Текст книги "Сабля Чингизидов"

Автор книги: Арсений Ахтырцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– У него дом в Испании оформлен на подставное лицо. Но я думаю, он туда не сунется.

– А куда он сунется?

– Он может сидеть в Литве, может в Польше, но скорее всего он там не засидится. Все его контакты нам хорошо известны. А еще он может сунуться в Италию, – спокойно сообщил мужчина в штатском, сидящий в углу.

– Почему в Италию?

– У его приятеля Андрея Сазонова там вилла. И Корнеев уверен, что нам о ней ничего не известно. Нам действительно стало о ней известно совершенно случайно. Мы уже работаем с зарубежными товарищами.

– Наружка в Москве?

– Все основные члены группировки под наблюдением с прошлого понедельника, после убийства Ройбаха. Ничего подозрительного замечено не было, – доложил Старостин.

– Эфир?

– Ни одного подозрительного контакта не засекли. С мобильного Корень перестал звонить со среды. Сменил номер, – продолжал докладывать полковник.

– Надо проверить аэропорты и железку на Украине и в Белоруссии. Свяжитесь с коллегами. Пока все. Будем ждать звонка. – И Суровцев встал из-за стола.

В номере Панина ждали звонка. Двое сотрудников службы прослушивания сидели в наушниках и курили. Розум с Паниным во второй комнате пили кофе. Телефон зазвонил в девять тридцать утра.

– Панина, пожалуйста.

– Это я.

– Владимир Георгиевич, ваша кузина у нас, и ее дальнейшая судьба сейчас полностью в ваших руках.

– Что я должен делать?

– Вы должны отдать нам саблю Чингизидов.

– Но у меня ее нет!

– Владимир Георгиевич, мы даем вам неделю. За неделю сабля должна быть у нас. Если нет, нам придется расстаться с вашей кузиной и вам тоже. И не советую с нами играть в догонялки. Мы ведем себя с вашей сестрой по-джентльменски. Но если вы позволите себе какие-нибудь шалости, условия содержания баронессы будут немедленно изменены на обычные для заложников. Подвал, цепи, наручники. Ну, вы знаете.

– Я должен с ней поговорить.

– Нет, Владимир Георгиевич, это невозможно.

– Тогда ничего не будет. Я должен убедиться, что она жива и здорова.

– Ну хорошо, вы с ней поговорите. Только советую поторопиться, месье Панин. Вы видите, мы не шутим. Либо мы получаем саблю, либо вы получаете труп Эмилии.

Крым, лето 2005 г.

Эмилия долго ворочалась во сне, пытаясь отмахнуться от солнца, бившего ей прямо в глаза. Наконец она окончательно проснулась и испуганно села на кровати. Она находилась на корабле. Солнечные зайчики, отражаясь от поверхности воды, играли на стенах каюты. Эмилия осторожно встала и осмотрела помещение. Прямо за кроватью, точнее – за диванчиком, находилась небольшая дверь. Там оказался туалет с душем. Напротив была дверь побольше, по-видимому, входная. Она была заперта. У диванчика стоял небольшой столик с таким же небольшим стульчиком. И стол и стул были прикручены к полу. На стуле лежали купальник и широкая пляжная юбка.

От помятой одежды Эмилии, сброшенной на пол, шел резкий запах какого-то лекарства. Первым делом она решила принять душ и попытаться привести себя в порядок. Благо в шкафчике она нашла вполне приличную новую косметичку, а полочки душа с высокими бортиками были заставлены шампунями и кремами. Вытираясь после душа, она услышала, как кто-то открыл входную дверь. Она запахнула полотенце и выглянула в каюту. Возле столика стоял молодой парень, сервируя ей завтрак, который он принес на большом металлическом подносе.

– Доброе утро, – поздоровалась Эмилия.

– Здрасьте, – буркнул парень. Он явно не выказывал никакого желания поддерживать беседу.

– Я хотела бы поговорить с вашим боссом. – Эмилия вопросительно посмотрела на парня.

Парень промолчал.

– Передайте, я буду ждать.

– Поговоришь, – хмуро ответил парень и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.

Через некоторое время дверь опять открылась, и в каюту вошел мужчина средних лет в шортах, майке и вьетнамках. Это был брюнет явно кавказского типа. Лицо мужчины было покрыто густой, минимум трехдневной щетиной, какую отпускают отдыхающие.

– Эй, вы хотели меня видеть?

– Да, я хотела бы знать, где я нахожусь и каковы ваши цели?

– Так, давайте сразу договоримся, мадам, вам ничего не угрожает, если вы будете себя правильно вести. Вопросы здесь задавать нельзя.

– Но зачем-то же вы меня выкрали?

– Мы знаем, что мы делаем. С вами не случится ничего плохого, если вы будете в точности выполнять наши требования.

– Послушайте, молодой человек, – примирительным тоном обратилась к брюнету баронесса, – мы оба заинтересованы в сотрудничестве. Рано или поздно те, кого вы шантажируете, захотят поговорить со мной по телефону, чтобы убедиться, что я жива. Так?

– Так, – ответил брюнет, несколько озадаченный присутствием духа у баронессы.

– Ну вот. Вы же не хотите, чтобы я им сказала что-нибудь лишнее?

– Нет, не хочу, – ухмыльнулся брюнет.

– Ну вот видите. Я буду говорить только то, что вы мне скажете. А вы мне должны разрешить прогулки по палубе. Дело в том, что у меня клаустрофобия. Боязнь замкнутого пространства. Я не могу находиться в помещении дольше суток.

Брюнет задумался.

– Хорошо, только ночью.

– Ночью так ночью. А звать-то вас как?

– Рустик.

– Хорошо, Рустик. А меня будете называть Эмилия, а не «эй». Договорились?

– Лады, – ухмыльнулся Рустик, у которого таких требовательных заложников еще не было. У тех, которые были у Рустика до Эмилии, основные требования сводились к тому, чтобы их не били или если били, то не так сильно. И требования эти высказывались в куда более мягкой форме.

Когда за Рустиком закрылась дверь, Эмилия задумалась. Кого они собираются шантажировать? Панина? Других кандидатов вроде бы нет. Это могут быть, конечно, какие-то дела их российских родственников, но в любом случае похитители бы выбрали кого-нибудь из их семьи, а не дальнюю родственницу, которую, безусловно, жаль, но, уж конечно, не так, как жену или сына. А если это Панин, то речь идет о деньгах. Панин очень богат и может хорошо заплатить за сестричку. Интересно, заплатит или нет? Эмилия грустно усмехнулась. Их отношения с кузеном, особенно в последнее время, оставляли желать лучшего.

Родственников со стороны мужа шантажировать бесполезно. Они и раньше-то ее терпели с трудом, а уж после гибели Александра и подавно. Да и немалое состояние мужа, в случае ее гибели, отойдет к родственникам мужа. Так что они будут только рады, если их любимую невестку здесь укокошат. Кроме того, ее беспокоило, что похитители не прячут лица. Очевидно, они не боятся, что она их опознает, когда ее освободят. А это могло означать только одно – никто ее отпускать живой не собирается. Да, грустные перспективы, ничего не скажешь.

Однако деятельная натура Эмилии не позволяла долго предаваться грустным мыслям. Она осторожно выглянула в иллюминатор и внимательно осмотрела панораму. Вокруг была вода. Это определенно было море, а не река. Спокойная темно-синяя поверхность моря сверкала на ярком солнце. Море было явно южное. Никаких признаков берега Эмилия не заметила. Корабль скорее всего стоял на рейде в открытом море. Вдалеке белел маленький парус, а через некоторое время на горизонте показался крошечный кораблик. Прогулочный, решила Эмилия.

Значит, мы стоим не очень далеко от берега. Может быть, ее каюта со стороны моря и берега просто не видно. Такое море Эмилия помнила по Италии, но это могла быть и Турция, и Греция, и Юг России. Эмилия была не очень сильна в географии. На полке каюты стояли книжки на русском языке. В основном детективы.

Вдоволь налюбовавшись волнами, Эмилия взяла одну из них. Она последний раз читала русские книги еще в школе. Ее мать заставляла ее читать русскую классику – Пушкина, Толстого и Тургенева. В выбранном наугад детективе описывалась женщина, инспектор полиции, которая, рисуя карандашом схемы, разгадывала преступления, как кроссворд. Эмилия запуталась в служебных отношениях инспекторши, подробно описываемых автором. Служебный сленг, на котором общались русские копы, был ей не очень знаком, и она взяла другую книжку.

Во второй книге героиня, живущая попеременно то в России, то во Франции, с большой семьей и кучей собак попадала, в силу своего характера и фантазии автора, в самые нелепые ситуации, и Эмилия до обеда не отрываясь читала, как она из них ухитрялась выпутываться. После обеда, который принес тот же неразговорчивый здоровяк, что и утром, Эмилия решила поспать, чтобы восстановить силы для ночной прогулки, обещанной Рустиком. Однако долго спать ей не пришлось. Дверь отворилась, и в каюту вошли Рустик с молодым мужчиной интеллигентного вида.

– Как отдохнули, баронесса? – спросил мужчина с порога.

– Спасибо, с кем имею честь?

– Можете называть меня боцман. Я здесь главный, – весело представился мужчина. – Вы интеллигентная женщина и наверняка читали в детективах, как безобразно мафия обращается с заложниками. Все эти ямы, наручники, батареи… А мы вам обеспечили прекрасные бытовые условия. Просто курортные. Мы надеемся, что вы это оценили.

– Там еще в детективах пишут, что похитители прячут лица под масками, – подтвердила Эмилия. – Чтобы после освобождения жертва их не смогла опознать. А если не прячут, значит, собираются жертву убить, независимо от того, удастся получить за нее выкуп или нет.

Парень удивленно смотрел на Эмилию.

– Вот, учись, тундра, – обратился он к напарнику. – Это тебе не сержантов внутренних войск воровать. Аристократы мысли. Элита духа. А как держится! Мадам, я просто восхищен. Нет, правда, я много всего повидал, можете мне поверить. А насчет масок – это не про нас. На меня и моего ассистента ориентировки в каждом отделении милиции лежат с фотографиями и подробными биографическими данными. Уже лет десять. Так что еще один эпизод, тем более без трупа, на наше безрадостное будущее никак не повлияет. Поверьте мне, у нас за десять лет столько этих эпизодов накопилось, что на двадцать смертных приговоров хватит. Так что вам не о чем беспокоиться, если Владимир Георгиевич проявит благоразумие. Я лично сочту за честь проводить вас до трапа самолета. Ну а если нет, то уж не обессудьте, законы жанра вы знаете. Вы умная женщина, Эмилия. Ну что ж поделать, если судьба свела нас таким неприятным образом! Давайте не будем усугублять ситуацию друг для друга. Мы позвонили вашему кузену, и, как вы совершенно правильно предполагали, он потребовал разговора с вами. Через пятнадцать минут у нас сеанс связи.

– Что вы от него требуете? Деньги? Сколько?

– Нет, не деньги, мадам. Нам нужна одна безделица. Старинная вещь. Он ее просто должен отдать. Он уже знает наши условия. А сейчас мы потренируемся с вами, что вы ему должны сказать. Главное – не говорить ничего лишнего.

* * *

Эмилию вывели из каюты и провели в большой салон, где стояли несколько кресел, столики и бар. Боцман дал ей в руки трубку и листок с текстом, распечатанный на компьютере. Текст был предварительно согласован обеими сторонами.

– Не вздумайте отойти от текста, баронесса. Я вам чисто по-дружески не советую.

Боцман набрал номер:

– Владимир Георгиевич, с вами хочет поговорить баронесса фон Ройбах. – И дал знак Эмилии.

– Владимир, я тебя умоляю, выполни все их требования, это страшные люди, они меня убьют.

– Как ты себя чувствуешь?

– Со мной все в порядке, условия содержания вполне приличные.

– Что значит вполне приличные? Послушайте, вы, да это же не Эмилия! Она так никогда не говорила. Это же голосовой синтезатор. Если вы сейчас же не дадите мне Эмилию, я с вами прерываю все отношения!

Розум одобрительно кивнул и показал Панину большой палец.

– Ты что гонишь, старик? Какой синтезатор? Ты что, ужастиков насмотрелся? Вот она стоит рядом со мной, жива и невредима! – возмутился боцман.

– Тогда пусть Эмилия скажет что-нибудь, известное только ей. Чтобы я убедился, что я действительно разговариваю с сестрой.

Боцман посмотрел на Эмилию и разрешительно кивнул.

– Володя, это действительно я, и содержат меня тут очень хорошо, в точности как у Ральфа летом.

– Они тебя не били?

Тут боцман забрал трубку из рук Эмилии:

– Ну все, поговорили, и хватит. Убедился? А бить не бьем, но это пока, так что ты бы лучше поторопился, кузен.

– Я должен быть на похоронах Ройбаха завтра в Брюсселе. Так что ответ смогу дать не раньше чем через три дня.

– А куда же мы будем тебе звонить? – забеспокоился похититель.

– Я вам дам свой мобильный. – И Панин продиктовал номер.

После разговора Панин сделал ликующий жест американских тинейджеров «yes!».

– Что, есть что-то? – с надеждой спросил Розум.

– Есть. Она на корабле, вернее – на яхте.

– Откуда вы знаете?

– Она сказала: «в точности как у Ральфа летом». А Ральф – это наш шведский родственник. Он каждое лето приглашает нас провести неделю на его яхте.

– Кто это – Ральф? – хмуро спросил боцман, ведя баронессу обратно в каюту.

– Ральф – наш общий знакомый. Мы каждый год проводим неделю в его имении под Стокгольмом.

– Как его полное имя?

– Ральф Каннингем.

– Я же сказал, чтобы вы не называли имен.

– А что мне было делать? Он же просил что-нибудь, известное только мне и ему. Вы не забыли, вы мне обещали ночную прогулку, если я себя буду правильно вести?

– А вы себя правильно вели? – задумчиво спросил боцман, пристально глядя на баронессу.

– А вы сомневаетесь? – удивилась Эмилия.

– Очень.

– А что, собственно, вас беспокоит?

Боцман вздохнул. Он и сам не знал, что его беспокоит. У него была интуиция зверя, годами преследуемого охотниками. И эта интуиция подавала ему сейчас ясный сигнал: «Внимание, опасность!». А он привык доверять своей интуиции. Если б он ей не доверял, то при его роде занятий не протянул бы и года.

«Может, прижать дамочку? – тоскливо думал боцман. – Но Корень твердо приказал баронессу пальцем не трогать». От этих предчувствий и противоречий на душе у боцмана стало совсем муторно.

– А когда Рустик за мной придет вечером? – спросила баронесса невинным голосом, от которого натренированное чувство опасности боцмана завыло истошной сиреной.

– Я за вами вечером сам зайду. – Боцман решил, что будет лучше держать все под личным контролем. Мало ли что?

Эмилия ликовала. Она сама не ожидала от себя такого хладнокровия. Как она ловко догадалась сказать Панину про Ральфа! И главное, как быстро среагировала! Настроение у баронессы было отличное.

Боцман зашел за Эмилией после девяти вечера. На палубе кроме них было двое, один из которых был Рустик, а другой – незнакомый, совсем молодой парень. Они стояли у борта яхты и курили. Когда Эмилия с боцманом вышли наверх, Рустик немедленно передвинулся на корму. Охраняют, поняла баронесса.

Эмилия подошла к борту, взялась руками за поручень и начала жадно всматриваться в темноту. На стороне, противоположной ее каюте, она различила несколько огоньков. Огоньки стояли на месте. Очевидно, там был берег. Она не могла оценить расстояние, но скорее всего до берега было не близко.

Боцман усмехнулся:

– Мы видим, баронесса, что имеем дело с вполне вменяемым человеком, поэтому я не буду вам объяснять, что прыгать за борт и пытаться, как граф Монте-Кристо, добраться до берега – бесполезное занятие.

– Понимаю, – согласилась Эмилия. – А вы читали Дюма?

– Да, читал. У нас все мальчишки читают Дюма, мадам.

– И эти? – Баронесса кивнула в сторону охранников.

Боцман посмотрел на корму. Он очень сомневался, что Рустик читал Дюма. Не было никакой уверенности, что он вообще когда-нибудь читал какие-нибудь книжки. Если бы Рустик прочитал Дюма, то это был бы уже не Рустик. Если бы боцман узнал, что Рустик прочитал Дюма, то Рустика пришлось бы немедленно выгнать за профнепригодность.

– Вы правы, мадам, эти не читали. Они особый случай. У них на Дюма идиосинкразия.

– Вы, значит, представляете криминальный интеллект, а это ваши солдаты? Вы разрабатываете схемы преступления, а они их осуществляют?

– Вы удивительно хорошо информированы о взаимоотношениях внутри криминальных сообществ, мадам, – похвалил баронессу боцман. – Все так и есть. Я мозг, криминальный гений, как профессор Мориарти, а это мои верные солдаты.

Боцман не слишком кривил душой. После окончания с отличием юридического факультета университета он, Крижановский Андрей Николаевич, единственный на курсе получил назначение в областную прокуратуру. Инициативный и понятливый молодой специалист сразу понравился областному прокурору. Он поручает Андрею дела, которые может поручить далеко не каждому. И Крижановский блестяще с ними справляется. Тут как раз началась очередная борьба за чистоту рядов в органах, и, как назло, одно из этих дел попадает на контроль в Генпрокуратуру. И дело-то было не бог весть, ничего особенного, но, видимо, чистильщикам позарез нужно было отчитаться, и Крижановский попадает в разработку в управление собственной безопасности. Там машина закрутилась, Крижановский был обвинен в служебных злоупотреблениях, попал под следствие и даже просидел в тюрьме пять месяцев. С первого дня следствия ему настойчиво предлагали сделку. Он должен был показать, что за проходящих по делу его просил областной прокурор. Что было чистой правдой, и в управлении прекрасно понимали, что именно так все и было. После этого следствие закрывали, его тут же освобождали и переводили в любую по выбору районную прокуратуру области. Крижановский отказался. Его запугивали суровыми сроками, сажали в камеру к уголовникам, откуда за драку переводили в штрафной изолятор, но он стоял на своем: никаких указаний по ведению дела от прокурора области он не получал.

Тогда ему прокрутили видеозапись сессии областного собрания, где областной прокурор приводит его в качестве примера самоочищения рядов органов надзора. После просмотра Крижановский покурил следовательского «Мальборо», выпил с ним коньяка и снова отказался подписывать показания на босса. Факт взятки доказать так и не удалось, тем более что он действительно взяток, во всяком случае по этому делу, не брал, да и компания по очищению рядов пошла на убыль, и дело до суда не дошло. Его освободили и уволили из прокуратуры с волчьим билетом. Несколько месяцев он перебивался в родном городе случайными заработками, а однажды, поздним ненастным вечером, за ним приехала машина и отвезла в элитный поселок. Там его ждал прокурор с немолодым мужчиной, хозяином особняка.

– Значит, своих не сдаешь? – одобрительно констатировал мужчина. – Знаешь меня?

– Знаю. – Крижановский хорошо помнил собеседника по оперативным сводкам. Это был один из самых известных и удачливых цеховиков, тесно связанный с криминальным миром.

– Большие дела начинаем, Андрей Николаевич. А грамотных, надежных людей нет. Вот Павел Федорович тебя рекомендует. За верность свою пострадал, не скурвился, друзей своих не сдал. Это дорогого стоит. А мне как раз нужен верный человек. Нужна профессиональная служба безопасности. Ты этим и займешься. Вот билет до Москвы, вот ключи от квартиры и от машины, вот деньги на первое время. Завтра после обеда жду тебя в моем офисе. Павел Федорович тебя проинструктирует.

За прошедшее с тех пор время Андрей Николаевич сменил несколько работодателей. В основном по причине внезапной смерти последних. Климат в России крайне тяжел для успешных бизнесменов, и смертность среди этой категории граждан была чрезвычайно высокой. В последнее время Андрей Николаевич все чаще задумывался о том, чтобы отойти от дел и обосноваться в стране, свободной от климатических сюрпризов, так прискорбно влияющих на здоровье. Дело, предложенное Корнем, предоставляло ему прекрасный шанс разом разрешить все финансовые проблемы расставания с родиной.

В понедельник вечером в каюту к Крижановскому зашел Рустик:

– Братва мается, Крыжень, – доложил он вместо приветствия. – Просятся на берег.

– Ты что, Мула, больной на всю голову? Какой берег? Нас никто не должен видеть. Никто, слышишь?

– Да я понимаю, а что делать?

– Ну, мне тебя, что ли, учить? Возьми самого активного и устрой ему гестапо. Остальные успокоятся.

Мула потоптался и вздохнул.

– Нельзя, Крыжень, гестапо. Мы ж не на земле. Ребята мне не нравятся, базарят о чем-то в кубрике, а я захожу – молчат.

– Бойцы твои, Мула, тебе за них и отвечать.

– Да разве ж вы дали своих взять? Впопыхах кого ни попадя нахватали. Чисто «Остров сокровищ».

Крижановский удивленно взглянул на Рустика. Он что же, «Остров сокровищ» читал?

– Ладно, что ты предлагаешь? Только учти, на берег не пущу.

– Не надо на берег, дорогой. Надо банный день здесь устроить. Вот смотри. – И Рустик сунул Крыжню местную газету с подчеркнутым объявлением:

«Интимные услуги. Обслуживаем банкеты, пикники, вечеринки, все типы мальчишников. Доставка в любую точку ЮБК на берегу и на море».

– Видишь, «и на море». Значит, могут и на яхту привезти, – убеждал босса Мула.

Крыжень задумался:

– Ладно, пусть спускают пар из всех своих кингстонов. Закажи завтра на вечер. Но это под твою личную ответственность, чтоб не перепились и девок не обижали. Нам только жалоб не хватало.

Мула не знал, что такое кингстоны, но прекрасно понял, что имел в виду Крыжень. Он вышел из капитанской каюты и поспешил поделиться радостной новостью с братвой.

Во вторник после обеда на яхте царило приподнятое, почти праздничное настроение. Эмилия с интересом наблюдала из своего иллюминатора, как веселые молодые люди перегружали на яхту провизию и неимоверное количество ящиков со спиртным с подошедшего катера. Было очевидно, что команда готовится к какому-то торжеству. Боцман с сигаретой стоял в стороне у борта, хмуро наблюдая за этой суетой. В двадцать ноль пять к яхте пришвартовался большой катер с двумя мощными подвесными «ямахами». На катере кроме рулевого находились восемь молодых женщин в пляжных костюмах.

– Скорую половую помощь вызывали? – закричал рулевой с катера.

– А че лечите? – захохотали на яхте.

– Импотенцию! Принимай конец!

Рулевой приладил к поручням яхты лесенку с катера и начал передавать девушек по счету.

– Первая пошла, – весело кричал он, подсаживая пассажирку левой рукой, а правой шлепая ее снизу по аппетитной заднице. Веселые жрицы любви со смехом прыгали на руки принимавших их яхтсменов.

– Эй, кто старшой здесь?

– Я старшой, – ответил Рустик.

– Рассчитаемся?

– Вот, возьми деньги. Здесь за всех на шесть часов, как договаривались.

– Я их забираю ровно в два. У них еще заказ на ночь. Девчата, все слышали? Чтобы в два часа все были готовы как штык, ждали у борта. Без опозданий, – предупредил рулевой работниц ночной смены. – Катер другой придет. От Тариэла. Не забудьте. Ленка, ты за старшую. Если что, звони. Ну все, приятных вам ощущений.

– А ты че сачкуешь? – веселились на яхте. – Полезай сюда, девятым будешь. Ишь, какой румяный красавчик.

– У вас на меня средств не хватит. Придется вашу калошу продавать, – смеялся в ответ рулевой. – Так что вы уж сами, друг с дружкой как-нибудь. Кучу денег сэкономите. Ну все, пока, в два часа без опозданий, – напомнил торговец живым товаром, отваливая от борта.

В течение четырех часов яхта жалостно стонала от яростного веселья ее обитателей и гостей. В какой-то момент Эмилии даже стало страшно. Она еще никогда не наблюдала вблизи такого накала человеческих страстей. Однако ближе к полуночи веселье стало стихать. Видимо, солидные запасы спиртного, завезенные после обеда, сделали свое дело. Прямо напротив каюты Эмилии, у борта, две девушки с катера остановились покурить. Они находились от нее не дальше метра, и Эмилия робко постучала в иллюминатор.

– Да дайте покурить-то хоть, козлы липучие. – Одна из девушек с досадой швырнула окурок за борт.

Эмилия забарабанила изо всех сил.

– Ну что ж вам неймется-то? Ой, Танька, гляди, это ж девчонка. Они что же, ее заперли, что ли?

Бойкая Танька подскочила к иллюминатору и ловко открутила крепежные винты.

– Ты кто, вроде не из наших?

– Нет. Девочки, помогите мне отсюда выбраться. Я заперта в каюте.

– А ты откуда, от Бека, что ли?

– Да, от Бека, – с готовностью подтвердила Эмилия.

– Ну нет, подруга, у вас тут свои дела, сами и разбирайтесь.

– Вы мне хоть дверь откройте.

– Чтоб нас вместе с тобой тут рыбам скормили?

– Да ладно тебе, Светка, – примирительно сказала более сердобольная Танька, – а если б тебя заперли? Сейчас мы тебя откроем. – И девушка побежала вдоль палубы к двери.

Сразу за дверью во внутренний коридор с каютами сидел охранник. Увидев Таньку, он обрадовался:

– О, тебя ко мне прислали? Давай сюда, здесь каюта свободная.

– Подожди, красавчик, я пописать.

– Ну писай, писай, – загоготал охранник. – Я подожду.

Танька отсчитала третью каюту по правому борту и оглянулась. В коридорчике было темно, и охранник со своего освещенного места видеть ее не мог. Она медленно повернула мощный круговой запор на двери и заглянула в каюту. Эмилия, боясь дышать, сидела с ногами на диванчике. Танька приложила палец к губам и показала глазами на дверь.

– Я попрошу Тариэла прислать за тобой катер. Часа в четыре, – прошептала она.

Эмилия молча кивнула.

– Ну что, заждался, донжуан долбаный? – Танька шла назад по коридору, покачивая бедрами. – Где тут твоя каюта, у тебя хоть выпить-то есть?

– Есть, есть, – засуетился охранник.

Как и было обещано, ровно в два часа ночи к яхте пришвартовался катер. Все восемь девочек, зябко поеживаясь, уже стояли вдоль борта.

– От Тариэла? – заспанным голосом спросила Ленка, которую оставили за старшую.

– Да. Загружайтесь. – Ночной рулевой, в отличие от вчерашнего, был неразговорчив. – Вы расплатились? – спросил он Мулу-Рустика.

– Полный расчет, братан. Можешь забирать своих целок.

– Вот наш проспект, – передал рулевой брошюру Му-ле. – Если надо будет еще, заказывайте.

– Закажем, дорогой, обязательно. Девочки – высший класс, – похвалил Рустик личный состав фирмы.

Катер отвалил от борта, а Мула, позевывая, пошлепал к себе в каюту. Эмилия внимательно наблюдала за происходящим на палубе. После отхода катера она осторожно выглянула в коридор. Охранника не было. Она уселась возле иллюминатора и стала ждать.

В четыре утра катер не пришел. Когда около пяти Эмилия совсем уж потеряла надежду, она услышала шум моторов. Эмилия выглянула в иллюминатор и увидела вдалеке катер. Катер приближался к яхте со стороны моря. Эмилия оглянулась вокруг, ничего подходящего не нашла, сняла с себя яркую оранжево-красную пляжную юбку, высунулась как можно дальше из иллюминатора и отчаянно замахала своим разноцветным флагом. Ее, видимо, заметили, катер сбросил скорость и подошел к яхте прямо напротив ее каюты.

– Ты откуда? – спросили с катера.

– От Бека. Меня тут уже три дня держат, – сымпровизировала баронесса.

– Вот, сволочи, быкуют. Выйти можешь?

– Да, сейчас, меня девочки открыли.

– Выходи, мы тебя на берег доставим.

Эмилии не надо было повторять дважды. Она выскочила из каюты, выбежала на палубу и не раздумывая прыгнула в воду. С катера ей подали руку, и она перевалилась через борт.

– Что это Бек ветеранок начал брать? – с сомнением спросил рулевой катера, разглядывая Эмилию.

– Ну-ка, без хамства, давай к Беку вези, – скомандовала баронесса.

Катер, набирая скорость, пошел к берегу. Они пристали к высокому бетонному пирсу с автомобильными шинами. Над береговой линией возвышалась красивая набережная курортного города, засаженная пальмами.

– Сейчас тебя к Беку доставим, – сообщил рулевой, обматывая канат вокруг кнехта.

Но не успел он сделать первый виток, как женщина с никак не ожидаемой от нее прытью буквально выбросилась с катера на пирс, вскочила на ободранные о бетон ноги и кинулась по направлению к берегу. Рулевой с напарником, скорее по инерции, чем осознанно, рванулись за ней в погоню.

В среду утром на еще сонной ото сна ялтинской набережной редкие ранние прохожие могли наблюдать довольно живописное зрелище. Вдоль чугунной решетки ограждения неслась стройная босая женщина в купальнике и в пляжной юбке. Метрах в ста пятидесяти от нее бежали двое молодых мужчин. Мужчины были в одних плавках. На ногах одного из них были сандалии со свободным задником, а другой был в резиновых вьетнамках. Босые ноги женщины давали ей несомненное спортивное преимущество.

Но вместо того чтобы сбросить неудобную обувь и уравнять шансы на победу в утреннем забеге, мужчины поминутно поправляли свою обувку, прыгая на одной ноге и безнадежно отставая от бегуньи. Женщина уже начала уставать, и скорость ее стала заметно падать, когда из боковой улицы выскочила серая «девятка». Машина повернула и поехала вперед по практически пустой в это раннее время проезжей части. Однако вид живописной погони, по-видимому, привлек внимание водителя, машина сдала к обочине, правая передняя дверца открылась, и из машины в сторону бегущей женщины закричали:

– Давай сюда! Сюда, быстро!

Надежда на спасение придала дополнительных сил беглянке, и она в последнем броске пролетела через клумбы бульвара и буквально рухнула внутрь спасительной дверцы. «Девятка» сорвалась с места и понеслась в город. Запыхавшиеся преследователи в недоумении смотрели вслед быстро удаляющейся машине.

– А чего мы за ней погнались-то? – удивленно спросил сухощавый преследователь своего более плотного товарища. Его напарник стоял в согнутой позе, тяжело отдуваясь и уперев руки в колени.

– Ты меня спрашиваешь, хрен моржовый? Это же ты за ней понесся.

– Ну да, я думал, ее надо Беку сдать, а она как рванет, сучка.

– Ты что, Беку нанялся телок отлавливать?

– Да нет, в гробу я видал его телок, пусть сам их ловит. Пошли, нам девок еще отвозить от Тариэла.

Между тем машина повернула в сторону автовокзала, и ее водитель, миловидная блондинка средних лет, обратилась к пассажирке:

– Тебе, собственно, куда?

– Не знаю, – честно призналась Эмилия. – А мы где? То есть в каком городе?

– Ну ты даешь, подруга. Тебя где держали-то?

– На яхте.

– А на яхту где садилась?

– Я не помню ничего. Меня чем-то опоили.

– Чего это они на тебя польстились? – с сомнением посмотрела на пассажирку водительша. – Что тут, молодых девок мало?

– Меня похитили не с целью сексуального насилия.

Женщина-водитель уважительно посмотрела на Эмилию.

– А ты из интеллигенток, – скорее утвердительно, чем вопросительно заключила она. – Ну, давай знакомиться. Я Катя, а тебя как кличут?

– Меня зовут Эмилия.

– Эмилия? – удивилась Катя. – А фамилия как?

– Фамилия? Ройбах. Баронесса фон Ройбах, – представилась Эмилия.

– Баронесса! – присвистнула Катя. – А мы простые труженики торговли. Ну ладно, с этим разберемся. Ты, баронесса, в Ялте. Слыхала про такой город?

– В Ялте? Это в Тавриде? – догадалась пассажирка.

Катя удивленно посмотрела на попутчицу:

– В Тавриде, в Тавриде. Тебя, видать, крепко по голове шарахнули, баронесса. Ну ничего, подлечим, очухаешься. Сейчас съездим в пару мест, мне надо проверить, как там идут дела, а потом поедем ко мне домой. Покормлю тебя, найду что-нибудь из одежки, и решим, что с тобой делать.