355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ариф Караев » Запланированное безумие » Текст книги (страница 3)
Запланированное безумие
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 06:16

Текст книги "Запланированное безумие"


Автор книги: Ариф Караев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

К стадиону я подъезжать не стал, а остановил машину возле универмага. До места встречи нужно было пройти буквально сотню шагов. Двигатель я не выключил, но левую дверь закрыл, оставив открытой правую переднюю.

Переложив во внутренний карман пиджака то, что я изредка брал с собой и полурасстегнув молнию куртки, я пошел в сторону стадиона.

Было пустынно. Дул холодный пронизывающий ветер. И, честно говоря, мне очень хотелось вернуться в машину, но любопытство не позволяло мне уйти. Машин практически не было, только изредка мелькали огни машин, проносящихся по проспекту в сторону города.

Прошло уже несколько минут, я было собрался уходить, как вдруг неожиданно ко мне подъехала машина, вынырнув откуда-то из переулка. Она остановилась в нескольких метрах от меня. Через секунду послышался звук открывающихся дверей и показались двое мужчин.

ГЛАВА 6

Лиц их я не видел, но интуитивно понял, что долго разговаривать со мной они не станут, если вообще станут.

Было довольно темно. Те секунды, которые они потратили на то, чтобы подойти ко мне вплотную, показались мне вечностью.

Не отдавая себе отчета, я выхватил из-под куртки то, что у меня было припасено для подобных собеседников, и почти без замаха обрушил удар на голову ближайшего.

Глухо застонав и схватившись за голову, он повалился на землю. Велосипедная цепь с килограммовой гирькой оказалась надежным оружием. Не теряя времени, я выставил вперед обе руки, сцепив в замок и обвив той же самой цепью, зажав при этом в одном из кулаков гирьку.

Удара я не почувствовал. Будучи выше меня на целую голову, второй мужчина буквально врезался грудью в мои руки и, охнув, стал оседать. Я не терял времени даром. Разматывая на ходу цепь, я бросился к своей машине.

Вдруг я заметил, что машина, из которой вылезли эти двое, обогнув лежащих, въехала на тротуар и, набирая скорость, устремилась на меня.

Но я успел. Сбив с ног какого-то типа, бегущего мне навстречу с противоположной стороны, я влетел в свою машину и она убедительно доказала мне, что в трудную минуту на нес можно положиться.

Как бы угадав, что происходит, она послушно сорвалась с места, и я в мгновение ока оказался в потоке машин, направляющихся в сторону города.

Но моя радость была преждевременной: я увидел в зеркале нагоняющую меня черную машину, а за ней еще зеленую. На шоссе моя старушка была бессильна помочь мне. Надо было прорываться к центру. В узких переулках и запутанных улицах старой части города можно было попытаться уйти от погони. Но до центра было еще далеко.

Не обращая внимания на светофоры, мы мчались по улицам города. Вскоре мы оказались на мосту. Совсем недавно в центре города был сооружен мост, после чего движение шло как на мосту, так и под мостом. Слева и справа от моста были узкие улочки.

Так вот, слева по ходу движения улочка круто сворачивала в переулок, выходящий на проспект, ведущий к центру. Но чтобы выехать на эту улочку, необходимо было развернуться на 180 градусов и при этом не врезаться в металлическую ограду, отделяющую проезжую часть от тротуара.

В ограду я не врезался, но когда машина на двух правых колесах вписывалась в этот чертов поворот, я пережил несколько очень неприятных секунд. Моим преследователям повезло меньше, чем мне. Зеленые «жигули» вырвавшиеся вперед, не вписались в поворот, вылетели на тротуар и врезались в стену.

Водитель черной машины, очевидно, был более опытен. Он не стал рисковать, а сбросив скорость, аккуратно развернулся. Впереди был проспект, а на проспекте он мог догнать меня в два счета.

Мне повезло и на сей раз. Из-за достаточно плотного потока машин им не удалось ко мне приблизиться. Но долго это продолжаться не могло. Медленно, но неуклонно большая черная машина, перестраиваясь, приближалась ко мне. К счастью, впереди показался поворот.

Не обращая внимания на дорожные знаки, я повернул вправо. Впереди была крутая узкая улочка. Этот район я знал хорошо. Улицы были настолько узки, что даже одной машине было трудно проехать, но самое главное – мне надо было дотянуть до прокуратуры. Там моих преследователей ждал сюрприз.

Водитель черной машины был безусловно опытен, он особенно не слишком приближался, но и не выпускал меня из виду.

Вскоре улица стала расширяться, от нее круто расходились в разные стороны переулки.

Так вот, вчера, случайно оказавшись в этом районе, я заметил, как в правый переулок въезжал тяжелый грузовик с прицепом. Это был цельнометаллический чан для плавки битума. Если это сооружение все еще находилось в переулке, моим преследователям не позавидуешь. Потому что по переулку могла проехать только малолитражка, и то если очень постараться.

Вильнув вправо, я до отказа вывернул руль влево и буквально в миллиметре от стены влетел в левый переулок. Мне повезло. Сюрприз оказался на месте. Переулок был даже у же, чем я думал, и бедная моя машина, чиркнув боком о стену, вырвалась на простор. Я не оглянулся, но по характерному шуму понял, что им пришлось несладко.

Буквально через несколько секунд я подъехал к прокуратуре и, спустившись по мощенной булыжником улице, въехал во двор. Переведя дух, я стал обдумывать свое положение. Сомнений не было, я кому-то перешел дорогу, и этот кто-то не остановится ни перед чем, стремясь устранить меня. Все это, конечно, было малоприятно. Я вдруг почувствовал, что устал. Казалось, даже вылезти из машины у меня не хватит сил. Ко всему прочему у меня ужасно болело плечо.

Но и оставаться в машине не следовало – кто знает, сколько машин участвует в охоте на меня. Я вылез из машины и направился вниз по улице. Ниже прокуратуры находился базар – разноголосый, шумный, несмотря на столь поздний час. Побродив немного и успокоившись, я решил позвонить Фуаду.

Долго никто не отвечал, наконец в трубке послышался его усталый голос. Выслушав мой рассказ, он потребовал, чтобы я никуда не уходил и по возможности был на людях, а через несколько минут он сам подъедет к базару.

Базар, как ни странно, подействовал на меня успокаивающе. Здесь все еще продолжалась оживленная жизнь. Побродив между рядами еще несколько минут, я вышел на оживленную улицу и подошел к телефонным автоматам.

Буквально через несколько секунд показался Фуад. Он молча прошел мимо меня в направлении улицы, перпендикулярной той, на которой мы сейчас находились. Я пошел за ним.

Повернув на ту улицу, он направился к своей машине и, оставив открытой правую дверцу, завел двигатель.

Поравнявшись с машиной, я быстро проскользнул на правое сидение. Фуад сразу же тронулся с места. Поколесив по улицам минут двадцать, мы наконец оказались на тихой улочке нагорной части города. Подъехав к двухэтажному особнячку, Фуад остановился.

– Приехали, – сказал он, вылезая из машины.

Поднявшись на второй этаж, он отпер массивную дверь, и мы вошли в просторный холл большой трехкомнатной квартиры. Квартира была обставлена со вкусом, хотя без особых излишеств.

– Поживешь здесь, пока все это не успокоится, – сказал он, плеснув себе и мне немного коньяка в две небольшие хрустальные рюмки. – Ты оказался в паршивой ситуации. Ничего конкретного мне так и не удалось узнать, – продолжал он, удобно расположившись в кресле. – Но, думаю, здесь не обошлось без наркотиков. Если я правильно понял, у убитого в поселке была чуть ли не подпольная лаборатория. Кроме того, помнишь, я рассказывал тебе о группе молодых грабителей, которые в один голос заявляли о каком-то затмении разума? Так вот, один из них, именно тот, который раскололся, свихнулся и сейчас находится в сумасшедшем доме. Мне удалось получить список всей этой группы, того, кто свихнулся, я подчеркнул красным карандашом.

Список был небольшой. Всего пять фамилий, но каких! Эти фамилии были хорошо известны в республике.

– Ну, а чем они занимаются сейчас? – спросил я Фуада, закуривая сигарету.

– Тем, чем и должны заниматься. Сынок прокурора работает в адвокатуре и, к слову сказать, очень успешно. Правда, возникают сомнения в его чистоплотности, но за руку его никто не поймал и вряд ли поймает. А пока он не проиграл ни одного дела, что тоже странно. Дочка профессора учится в аспирантуре. Вышла замуж за парня моложе себя. Притом он родом из глухой деревни и не слишком хорошо разбирается в нюансах городской жизни. Во всяком случае, когда кто-то из ее же родственников кое-что ему рассказал, а он, в свою очередь, попытался что-то уточнить у своей супруги, то оказался в больнице. Диагноз – сотрясение мозга. Говорят, рука у ее брата тяжелая. Так что все как у всех, полное взаимопонимание. О двух других можно сказать то же самое, но вот с пятым все иначе. Я не участвовал в его допросах, но в прокуратуре само это дело вызывало у большинства интерес. Все живо обсуждалось и особой тайны из этого никто не делал. Сейчас у меня возникает невольное подозрение, что кто-то специально старался придать это дело огласке. Так вот, этот пятый – единственный из более чем скромной семьи. Отца у него нет, помер. Одна мать. Сперва он просто отказывался говорить, несмотря на все старания следователя. Говоря по правде, отношение к этому парню было иным – не только потому, что он не принадлежал к элитарному кругу, хотя и это вызывало подозрение. Интерес следователя вызывало другое: этот парень был явно агрессивно настроен по отношению к другим членам группы. Если он что-то и говорил, то лишь угрозы в адрес своих соучастников. Поэтому следователь и давил на него, тем более, что на других он давить не мог или не хотел. Наконец ему что-то удалось узнать и, очевидно, для проверки этой информации он решился на рискованный шаг. Организовал встречу этого парня и дочки профессора у себя в кабинете, без свидетелей, как бы невзначай. Какой там у них произошел разговор, никто не знает, но через несколько минут, зайдя в кабинет, он там нашел совсем другого человека. Если с девушкой ничего не произошло, то на парня было страшно смотреть. Осунулся, почернел. А когда девушку вывели, он сразу заговорил. Из его слов стало ясно, что их волю подавлял какой-то страшный человек, которого, утверждал он, надо обязательно уничтожить. Деталей допроса я, конечно, не знаю, но основное именно это. Работали они буквально и день и ночь. А на следующее утро парня повезли на обследование. И он не вернулся, оказалось – психика у него нарушена. Следователь проявил упорство, добиваясь встречи с ним, но это ему не удалось, впрочем, как и все остальное. Я тебе уже рассказывал, как его убили. Парень же находится в дурдоме. Вот и все, что я знаю.

– Послушай, может эту девушку и парня связывало нечто большее, чем соучастие в преступлениях? – спросил я Фуада.

– Может быть, – флегматично ответил он, посмотрев на часы. – Значит так, – подытожил он, поднимаясь с кресла, – из дома не выходи. Продуктов здесь достаточно. Это квартира моего друга, о ней никто не знает. Так что будь спокоен. Твою машину перегоним ко мне на дачу. Попрошу ребят их ГАИ. Никому не звони. Я приеду завтра вечером. Да, и еще. Помни, ты впутался в серьезное дело. Этим ребятам подстрелить тебя ничего не стоит.

Закрыв за ним дверь, я прошел на кухню и записал все услышанное в свой уже наполовину заполненный красный блокнот.

Этот район города я хорошо знал. В детстве я жил немного выше этого дома. Из окна кухни виднелась темная улочка со стоящими у обочины машинами. Напротив окна раскачивался под порывами ветра уличный фонарь, отбрасывая зыбкие тени.

Побродив немного по квартире и обдумав все окончательно, я направился к телефону.

Быстро, чтобы не передумать, набрал нужный номер телефона.

ГЛАВА 7

– Да? – услышал я голос Сабины. – Кто говорит?

– Здравствуй, извини, что так поздно звоню. Я по поводу визита в институт. Ничего не отменяется?

– Конечно нет, – с удивлением в голосе ответила она.

Поболтав еще несколько минут и договорившись о месте и времени встречи, я попрощался.

Я пока не знал, что именно даст мне визит в институт, но чувствовал, что он необходим.

Утром, плотно позавтракав и внимательно перечитав все, что накопилось у меня в красном блокноте об этом деле, я стал собираться на встречу. Мы договорились встретиться у здания Академии.

Я ясно сознавал опасность, нависшую надо мной, и прекрасно понимал, что в моем положении более чем опасно выходить из дома, но меня уже трудно было остановить. Кроме того, я не был уверен, что они от меня отстанут, даже если я перестану что-либо предпринимать. Так что у меня практически не было выбора.

До Академии я доехал на автобусе. Побродив немного в академическом сквере, я направился к зданию института.

Сабину я заметил издалека. Впрочем, не заметить ее было очень трудно. Темно-синее модное пальто, элегантная шляпа полностью ее преобразили. Передо мной был уже не угловатый подросток, а изящная девушка.

Поздоровавшись, мы молча прошли в вестибюль института. Поднявшись на второй этаж, мы оказались у кабинета ее отца. Уже возле самого кабинета я спросил, сказала ли она о моем приходе отцу. На что она ответила, что это будет для него сюрпризом. Он вчера вернулся домой поздно, и она не успела его предупредить.

В кабинете никого не было. Подождав несколько минут, она предложила мне спуститься на первый этаж, где находились лаборатории, и поискать его там. Сама она осталась дожидаться отца у его кабинета.

Я всегда чувствовал себя в институтах очень неуютно: эти нескончаемые коридоры, эти снующие куда-то люди с вечно озабоченными лицами. Короче говоря, меня все это раздражало.

Проплутав минут десять, но так и не найдя его лабораторию, я решил вернуться к кабинету.

Возле лестницы, ведущей на второй этаж, я вдруг услышал, точнее, ощутил всем телом какой-то странный звук. Да-да, именно ощутил звук. Позднее, когда я понял, почему этот звук именно ощущаешь, я стал переносить его спокойнее. Но тогда, когда это произошло впервые, мне сделалось не по себе.

Было такое ощущение, что воздух вокруг уплотнился, став похожим на желе и эта масса сдавливает со всех сторон, не давая возможности повернуть голову, выпрямить тело. Буквально через минуту это странное ощущение исчезло.

Вернувшись, я подошел к двери, обитой железом. Эту дверь я сперва не заметил, но теперь безошибочно нашел по какому-то неясному для меня самого признаку. Что-то мне подсказывало, что именно за этой дверью находится то, что издает эти странные звуки.

У самой двери я продолжал ощущать этот звук, но уже намного слабее. Я толкнул дверь, она оказалась заперта. Я постучал, но никто не ответил.

Осмотревшись, я понял, что нахожусь в том крыле здания, где обычно размещаются подсобные помещения и мастерские. В коридоре никого не было. Выкурив сигарету, я поднялся на второй этаж.

Ее отца все еще не было. У проходящего сотрудника мы узнали, что он будет через час – у него лекции в университете.

Не знаю почему, вроде бы без явных на то причин, настроение у меня испортилось. Что-то вдруг стало меня угнетать, появилось какое-то неприятное чувство страха. По лицу Сабины было видно, что она также испытывает явный дискомфорт.

У нес были еще какие-то дела в библиотеке Академии, и мы договорились встретиться возле института через час.

У меня был в запасе целый час. Я вышел на улицу покурить. Свежий воздух благотворно подействовал на меня, неприятное чувство дискомфорта исчезло. Единственная мысль не давала мне покоя – что же все-таки было за той странной дверью. И я решил еще раз попытаться проникнуть туда.

В коридорах, как и раньше, сновали чем-то озабоченные люди. Не обращая ни на кого внимания, я сразу же пошел к лестнице, ведущей вниз. Идя туда, я миновал группу мужчин, которые эмоционально что-то обсуждали. В обычной ситуации я, скорее, не обратил бы на них внимания, но сейчас меня интересовало все.

Услышав обрывок фразы, я невольно насторожился. Высокий молодой человек что-то страстно доказывал двум другим, которые пытались его успокоить. Произнесенные им несколько раз слова о преступности каких-то опытов, привлекли мое внимание.

Постояв с сигаретой еще пару минут недалеко от них, я медленно направился в сторону лестницы. Спустившись на несколько ступенек, я остановился. Вскоре я увидел, как эти двое мужчин, безуспешно пытавшиеся успокоить молодого человека, бросив окурки, пошли по коридору в сторону выхода, оставив своего коллегу одного.

Вообще-то я трудно схожусь с людьми, но долгая работа в редакции научила меня находить общий язык с самыми разными людьми. К тому же этот молодой человек явно сам хотел с кем-то поговорить. Как бы там ни было, минут через пять мы с ним уже беседовали. Скорее, я слушал, потому что мне удалось произнести за весь разговор от силы десять слов.

Из его рассказа я понял, что его увольняют за то, что он на работе слишком часто прикладывается к лабораторному спирту. Единственным его аргументом в собственную защиту было утверждение, что в тех условиях, в которых он работает, иначе просто невозможно.

На алкоголика он не был похож, его нервная речь не лишена была логики и какого-то мрачного юмора. Передо мной был явно неглупый человек, попавший в какой-то переплет.

Постепенно, переведя разговор на его непосредственную работу, я выяснил, что он физик-экспериментатор. Последние несколько лет он работает над одной установкой. Принцип ее действия разрабатывался долгие годы. Длительное время ее не могли собрать – то одного не хватало, то другого. Потом вдруг все сразу нашлось. И помещение, и деньги на покупку необходимого оборудования, и все остальное. И вот, когда все уже позади, его увольняют по смехотворной причине – он, видите ли, пьет. Так он выпил всего пятьдесят граммов. Нет, причина не в этом, просто его хотят выжить, он стал кому-то неугоден.

Ну и что такого, что он иногда включает днем эту чертову машину, так под ее шум ему лучше работается. Ну а то, что она должна функционировать только ночью, это просто чушь.

У меня невольно сложилось впечатление, что мой собеседник если не пьян, то, во всяком случае, чем-то очень возбужден. Это впечатление создавали его странно блестевшие глаза, его нервная жестикуляция.

– Но ничего, – продолжал он, – мне тоже кое-что известно. Они думают, никто не знает, как здесь свихнулся один дипломник.

Сказав это, он вдруг осекся, посмотрел по сторонам и, нервно затянувшись сигаретой, замолк.

Наконец мне удалось задать единственный, волнующий меня вопрос – когда именно было запрещено включать днем установку, на что получил короткий ответ – сегодня.

Разговор сам собой иссяк, он потушил сигарету и собрался уходить. Вдруг он побледнел, и через мгновение я увидел на его лице смертельный страх. Я оглянулся. За моей спиной стояли двое – Сабина и мужчина средних лет со спокойным, доброжелательным лицом.

– Знакомься, папа, – сказала она, подходя с отцом ко мне, – Эмиль, журналист. Он очень интересуется твоей работой.

Подав мне руку, ее отец внимательно посмотрел на меня, потом, улыбнувшись, предложил подняться в его кабинет. Я повернул голову, чтобы извиниться перед моим собеседником, но его не было. Очевидно, он успел прошмыгнуть в одну из многочисленных дверей.

Поднявшись в кабинет, мы оказались в большой светлой комнате, вдоль стен которой тянулись сплошные стеллажи с книгами. Напротив двери стоял большой письменный стол. Я обратил внимание на то, что поверхность стола была идеально чиста, ни одной бумажки. Вообще весь кабинет был тщательно убран. Сразу создавалось впечатление, что хозяин кабинета – человек аккуратный и педантичный.

– Так что вам, молодой человек хотелось бы знать? – с улыбкой произнес профессор. – Мы, физики, давно уже не являемся объектом внимания прессы.

– Мне хотелось бы побольше узнать о вашей научной работе, – напрямую ответил я.

Еще раз обаятельно улыбнувшись, он указал рукой на кресло, приглашая сесть.

Профессор оказался незаурядным рассказчиком, говорил он обо всем с юмором, не забывая в шутливой форме пройтись и по своей персоне. Из его рассказа я понял, что область его научных интересов – особо слабые электромагнитные поля. Его научная работа долгое время не интересовала руководство института, но помог случай. В институт приехал какой-то высокопоставленный чиновник от науки, и эта тема заинтересовала его. И настолько, что уже на следующий день все нашлось – и оборудование, и деньги, и сотрудники.

В результате буквально за несколько месяцев в его лаборатории был собран новый тип генератора особо слабых электромагнитных полей, доработкой которого они сейчас и заняты.

– А для чего нужны эти генераторы? – спросил я, неучтиво прервав его рассказ.

– Для всего, – внимательно посмотрев на меня, с улыбкой ответил он, – в том числе и для воздействия на живую природу, так как живая ткань сама является источником слабых электромагнитных полей. Как бы ни назывались эти поля, – продолжал он, – по сути своей это ничто иное, как хорошо известные электромагнитные поля. Просто будучи порожденными живой природой или биологическим существом, вследствие их изменчивости и сложности, они порой трудно определяемы и изучаемы. Вот для этого нами и был создан аппарат, способный создавать широкий спектр слабых полей и, вызывая ответную реакцию, классифицировать и определять эти поля.

– Скажите, а на человека с помощью этого аппарата можно как-нибудь влиять? – спросил я профессора.

– Конечно, но это запрещено, – ответил он, – поскольку реакция такого сложного существа, каким является человек, труднопредсказуема и, вполне возможно, может оказаться губительной для него самого. Хотя в некоторых странах подобные опыты проводились. В настоящее же время о подобных опытах ничего не известно, кроме того, в большинстве стран приняты жесткие законы, запрещающие подобные эксперименты.

Я почувствовал, что разговор на эту тему ему неприятен, но с другой стороны, мне показалось, что он ждал подобного вопроса.

– Извините, а что у вас находится на первом этаже? – спросил я его.

Реакция его было неожиданной. Слегка побледнев, но тем не менее спокойным голосом он ответил, что на первом этаже находится его лаборатория. Но туда вход посторонним запрещен.

Я понял по интонации, что он раздражен и, судя по всему, я полностью потерял его расположение. Ну, а поскольку терять мне было уже нечего, я задал ему свой последний вопрос:

– Скажите, случайно не у вас в связи с работой какой-то аппаратуры помешался один из дипломников?

– Да, именно у нас, – ответил он подняв на меня ставшие вдруг сразу холодными глаза. – Более того, – продолжал он, – этот молодой человек в то время находился под следствием, кажется он был замешан в ограблениях.

Встав из-за стола и тем самым давая понять, что разговор закончен, он пожал мне руку и, потрепав по щеке дочь, выразил сожаление, что не может больше уделить нам времени. Но выразил надежду, что это не последняя наша встреча.

Уже в коридоре я уяснил себе, что меня все время раздражало. Я вдруг понял, что мой приход не был для него сюрпризом, он ждал меня и подготовился. Оставалось неясным, откуда он это знал, если его дочь ничего ему не говорила, а ей я был склонен верить.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю