нет кроме нас. Восемнадцать вокруг, вместе со мной – девятнадцать, а дальше пусто. К востоку, от улицы отходил узкий проход и там у самой границы того, что могла показать кость, были огоньки. Шесть, нет семь.

Вернулся к ребятам.

– Там, – указал рукой направление. – Есть семь человек.

– Что? – остановился Тавр. – Как? Откуда?

– Рейланд? – повернулся Варис.

– Ты уверен? – смотрел на восток Сарн.

– Долго объяснять, да и это сейчас неважно.

– Сектанты? – сжал своё копьё Тавр.

– Не знаю.

Одр подошёл ближе и зевнул.

– Схожу, – кивнул он. – Гляну и назад.

– Возьми Сарна, – предложил я. – Сам близко не подходи. Если это сектанты, тебя выдаст метка. Останешься у поворота и прикроешь отход, а Сарн посмотрит.

Тот пожал плечами, будто и не ожидал другого, и они ушли. Через несколько пульсаций пропали за поворотом. Колонна снова остановилась. Все ждали, а я отошёл и достал кость, чтобы следить за ребятами и теми, кто находился впереди.

Хотел пойти сам, но послал их. Мейна прочитала меня именно потому, что я всё проверял одинаково и никому не доверял первую разведку. Больше такой ошибки не будет. Сарна не выдаст метка, Одр останется сзади. До нас недалеко. Если что-то пойдёт не так, они просто приведут преследователей сюда. Девятнадцать против семерых не означало лёгкой победы: среди тех могли оказаться Узлы. Но здесь хотя бы были люди, луки и место для боя.

Вернулись они быстрее, чем уходили. Сарн шёл впереди, и на лице у него было что-то странное. Губы подёргивались, будто он изо всех сил пытался не улыбнуться.

– Ну? – спросил Тавр.

– Стебли, – зевнул Одр. – Шестеро. Наши, из Равновесия.

– Да ладно… – Тавр свистнул. – Как они умудрились выжить?

– Рейланд, сказал, что там семеро? – тут же напомнил Варис.

Сарн не выдержал. Улыбка всё-таки расползлась у него по лицу, кривая и нехорошая.

* * *

Фух… С одной знакомой наконец-то покончено и вот появилась ещё одна «подруга». Я вижу все комментарии и читаю, скоро отвечу на каждый, просто не хватает времени. Где же Синара… а вот она… Скоро узнаем что там у неё и Стеблей и ещё кое-что интересное… пока не буду рассказывать. Ждём.

* * *

Глава 12

Несколько пульсаций никто ничего не говорил. Тавр стоял с открытым ртом, и копьё в его руке медленно клонилось наконечником к земле, пока не упёрлось в камень. Варис моргнул раз, другой, и посмотрел на Сарна так, словно тот сказал что-то на чужом языке. Одр единственный не шевельнулся. Только пальцы у него на рукояти ножа сжались, так что костяшки побелели.

– Синара… – повторил Тавр. – Наша Синара?

– А ты много Синар знаешь? – Сарн всё-таки фыркнул и тут же прикрыл рот ладонью. – Ну я бы не сказал, что она «наша»… Вельт. Сидит в подвале, одна. Стебли от неё в другом конце двора, шагах в сорока. Даже огня не развели.

Посмотрел туда, откуда вернулись ребята. Шесть Стеблей да Синара, а вместе с нами выходило двенадцать человек из Равновесия, больше, чем уцелело у любой другой школы. Забрать Стеблей? Прислушался к себе и сам удивился, до чего внутри было тихо. Хоть бы злость шевельнулась, так нет.

Синара Вельт… Наследница Великой Семьи, с первого же дня смотревшая на меня, как на грязь под ногтями. В первые дни в Руинах я ещё грешил на её артефакт, думал, это из-за него нас раскидало, и ошибся.

– Идём? – спросил Тавр и посмотрел почему-то на Сарна.

– А зачем? – тот пожал плечами, но глаза у него горели. – Нам туда не надо. Пусть сидят и дальше, пока не сдохнут.

– Шесть Стеблей, – произнёс Варис. – Наши, из Равновесия. Если их бросить…

– Мне плевать, – отрезал Сарн. – Напомнить, сколько всего они сделали для нас?

Варис не ответил. Одр по-прежнему молчал и смотрел на восток, туда, где за поворотом прятался узкий проход.

– Я бы посмотрел на неё, – хмыкнул Тавр. – На её гонор, достоинство и… хочу увидеть её рожу, когда она узнает, что за нами… тобой идут девятнадцать человек, а большинство вообще из других школ.

Решать всё равно предстояло мне, и это понимали все четверо. Сарн был прав, её Стебли попортили нам крови порядком, да и сам я почти всё время в школе только и делал, что отбивался, чтобы она нас не выжила. Бросить её тут? Она бы на моём месте так и сделала, ещё и добила бы, пожалуй. Только я не Синара. А кроме неё там сидели шестеро из нашей школы, и их я вывести мог.

Тянуло меня туда и ещё кое-что. Сорок зелёных ядер, мои по праву. Помогать так помогать, но и себя обижать незачем. Да и Стебли могли что-нибудь видеть про сектантов, а в городе такое лишним не бывает, даже после всего, что вывалила мне Мейна.

– Идём, – кивнул я. – Впятером. Остальные пусть ждут.

Дарг подошёл к нам:

– Что там? – он кивнул в сторону, куда уходили ребята.

– Семь человек, – ответил. – Наши из Равновесия.

– Пойдём?

– Мы сами. Ждите тут.

– Хорошо… – зло выдохнул Дарг и посмотрел на группу за его спиной.

Проход оказался узкий, в плечо, зажатый между двумя высокими стенами из грубого серого камня. Пахло в нём сыростью, под сапогами всё время что-то шуршало. Шагов через двести он вывел нас во двор, похожий на тот, где Мейна возилась со своим Ключом, только побольше и без каменного круга посередине. Дома вокруг стояли без крыш, а с четвёртой стороны громоздилась осыпавшаяся кладка, из-за которой выглядывали ступени, уходящие вниз, в подвал.

Шесть огоньков жались в левом углу, под навесом из покосившихся балок, а седьмой, если верить Сарну, сидел под землёй за кладкой. Шёл я последним, так что достал кость незаметно и проверил ещё раз. Больше никого.

– Сарн, вперёд не лезь, – сказал я тихо. – Тавр со мной. Варис и Одр, сзади. Если что, уходим тем же путём.

Сарн закатил глаза, но отступил.

Мы вышли во двор. Нас они заметили не сразу. Шестеро сидели под навесом, привалившись друг к другу, и накидки Стеблей, которыми они так гордились в школе, висели на них грязным тряпьём. Высокому, темноволосому, накидку разодрали от плеча до пояса, и он связал концы узлом на боку. У другого рукава не осталось вовсе, только полоса ткани, туго намотанная на руку выше локтя. Кто-то сидел босой, а рядом с двумя стояли сапоги с напрочь оторванными подошвами.

Высокий поднял голову и увидел нас. Он вскочил так резко, что ударился головой о балку навеса, и с неё посыпалась труха. Схватился за что-то, лежавшее рядом, палку с обломанным концом, и выставил её перед собой. Остальные подскочили следом, кто на ноги, кто на колени, шарахнулись к стене, сбились плотнее.

– Кто⁈ – закричал высокий. Голос у него сорвался на визг. – Кто такие⁈ Стой! Не подходи!

Лица серые, щёки запали. На скуле у высокого расплылся свежий синяк, по краям уже почти чёрный. Светловолосая девушка рядом с ним, коротко стриженная, со щепками в волосах, прижимала к груди руку, замотанную тряпкой. Несло от них даже за десять шагов: потом и кровью, но сильнее всего кое-чем другим.

– Равновесие, – произнёс я.

Высокий моргнул. Палка в его руках дрогнула.

– Что?

– Мы из Равновесия. Как и вы, класс Стеблей.

Он смотрел на меня и не узнавал. Потом взгляд его скользнул дальше, на Тавра с копьём, на Вариса, Сарна, который стоял чуть сбоку, скрестив руки на груди и что-то у него в лице сломалось.

– Тавр? – выдохнул он. – Это… Тавр? Из Сухих?

– Из Листьев, – поправил Тавр. Голос у него вышел ровный и очень холодный.

Высокий не услышал. Палка выпала у него из рук и стукнулась о камни. Он шагнул вперёд, потом ещё, спотыкаясь босыми ногами о мусор, и остальные двинулись за ним, будто их потянули за одну верёвку.

– Живые, – бормотал высокий. – Вы живые… Вы живые! Шалх, вы живые! Мы думали, никого… никого не осталось… мы думали…

Он добрался до Тавра первым и… обнял его. Просто обхватил руками за плечи и прижался, уткнувшись лицом куда-то в ключицу.

Тавр так и застыл столбом. Руки висели вдоль тела, в одной копьё, другая пустая, а лицо сделалось такое, словно ему посреди зимы вылили за шиворот ведро колодезной воды. Глянул поверх головы Стебля на меня, и взгляд у него спрашивал только одно: это что сейчас такое творится?

Светловолосая вцепилась в Вариса. Не обняла, а именно вцепилась, пальцами за рукав. Она что-то говорила, быстро, захлёбываясь, и Варис растерянно кивал, не разбирая ни слова. Ещё один, коренастый, с разбитой губой, протянул руку Сарну. Сарн посмотрел на эту руку так, будто ему протягивали дохлого и вонючего Шмыга, и не шелохнулся. Стебель подержал руку в воздухе, потом опустил и отступил на шаг, переводя взгляд с одного лица на другое.

Вспомнил, похоже, кто перед ним стоит. Ещё двое замерли в паре шагов и только глядели на нас. Шестая, маленькая и темноволосая, так и осталась у навеса, и узнал я её не сразу. Эсса. Та самая, что однажды меня предупредила, хотя остальные Стебли предпочли бы промолчать.

Она кивнула мне, и я ответил.

– Отпусти, – сказал Тавр высокому.

Тот не отпустил. Держался за него, трясся всем телом.

– Отпусти, – повторил Тавр громче и отодвинул его от себя за плечи, как отодвигают пьяного, который лезет целоваться.

Высокий отступил, вытер лицо рукавом, размазав грязь по щекам. Глаза у него были красные.

– Простите, – забормотал он. – Простите, я… мы просто… столько дней. Столько дней мы тут сидим. Одни. Никто не приходил. Мы думали…

– Что с вами случилось? – спросил я.

И они рассказали. Говорили вперебой. Начинал высокий, его перебивала светловолосая, встревал коренастый, потом опять высокий. Скакали с одного на другое, путались, но картина всё равно складывалась. Их тоже раскидало поодиночке. Высокого выбросило в какой-то колодец, откуда он полдня выбирался, а коренастый очутился посреди стаи Шмыгов и отбивался от них до темноты. Потом искали своих, как искали все, сбивались по двое, по трое. А на второй день наткнулись на Синару.

– С ней уже было несколько человек, – сказал высокий. – Наших Стеблей. Она сидела в одном дворе, а вокруг неё… Как всегда, как в школе. Она командует, все слушают. Она сказала, что знает, куда идти. Что её семья… – Он осёкся. – Что у неё есть, чем нас защитить.

– Мы тоже пошли, – произнёс коренастый глухо. – За ней… а куда ещё? Она Вельт. Она всегда знает.

– Знала… – хмыкнул кто-то из двоих, что стояли поодаль.

– На третий день на нас вышли звери, – сказал высокий. – Мы толком и не разобрали, что-то крупное, с длинными лапами, двое. Синара приказала держать строй, и мы держали. Пока одного из наших не сдёрнули за ногу в пролом, и он не заорал так, что у всех колени затряслись.

– И тогда она… – Светловолосая замолчала, облизнула губы. – Тогда у неё на груди засветилось. Кулон. И вокруг неё встало… как пузырь. Прозрачный. Зверь прыгнул на неё и отлетел. Будто в стену ударился.

– А потом она побежала, – добавил коренастый.

– Мы бежали за ней, – продолжал говорить высокий. – Как верные дураки. Потому что куда ещё? А она даже и не оборачивалась. Двоих мы там оставили. Потом, на следующий день, сектанты. Их было трое, может, четверо. Она опять… пузырь, и бежать. Они забрали ещё двоих.

Молчание. Тавр опустил глаза в землю, Варис провёл рукой по лицу.

– А потом она нашла этот подвал, – сказала светловолосая. – И спряталась там. А нам сказала… – Голос у неё дрогнул, и она заговорила выше, передразнивая. – «Не подходите. Вы их приводите. От вас воняет, звери идут на запах. Сидите тут и не высовывайтесь».

– У неё была еда, – сказал коренастый. – Мешок и пилюли. Мы видели. Она ела там, внизу, одна. А мы сидели здесь, сколько уже, со счёта сбились. Пили из лужи. Эсса ловила Шмыгов.

Девушка у навеса чуть пожала плечами, будто это было само собой разумеющимся.

– Позавчера мы пошли к ней, – продолжил высокий. – Попросить хоть немного. Хоть сухарь. А она… – Он усмехнулся, криво, зло. – Она сказала, что мы Стебли, что поклялись служить её семье и что, если мы хотим есть, то пусть идём и добудем. Как положено слугам.

– Мы клялись, – тихо сказала светловолосая. – Её семье. Все Стебли, кто при ней. Мы же… думали…

– Если бы не клятва… – Коренастый сжал кулаки, и разбитая губа у него снова закровила. – Если бы не эта проклятая клятва, я бы давно спустился в этот подвал и…

Он не договорил.

– Дешёвая потаскуха из Нижнего Клина… – шипел высокий. – Как же я её ненавижу. Все. Каждый. Я все эти дни сижу здесь и думаю только об одном. Сколько времени бегал за ней. Думал, что она… что за ней будущее. Что если я рядом, то и мне что-то достанется. А она…

– А она обычная трусливая сука, – продолжил Сарн.

Все шестеро разом повернулись к нему. Сарн стоял, скрестив руки, и на его лице была улыбка.

– Не надо смотреть на меня так, – хмыкнул он. – Вы сами только что это рассказали. Бросила своих, спряталась, жрёт одна. Это трусливая сука. Я просто назвал.

И тут случилось странное. Высокий вдруг засмеялся. Коротко, почти истерично, и закивал.

– Да… – закивал он. – Да! Трусливая сука. Шалх, как же долго я хотел это сказать вслух!

– Трусливая сука, – повторила светловолосая, будто пробуя слово на вкус. И тоже улыбнулась, сквозь слёзы.

Коренастый сплюнул в сторону подвала.

– А в школе? – Светловолосая уже не могла остановиться, слова сыпались из неё. – В школе она мне волосы обрезала. Сама, ножом. Потому что я на построении стояла впереди неё, а мои волосы, видите ли, лучше лежали. И я молчала. Все молчали. Мы думали, это нормально. Она же Вельт.

– Меня она заставляла спать у двери, – сказал один из тех двоих, что держались поодаль. Худой, с перевязанной рукой. – Два месяца. На полу. Чтобы, если кто ночью войдёт, первым наткнулся на меня. Я думал, это честь. Охранять.

– Ещё какая честь… – фыркнул Сарн.

– А мне она говорила, что я тупой, как Лист, – сказал коренастый. – Каждый день. При всех. «Ты тупой, как Лист, Брам, но хотя бы сильный». А я лишь кивал.

Тавр вдруг хмыкнул.

– Тупой, как Лист, – повторил он. – Теперь это можно считать похвалой. Посмотри на нас. – Тавр ударил себя кулаком в грудь. – Я Лист, он, все мы.

Коренастый посмотрел на него, и что-то в его разбитом лице дрогнуло. Потом он медленно кивнул.

– Выходит, так.

– Она и про вас говорила, – сказал высокий, глядя на Тавра. – Всё время. Что вы мусор, что вы сдохнете в первый же день в Руинах. Что Рейланд… – Он запнулся, покосился на меня. – Что Рейланд деревенский выскочка и что она сама его сломает, когда захочет.

– Смешно… – плечи Сарна затряслись.

– А теперь посмотри, – высокий развёл руками, – кто сдох, а кто пришёл.

Первым негромко засмеялся Варис, за ним Тавр, и даже у Одра дёрнулся угол рта. Стебли, глядя на них, тоже засмеялись, поначалу будто спрашивая разрешения, а потом уже почти в голос. Босые, перемазанные грязью, они хохотали над той, что пряталась в подвале, смех гулял от стены к стене, и внизу его наверняка было слышно.

Варис рядом со мной покачал головой.

– Надо же, – сказал он негромко, но так, чтобы слышали все. – А ведь в школе вы бы за такие слова нас на песок выкладывали. Втроём на одного.

Высокий перестал смеяться. Посмотрел на Вариса, и лицо у него снова стало серым.

– Мы… – начал он.

– Вы, – кивнул Варис. – Ты держал меня за локти во дворе.

Тишина.

– Я помню, как ты мне колено выворачивал, – добавил Тавр и смотрел он при этом на коренастого. – На второй дуэли. По её приказу. Ты тогда смеялся.

Коренастый побледнел ещё сильнее, хотя казалось, что сильнее некуда.

– Нам приказали, – сказал он тихо. – Она приказала. Мы бы никогда… если бы не она…

– Но ведь сделали, – пожал плечами Сарн.

– Простите, – выдавил высокий. И вдруг, не договорив, опустился на колени. Прямо на камни. – Простите нас. Все. Мы были… мы были шалхами, выродками и дураками. Мы делали, что она говорила, потому что думали… Простите. Пожалуйста. Возьмите нас с собой. Мы не будем мешать. Будем делать всё, что скажете. Воду носить, дозор держать. Всё, что угодно. Только не оставляйте нас здесь.

Светловолосая опустилась рядом с ним. Потом коренастый. Двое остальных переглянулись и тоже встали на колени. Эсса у навеса не встала. Она осталась стоять, прямо, и смотрела на меня.

Ребята смотрели на пятерых Стеблей, стоявших перед ними на коленях прямо в грязи. У Тавра ходили желваки, Варис едва заметно покачивал головой, будто сам себе не верил, а у Сарна в углу рта всё дрожала улыбка, которую он давил изо всех сил.

Наверное, о таком они мечтали каждую ночь в комнате Листьев, после каждого толчка плечом в коридоре и каждой отобранной очереди к кадке. Чтобы Стебли стояли перед ними на коленях и просили прощения.

– Встаньте, – поморщился я.

Они подняли головы. Высокий смотрел на меня снизу вверх, и в глазах у него было что-то от Гара, преданное, от чего мне стало не по себе.

– Встаньте, – повторил я. – На коленях по Руинам не ходят.

Поднимались медленно, помогая друг другу, и зачем-то отряхивали грязные штаны.

– В свою пятёрку я вас не беру, – продолжил. – Там, за проходом, стоят четырнадцать человек из трёх школ. Ведёт их Дарг из Основы, следуя за нами. Хотите, идите с ними. Отстанете, никто ждать не будет. Упадёте, никто не понесёт. Воду и еду ищете сами. Дозор держите, когда я прикажу. Спорить будете… брошу.

– Да, – закивал высокий. – Да, конечно, всё, как скажешь. Мы не будем… мы…

– И ещё, – я поднял палец. – Ко мне и к ним, – кивнул на ребят, – без дела не подходить. Никто.

Он осёкся. Посмотрел на Тавра, на Сарна. Кивнул.

– Мы поняли.

Сарн одобрительно хмыкнул.

– Сектанты, – выдохнул я. – Вы их видели. Куда они шли?

– На север, – ответила Эсса.

Все повернулись к ней. Она так и стояла у навеса, в стороне от остальных, скрестив руки. Голос у неё был хриплый, но спокойный.

– Те, что забрали наших, уходили на север. С пленными. Через день я видела ещё одних, с повозкой. Тоже на север. Больше я их не видела.