Текст книги "Анклавы в аду. Встречный прорыв (СИ)"

Автор книги: Артем Рыбаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Что-то такое верещал, да. А взяли просто – у Садовского была пара патронов с резиновой картечью к «сайге», и когда этот деятель за ножи схватился – как говорится, дали раза. Ну а потом упаковали. А в чем проблема?

– Да у них одна занятная методика есть – как раз для боя против группы, – я вспомнил виденные до этого видеоматериалы. – У них принято провести атаку на первого нападающего и тут же метнуть нож в следующего, одновременно доставая другой левой рукой. И так пока ножи и нападающие не кончатся. Но против картечи это, конечно, не канает.

– А ты, Илья, знаешь, что это за Сайок такой? – похоже, это интересовало Удовиченко больше, нежели подробности захвата.

– До Тьмы была такая школа ножевого боя, – корни, по-моему, филиппинские или индонезийские, точно не помню уже.

– Что же, они еще с тех времен действуют? – Верстаков почесал в задумчивости нос. – Хотя филиппинцы серьезные бойцы были…

– Нет, школа довольно смешная на самом деле. Больше даже на секту похожа. А это, – я махнул рукой в сторону пленника, – скорее всего, из тех, кто по кассетам и дискам учился. Мы слышали несколько лет назад, что где-то в этих краях завелся учитель, который старым техникам обучает, и что, дескать, они заказы на убийства принимают.

– Нинзи, что ль? – Верстаков катнул соломинку из одного угла рта в другой.

– Не сказал бы, скорее просто наемники. Но нам такие умельцы не попадались. Да и тяжело с ножом против автоматов.

– Ну, если умельцы, – капитан уже с заметным интересом разглядывал пленного.

– Не обольщайся, капитан! К нам приедем – покажу, по каким киношкам они учатся. Есть интересные вещи, но в основном балет.

– Как скажешь, Илья. Как скажешь… – судя по тону, капитан с удовольствием стравил кого-нибудь из своих рукомашцев с захваченным наемным убийцей. Мы люди, конечно, темные, но даже в нашем медвежьем углу про ЦСН ^[48]южан слышали, так что я бы точно ставил не на бредуна.

– То есть ты считаешь, что это не просто нападение на караван? – полковник на мелочи не отвлекался. – Я же не знаю, как у вас тут путешественников грабить принято.

– Совершенно не так, Сергей Сергеевич. Во-первых, товара мы не везем – это любому более-менее опытному глазу заметно. Во-вторых, даже если и везем, то, значит, это что-то весьма ценное, если судить по количеству народа в охране и нашему вооружению. В-третьих, если уж грабят, то первый выстрел из гранатомета – нонсенс. Есть, знаете ли, способы менее затратные остановить колонну. Так что я склоняюсь к мнению, что атаковали именно нас. Почему? Вот сейчас и узнаем, – и я мотнул головой в сторону пленников.

Наемника приковали к бамперу, решив, что его оставим на потом, а двух других отвели метров на пятьдесят в сторонку:

– Ну что, болезные, расскажете, как вы вляпались? – в качестве инструмента устрашения выступал Гриша Седов, чья внушающая уважение фигура нависала над «языками», но вопросы задавал Верстаков.

– Да мы что… – промямлил один из пленников, тощий, но моторный парень, чья грудь была украшена затейливой татуировкой, отчетливо видной под расстегнутой кожаной жилеткой. – Нам бригадир приказал, мы и поехали, – бредун вид имел несколько помятый, поскольку противогаз с него стащили буквально минуту назад.

– Кто? Какой бригадир?

– Зяма.

– Под кем он ходит? И откуда вы сами? – имя главаря ничего не говорило даже знатоку здешних мест Федору.

– Мы сами малинские. Фрезер…

– Это кто еще такой? – перебил пленного капитан.

– Вы его вместе с нами взяли, такой – с ножами.

– Понятно, продолжай! – в голосе Верстакова прозвучали нотки одобрения.

«Молодец капитан, умело „беседует“ – где надо – нажмет, где необходимо – простимулирует! – оценил я мастерство ведения скоростного допроса. – А то некоторые сразу резать и ломать норовят…»

– Ну, мы-то под Рябым все ходим.

«О, знакомое имя! Только где ж это мы ему мозольку оттоптали? Я что-то не припомню… Вроде из Михнево мирно уехали, все вопросы порешали, со всеми рассчитались… Непонятно».

– Это который «Столбовыми» командует? – начальник охраны южан на память явно не жаловался.

– Верно. Так что мы, братва, не при делах тут! – голос говорившего стал плаксивым. – Нам сказали – мы сделали.

– Ты не ной, давай! – прикрикнул Верстаков. – Начал про Фрезера, так продолжай.

– Да он не знает ничего, – неожиданно вступил в разговор второй пленник, мрачный (хотя я в такой ситуации тоже бы не веселился) коренастый мужик лет сорока. Хотя о возрасте в наши времена сказать наверняка сложно – сильно зависит внешний облик от того, как и, главное, где живешь. Наши гости с юга почти все выглядят моложе, чем их ровесники из нашего анклава, не говоря уже о подмосковных бедолагах. Все ж таки недостаток витаминов сказывается.

– Фрезер не просто так приехал, его сам Рябой послал. Я слышал, как он Зяме так и сказал: «Ваш бугор это дело мне поручил, так что не возбухай тут!»

– А Фрезер этот, он ваш или как?

– Командир, давай вначале договоримся! Я тебе все как на духу рассказываю, а ты нас отпускаешь… Идет?

Мне показалось, что и Верстаков, и остальные южане немного обалдели от такого захода, и, чтобы капитан сгоряча не наговорил чего-нибудь, я тронул его за локоть, мол, разреши мне. Петр поморщился, но кивнул, разрешая, видимо, сообразил, что у нас тут может быть своя специфика.

– Тебя как звать-то?

– Сантик, – буркнул бредун.

– Александр то есть?

– Нет, Сантик – погоняло. А звать Владимиром.

– Он в сантехнике сечет, вот и прозвали, – пояснил татуированный.

– Если с трубами и кранами возишься, значит, и со «стекольщиками» дело имеешь?

– Имел, пока под Рябого не попал. У меня своя ватажка была, как раз всякой такой тряхомудией занимались. И с вашими, тверскими то есть, много общался.

– Если общался, значит, тебе объяснять, кто мы такие есть не надо?

– А что, я Следопытов не видал, что ли? Потому знаю, что люди вы есть серьезные, а не отморозь какая. Так договариваться будем, командир?

– Будем.

– Ты обзовись, командир. Чтоб, если что, я знал, кому из ваших верить нельзя.

– Я Заноза, а это – Говорун.

– О как! – лицо бредуна посветлело. – Весельчак о тебе хорошо говорил, так что давай поручкаемся, и я дальше говорить буду.

По моему знаку Седов расстегнул наручники, и я пожал протянутую мне мозолистую руку.

– Значит так, командир. Рябой Фрезера по найму использует, то есть платит за каждое дело, в котором тот участвует. Не то что нам, когда захочет, тогда и дает. Фрезер, он ведь из этих живорезов… Сайки, может, слышал?

– Слышал.

– Вот, – пленный перевел дыхание и потер запястья. – Фрезер и рацию хитрую притащил, сказал – что вы как есть без связи останетесь, а мы вас тут всех и пощелкаем, пока вы с клювами разинутыми будете соображать что да почему. Да вишь, не вышло. – Бредун говорил о нападении как о деле неважном, насквозь житейском. И это убедило меня, что передо мной действительно житель «вольного Подмосковья». В этих краях и вправду цена жизни – рубль серебром, а то и того меньше.

– А рация эта где? – быстро спросил Верстаков.

– В «Ниве» нашей под водительским сиденьем, – Сантик, как и обещал, пока говорил только правду.

– Так… А бригадир с вами пошел?

– Нет, его Рябой с ребятами к себе, в Михнево, вызвал. Там вроде Лавочника строить будут. Но это я так, краем уха слышал, перед самым отъездом.

«Еще одно знакомое имя!» – Картинка потихоньку начинала складываться.

– Расскажи капитану подробно, как готовились, а я на минутку отойду, хорошо?

Поманив за собой Говоруна и полковника, я удалился на пару десятков метров от пленников.

– Сергей Сергеевич, ситуация простая. Мы вчера разговаривали с доверенным лицом михневского мэра, а может, и с ним самим, поскольку в лицо никто из нас его не знает.

– И?

– А Рябой с чего-то решил, что Лавочник против него зло замышляет. Они все тут немного параноики. Верно, Федя? – Дейнов закивал в ответ.

– Так нас это каким боком касается? – похоже, что полковник не до конца въехал в ситуацию.

– Рябой сам пользуется услугами сторонних подрядчиков, если так можно сказать. Фрезер этот, бригада, опять же из Малино, а это, если мне память не изменяет, полтора десятка километров от его штаб-квартиры. Что же, у него под рукой бойцов не нашлось? Не верю! Очень похоже на то, что решил Рябой нас превентивно, так сказать, зачистить. Ну и заодно мэра прижать… Федь, твое впечатление какое?

– Да верно все говоришь. У них тут такие игры в порядке вещей. Но понятия тоже присутствуют – так что ни за чих собачий Рябой на мэра не попрет, Даур не даст и вообще…

– Ну а нам-то какая со всех этих разборок беда? Режут бандиты друг друга – и ладно.

Идея пришла мне в голову уже пару минут назад, но оформилась только что – пока я выкладывал свое понимание сложившейся ситуации, а потому высказал я ее, собрав в кулак всю свою уверенность:

– Мне кажется, что неплохо бы Лавочнику помочь. В рамках собирания земель русских и налаживания мостов.

Похоже, слова мои произвели впечатление на полковника – от удивления у него даже глаза немного округлились, но не сильно, а так – самую малость:

– Ты, Васильич, иной раз как скажешь, так хоть стой, хоть падай! Ну на хрена тебе эти бредуны сдались, а?

– А на хрена тебе, Сергеич, Москва сдалась? – в тон ему ответил я. – Смысла как бы не меньше, а?

– Товарищ полковник! Товарищ полковник! – голос Афанасьева, прервавшего наш разговор своим криком, был и взволнован, и встревожен одновременно.

Топоча ногами, словно молодой лось, старлей подбежал к нам, неся в руках какой-то предмет, который я сперва принял за небольшой чемоданчик, вроде тех, что до Тьмы пользовались популярностью у сотрудников всяких контор. Твердый, отделанный металлом. «Кейсами» их, кажется, называли.

– Ну и что у тебя там?

Старший лейтенант повернул его к нам «лицом», щелкнул замками и поднял крышку.

«Ох, мать моя женщина!» – приподнявшись на специальных амортизаторах, на меня смотрела радиостанция. Серьезная, с жидкокристаллическим дисплеем, кучей кнопок и ручек. В правом верхнем углу гордо поблескивал шильдик «Ericsson». И еще – рация была новая!

– Да уж… – после паузы пробормотал полковник, а я подумал о том, что эта станция очень сильно похожа на те, что были установлены в наших «тиграх».

– Старлей, а сколько в ваших краях стоит такая красавица? – спросил подошедший Тушканчик.

– Ну… – Афанасьев на секунду задумался, – такую вряд ли можно купить, но аналогичная вполне на пять сотен золотом потянет.

– Весомо… – но я прервал Ивана:

– Сергеич, теперь резон вернуться в Михнево и задать кое-кому пару вопросов есть?

– Да уж не было печали, так черти накачали! – полковник достал сигарету и закурил. Потоптавшись на месте и выпустив несколько клубов дыма, он продолжил:

– Пару вопросов мы уже сейчас зададим этому мастеру народной резни по мясу, а ты, Васильич, если не сложно, продолжи с мужиками местными – информация, сам понимаешь, нам сейчас нужна, кровь из носу, – и, отвернувшись, он скомандовал своим: – «Слонозавра» этому ножевому маньяку организуйте в темпе вальса!

«А это еще что за фигня?» – несмотря на то что приколы южан меня заинтересовали, но дело – прежде всего:

– Пойдем, Сантик, обговорим кое-что… – пленные, хоть и без наручников, по-прежнему сидели на земле под прицелом нескольких автоматов, и я дал знак караульным, чтобы им позволили встать.

– Пойдем, отчего ж не пойти? О, Следопыт, что это друганы твои делают? – в голосе бредуна сквозило нешуточное удивление.

Оборачиваться в такой ситуации – глупость несусветная. Делать так нас давно отучили, так что повернулся я, только когда шагнул примерно на метр в сторону и встал левым боком к пленному – таким образом, что моя ведущая рука, как, впрочем, и оружие, оказалась прикрытой от захвата корпусом. Привычка, что поделать?

Два крепких прапора (в группе Удовиченко рядовых и сержантов просто не было – одни офицеры и прапорщики) вывернули наемному убийце руки за спину, поставили его на колени рядом с одним из «Донов» и дополнительно зафиксировали его, наступив своими «сорок последними» лапами на голени. Удовиченко, встав сбоку, наклонился к нему и что-то негромко спросил. Что именно, я, несмотря на небольшое расстояние, не расслышал. Фрезер мотнул головой, видимо, показал, что не готов к сотрудничеству… Даже если он что-то и сказал, то надетый на него противогаз звуки глушил хорошо. Полковник сокрушенно всплеснул руками:

– Ай-ай-ай, а ведь все так хорошо начиналось! Ну, значит, «слонозавр»…

Капитан Верстаков деловито оттянул гофрированный шланг и… просто засунул его свободный конец в выхлопную трубу!

«Технологично и эффективно! А главное – эмоции не включаются и нервы экономятся. Бить связанного человека совсем не так легко, как кажется людям, с нашей спецификой незнакомым. Я, к примеру, очень не люблю экспресс-допросы проводить. Нет когда надо, значит – надо, но не люблю… А тут вроде как ничего и не делаешь – вставил трубу. Вытащил. Вставил – вытащил…»

– Пойдем, Сантик, пойдем, – повторил я и потянул бредуна за собой.

* * *

Фрезер, как выяснили наши южные гости, действительно был из «Сайока». И в Михнево кроме него обретались еще человек пять из клана. Где именно – он не сказал даже перед смертью.

Верстаков, рассказывая мне про допрос, сказал:

– Он про Рябого этого все выложил. И где живет, и чем дышит, а вот корешей своих ни в какую сдавать не хотел. Так и сказал: «Рябой – это работа, а они – семья».

– Что же методов жестче, чем игры с противогазом, не применили? Или постеснялись?

– Нет, не постеснялись. Только он нас все-таки перехитрил.

– Как это?

– У машины неудобно было, так его когда отвязали, он на охрану бросился. Без дураков, по-серьезному, Бубену сонную артерию перегрызть попытался. Ну и пристрелили его от греха подальше.

– Иди ты?! – поступок наемного убийцы вызвал уважение. Человек из принципа на смерть пошел.

Глава 8

Михнево, 53 километра от Города.

«Если у людей нет одной цели, а только маленькие собственные проблемки, то управлять ими вы сможете с легкостью!» – эти слова, сказанные Виталием Андреевичем много-много лет назад, враз подтвердились снова. Бредун Володя после непродолжительного разговора со мной согласился с большинством предложений, вытер правую руку о штаны и протянул ее мне:

– Заметано, Следопыт! Много не много, а десяток надежных ребят у меня есть. А к Дауру я сам пойду – только машину дай.

Второго пленника он уговаривал уже сам, и, надо сказать, справился с этим делом отлично – татуированный парень с загадочным прозвищем Мувит голосу разума внял и даже согласился поработать гонцом, отправившись в родное Малино.

В настоящий момент мы как раз ждали его возвращения, с комфортом разместившись в густых зарослях орешника рядом с остатками почти совсем развалившейся пригородной станции у заброшенной железнодорожной ветки. До штаб-квартиры Рябого – местного кирпичного завода отсюда было чуть меньше трех километров. Полчаса назад мы встретились с Сантиком, который рассказал, что в самом Михнево все относительно спокойно, если, конечно, не учитывать того, что «Столбовые» собирают бойцов, половина заведений, принадлежащих Лавочнику закрыта, а глава «Тараканов» Даур часа три как уехал на какую-то важную встречу в Чехов.

– Да, и еще… полицейские наши на стреме все, Следопыт. Записку твою я для Ризена передал, но не думаю, что кто-то из них сможет подтянуться.

– Это почему? – Верстаков оторвался от подробной, «километровой» карты местности, имевшей, на мой взгляд, только один недостаток – она была выпущена лет за пятнадцать ДО Тьмы, и половину новых ориентиров мы на ней проставить не успели.

– Их всего полсотни, может, чуть больше, а у Рябого только под рукой двести всегда есть! Ну, или почти двести… Два десятка вы с утра пораньше положили… Так люди Лавочника еще и имущество охранять должны.

– А что полиция – это все, что у него есть. А как же работяги?

– Работяги в перестрелке в зачет не идут. Помахаться – это да, а стрелять – совсем другой коленкор.

– А ты сам? – я посмотрел на лежавший у бредуна на коленях «калаш».

– Так я в стрелки давно ушел, как Рябой мою контору разнес так я и ушел. Только он, скорее всего, и забыл об этом… Ну ниче, напомню… – и Володя смачно сплюнул через плечо.

Капитан в ответ на такое заявление не сказал ничего – достал из планшета красный карандаш, проверил пальцем качество заточки и протянул его вместе с картой бредуну, на, мол, рисуй.

Вова положил планшет с картой на колено и стал красными крестиками отмечать известные ему места базирования членов банды. Вид у него при этом был очень сосредоточенный. Вскоре все Михнево покрылось красными пометками, а на полях бредун проставил комментарии вида: «3–7 брат, 3 бл.» или «14-3 бр, 12 бл.».

«Брат» – это, понятное дело, «браток» или «братва», «бл.» поначалу повергло меня в некоторое недоумение, но, немного подумав, я все-таки понял, что это означает.

* * *

Полтора часа – время на подготовку серьезной операции явно недостаточное, так что определенный авантюризм в наших действиях присутствовал. Расчет был, прежде всего, на внезапность, скоординированность действий, ну и на превосходство в выучке, куда же без этого?

Штурмовать в лоб Рябого, засевшего в своей «цитадели», никто не собирался – играть «в войну» в огромном (а главный цех бывшего кирпичного завода раскинулся больше чем на три сотни метров в длину и почти на сотню – в ширину) незнакомом помещении при десятикратном превосходстве противника можно только в кино. По плану мы собирались выманить большую часть бандитов за пределы собственной территории, после чего штурмовая группа под командованием старшего лейтенанта Малченко должна была проникнуть на территорию завода и похитить Рябого. Естественно, не сразу, на «замучивание» банды отвели восемь часов, и сейчас настала пора прокатиться в Михнево.

* * *

Вотчина «Столбовых» была отделена от собственно городка железной дорогой и включала в себя кроме территории кирпичного завода еще и бывший строительный рынок и ремонтно-механический завод, который можно было считать по нынешним временам кладовой графа Монте-Кристо и пещерой Али-Бабы в одном флаконе – как рассказал нам Сантик, до Большой Войны завод ремонтировал разнообразнейшую строительную и дорожную технику и выпускал всякие металлоконструкции вроде торговых павильонов, так что оснащение там было богатое. Многие ватаги тогда еще диких бредунов пригоняли туда технику для переоборудования в машины «Воинов дороги», как, усмехаясь, сообщил нам союзник. Все эти подробности Володя знал из первых рук – его отец работал на этом предприятии, да и он сам начинал свою трудовую деятельность там.

– А потом, лет восемь тому как, пришел Рябой со своими, я тогда в Городе был – материалы для работы закончились, вот мы набирали всякое-трубы там, прокат, пластик… Два месяца вламывали как лошади, чай на себя не на дядю… А когда вернулись, то выяснилось, что даже за забор попасть не можем, не пускают. А у нас там все – жили ведь, как говорится, без отрыва от производства. А производство Ивану по барабану – ему бы побыстрее навар снять, а там хоть трава не расти. Ну и наши, кто порукастее да поголовастее, разбегаться начали, а мне нельзя – батя, мать да братова семья – куда нам кочевать-то? К тому же и машины сволочь эта забрала…

– Это что же, ты за все эти годы способ, как ноги сделать, не придумал? – изумился капитан.

– Да придумал я! Только время нужно! – зло ощерился бывший мастеровой. – Я ж говорю – колеса нужны были. Я уже и грузовик подыскал, и восстановил его почти, но какая-то сука сдала. Хорошо – только машину, а не меня за попытку побега… А то бы точно пары пальцев лишился!

– Прям даже так?

– А то! А уж плетей выхватить – как не фиг делать.

Южане, как люди слабо знакомые с нашими реалиями, только головами качали, а мы с таким уже сталкивались, причем неоднократно. Надо полагать, что те сектанты, что у посадских в Шатуре на добыче торфа горбатятся, тоже не ангелы были. Или те «дикие», которых мы в Люберцах разогнали. Меня удивляло, нет, скорее даже огорчало, то, что такой нетронутый оазис прошлого не отошел к какому-нибудь нормальному анклаву. Достанься такой вот механический завод нам или монахам, да пусть даже и владимирским – и работал бы, людей кормил и всем в округе жизнь обеспечивал. А тут, южнее сгоревшей в пламени войны Столицы, находилась настоящая Зона Тьмы. Нет, не в том смысле, как наши старики говорили – «РЗС», что означает «радиация, заражение, смерть», а потому что люди лишились надежды. Каждый живет даже не днем, а часом, а то и минутой. Оттого и дуэли эти дурацкие, и война непрерывная.

– … а в лесочке вон том, – и Володя махнул рукой в сторону большого массива, видневшегося точно на север от нашей нычки, – там вообще питомник ВТИСПа. ^[49]Благодаря ему мы и выжили. Да еще Отделение ВИРа. ^[50]

– А это что за звери такие – втисп с виром? – Говорун не только слушал, но и аккуратно делал пометки в своей «библии».

– Да вы что, правда не знаете? Это же институт до войны такой был – фрукты-ягоды всякие выращивал, а второй зерном и картошкой занимался.

– Стоп! Так это от вас саженцы и семена всякие в Медное контрабандой привозили? – Федя взвился, словно его муравей в шею укусил. – Те парни еще говорили, что с юга товар ехал. Илюх, помнишь, я себе смородину взял? Ну ту, по два золотых за саженец?

Афанасьев, притулившийся неподалеку с рациями, в тот момент пил из фляги, услышав цену, он поперхнулся и закашлялся, да так, что одному из тех, кто сидел поближе, пришлось долго хлопать его по спине.

– Кхм… тьфу… Сколько?

– А что? – не понял Федя. – Она же морозоустойчивая! У матери на участке ни одного куста за семь лет не загнулось. К ней в Тетерево и из Торжка за ягодой приезжают, и из Лихославля, даже из Волочка! А это, почитай, восемьдесят верст! Да я тот полтинник уже на пятый год окупил с лихвой.

– Ша, Федя, потом про свои успехи в садоводстве расскажешь! – перебил я друга. – Вова, а сейчас в том питомнике что? – это уже бредуну.

– Дак что ж ему станется? Даже Рябой не настолько дебил, чтоб его испортить.

– А сейчас кто-нибудь саженцами торгует?

– Раньше да – многие оттуда ростки привозили, а сейчас все под Рябым. Он куда-то грузовиками возит, но нас даже в охрану не пускают – все его ближние делают.

Щелк! Словно какой-то шальной ролик в моем мозгу задел нужный рычажок.

– Боря! – окликнул я лейтенанта-радиста. – Сколько, говоришь, трофейная рацайка стоит?

– Пятьсот золотом, примерно. А что?

– Да ничего, – я вскочил на ноги. – Карта в масть легла!

* * *

Удовиченко дремал в десантном отсеке того «тигра», на котором ездили Саламандр с ребятами.

«Сразу видно – старый солдат! – умилился я, открыв заднюю дверь. – Все решено, продумано, и вместо того, чтобы изводить себя ожиданием, он спит. Уважаю!»

– Товарищ полковник, подъем! – негромко скомандовал я. Нет лучше способа разбудить военного человека, чем произнести это короткое слово. Сколько раз я видел, как смертельно усталые, измотанные люди, засыпавшие, несмотря на близкую стрельбу, рев двигателей или громкие разговоры, услышав во сне это короткое слово, мгновенно открывали глаза.

– А, Илья, это ты! – магическое заклинание сработало и на этот раз. – Что случилось?

– Сергей Сергеевич, я, кажется, понял, откуда у местных столь вкусная электроника. Здесь неподалеку опытное хозяйство института садоводства находится, а теперь прикиньте, сколько наши, – я голосом выделил это слово, – северные соседи заплатят за витаминки, если на базаре в Медном за один росток платят два рубля золотом?

– То есть не шпионство, а чистой воды коммерция? – мгновенно въехал в ситуацию полковник.

– Ну, оперативных игр я не исключаю, но в целом картина немного прояснилась.

– Так что, считаешь, операция теперь не нужна?

– Я этого не говорил. А Рябому хвост надо прищемить при любом раскладе. А дело завершить могут и другие.

– Не люблю откладывать важные дела в долгий ящик! – последние слова были смазаны зевком.

– И я тоже, Сергеич! Но это мы удачно заехали! А трасса «Москва-Дон» тут неподалеку…

– Слушай, Илья, у вас в Твери все такие хваткие или это семейное?

– А шут его разберет, я вон только сегодня узнал, что Говорун у нас плантатор, оказывается… – настроение у меня улучшилось и балансировало между «неплохо» и «прекрасно», в то время как с утра планка была чуть выше метки «уныло».

– И чего плантирует ваш Федор?

– Ни малейшего понятия не имею. Может, смородину, а может, крыжовник. Точно! Крыжовник! – я вспомнил, каким вареньем нас угощал Саламандр у горящего шведского вертолета несколько дней назад, а они с Говоруном в последнее время вместе лямку тащат.

– И что, выгодно?

– Сами у него спросите… – тему ягодного бизнеса я посчитал исчерпаной и перешел к делам более насущным: – Первым делом Зяма, так?..

* * *

Малино – поселок небольшой, а потому с верхнего этажа недостроенного здания больницы просматривался в оптику практически из конца в конец. До бывшей школы, где, по словам Сантика, разместился штаб местной группировки, была пара сотен метров – не больше. До складского комплекса, чьи корпуса раскинулись вдоль заброшенной железки, – пять. Как рассказал он же, в поселке было аж три военных объекта, но они были заброшены задолго до прихода Тьмы. Один из них поначалу показался очень интересным, но наш информатор обломал меня:

– Вертолетчики там до седьмого года стояли, потом их куда-то перевели… Склады? А хер их знает! Кому они нужны-то? Здания стоят, пару сгнивших остовов видел, а что там внутри мне без интереса было.

«Как бы то ни было, надо это местечко проверить, – сделал я зарубку на память. – Пусть даже там пара подшипников осталась – уже прибыль. А вообще здешние края меня радуют – столько завлекательных местечек! И не все из них, похоже, разграблены».

От разделки, пусть и мысленной, шкуры не добытого еще зверя меня оторвал Саламандр:

– Четвертый сорок шестому! – По просьбе наших гостей мы на время изменили позывные. Верстаков и Удовиченко в один голос твердили, что даже при минимальной возможности радиоперехвата использовать наши не стоит. «Славы тебе, Илюша, все одно не занимать, а так хоть какое-то время противник в неведении пусть побудет!» – убеждал меня полковник. И все-таки убедил – так что теперь я вовсе не Заноза, а Четвертый.

– Здесь Четвертый. Докладывай!

– Влезли в норку. Пока видели с десяток грызунов. Кошки они не боятся. Сыр готов?

Я покосился на застывшего рядом Верстакова, внимательно слушавшего наши переговоры. Он поднял палец, прося немного обождать, потом щелкнул тангентой «своей» рации:

– Полста второй Седьмому! Сыр есть?

Ответа я не слышал – к «южной» рации была подключена гарнитура. Выслушав доклад, капитан показал мне большой палец.

– Сорок шестой, сыр готов! – обрадовал я Серегу.

– Понял тебя, Четвертый. Начинаем.

План наш заключался в том, чтобы «раздергать» банду Рябого по множеству точек.

В Малино, в бригаде Зямы, числилось шестьдесят три человека. Семнадцати они лишились после попытки напасть на нас утром, пятнадцать уехали в Михнево, так что нам сейчас противостояло едва три десятка бредунов. Хотя нет! Сантик сагитировал двух своих давних приятелей, отчего наши силы увеличились на два ствола, а у противника, соответственно, уменьшились.

Саламандр, Свистопляс, два прапорщика-южанина и один из местных сейчас должны были дать стране угля на территории складов, а группа Малченко устроила засаду на дороге, ведущей оттуда к штабу бандитов.

– Сорок шестой в канале. Минус два! – голос Саламандра спокоен.

«Неплохо! – я бросил взгляд на часы. – Три минуты всего прошло… И первых сделали без шума…»

– Вижу наших! – Дейнов разглядывал территорию складского комплекса в одолженный у южан двенадцатикратник. – Двойка идет по крыше дальнего здания.

– Пора и нам! Сергей Сергеевич, принимайте бразды правления! – Полковника мы оставляли координировать действия всех трех групп, а сами отправлялись на захват штаба. Шум Саламандр при любом раскладе поднимет ровно через двадцать минут, а нам еще надо скрытно подобраться к противнику.

* * *

«Хо-хо, братцы! Что ж вы так беспечно?» – кто-то из бредунов весьма опрометчиво оставил открытым окно на первом этаже, причем кусты с этой стороны здания подходили практически вплотную.

Я повернулся к капитану, собираясь показать свою находку, но Петр уже и так держал окно на прицеле.

Из здания доносились громкие голоса, периодически раздавался грохот – кто-то явно в спешке ронял мебель. Ровно семнадцать минут назад, в 13.43, группа Саламандра «шумнула». Сочно так! Практически одновременный взрыв четырех или пяти (из-за расстояния я точно не разобрал) гранат было отлично слышно в поселке. А четыре минуты назад засада под командованием старшего лейтенанта Малченко расстреляла на железнодорожном переезде машину с тревожной группой. Вот бандиты и мечутся в своем штабе заполошно, не зная, то ли бежать на выручку своим, то ли организовывать оборону здания.

Ткнув себя в грудь, я показал на окно, мол, я первый. Капитан так же тихо показал, что возражений не имеет. Говорун вместе с Сантиком сторожат у угла здания и в нашем веселье участия пока не принимают.

«Пора!» – скомандовал я себе и метнулся к стене между открытым и соседним с ним окном, занавешенным какой-то весьма неопрятной тряпкой.

Осторожно выглядываю над подоконником. В комнате никого. Слева вдоль стены – несколько старых матрасов, застеленных не менее старыми одеялами. Чуть дальше, почти у самой входной двери – печка-«буржуйка», сооруженная неизвестным умельцем из двухсотлитровой бочки. Рядом с ней что-то вроде оружейной пирамиды, с одиноким «семьдесят четвертым» «калашом» в ней.

«Оружие, как правило, даже у бредунов просто так не стоит, а значит, есть вероятность, что за ним кто-нибудь может прийти. Так что нечего тут делать вид, что это совсем не голова одного наглого Следопыта, а вовсе даже цветочный горшок!» – просемафорив капитану, я быстро влезаю на подоконник. Мягонько так вспрыгиваю и, повернувшись на «пятой точке», перебрасываю ноги в комнату. Все по науке – АПБ следует за взглядом, так что все под контролем. Верстаков предлагал мне один из болгарских автоматов, оснащенный глушителем, но «стечкин» все равно привычнее, да и пристреливал я его сам.

Капитан отбросил лишнюю скромность, а потому вместо «ксюхи» был вооружен каким-то суперским автоматом. Ствол весьма смахивал на «Вихрь», ^[51]но с тем же успехом это могла быть еще какая-нибудь малосерийная модель под спецпатроны. СП-5 и СП-6 ^[52]и до войны стоили немало, а сейчас вообще, наверное, в цену чугунного моста обходятся, и оттого у нас они больше по складам отлеживаются. И это несмотря на то, что мы в свое время из Климовска их порядочно вывезли. Диверсии – не наш профиль, а если надо кого-нибудь по-тихому снять, в ходу больше ПБСы ^[53]и оружие под штатные патроны.