355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Аркадий Адамов » Идет розыск » Текст книги (страница 3)
Идет розыск
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 00:11

Текст книги "Идет розыск"


Автор книги: Аркадий Адамов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

– Соскучилась по Москве? – спросил отец.

– Ни чуточки, – махнула рукой Рита. – Миша сделал глупость, а то мы могли бы еще годок там пожить.

– А как там политическая обстановка? – серьезно спросил Стасик.

Все сидели возле его постели.

– Это ты его спроси, – указала Рита на мужа. – А я… Ой, господи, когда я еще такую жизнь буду иметь?

– Никогда, – неожиданно и хмуро произнес Миша.

– Это еще почему? – Рита резко повернулась к нему.

– Свистушки там не нужны, – сухо ответил Миша и добавил: – Потому, между прочим, на год раньше и вернулись. Это в порядке информации.

Когда Рита с мужем ушли, отец, помогая матери мыть посуду на кухне, многозначительно спросил:

– Ты заметила?

– Что? – насторожилась жена и даже прекратила вытирать тарелку.

– Ну, отношения у них… Не того, по-моему. Наша Ритка, кажется, и тут экзамен не выдержала.

– Ах, я ничего не знаю, – вздохнула жена, снова принимаясь за посуду. – Они оба устали.

– Ну, да. Наша устала, как же.

А отношения у молодых супругов стали медленно, но неуклонно портиться. И через полгода они расстались.

К родителям Рита не вернулась: Миша оставил ей кооперативную квартиру. К Рите временно переехала любимая подруга Верка-манекенщица, так ее звали в своем кругу. Впрочем, она и в самом деле работала манекенщицей. И первое время жизнь у них «заладилась» отлично, куда веселее, чем при Мише.

Однако настало время и Рите подумать о работе. Так посоветовала Верка, когда растаяли деньги, оставленные Мишей, и были проданы кое-какие заграничные тряпки.

Поклонников, правда, не убавилось, но не брать же было с них подать.

– А почему нет? – спросила Верка. – Ты думаешь, только у Бальзака содержали любовниц? Найди побогаче кого, посолидней.

– Очень мне нужен какой-нибудь старик.

– Нужен. – «Мамы всякие нужны», – рассмеялась Верка. – Один для жизни, другой для веселья. Не будь дурой, Ритка. Стриги купоны со своей красоты.

– Все равно на работу надо поступать, – поморщилась Рита и досадливо стряхнула пепел с сигареты. – Еще тунеядкой объявят.

– Так иди к нам. С твоими данными…

Но, как ни странно, и этот, третий в своей жизни, экзамен Рита не выдержала. В манекенщицы ее не взяли, она оказалась немузыкальной, и что-то не ладилось у нее с пластикой.

– С жиру бесятся, – раздраженно сказала Рита. – Уж я им не подхожу, представляешь? Музыкальность какую-то выдумали.

– Это все, конечно, нужно, Риточка. А как без этого? Просто немыслимо, – с явно неискренним сочувствием ответила Верка, про себя очень довольная, что хоть в этом она свою красивую и самонадеянную подругу обскакала.

«Конечно, – думала Верка, – брюнетка с голубыми глазами – это бесподобно, но музыкальность и пластика – это уже признаки души».

Пришлось Рите вспомнить когда-то полученную специальность и устроиться в бухгалтерию небольшого завода по производству лимонной кислоты, который, кстати, оказался совсем недалеко от ее дома.

Накануне того дня, когда произошла трагедия у заводских ворот и оказались похищенными десять тонн лимонной кислоты, Рита отметила день своего рождения.

А незадолго перед тем она сильно повздорила с отцом.

В тот день заболела мать, и отец, позвонив Рите на работу, попросил взять дня три за свой счет и посидеть со Стасиком… Но Рита не могла, вот если бы знать раньше, а то вдруг так неожиданно.

– Ну, как же раньше? – растерянно спросил отец. – Мы что болезни заранее планируем?

– Но я эти дни никак не могу. У меня… ревизия на работе, – понизив голос, солгала Рита. – Все нервы просто дрожат. Попроси тетю Олю.

Это была соседка по лестничной площадке, которую отец попросил бы куда с большей охотой, чем Риту, но та уехала в Ленинград, к сыну.

– Ну, тогда Аллу Захаровну попроси, – раздраженно предложила Рита. – Она на пенсии, время, небось, девать некуда все равно.

Это был давний друг их семьи, но она сама лежала больная.

– Ну, не знаю! Придумай что-нибудь, в конце концов! – разозлилась Рита. – Я не могу, сказала уже!

На самом деле Рита, действительно, собиралась взять два-три дня за свой счет, присоединить их к субботе и воскресенью и осуществить давно задуманную поездку с приятелями на машинах в Суздаль, где уже были заказаны номера в новом великолепном мотеле. Кстати, теперь она обрисует главному бухгалтеру эту безвыходную ситуацию с заболевшей матерью, пусть попробует не дать ей хотя бы двух дней по уходу. А отца надо было умаслить, ему, бедненькому, в самом деле трудно.

– Никак не могу, папочка, – нежно пропела Рита. – Мне ужасно стыдно, ужасно, но не могу, – и, снова понизив голос и даже прикрыв ладошкой трубку, добавила: – Сам знаешь, что такое ревизия.

– Ревизия? – угрожающе переспросил отец, уловив какую-то фальшь в голосе дочери. – А если я позвоню к тебе на работу и спрошу про эту ревизию, что тогда?

– Посмей только! – испугавшись, невольно воскликнула Рита.

– Ах ты, дрянь, – с силой произнес отец. – Ничего святого за душой уже не осталось. Черт с тобой, обойдусь. А твоей ноги чтоб в доме у нас не было, поняла? – И с треском повесил трубку.

Рита еще целый час после этого страдала угрызениями совести. А потом отправилась к главному бухгалтеру, там разрыдалась, с ней и в самом деле чуть истерика не случилась, и главный бухгалтер, конечно, не посмел ей отказать.

Поездка удалась на славу. Суздаль оказался прелестным городком. А ресторан там со старинной русской кухней всех привел в восхищение, особенно после того, как Валерий о чем-то пошептался с официантом.

И еще с Валерием приехал его знакомый, Сева. Это был спортивного вида человек лет тридцати пяти с красивыми седоватыми висками, черными, живыми глазами, веселый и остроумный. Он захватил с собой гитару и с таким чувством пел песни Окуджавы и Высоцкого, что все женщины почти влюбились в него, а для мужчин он стал сразу закадычным другом.

Однако ухаживал Сева исключительно за Ритой. В этом, естественно, ничего бы не было для нее удивительного, если бы не его манера ухаживать. Сева вел себя спокойно, с достоинством, как человек, умудренный немалым жизненным опытом, он не балагурил, не хохмил, не лез целоваться, как какой-нибудь ветреный мальчишка или пошляк-выпивоха. Вообще, ни о Ритиной ослепительной внешности, ни о своих чувствах Сева разговора даже не вел, не рассказывал он и о всяких далеких заморских странах, где довелось побывать, и о смертельных опасностях, которым якобы подвергался. От этих историй Рита уже изрядно устала, выслушивая их от каждого очередного поклонника. О себе Сева вообще рассказывал скупо: хирург, много оперирует, устает, как черт, кое-где побывал, кое-что повидал, конечно. Но когда они ненадолго оставались наедине, Сева не пел, не развлекал Риту анекдотами и смешными историями, он как бы превращался совсем в другого человека, больше слушал и расспрашивал Риту. Он словно вовсе не стремился «закрутить любовь», добиться взаимности и немедленного сближения, как другие.

Ему, кажется, было приятно само ее общество, интересны ее рассуждения, взгляды, оценки, ее отношение к людям, ее дела и проблемы. Это был какой-то новый способ или даже тип ухаживания, незнакомый Рите и чем-то ее пленивший. Сева, очевидно, хотел для начала ее просто узнать и понять и вовсе не шалел от ее красоты.

Постепенно Рита прониклась к нему безотчетным доверием и на второй или третий день рассказывала даже то, чего никогда не позволяла себе рассказывать своим поклонникам или подругам. Так она рассказала Севе, как трудно ей было достать этот чудный джинсовый костюм, в котором она приехала, который даже в «Березке» бывает раз в год, как уплыла от нее прелестная канадская дубленка, потому что не хватило денег, а отец помочь отказался, он ее совсем не понимает, да и трудно ему, конечно Рассказала Рита, как недавно досталось ей от ее начальника. Она и сама жутко переволновалась. Выписывала товарно-транспортную накладную одному фондодержателю и ошиблась всего на единичку. А единичка – это целая тонна лимонной кислоты.

– А сколько стоит тонна вашей кислоты? – полюбопытствовал Сева.

– Ой, чуть не пятнадцать тысяч.

– Ого! Никогда бы не подумал! – Сева искренне изумился и снова спросил: – А что такое фондодержатель?

Рита объяснила ему и это, привела всякие примеры.

Ей было приятно объяснять этому милому, внимательному, седоватому и такому умному человеку то, что он совсем не знает, а вот она знает. Он и названий-то некоторых фабрик и организаций никогда не слыхал, не знал даже об их существовании.

– Как это только в вашей головке все держится, не понимаю, – с уважением сказал Сева.

И это Рите было даже приятнее, чем обычные комплименты ее внешности, она при этом как бы сама вырастала в собственных глазах.

А вечерами они всей компанией забивались в шумный, полутемный, с «интимным» освещением бар, полный дикого магнитофонного грохота, и там веселились и смеялись «до коликов», как объявила Верка. У нее тоже был свой кавалер, который ей безумно нравился. В последнюю ночь в Суздале Верка ушла к нему, а к Рите пришел Сева.

В воскресенье, в конце дня, они вернулись в Москву.

А вскоре Рита отметила день своего рождения. Перед этим столько было суеты с продуктами, готовкой, приглашениями и новым туалетом. Рита так была захвачена начавшимся новым романом, что не сразу вспомнила, что надо позвонить домой, узнать, как там мать. Ну, а отец уже, конечно, успел угомониться.

Но отец, оказывается, не угомонился.

– Здоровье матери, как и всех нас, тебя не касается, – ледяным тоном сказал он. – И не звони больше. Поняла? Дрянь! – вдруг сорвался он и бросил трубку.

«Псих какой-то», – подумала Рита. Она не знала, что матери за эти дни стало хуже.

День рождения прошел великолепно. Рита затмила всех девчонок своим новым платьем. Огорчило только отсутствие Севы. Он накануне уехал в командировку, но прислал с Валерием очень милый и дорогой подарок: большой флакон французских духов в роскошном футляре и букет красных гвоздик.

А на следующий день, под вечер, на заводе произошла эта ужасная история. И все неожиданно обрушилось на Риту, она оказалась главной виновницей, она, видите ли, проглядела эту проклятую фальшивую доверенность. Но разве она одна ее держала в руках? А старший бухгалтер? А расчетный отдел? Рита просто растерялась в тот первый раз, когда к ним в бухгалтерию пришел этот длинный, светловолосый парень из уголовного розыска.

Но когда Лосев пришел снова, она ему все выложила.

– М-да, – согласился Виталий. – Вы правы. Ротозейство общее. А это, знаете, еще хуже. Вы не находите?

– Возможно. Но не я одна виновата, – настаивала на своем Рита.

– Почему вы говорите «возможно»? – усмехнулся Виталий. – Вы не уверены?

– Не цепляйтесь к словам, – резко ответила Рита, словно ударила его по рукам.

– Оставим пока эту тему, – сказал он. – Степень вашей ответственности пусть определяет администрация. Мне же надо поймать преступников, понимаете?

– Конечно, понимаю, – с готовностью ответила Рита.

– Они никакого отношения к той житомирской фабрике не имеют. Мы пока не знаем даже, откуда они вообще приехали.

– Тот молодой человек, который доверенность предъявил, – москвич, – безапелляционно заявила Рита.

– Откуда вы знаете?

– Уверена.

– Но почему?

– Ну, не знаю. Вот чувствую, что москвич.

– Гм. Это вполне возможно, – задумчиво согласился Виталий.

– К нам из разных городов люди приезжают. Научилась разбираться, – добавила очень довольная собой Рита и с жаром повторила: – Вот честное слово, москвич. Увидите.

– Вполне возможно, – снова согласился Виталий и улыбнулся. – Много бы дал, чтобы посмотреть. А вы его хорошо запомнили?

– Прекрасно. Я же вам его прошлый раз описала.

– Вы нам потом еще раз его опишете. А как он себя вел?

– Очень свободно. Даже… Коробку конфет нам преподнес. Все ели.

– И что он сказал при этом? Вообще, что он говорил, помните?

– Ну, что говорил? Вошел, так руки развел и говорит: «Пламенный привет, товарищи, от братской Украины». И конфеты преподнес. Украинские, между прочим. Я обратила внимание. Киевская фабрика. Называются «Червонный стяг».

– А потом?

– Ну, про погоду сказал. «У вас в Москве теплее, – говорит, – чем на Украине». А Петр Иванович его спросил: «Сегодня же назад поедете?» «Нет, – говорит, – на день задержимся. Поручений много надавали. У нас в Житомире ничего не купишь». А я спрашиваю: «Что вас интересует?» А он смеется: «Пока что бензин интересует. Заправиться по пути не успели. На последних каплях до вас добрались. Спешим, чтобы рабочий день не кончился». А от самого одеколоном пахло, «Русский лес».

– Вы ценный помощник, – засмеялся Виталий. – Женщины лучше мужчин кое-что ухватывают.

– Женщины вообще лучше мужчин, – кокетливо улыбнулась Рита, на секунду почувствовав себя в своей стихии. – Вам не кажется?

– Смотря в каком смысле, – покачал головой Виталий. – «Русский лес» вы учуяли, а жулика не заметили.

– Ну, знаете…

– Ладно, ладно. Это я к слову. А что он еще говорил?

– Ой, совсем забыла! Он меня в театр пригласил. На Таганку. «Имеется, – говорит, – знакомый администратор. Я ему, он мне». «А что вы ему, спрашиваю?» «Ну, всякие там шмотки из „Березки“, – говорит. – Могу вам устроить».

– И вы устояли? – улыбнулся Виталий. – Только честно.

И такая у него была открытая, дружеская, обезоруживающая улыбка, что Рита сконфуженно улыбнулась ему в ответ:

– Не устояла.

– И что же он сказал?

– «Пустяк дело, – говорит. – „Березку“ на Кутузовском знаете? Обратитесь к дежурному администратору, Нине, скажите „от Димы“. Все вмиг сделает».

– Ну, ловкач. А как насчет театра?

– Мне в тот вечер не до театра было, – вздохнула Рита и попыталась даже всхлипнуть. – Так я с ним и пошла!

– Но свидание он все-таки назначил?

– Нет. Я сказала, что занята.

– Да-а. Все-таки он дрогнул при виде вас, – улыбнулся Виталий. – Может, он вам адресок или телефончик оставил?

– Вот этого не оставил, – засмеялась Рита, у которой от последних слов Виталия снова улучшилось настроение. – Что ж вы хотите, все-таки жулик.

– Да. И опасный.

На этом их беседа окончилась. Больше Рита вспомнить ничего не могла.

К этому времени сложный механизм розыска был уже запущен. На первый взгляд может показаться, что в таком огромном городе, как Москва, найти среди чуть не миллиона машин, постоянно или временно находящихся здесь, одну, да еще с обмененным номером и, кроме того, намеренно скрывающуюся и в любой момент готовую удрать, – задача немыслимая. Хотя была известна марка машины и то, что у нее помято крыло, все же это не очень облегчало поиск. Однако такой поиск у специалистов не выглядел безнадежным. Наоборот, при условии безукоризненной работы всех звеньев сложного механизма розыска, машина могла быть обнаружена в кратчайший срок. Надо было только знать, где и как ее искать.

От людей, включившихся в поиск, требовались не только добросовестность и настойчивость, но и ряд специальных знаний, навыков и способностей.

Итак, первый вопрос – где эту машину искать. Ведь преступники должны были ее спрятать на ночь. Но постороннюю машину не поставят на ночь ни в одно автохозяйство или гараж. Ни на одну официальную автостоянку преступники ее тоже не поставят, слишком это рискованно, ведь там регистрируют номер. Правда, на ней уже может стоять и не тот номер, который объявлен в розыск. Но сам факт появления грузовой машины известной марки в ту ночь на стоянке может привлечь внимание, а тут еще вмятина на крыле. На улице бросить ее тоже было невозможно: всю ночь там несут службу милицейские патрули. Остаются дворы, и не всякие, а такие, где большая грузовая машина может быть поставлена незаметно. Такие дворы на своей территории знают, конечно, участковые инспектора.

Впрочем, та, первая ночь уже прошла, и задача, казалось, сама собой отпала. Но нет. Найти место, где эта машина простояла ночь, и сейчас представляло немалый интерес. От этого места могли потянуться кое-какие ниточки. Кто-то должен был видеть эту машину и, может быть, говорил с водителем, что-то тот узнавал или о чем-то просил, словом, след там мог остаться.

Однако вопрос, где искать машину, сводился не только к поиску ее ночной стоянки. Ее следовало еще и починить: с помятым крылом опасно вырываться из города, ведь это была самая верная ее примета, по которой машину непременно попытаются задержать. Это преступники, конечно, понимали. И тут нужна была чья-то помощь. Допустим, они ее за большие деньги смогут получить. Но сама работа-то непростая: крыло надо выправить, прошпатлевать и покрасить. Последние две операции требуют еще время на сушку. Так вот, где все это можно сделать? Ни в одном личном гараже это невозможно – размеры машины не позволят. Значит, остаются автохозяйства и парки, а это уже поддается проверке, быстрой и одновременной. Однако и тут может показаться, что время упущено: за вчерашний день этот небольшой ремонт мог быть закончен, и сегодня ее уже в автохозяйстве нет. Но, во-первых, место ремонта все равно представляло немалый интерес, как и место ночной стоянки. Во-вторых, проверка-то была осуществлена именно вчера, одновременно по всему городу. Грузовая машина не иголка, ее можно незаконно поставить на ремонт, соблазнившись большими деньгами, но ее невозможно там спрятать. Да и не осмелятся преступники просить об этом, даже заикнуться об этом, иначе каждый понял бы: значит, авария непростая, значит, машину ищут. Тут, ведь, любой испугается и не захочет рисковать ни за какие деньги.

Словом, вчера при проверке машину могли обнаружить, но не обнаружили. Почему? Или ее вчера нигде не ремонтировали: преступники, спрятав машину, решили выждать, или кто-то и где-то проверку провел небрежно и машину не обнаружил. Как бы хотел Лосев быть уверенным в каждом участнике поиска, в каждом участковом инспекторе, на территории которого находится какое-либо автохозяйство. Впрочем, ему ничего не оставалось, как верить. А раз так, то следовало исходить из того, что машину на сутки или двое где-то спрятали. Больший срок вряд ли возможен, ибо каждый лишний день пребывания в Москве грозит опасностью. А главное, машину где-то ждут, и самое горячее желание преступников – как можно скорей избавиться от краденого груза, от машины и получить свои бешеные деньги.

– И учтите еще один момент, – заметил Цветков, когда они с Лосевым и Албаняном обсуждали суточные итоги поиска. – Учтите их характер и состояние, в котором они сейчас находятся.

– Характер подлый, состояние паршивое, – засмеялся Эдик. – А если серьезно…

– Если серьезно, – подхватил Лосев, – то характер, во всяком случае, у второго водителя, видимо, нетерпеливый, взрывной, отчаянный. Так рвануть на машине, мгновенно решиться на убийство…

– Злобный характер, жестокий, – добавил Албанян. – Для своих тоже опасен.

– Точно, – кивнул Цветков. – Но это потом учесть надо будет. А пока все говорит за то, что в Москве они долго сидеть не будут. Трое суток, это даже много.

– Мне не нравятся сведения Маргариты Евсеевны, – сказал Виталий. – Если этот тип, действительно, москвич…

– Ты уверен? – поинтересовался Эдик.

– Очень похоже. Например, с погодой в Житомире он с ходу наврал, там сейчас не холоднее, а гораздо теплее, чем в Москве. Я проверил. А одеколоном «Русский лес» она меня прямо сразила, – Виталий улыбнулся. – Только женщина это может.

– Не всякая, – поднял палец Эдик. – Вот Маргарита Евсеевна может. Я заочно вижу.

– Ты очно на нее взгляни, – засмеялся Лосев – Ослепнешь.

Цветков иронически посмотрел на обоих и проворчал:

– Ну, хватит вам, – и обратился к Лосеву. – Ты что насчет москвича хотел сказать?

– Да! – сразу стал серьезным Виталий. – Если этот тип москвич, то у него тут наверняка всякие связи, помимо «Березки» и театра. И тогда ремонт машины он тайком, возможно, и сделал или делает.

– Ты, кстати, насчет «Березки» и театра не забудь, – напомнил Цветков.

– Не такой он дурак, – сказал Эдик. – Все наболтал. Пижон несчастный.

– На всякий случай проверю, – откликнулся Виталий и взглянул на часы. – Может, сегодня даже успею.

– И я кое-что успею, – Эдик тоже посмотрел на часы. – Постараюсь к вечеру доложить о возможных приемщиках этой лимонной Кислоты.

– Как насчет фоторобота? – напоследок спросил Цветков у Лосева.

– Вечером будут готовы, – ответил тот. – Сейчас наши опрашивают свидетелей в лаборатории. И Маргарита Евсеевна там, – добавил он с усмешкой.

Но Эдик не прореагировал на его намек, мысли его были уже далеко от этой темы.

Впрочем, и Виталия беспокоили сейчас совсем другие проблемы.

Возвратившись к себе в комнату, он вытащил из ящика стола план Москвы и разложил его перед собой.

– Так, так… Давай сначала определимся, – пробормотал он.

И для начала отыскал на плане место, где находился злополучный завод по производству лимонной кислоты.

– Они свернули направо… – продолжал бормотать Виталий, водя карандашом по карте. – В центр им дороги нет… Выходит, тут они свернули… Куда же они свернули?.. У них две цели сейчас… Две… Спрятаться и заправиться… На последних каплях добрались… так, так… Где же здесь заправочные колонки для грузовых?.. Где?.. Ага! Вот одна…

Он обвел кружком найденное место.

В этот момент в комнату заглянул Валя Денисов.

– Валь! – окликнул его Лосев. – Помощь требуется.

– Лететь надо, – быстро проговорил Денисов. – Где Игорь?

– Не знаю.

– А, черт! Я тебе Петра пришлю. Он вернулся.

– Давай.

Через минуту в комнате появился Шухмин, и в ней сразу стало как будто теснее.

– Уф!.. – отдуваясь, Петр тяжело опустился на стул и с любопытством посмотрел на план города. – Ты чего это ищешь? Кружки какие-то рисуешь.

– Вот слушай, – сказал Лосев. – Возьмешь сейчас машину и объедешь все эти колонки…

Виталий торопливо объяснил задачу.

– …Вдруг какой-нибудь хвостик ухватишь, – заключил он. – Какую-нибудь зацепочку. Ничего пока поиск не дает.

– М-да… – скептически промычал Петр. – Ну, попробую.

– Ты только свое обаяние в ход пусти, – улыбнулся Виталий. – Там, ведь, женщины. Всё сразу вспомнят.

– Ладно тебе, – устало махнул рукой Шухмин. – На сегодня оно у меня уже кончилось. Голова аж гудит. И ноги. С семи утра все-таки.

– Давай, Петя, давай. Ты же сам понимаешь…

– Да понимаю.

Петр с усилием поднялся со стула.

Через полчаса он был уже на первой колонке.

Немолодая, грубоватая блондинка осталась безучастна к Петиной обворожительной улыбке и раздраженным тоном сказала:

– Как это я могу всех помнить? Странные люди, ейбогу. Я на талоны смотрю. А тут этих шоферюг за день тыща мелькнет. Да еще каждый второй скандал устраивает, то, видите ли, недолила, то медленно его обслуживают. Нервов на этой работе не хватает. А уж кто третьего дня был… Да я их к вечеру всех из головы вытряхиваю. Провались они…

– Так-то оно так, но третьего дня вечером… Простите, не знаю ваше имя и отчество.

– Анна Макаровна.

– Так вот, Анна Макаровна, – морщась от неутихающей головной боли, сказал Шухмин, – третьего дня вечером у вас, возможно, были не простые шоферы, были преступники, убийцы.

– Ну, да! – оживилась заправщица и взволнованно поправила прическу. – А какие же они из себя?

– Один высокий, худощавый, в сером импортном пальто, в шляпе. Но подходил к вам скорее всего другой, в черной телогрейке, в кепке, лицо круглое, толстые губы, толстый нос, бородавка около носа.

– Ой, были! – всплеснула руками Анна Макаровна. – Ей-богу, были! «Москвич» – фургон у них, да?

– Нет, ЗИЛ-133.

– Нет, «Москвич», я вам говорю, – безапелляционно заявила Анна Макаровна. – Они, они, точно. А кого же они убили-то?

– Наезд, – скучным голосом ответил Петр и поспешил распрощаться.

На второй колонке пожилая заправщица никого не могла вспомнить, как ни старалась.

– Склероз, – пожаловалась она. – Чего уж только не принимаю. Вот, говорят, еще йод помогает, не слышали? И еще… вот тоже забыла. А моя приятельница говорит, надо…

Избавиться от словоохотливой женщины, которая вдруг прониклась к Петру необычайным доверием, оказалось совсем не просто, тем более что на колонке в этот момент не было ни одной машины.

На третьей колонке Шухмин, как он потом выразился, докладывая Лосеву, по крайней мере «отогрелся душой», такая попалась милая девушка, которая, однако, кроме сочувствия и явной симпатии, ничем его не порадовала.

Зато на четвертой колонке, до которой, по словам Петра, он «еле дополз», его ждал сюрприз.

– Помню их, – неприязненно сказала женщина-заправщица. – Водитель чуть тут драку не устроил.

Без очереди лез и шланг у человека вырывал. Спешил, видите ли, опаздывал. Прямо убить готов был за этот шланг. Уж тот, второй, вылез, его успокоил. А то милицию хотела вызывать.

– Куда же это он спешил, случайно не сказал?

– Обратно. Машина-то крымская. «Мне, – говорит, – всю ночь по трассе пилить, а вам водку жрать».

Врал, конечно.

– Почему, думаете?

– А второй-то ему говорит: «Ладно, Семен, успеем».

– Семен?

– Вроде, Семен… Может, и ошибаюсь.

– А он ему что в ответ?

– Да ничего. Бросил шланг и отошел. Остывать.

– И ничего не сказал?

– Вроде, нет.

– А когда очередь подошла? Вы уж, пожалуйста, Серафима Ивановна, каждое словечко постарайтесь вспомнить, – взмолился Петр. – Тут, ведь, любая мелочь важна, каждое слово. Сами понимаете, кого ловим.

Женщина сочувственно вздохнула.

– Как не понимать. Когда, значит, очередь-то подошла, тот, зверюга-то, талоны второму отдал, который в шляпе был, и говорит, слышу: «Не пойду я к ней, сам давай». Видно все же испугался. А тот, второй, пересчитывать талоны начал. Ну, а этот озлился опять, говорит: «Я тебя обманывать что ли буду! Восемьдесят там!». И точно, на восемьдесят литров было.

– А не назвал он его как-нибудь? Тот-то, небось, грубости ему не спустил.

– Вроде… Да нет, не помню. Но как-то он ему потом ответил. Мирно уже.

– А как, все-таки?

– Ну, вроде, «ладно, Димок».

– Димок?

– Ага, вроде, Димок. Аккуратненький он такой.

– Ну, спасибо вам, Серафима Ивановна, – весело попрощался Шухмин. – И дочке Наде привет от уголовного розыска. А вам от меня букет будет.

– Да ладно, – сконфуженно махнула та в ответ. – Без вас я бы в жизни всего этого не вспомнила. Очень уж вы дотошный. Даже про дочку вам рассказала.

Она усмехнулась.

– Работа такая, – радостно ответил Петр. – Прежде чем одного плохого человека разыщешь, сто хороших надо отыскать. Вот вас, например, нашел. Ну, спасибо вам еще раз.

Петр вскочил в машину, уже не чувствуя никакой усталости, голова как-то сама собой незаметно прошла.

…А в это время в одном из районных управлений Лосев и начальник отдела уголовного розыска Лаптев беседовали с группой участковых инспекторов. Перед Лосевым лежал список автохозяйств района.

– Значит, все точно, товарищи? – в который уже раз спросил Виталий. – Нигде посторонней машины ЗИЛ-133-фургон не обнаружили вчера?

– Да не сомневайтесь, товарищ Лосев, – бодро откликнулся один из инспекторов, молодой и энергичный старший лейтенант. – Мы эти автохозяйства знаем как свои пять пальцев.

– И людей знаете?

– А как же! И актив, и пассив, – старший лейтенант улыбнулся. – Надо вам получше в других районах пошукать.

– Пошукали, – досадливо ответил Лосев. – Ничего и там не светит. Провалилась машина.

– Не может машина провалиться, – заметил сидевший возле Лосева пожилой седоватый майор. – Что-то, выходит, мы не доглядели.

– Да почему – мы? – вмешался все тот же старший лейтенант. – Может, другие? У меня, например, порядок. Я своим ребятам вот так верю, – он провел ребром ладони по горлу.

– Каким ребятам? – почти равнодушно спросил Лосев.

– Дружинникам. Орлы ребята.

Виталий невольно улыбнулся.

– Где же такие орлы водятся?

– А вот на моей автобазе, Главмостранса. Огромное, между прочим, хозяйство. Больше трех тысяч машин.

Вот я орлам моим установку и дал.

– А сами?

– Проконтролировал. Всюду сам не успеешь. Вот сейчас, – он отдернул рукав мундира и посмотрел на часы. – Семнадцать сорок три. А я, дай бог, только в двадцать два домой появлюсь. А в девятнадцать пятьдесят по первой программе наш милицейский фильм пускают. Премьера. Обязаны мы такие фильмы смотреть?

Все заулыбались.

– Та-ак, – задумчиво побарабанил по столу Виталий, вдруг ощутив какое-то непонятное ему самому напряжение, какое-то беспокойство в душе.

Он посмотрел на старшего лейтенанта и неожиданно предложил:

– А давайте-ка, старший лейтенант, проедем сейчас вместе в это автохозяйство. Согласны?

– Слушаюсь, – чуть заметно пожал плечами тот.

– Ну, вот и договорились, – заключил Лосев и обернулся к Лаптеву. – Дашь машину, Василий Ильич?

– Нет вопроса, – кивнул тот, внимательно взглянув на Виталия.

Когда приехали на автобазу, молодой инспектор спросил:

– С чего начнем?

– Заглянем в ремонтную зону, – решил Лосев и в свою очередь спросил: – Там у вас орлы тоже есть?

– Непременно, – уверенно откликнулся инспектор.

Виталий усмехнулся.

В огромной ремонтной зоне царили шум и суета. На подъемниках и ямах стояли десятки машин, около них возились слесаря и механики. В стороне гудели и визжали станки. Под потолком мостовые краны легко несли части кузовов, передние и задние мосты, моторы и другие крупные узлы и детали. В проездах с грохотом катились автокары. В воздухе стоял неумолчный шум и запах нагретого металла и масла.

– Знакомьте с орлами! – крикнул Лосев молодому инспектору.

Он уже заметил, что с тем то и дело кто-нибудь здоровался, то весело и открыто, то заискивающе и боязливо.

– Пошли в красный уголок! – прокричал тот в ответ. – Сейчас соберутся.

Он остановил кого-то из рабочих и что-то ему сказал.

Через несколько минут в красном уголке собралось с десяток рабочих, в основном молодых парней, разбитных и веселых.

– Вот, значит, товарищ из МУРа интересуется, – объявил участковый, – как вчера проверку провели насчет той машины.

– Из МУРа? – обрадованно удивился кто-то. – Ну, дело будет, братцы.

– А чего? Проверили, как надо, – откликнулся другой дружинник. – Не было у нас той машины.

– Точно, – подтвердил еще кто-то. – Все излазили.

– А что вы, ребята, искали? – поинтересовался Лосев. – Какую машину, по каким приметам?

– ЗИЛ-133 с иногородним номером, – ответил первый из дружинников, который так удивился появлению Лосева.

– Все?

– Не, – вмешался другой. – Еще вмятина на крыле.

– На каком?

– Вроде, на правом… – не очень уверенно ответил тот же из парней.

– На левом, – поправил его другой.

– Да что вы! На правом, – вмешался третий.

– На левом!

– Ясно, что ясности нет, – улыбнулся Лосев. – Да, ладно! А вот какие следы на этой вмятине были, знаете? – он обвел глазами стоявших вокруг рабочих и сказал. – Там на зеленой краске – зеленой! – следы серебристой от удара по воротам. Но самое главное, вы знаете, почему мы эту машину ищем по всему городу?

– Наезд, сказали, – ответил кто-то.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю