355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Артем Белоусов » Последняя исповедь Орфея » Текст книги (страница 3)
Последняя исповедь Орфея
  • Текст добавлен: 5 мая 2022, 21:30

Текст книги "Последняя исповедь Орфея"


Автор книги: Артем Белоусов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Подняв инструмент за гриф с притоптанных цветов, повертев колки для проверки строя, отправляюсь вслед за маленьким маячком, уменьшающимся с каждой секундой и угрожающим оставить меня в одиночестве, если я не буду вовремя поспевать за ним.

Ступая меж немофил, появляется ощущение, что мои ноги отныне мне не принадлежат. Захоти я сейчас остановиться – я бы все также продолжил путь, ведь они больше не были подчинены моей воле, кастовая иерархия сменилась, и теперь хваленный разум находился в должности раба конечностей. Смиренно это приняв, на ходу срываю приглядевшийся цветок и помещаю его за левое ухо, на манер замужней гавайской девушки.

Вдалеке появляются плывущие очертания, которые я изначально принимаю за оптическую иллюзию, известную всем под названием мираж, в область которого, пикируя с неба, вторгается дрожащий огонек. По приближению контуры становятся статичными, и вот передо мной уже постройка, визуально напоминающая классического представителя японской архитектуры. Небольшой домик типа минка, стены которого выполнены из бумаги васи, а крыша сделана в стиле Иримоя-дзукури. К зданию вели пять-шесть невысоких каменных ступеней. Вокруг – сад, обитателями которого являются нежно-розовые космеи, кусты гортензии, цветущие сакуры и глицинии. Где-то внутри этого праздника природы проглядывается фонтан, на котором сидит мохо, явившийся сюда раньше и, видимо, ожидающий моего появления. Завидев меня, он с флейтовым свистом вылетает из сада, но в этот раз, отказываясь использовать меня как удобную сиделку, начинает наворачивать круги вокруг моего стана.

Подойдя к жилищу, слегка касаюсь сёдзи, от чего он приходит в движение, медленно открывая мне внутреннее убранство. Передо мной – большая светлая комната, выполненная в стиле Сёин-дзукури. В правой стене что-то наподобие токонома, в котором находится виниловый проигрыватель в кожаном сундуке, а возле него, привалившись к стене, стоит грампластинка в картонном конверте. На обложке – графический рисунок «Вальс», выполненный Камиллой Клодель.

Птица, все также кружащая вокруг меня, перелетает на жёрдочку, висящую под потолком, будто специально установленную для нее. Мой взор устремляется на девушку в середине комнаты, сидящую спиной ко мне в кимоно гейши, расписанного розовыми цветами-космеями, которые до этого я уже наблюдал в чудесном саду. Подвернув ноги под себя, я замечаю, что она босая – миниатюрные пальцы ног выглядывают из-под полы халата. Тихо напевая, девушка поглаживает своего ручного зверя, что лежит головой на ее коленях, окутав ее бедра пушистым рыжим хвостом.

Боясь прервать ее покой, я осторожно прохожу до ниши в стене, поскрипывая половицами. Положив туда своего алого соратника, с которым мне довелось пройти всю дорогу до сюда, берусь разглядывать конверт. До меня доносится мягкий женский голос.

– Поставь ее на проигрыватель.

Подчиняясь, делаю все по инструкции. Достаю пластинку, кладу ее на штырь и плавно опускаю тонарм, соприкасая иглу с бороздкой. После непродолжительного потрескивания вступают струнные. Это мандолина, подобные звенящие переливы я ни с чем не спутаю. В композицию вступает вокалист, в котором я узнаю себя. Из моей памяти выныривают воспоминания: обшарпанная квартира, микрофон, я с музыкальным инструментом, записывающий уже десятый дубль. Из потока мемуаров моих дней меня вырывает прикосновение. Две маленькие руки сжимают мою грудь, я ощущаю тепло тела, которое прижалось ко мне позади.

– Может потанцуем? Ты не такой частый гость в последнее время…

Я молча киваю, начиная разворачиваться в сторону своего новоиспеченного танцевального партнера, но он меня останавливает, до боли сжимая в своих ладонях мою грудь.

– Только… не смотри на меня. Давай я найду, чем закрыть твои глаза.

Девушка отходит, я все также продолжаю стоять лицом к токонома. Спустя время ее руки ласково накидывают мне атласную ленту на лицо, будто срезанную с пуанта балерины, завязав ее на затылке.

– Вот, так куда лучше.

Лишив меня возможности увидеть ее воочию, она тянет меня за руку по направлению к себе, останавливает и кладет руку на плечо, второй же, ведущей, соединяет наши руки в замок. Мы начинаем медленное движение, кружась по комнате, аккуратно переставляя свои ноги в такт музыки.

– Почему ты так давно не приходил в дом?

Действительно, почему? Мне ведь здесь хорошо, впервые в своем путешествии я ощущаю себя на своем месте.

– Путь с каждым разом становится сложнее. Может, последние попытки просто не увенчались успехом.

Я отвечаю, но это не мои слова. А каких последних разах идет речь, мне невдомек. Будто кто-то, живущий внутри, постепенно захватывал власть надо мной. Сначала ноги, теперь – голосовые связки. Пытался ли я сопротивляться этому? Нет, у меня было стойкое ощущение, что гостем в этом теле являлся я, а не неизвестный мне второй его житель, с которым мы были вынуждены делить плоть на двоих.

– Расскажи, с чем тебе довелось столкнуться в этот раз.

Я (или это уже кто-то другой?) пускаюсь в детальное описание своих похождений, стараясь не упустить ни одной детали, из-за чего история получается громоздкой и алогичной. Моя футболка намокает – незнакомка всхлипывает, спрятав свое лицо мне под плащ. На это я сильнее прижимаю ее к себе за талию, а сам носом зарываюсь в ее волосы. Запах, давно забытый, цунами накрывает каждый нерв, разнося тепло по всему телу.

Наш танец становился все медленнее, постепенно затухая. Вот мы уже стоим, просто прижавшись друг к другу, подушечками пальцев ощупывая каждый сантиметр наших тел, будто в надежде потом воспроизвести скульптуры на основе тактильных воспоминаний.

Я услышал скрип пола, а затем почувствовал, что дыхание девушки переместилось к моему лицу. Встала на цыпочки, подумал я. Это вызвало улыбку на моем лице. Ее губы дотронулись до моих, боязливо, словно ей казалось, что будь она настойчивее, я бы тут же исчез, превратившись в песок.

Важно отметить, что на протяжение всего пребывания здесь, внутри меня росло желание посмотреть на лицо хозяйки этого дома. Изначально борясь с ним, в момент поцелуя я капитулировал. Атласная лента стала моим белым флагом, который я забвенно сорвал с лица и бросил нам под ноги. Глаза девушки были открыты. Думаю, что она ожидала подобного исхода, поэтому на протяжении всего танца не смыкала их, стараясь поймать раковое мгновение. Но забывшись, утонув в моменте нашего слияния, она потеряла концентрацию. Отшатнувшись от меня, девушка прикрыла лицо руками. Но было уже поздно.

Я прекрасно помнил этот лик. Глаза с лисьим разрезом, аккуратный тонкий нос, щеки с живым румянцем, убранная прядь волос за ухо, оголяющая ухо с круглой сережкой на мочке, которую я так часто прикусывал. Я видел это лицо в моменты печали, когда солено-горькие слезы стекали и падали с подбородка, видел его сияющим от счастья, от чего ее взгляд всегда приобретал хитрый прищур, видел его в моменты сильнейших оргазмов, что изводили спазмами все ее нутро. Я не должен был видеть его сейчас. Для меня это стало понятным слишком поздно и, начав поиски оправданий своим действиям, я ощутил тупой удар в грудь.

Все вокруг пришло в движение, мои легкие рвались, захлебываясь в кровавом водовороте. Комната исчезала, теряясь в наступающей тьме, и последним, что я увидел перед окончательным падением в пропасть, были испуганные заплаканные глаза Ви.

II

Из открытого окна веяло легким ветерком, вальяжно перемещающимся по комнате и треплющим волосы, разбросанные по подушке, на которую была водружена моя голова; словно приговоренный к казни через эшафот, лежал я по струнке, не позволяя себе дернуть ни единым мускулом. Для полной картины не хватало лишь фиксации ремнями моего окаменевшего тела к кровати, а на шеи двух досок с прорезанной горловиной. Вместе с ветром, с улицы доносился хохот и крики детей, резвящихся на игровой площадке в возрасте, близким к доисторической эпохе, которой и я успел попользоваться по предназначению в своем, уже далеком детстве. На дереве, что упиралось своими тяжелыми ветвями в стекла иллюминатора моего прибежища от внешнего мира, неизвестная мне птица решила взять на себя амплуа моего личного будильника. Слушая переливы ее трели, глядя на потолочную плитку из пенопласта, что в юном возрасте мне так часто рисовала психоделические узоры, проникшие в действительность из неумолимо наступающих грез, я постепенно вспоминал те вещи, что произошли со мной накануне, еще не уверенный, что было вымыслом, а что реальностью. Будто бы паук с длинными цепкими лапами, внутри моего мозга перебирающий картотеку, записанную под диктовку бабочки Грета Ото, стоящей на моих извилинах, и с биноклем в лапках регистрирующей те вещи, что ей удалось увидеть через огромные полупрозрачные призмы-зрачки, передо мной начинает проигрываться диафильм. Кедо, вермут, лес, висельник, мандолина… Дойдя в череде слайдов до диапозитива с изображением мохо, я встаю с постели и подхожу к открытой створке окна.

Птица, уже, по-видимому, успевшая пересесть с лиственницы на оконный водоотлив, продолжала свое песнопение, с интересом заглядывая в мои небогатые апартаменты. Приоткрыв пошире окно, я попытался посадить ее к себе на ладонь, но, заметив приближение моей руки, птица резко оборвала свой мелизм, сорвалась со своего насеста и запорхала в воздухе, со звуком скрывшись за листвой дерева. Это была синица, полноправный житель городских артерий. Взяв с подоконника пачку «Лаки Страйк», я снова отправился в постель, по пути досматривая оставшиеся слайды.

Закурив от спички, я выбросил ее в кружку, стоящую на столе, который примыкал к изголовью кровати. Спичка зашипела, заглянув внутрь, передо мной предстали ополоски, если судить по запаху, зеленого чая с мелиссой. Как я добрался до дома я совершенно не помнил, а воспоминания предыдущего вечера и ночи находились под черной траурной вуалью, от чего разглядеть их детали было весьма затруднительным. Для прояснения обстоятельств, я поднял телефон, забитый под подушку и открыл мессенджер, ища диалог с Кедо, человека, в независимости от своего состояния, старающегося не упускать прелесть светового дня, которую мне было не дано понять. В переписке находились десятки фотографий со вчерашнего кутежа, и я, потушив в новоиспеченной пепельнице окурок, принялся разглядывать их в полглаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю