Текст книги "Развод с привкусом перца (СИ)"
Автор книги: Арина Эстель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
Глава 9
Рассвет осторожно пробирался сквозь высокие окна кухни, рисуя на дубовом столе длинные золотистые полосы. Город еще спал, и в этой звенящей тишине звук работающей кофемолки казался оглушительным.
Я стояла у окна в его безразмерной белой футболке, которая едва доходила мне до середины бедра, и смотрела, как просыпается улица. Босые ноги приятно холодил старый паркет. Внутри была странная, непривычная легкость – словно за одну ночь Громов выжег во мне все страхи, накопленные за годы брака с Левицким.
Илья подошел сзади бесшумно. Его руки, всё такие же горячие, обвились вокруг моей талии, притягивая спиной к своей широкой груди. Он был в одних домашних брюках, босой, с взъерошенными после сна волосами – домашний, настоящий и до боли притягательный.
– Доброе утро, принцесса, – прошептал он, утыкаясь носом в мою шею, вдыхая запах кожи.
– Утро... – Я откинула голову ему на плечо, прикрывая глаза от удовольствия. – Ты всегда так рано встаешь?
– Профессиональная деформация, – он чуть сжал мои ладони, переплетая свои пальцы с моими. – Кухня не ждет. Но сегодня у нас есть лишние полчаса.
Он развернул меня к себе, не выпуская из кольца рук. В его взгляде больше не было той колючей ярости, которую он демонстрировал в «Монохроме». Осталась только глубокая, спокойная уверенность и то самое опасное тепло, от которого у меня подгибались колени.
Илья накрыл мои губы своими – медленно, вдумчиво, со вкусом свежемолотых зерен и утренней прохлады. Это не был поцелуй-сражение, как вчера. Это было обещание. Глубокое и нежное исследование, от которого по телу расходилась ленивая, сладкая волна жара.
– Ты сводишь меня с ума, Сафонова, – пробормотал он в мои губы, дразняще касаясь их языком. – Даже без своего идеального жакета и шпилек. Особенно без них.
Я рассмеялась, запуская руки в его волосы, чувствуя, как внутри всё поет. Между нами всё было так естественно, словно мы варили этот утренний кофе вместе последние десять лет, а не воевали на ножах еще вчера вечером.
– Громов, если мы сейчас не остановимся, «Монохром» сегодня не откроется вовремя, – выдохнула я, хотя сама притягивала его ближе, не в силах разорвать этот контакт.
– Пусть подождут, – он снова впился в мои губы, приподнимая меня за талию и усаживая на тот самый дубовый стол. – Вчера ты сказала, что зал будет безупречен, потому что это твой стандарт. А мой стандарт на сегодня – ты.
Кофе в турке начал убегать, шипя на плите, но нам было всё равно. В этой залитой солнцем кухне, среди запаха арабики и старого дерева, мы строили свой собственный мир. Мир, где не было места фальши, где правила диктовала страсть, а не ресторанный протокол.
* * *
Утро в «Монохроме» началось непривычно тихо. Мы вошли вместе, и хотя между нами не было лишних слов, искры вчерашней ночи всё еще покалывали кожу. Илья сразу ушел в раздевалку и через пять минут вышел к раздаче – в белоснежном, идеально отглаженном кителе. Накрахмаленный воротник подчеркивал его смуглую кожу и резкую линию челюсти. Он выглядел как полководец перед решающим боем.
– Доброе утро, – произнесла я, обращаясь к замершему персоналу.
Персонал замер. Рома, замерший с бокалом и полотенцем в руках, переглянулся с барменом. Тот как раз расставлял бутылки на верхней полке и так и застыл с рукой в воздухе. Они считывали это мгновенно: в том, как Илья мимоходом коснулся моей ладони, прежде чем зайти за стойку, в том, как мы переглянулись – без вчерашней искрящейся злости, но с запредельным, спокойным напряжением. Мы не скрывались. В этом больше не было смысла.
* * *
Вечерний сервис в «Монохроме» был в самом разгаре. Я стояла у хостес-стойки, когда двери распахнулись и в зал вошел Артур. Он даже не смотрел по сторонам – ресторанный бизнес интересовал его не больше, чем прошлогодний снег. Он пришел сюда только ради того, чтобы в очередной раз напомнить мне, кто здесь хозяин жизни.
– О, Тина, дорогая, – Артур подошел вплотную, обдавая меня запахом дорогого парфюма и ледяным безразличием. – Вижу, ты всё еще играешь в «большого босса»? Удивительно, как это место еще не развалилось под твоим чутким руководством.
– Артур, добрый вечер. Пожалуйста, присядьте за свободный столик или покиньте зал, – я сжала пальцы так, что ногти впились в ладони.
– Мы присядем, – он вальяжно опустился в кресло у окна, даже не прикоснувшись к меню. – Принеси нам что-нибудь... съедобное. Если, конечно, на этой кухне умеют готовить что-то сложнее яичницы. Хотя, зная твой «вкус», я ничему не удивлюсь.
Он громко рассмеялся, и этот смех, знакомый до боли, ударил по нервам.
– Передай повару, Тина: если мне не понравится соус, я добьюсь его увольнения одним звонком. Ты же знаешь, я не люблю посредственность. А ты всегда окружала себя именно ею.
Я открыла рот, чтобы ответить, но осеклась.
Двери кухни распахнулись с резким, коротким стуком. Илья вышел в зал медленно. В своем белоснежном кителе он казался монументальным, а его взгляд, направленный на Артура, был подобен острию ножа. Он не просто вышел – он занял собой всё пространство.
– Вы жаловались на обслуживание? – Илья остановился у столика, глядя на Артура сверху вниз.
Артур даже не поднял головы, продолжая разглядывать свои запонки.
– О, еще один. Слушай, парень, сделай одолжение – иди на кухню и пожарь мне нормальный кусок мяса. И не пересоли, как вы тут привыкли. А лучше сразу ищи другое место. Завтра тебя здесь не будет. Один мой звонок владельцу – и ты вылетишь отсюда с треском.
Илья усмехнулся. Это была та самая хищная, пугающая улыбка. Он плавно шагнул вперед, вторгаясь в личное пространство Левицкого, и тяжело положил руку мне на плечо. Ладонь была обжигающе горячей.
– Не выйдет, – спокойно произнес Громов. Его голос, низкий и вибрирующий, заставил Артура наконец поднять глаза.
– Что ты сказал? – Артур нахмурился, в его взгляде вспыхнула ярость. – Ты хоть понимаешь, с кем говоришь, повар?
– Я говорю с человеком, который мешает моим гостям наслаждаться вечером, – Илья чуть сильнее сжал мое плечо, обозначая свою территорию. – И который явно переоценивает свое влияние. Попробуйте позвонить. Уверен, владелец вас очень внимательно выслушает. Но результат вам не понравится.
– Что?! – Артур вскочил, опрокидывая стул. – Тина, убери от меня этого хама! Ты понимаешь, что он несет?!
– Имя этого администратора – Валентина Алексеевна, – Илья перехватил взгляд Артура, и в его глазах застыл лед. – И для вас, господин Левицкий, это заведение закрыто. Навсегда.
– Да я... я тебя уничтожу! – Артур потянулся за телефоном, его лицо пошло пятнами от гнева.
– Попробуйте, – Илья улыбнулся, но в этой улыбке не было ни грамма тепла. – Но пока вы ищете номер, охрана поможет вам найти выход. Павел, проводи гостя. Счет за испорченный воздух выставим позже.
Артур захлебнулся словами. Его лицо пошло пятнами от бессильной ярости. Он переводил взгляд с руки Ильи, собственнически лежащей на моем плече, на его абсолютно спокойное, непроницаемое лицо в белоснежном кителе. В этот момент Артур, кажется, впервые понял, что его власть заканчивается там, где начинается территория Громова.
– Пойдем, – бросил он своей спутнице, почти силой таща её к выходу. – Ты еще пожалеешь об этом, Тина! Вы оба пожалеете!
Дверь за ними закрылась с тяжелым, глухим стуком. В зале воцарилась звенящая тишина, которую прерывал только мерный гул вытяжки из кухни. Илья не убирал руки. Я чувствовала через ткань жакета жар его пальцев, и этот жар странным образом успокаивал, выжигая остатки того липкого страха, который Артур внушал мне годами.
– Ты в порядке? – тихо спросил Илья, поворачиваясь ко мне.
В его глазах не осталось и следа той ледяной жестокости, с которой он смотрел на Левицкого. Только глубина и тихая, сосредоточенная забота.
– Да... – Я выдохнула, чувствуя, как внутри наконец-то воцаряется тишина. – Но Громов... почему ты так уверен, что он не сможет тебя уволить? Откуда такая наглость?
Илья чуть склонил голову, так что его дыхание, пахнущее крепким эспрессо, опалило мою кожу.
– Потому что у него нет на это прав, Валя, – произнес он, и в его голосе прозвучали стальные нотки. – Мы партнеры с Марком Брюсовым. Официально.
Я замерла, пытаясь осознать услышанное. Марк, владелец «Монохрома», никогда не упоминал о втором хозяине.
– Партнеры? Но как... когда?
Илья чуть заметно улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у меня по телу пробежал электрический разряд.
– Вечером, – отрезал он, мягко коснувшись кончиками пальцев моей щеки. – Дома я всё тебе объясню. А сейчас у нас полная посадка и «сибас», который не терпит дилетантов. Возвращайся к работе, Валентина Алексеевна.
Он развернулся и стремительным, уверенным шагом скрылся за дверями кухни. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как мир, который я считала своим, окончательно меняется. Громов не просто защитил меня. Он только что признал, что это место – и я сама – принадлежит ему по праву.
Глава 10
Вечерний город за окнами квартиры затихал, уступая место густой синей тишине. Мы вернулись порознь, как и всегда, но стоило мне переступить порог, как я поняла: воздух в прихожей уже наэлектризован.
Илья был на кухне. На нем была простая черная футболка, которая обтягивала его плечи, подчеркивая каждый рельеф. На дубовом столе стояли два бокала и вскрытая бутылка красного сухого. Свет лампы над столом был приглушен, создавая интимный полукруг тепла.
– Рассказывай, Громов, – я остановилась в дверном проеме, не снимая жакета.
Он молча протянул мне бокал, его пальцы на секунду коснулись моих, и этот короткий контакт отозвался дрожью во всем теле.
– Всё просто, Валя, – он прислонился к столешнице, глядя на меня в упор. – Три года назад, перед самым моим отъездом во Францию, у Брюсова горели сроки и бюджет. Ему не хватало на оборудование и аренду этого помещения. Я вложил свои накопления. Мы оформили партнерство официально, но я просил Марка не афишировать это.
– Почему? – я сделала глоток, чувствуя, как терпкое вино обжигает язык.
– Потому что я хотел вернуться в «Монохром» шеф-поваром, а не «владельцем-самодуром», – Илья усмехнулся, и в этой усмешке была та самая честность, которая подкупала меня больше всего. – Я хотел, чтобы кухня признала меня за мой талант, а не за мои деньги. И чтобы ты... – он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние до минимума, – чтобы ты видела во мне мужчину, а не совладельца ресторана.
Я смотрела на него, пытаясь уложить в голове этот пазл.
– Значит, Марк... Все эти его разговоры о том, как он «охотится» за гениальным шефом из Франции, как он заманивает тебя контрактом... Это был спектакль?
– Не совсем, – Илья чуть заметно усмехнулся, и его ладони на моей талии стали еще горячее. – Он действительно хотел, чтобы я вернулся. «Монохром» – и его, и мое детище. Марк понимал, что без меня кухня не зазвучит так, как должна. Но он предупредил меня сразу: администратор в ресторане – кремень. Что ты не терпишь дилетантов и самодуров.
Он замолчал на секунду, сокращая расстояние между нами до критического, так что я почувствовала аромат его кожи – смесь холодного ветра и терпкого эспрессо.
– Марк знал: если я заявлюсь как совладелец, ты сразу включишь режим «идеального сотрудника» и выстроишь между нами непробиваемую стену из субординации. А мне не нужны были твои отчеты и поклоны, Валя.
Илья забрал бокал из моих рук и, не глядя, поставил его на стол за моей спиной. Его руки снова скользнули к моей талии, рывком притягивая меня к себе. Я невольно ахнула, упираясь ладонями в его грудь, чувствуя под тонким трикотажем футболки бешеное, тяжелое сердцебиение.
– Теперь ты понимаешь? Артур для меня – никто. Пыль на ботинках, – его голос стал тихим, вибрирующим от скрытой силы. – Он не может уволить того, кто по праву владеет этим местом вместе с Брюсовым. Он вообще больше ничего не может сделать в твоей жизни. С этим покончено.
– Ты сумасшедший, Громов, – выдохнула я, чувствуя, как последние капли сопротивления испаряются, оставляя только чистую, концентрированную страсть. – Вы с Марком провернули это всё у меня за спиной...
– Мы просто дали тебе время привыкнуть к мысли, что я – это навсегда, – прошептал он, и его губы наконец коснулись моих. – Вечером я обещал всё объяснить. Я объяснил. Теперь время для другого.
Его губы накрыли мои – собственнически, глубоко, с тем самым напором, который не оставлял выбора. Это не было нежностью; это было продолжением того боя, который мы начали в ресторане. В этом поцелуе был вкус победы над прошлым и обещание будущего, от которого у меня перехватывало дыхание.
Илья подхватил меня на руки, и в этот раз я не вскрикнула – я только крепче прижалась к нему, пряча лицо в изгибе его шеи. Мы оба понимали, без лишних слов и клятв: с этой минуты ночей врозь для нас больше не существует.
В спальне, залитой лунным светом, одежда казалась лишней броней, которая осыпалась на пол под натиском нетерпеливых рук. Его кожа была горячей, как металл на раздаче, а движения – выверенными и точными, словно он всю жизнь изучал мой силуэт.
– Ты моя, Сафонова, – прорычал он в мои губы, когда мы окончательно сплелись в одно целое на прохладных простынях. – В зале, на кухне, в постели… Запомни это.
Я не отвечала – я просто выгибалась в его руках, принимая каждую крупицу его страсти, его силы и его невозможной, обжигающей любви. В эту ночь старая коммуналка стала нашим убежищем, где за закрытыми дверями рождалось что-то гораздо более прочное, чем ресторанный бизнес или контракты.
Мы заснули только под утро, когда первые лучи солнца начали раскрашивать стены в розовый. И даже во сне он не отпускал мою руку, словно боясь, что этот новый, хрупкий мир может исчезнуть. Но я знала: Громов не из тех, кто отпускает то, что принадлежит ему по праву. И я больше не хотела никуда уходить.
Глава 11
Утро выдалось ослепительно ярким, из тех, что в романах называют началом новой жизни. Я стояла у ступеней ЗАГСа, поправляя полы своего светлого кашемирового пальто. Никакого черного – траур по моему браку закончился давным-давно.
Артур приехал с опозданием на десять минут, эффектно затормозив на своем представительском седане. Он вышел из машины, привычно поправляя манжеты дорогой рубашки, и направился ко мне с той самой снисходительной миной, которая раньше заставляла меня сжиматься.
– Всё еще играешь в гордость, Тина? – бросил он вместо приветствия, окинув меня оценивающим взглядом. – Выглядишь... прилично для женщины, у которой за душой ни гроша. Надеюсь, ты пришла с повинной?
– Я пришла за разводом, Артур. Пойдем, нас ждут.
– Погоди, – он преградил мне путь, усмехнувшись. – Ты хоть понимаешь, что подписываешь себе приговор? Сейчас ты – никто. Администратор в ресторане, который держится на честном слове. Как долго твой «поварской гений» будет пускать тебе пыль в глаза? Неделю? Месяц? А потом ты приползешь ко мне просить хоть какую-то должность, чтобы не ночевать на вокзале.
Я посмотрела на него и вдруг поняла, что мне его почти жаль. Он искренне верил, что мир вращается вокруг его кошелька.
– Я не приползу, Артур. Никогда.
В кабинете было тихо. Женщина-регистратор с усталым, бесстрастным видом подала нам бланки заявлений. Мы долго заполняли их – каждый свое, разделенные невидимой пропастью, которая с каждой секундой становилась всё шире.
– Обратного пути нет, Тина, – процедил Артур, не заботясь о том, что нас слышит посторонний человек. – Я вычеркиваю тебя из своей жизни. Ты остаешься в своем «Монохроме» одна против всех. Без связей, без поддержки, с клеймом «бывшей жены Левицкого», которая так и осталась пустым местом.
В этот момент я физически почувствовала, как с плеч спадает многотонная, ржавая цепь, которая душила меня годами. Каждое звено этой цепи – его упреки, его измены, его холод – рассыпалось в прах.
– Я забираю свою жизнь, Артур. И свое имя. С сегодняшнего дня я больше не твоя «бывшая» и уж точно не «Тина». Я – Валентина Сафонова. А ты... Ты можешь оставить себе все свои связи. Мне они больше не нужны.
Регистратор профессионально-равнодушным движением поставила печати на два бланка и протянула их нам.
– Поздравляю, вы свободны. Свидетельства получите через месяц в соседнем окне.
Артур резко развернулся и, чеканя шаг по кафельному полу коридора, первым направился к выходу. Я вышла следом на крыльцо, подставляя лицо прохладному ветру. Свобода была на вкус как свежий воздух после долгого заточения.
Мы остановились на ступенях. Артур уже потянулся к карману за ключами, готовый бросить последнее оскорбление:
– Посмотрим, как ты запоешь, когда твой ресторан прогорит. Твой Громов вышвырнет тебя первой, как только поймет, что ты – бесполезный балласт.
Я не успела ответить. Черный внедорожник, стоявший чуть поодаль, плавно тронулся с места и затормозил прямо перед нами, перекрывая Артуру путь к его седану. Стекло медленно опустилось. Илья был в простой черной куртке, его взгляд – сосредоточенный и обжигающий – был направлен только на меня.
Илья даже не посмотрел в сторону Левицкого. Для него этого человека просто не существовало.
– Ты закончила, Валя? – его низкий голос разрезал тишину улицы, заставляя мое сердце пропустить удар.
– Закончила, – я улыбнулась.
Артур замер. Он явно хотел что-то выкрикнуть, напомнить о своем величии, но Громов на секунду перевел на него взгляд – холодный, властный, не терпящий возражений. Артур выругался сквозь зубы, обошел внедорожник и, прыгнув в свой автомобиль, с визгом шин рванул с парковки.
Я села на пассажирское сиденье. В салоне было тепло, и это тепло мгновенно вытеснило холод казенного кабинета. Илья тут же перехватил мою ладонь, прижимая ее к своим губам. Его кожа была горячей, настоящей.
– Свободна? – тихо спросил он.
– Почти. Остались формальности через месяц. Знаешь что? Мне совершенно не страшно. У меня есть работа, которую я люблю. И ты. По-моему, я в огромном плюсе, Громов.
– Ты даже не представляешь, в каком, – Илья включил передачу, и машина плавно влилась в поток. – Вечером в ресторане полная посадка. И Брюсов просил зайти – нужно обсудить новый проект. Готовься, Сафонова. У нас слишком много дел, чтобы тратить время на прошлое.
Я смотрела на его профиль и понимала: в моей жизни больше не будет серого цвета. Будут споры на кухне, бессонные ночи, безумные сервисы и бесконечная палитра вкусов, которую мы теперь будем открывать только вдвоем.
Глава 12
Прошел ровно месяц. В моей сумочке лежал плотный лист бумаги с официальной печатью – финальная точка в истории с фамилией Левицких. Странно, но я не чувствовала ни грусти, ни торжества. Только бесконечную легкость, с которой выходят на финишную прямую долгого марафона.
Сегодня в «Монохроме» было объявлено общее собрание перед вечерним сервисом. Официанты, повара, хостес и технический персонал собрались в главном зале. Атмосфера была наэлектризована: слухи о том, что между администратором и шеф-поваром что-то происходит, и так гуляли по коридорам, а недавний визит разгневанного бывшего мужа только подлил масла в огонь.
В центре зала, прислонившись к барной стойке, стоял Марк Брюсов. Он выглядел как обычно – элегантно-небрежно, с легкой полуулыбкой человека, который знает финал пьесы еще до начала первого акта.
Илья вышел из кухни последним. На нем был парадный белый китель, ослепительно чистый, подчеркивающий его смуглую кожу и жесткий разворот плеч. Он подошел ко мне и, вопреки всем правилам субординации, которые я так долго выстраивала, уверенно взял меня за руку.
По залу пронесся тихий вздох.
– Коллеги, минуту внимания, – голос Ильи, низкий и властный, мгновенно установил тишину. – У нас есть пара новостей, которые касаются работы ресторана и нашей команды.
Он переглянулся с Марком, и тот едва заметно кивнул.
– Во-первых, – продолжил Громов, – я официально подтверждаю то, что многие из вас уже подозревали. Мы с Марком – равноправные партнеры. Я вложил средства в этот проект еще до своего отъезда во Францию. Это было наше общее решение – не афишировать мой статус владельца, чтобы я мог зайти на кухню как профессионал, а не как «хозяин положения».
По залу пронесся тихий гул. Повара и официанты переглядывались, осознавая масштаб интриги.
– Но для вас ничего не меняется, – Илья обвел зал тяжелым взглядом. – На кухне я по-прежнему ваш Шеф, и спуску не дам. А Валентина Алексеевна... – он сжал мою ладонь чуть сильнее, – по-прежнему единственный босс этого зала. Ее слово – закон для каждого из вас. Мы здесь – единая сила.
Илья замолчал на секунду. Марк в этот момент вдруг достал телефон и начал что-то увлеченно снимать, хитро подмигнув мне.
– И вторая новость, – голос Ильи вдруг стал тише, глубже, предназначенный только для меня, хотя в замершем зале его слышал каждый. – Сегодня Валя получила документ о разводе. С прошлым покончено. И я не собираюсь ждать ни дня.
Он не стал вставать на колено – в белом поварском кителе это выглядело бы театрально, а Громов ненавидел фальшь. Он просто вытащил из кармана коробочку и открыл ее. Внутри, на черном бархате, горело кольцо с крупным бриллиантом.
– Сафонова, – он посмотрел мне в глаза так, что у меня перехватило дыхание. – Ты вдохнула жизнь в это место и в меня. Теперь я хочу, чтобы ты строила со мной не только бизнес, а всё остальное. Стань моей женой. Официально.
В зале повисла такая тишина, что было слышно, как на кухне мерно гудят холодильники. Я смотрела на него – на этого невыносимого, наглого, гениального мужчину, который за месяц превратил мою упорядоченную жизнь в полыхающий костер.
– Громов... – я выдохнула, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы. – Ты же понимаешь, что я всё равно буду спорить с тобой из-за каждой позиции в меню?
– Я на это и рассчитываю, – он усмехнулся той самой хищной улыбкой. – Так что?
– Да, – прошептала я. – Да, Илья.
Зал взорвался. Повара начали ритмично стучать поварешками по металлическим столам прямо в проеме кухни, официанты зааплодировали, а Марк Брюсов первым подошел к нам, широко улыбаясь.
– Ну наконец-то! – Марк пожал руку Илье и поцеловал мою ладонь. – Теперь я спокоен за «Монохром». Самая взрывоопасная команда города официально стала семьей.
Илья надел кольцо мне на палец – холодный металл коснулся кожи, замыкая круг, который мы начали чертить еще в тот первый вечер на кухне. Он притянул меня к себе и поцеловал под оглушительный, одобрительный гул команды.
С дистанцией было покончено навсегда. Больше не было «администратора Сафоновой» и «шефа Громова», пытающихся поделить территорию. Мы перестали быть двумя одинокими планетами, которых удерживал рядом только общий бизнес. Теперь мы сами стали центром этой вселенной, притягивая друг друга с силой, против которой любая логика была бессильна.
– А теперь, – Илья отстранился, мгновенно возвращая себе маску строгого Шефа, хотя в его глазах всё еще плясали искры, – у нас полная посадка через десять минут. Всем на позиции! Пора показать этому городу, на что способны Сафонова и Громов.
Команда со смехом и азартом бросилась по местам. А я стояла посреди зала, глядя на кольцо и на мужчину, который уходил на кухню командовать «парадом», и знала: наш главный сервис только начинается. И он будет безупречным.
