Текст книги "Принадлежащая Якудзе (ЛП)"

Автор книги: Ариэль Лондон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

◈ Переводчик: Александрия

◈ Редактор: Настёна

◈ Обложка: Wolf A.

ПРИМЕЧАНИЯ И ГЛОССАРИЙ

Когда я писала «Захваченная Якудзой», это был мой первый опыт написания темного романа – я была застенчивой девственницей в этом жанре и старалась держать свое произведение в рамках. С момента выхода книги одной из самых больших просьб моих поклонников было сделать роман более мрачным. Что ж, приготовьтесь. В «Принадлежащей Якудзе» все будет очень мрачно и восхитительно порочно.

Это сексуальный, темный роман, который старается быть верным уникальной японской культуре. Были допущены некоторые художественные вольности, но я сделала все возможное, чтобы сделать группировку Якудза как можно более реалистичной.

Химура-гуми и Симадзу-кай – вымышленные банды Якудза, базирующиеся в Токио, Япония. Их основная деятельность сосредоточена в Сибуя, районе Токио, известном своей ночной жизнью и шопингом.

Общие японские термины:

Ото-сан – отец

Ока-сан – мать

Одзи-сан – дядя

– Кун – почетное обращение к молодым мужчинам

– Чан – почетное обращение к более молодым женщинам или детям

– Сан – обычное обращение. Аналогично господину или госпоже.

– Сама – почетное обращение, выражающее крайнее уважение.

– Сэнсэй – почетное обращение к учителям и врачам.

Онисан – старший брат

Отоуто – младший брат

Якудза – организованные преступные синдикаты, зародившиеся в Японии. Похожи на итальянскую мафию.

– гуми – суффикс, означающий группу. Например, Химура-гуми означает «фамильная группировка Химура».

– кай – суффикс, означающий организацию. Например, Симадзу-кай означает «организация Симадзу».

Кумичо – главарь группировки Якудза

Вакагасира – «старший лейтенант» в группе Якудза, второй по званию.

Сэтигасира – «второй лейтенант» группировки Якудза, третий по рангу

Кёдай – «старшие братья», старшие члены группировки Якудза

Сэйтэй – «младшие братья», младшие члены группировки Якудза

Юбицумэ – ритуал отрезания пальца в знак раскаяния или в качестве извинения

Ирэдзуми – традиционные японские татуировки

Гайдзин – на японском сленге означает «иностранец», иногда воспринимается как унизительное.

Омиягэ – подарок хозяйке, который преподносят при посещении чьего-либо дома.

Генкан – фойе при входе в дом, где находится обувь.

Кампай – японский эквивалент «ура» при употреблении напитков

Камон – японский семейный герб

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Пролог

Тадао

Я наблюдал за своим братом и его невестой.

Они выглядели такими счастливыми. Меньше чем через месяц после противостояния с Симадзу-кай они поженились. Не сомневаюсь, Ока-сан имеет какое-то отношение к их поспешной свадьбе. Но для них это было неважно, они идеально подходили друг другу. Они должны быть вместе. Предназначенные друг другу влюбленные.

Кассандра выглядела потрясающе, излучая скромность и изящество в своем замысловатом бело-красном кимоно, ее прическа и макияж были выполнены в японском стиле. Меня удивило, что она согласилась на традиционную свадьбу в японском стиле, но я был уверен, что моя мать не оставила ей выбора.

Кеничи и Кассандра выпили по три глотка сакэ, прочитали свои клятвы и обменялись кольцами.

Синтоистские свадьбы – это маленькие мероприятия, предназначенные только для семей, но у Кассандры не было семьи в Японии, поэтому ее подруги Айко и Сумико выполняли их обязанности. Айко плакала, а Сумико пыталась ее успокоить.

Наконец церемония закончилась.

– Omedetōgozaimasu, – сказал я брату и Кассандре, когда они подошли к нам. – Поздравляю.

***

После церемонии состоялся прием. Все переоделись из традиционных нарядов в обычную вечернюю одежду. Прием был грандиозным. Здесь была вся семья, все кёдаи и члены дружественных банд Якудзы. Я был уверен, приглашения были отправлены и некоторым нашим конкурентам, просто из вежливости. Кассандра пригласила своих друзей и некоторых коллег по работе.

Я сидел в баре с Юдзи и Масару. Тацуя был где-то в стороне, гоняясь за женщинами, а Каору уже напился и сидел, положив голову на колени.

– Почему ты выглядишь таким подавленным, Тадао? – спросил Юдзи.

Похоже, я не очень хорошо скрывал свои чувства.

– Ничего, – соврал я. – Просто устал. Недели, предшествовавшие свадьбе, были такой головной болью, и мне приходилось слушать, как Ока-сан все говорит и говорит, – я рассмеялся, покачав головой. – Ну что ж, к счастью, теперь все позади.

– Да, и жизнь вернется в нормальное русло, – добавил Масару.

В нормальное русло. А как теперь будет выглядеть нормальная жизнь? Наша семья отомстила за смерть отца, Кеничи стал Кумихо, а я – его правой рукой. Нам предстояло восстановить «Тайфун», паб, разрушенный во время разборок, избавиться от запасов краденого оружия и наладить связи с группировками Якудза в Калифорнии. Казалось, столько всего нужно сделать.

– Опять это лицо, – подтолкнул меня Юдзи. – Давай, пей. Пришло время праздновать.

Я отодвинул сакэ. Никогда не любил пить. Мой брат достаточно пил за нас обоих.

– Пожалуй, пойду подышу воздухом, – я извинился и вышел на балкон.

Вечерний воздух окутал меня, и сразу стал чувствовать себя лучше. Я облокотился на перила, глядя на город за окном. Все должно было измениться.

– Мне показалось, я видел, как ты вышел сюда, Отуто, – раздался голос Кеничи у меня за спиной. Он вышел на балкон и закрыл дверь. Шум, доносившийся из банкетного зала, резко оборвался.

– Онисан! – удивленно сказал я. – Что ты здесь делаешь? Ты должен быть внутри.

Кеничи называл меня Отоуто, только когда что-то происходило.

– Ух, я устал от рукопожатий. Нужен перерыв, – он прислонился к перилам, засунув руки в карманы. Галстук болтался на шее. – Я хотел поговорить с тобой.

Я напрягся. Вот оно, то, о чем нужно было поговорить со мной в такую ночь, не могло быть хорошим.

– Я хотел спросить тебя раньше, но совсем забыл из-за всех этих волнений, – Кеничи жестом указал на вечеринку внутри. – Кассандра хочет вернуться в штат Вашингтон, чтобы повидаться с семьей и устроить там еще одну свадьбу.

От одной мысли об этом он побледнел. И я сказал:

– Хорошо, это справедливо.

– Но она хочет поехать поскорее, чтобы мы успели вернуться до того, как она снова начнет работать.

– Она все еще собирается вернуться на работу? – пробурчал я.

Кеничи пожал плечами.

– Независимая женщина, – усмехнулся он. – Я пытался сказать ей, что ей это не нужно, но она не слушает. Между нами говоря, я думаю, причина того, что она и Ока-сан так хорошо ладят, в том, что они очень похожи, – добавил он тихо.

Я молчал, ожидая продолжения.

– В общем, пока меня не будет, я хотел попросить тебя подменить меня и убедиться, что все пройдет гладко. Нас не будет всего неделю.

Я с трудом сдержал вздох. Заменить Кеничи? Я полагал, моя работа заключается в том, чтобы быть вторым командиром и все такое.

– Хорошо, я сделаю это, – я не мог допустить, чтобы мои сомнения проявились.

Кеничи улыбнулся и похлопал меня по спине.

– Спасибо. Не волнуйся, все пройдет хорошо. Просто держи все в порядке до нашего возвращения. Легко.

– Легко, точно, – я натянуто улыбнулся.

Я наблюдал за возвращением Кеничи на вечеринку, приветствуя всех, кто останавливался, чтобы поклониться или пожать ему руку. Он встретился с Кассандрой, поцеловал ее и крепко обнял. Я не мог не почувствовать укол зависти. Поморщившись от этого чувства, я постарался отмахнуться от него. Я не мог завидовать брату – он так много потерял и наконец нашел женщину, которая его любит.

Но разве я не прошел через все это?

Нет. Сегодня в моем сердце не должно быть подобных чувств. Мое имя означало «верный человек», и именно таким я и был. Я был правой рукой своего брата. Несмотря ни на что, он был моим братом и моим Кумихо. Мой долг – служить ему, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы позаботиться о нашей семье.

Глава 1

Тадао

– Простите, сэр, но в последнее время дела идут очень медленно: летние каникулы и все такое, – пробормотал управляющий. Он держал руки на уровне груди, они дрожали. По его лицу скатилась бисеринка пота.

Я ненавидел выполнять эту грязную работу. Ненавидел лицезреть людей, которые давали нам деньги, умоляющими и испуганными. Я предпочитал видеть деньги, когда они кончались, аккуратно сложенными в стопки и упакованными в коробки. Я любил запах наличных. Любил гул счетчика купюр. Деньги не разговаривали и не плакали. Деньги не пахнут потом – обычно, если только они не из стриптиз-клуба.

Я вздохнул.

– Ладно, слушай. Сегодня я чувствую себя великодушным, – я сделал паузу. Мужчина издал благодарный звук из глубины горла и крепче сжал руки. – Итак, я дам тебе отсрочку, чтобы заплатить эти деньги. Одна неделя. Если до этого времени их не будет, что ж… – я замолчал, потому что его воображение могло придумать наказание, гораздо худшее, чем то, которое я готов был назначить.

Управляющий рухнул на пол в земном поклоне, прижав голову к грязному полу.

– Спасибо. Ваша доброта очень ценна.

Я отошел от него.

– Я вернусь в пятницу. Не разочаровывай меня, – я повернулся на пятках и прошел через занавеску, отделявшую кухню от зоны отдыха. Бар был мертв – по крайней мере, он не врал насчет бизнеса.

– Тц, твоя доброта очень ценится, – передразнил Тацуя. Он держал во рту незажженную сигарету опираясь на стойку.

Я посмотрел на него.

Тацуя нахмурился.

– Ты должен был заставить его заплатить, – он ударил кулаком по боку кассового аппарата, и ящик со звоном открылся. Он порылся в нем и схватил горсть мелочи.

– Не бери это, – начал я.

– Это проценты, – Тацуя убрал мелочь в карман и оттолкнулся от прилавка. – Давай, пойдем.

Из-за занавески послышалось хныканье управляющего. Я вздрогнул и поправил пиджак.

– Да.

Юдзи ждал нас на улице в своем красном «Миате». У него был опущен верх, и он смотрел на группу девушек на другой стороне улицы, рекламирующих какой-то новый массажный салон.

Тацуя запрыгнул на заднее сиденье и прикурил сигарету.

– Новое прикрытие клуба, да? – он окинул взглядом женщин, одетых как горничные. – Думаешь, это Симадзу-кай?

Юдзи пожал плечами.

– Не знаю, но туда заходило много мужчин.

Я проскользнул на пассажирское сиденье машины и посмотрел на них обоих. У них практически текли слюнки.

– Если вам, ребята, нужна секс-терапия, идите в один из наших клубов, не отдавайте свои деньги Симадзу-кай – или любой другой банде, если на то пошло.

Юдзи отвернулся и потер затылок.

– Я и не собирался.

Тацуя рассмеялся.

– У нас есть девушки и получше. Ну и ну, – он стукнул кулаком по моему плечу. – Расслабься немного.

– Ты получил деньги? – спросил Юдзи, заводя машину.

– Нет, – ответил я, одновременно игнорируя хмыканье Тацуи и вздох Юдзи. – Все в порядке. На этой неделе ему не хватает денег. Я сказал ему, что все должно быть сделано в следующую пятницу.

Тацуя откинул голову назад и выпустил облако дыма.

– Идиот.

Я сжал кулак. Из всех кёдаев я никогда не ладил с Тацуя. Мы были противоположностями и не дополняли друг друга, как мой брат и я. Мы были как масло и вода.

– Прояви уважение к Тадао, – Юдзи повернулся и выбил сигарету изо рта Тацуя, бросив ее на улицу. – И не кури в моей новой машине!

– Что? Верх опущен!

Юдзи нажал на педаль газа, а я смотрел на проплывающие мимо здания, позволяя им спорить.

Мы все еще были новичками в Синдзюку, продвигаясь все дальше на территорию Симадзу-кай, пока они оправлялись от смерти своего Кумичо. Человека, убившего моего отца. Человека, которого убил мой брат.

За всю свою жизнь я ни разу не лишал жизни человека. Мне было двадцать семь, и самое худшее, что я сделал, – прострелил колено. Все остальные кёдаи перестали вести учет своих убийств. Возможно, среди новичков сэйтэйев были и более устрашающие, чем я.

Мои сильные стороны заключались в умении работать с цифрами и идеальной памятью. Эти пассивные качества были не из числа тех, что заставляют соперников трепетать от страха. К тому же перед отъездом брат взял с меня обещание брать Тацую с собой, когда я уезжаю по делам, как будто я был ребенком, нуждающимся в няньке.

Первоначальная просьба об одной неделе превратилась в две, и я боялся, что Кеничи проведет в Америке так много времени, что может никогда не вернуться. Мы с ним были двумя половинками одного целого. Мне нужно, чтобы он был силой, а ему – чтобы я был мозгом.

– Эй, Тадао, ты меня слушаешь?

Я встряхнулся и посмотрел на Юдзи.

– Что?

– Мы собираемся пойти выпить, это была наша последняя остановка. Ты идешь?

– Нет, спасибо. Просто подбрось меня до офиса.

Юдзи вздохнул, покачав головой.

– Ладно, пусть будет по-твоему.

***

Вернувшись в офис, я почувствовал себя как дома.

Я сидел за столом, окруженный кучей денег и компьютеров. Я вздохнул и уперся лбом в стол, прислушиваясь к тиканью часов. Это было мое место в Якудзе – не на улице, где я грубил барменам, задолжавшим деньги за защиту.

Первое начинание моего отца в организованной преступности – ростовщичество, и оно до сих пор остается для нас самым прибыльным делом. Использовать в своих интересах зависимых от азартных игр людей было легко, а если они не платили, то, отправив Тацую или Каору за взысканием, деньги, как по волшебству, появлялись через несколько дней.

Прошли часы, пока я пересчитывал деньги и обновлял счета.

Солнце уже взошло, когда я оторвал взгляд от экрана компьютера и решил, что, пожалуй, стоит сделать перерыв. Я сделал глоток кофе и обнаружил его холодным и густым. Удивительно, как быстро пролетает время, когда я развлекаюсь.

Звук падения тела в коридоре насторожил меня. Наш офис располагался в подвале здания, которое отец приобрел в качестве фасада. Над нами располагался простой сувенирный магазин и прачечная. Никто бы не заподозрил, что в подвале за стальной решеткой хранятся миллиарды йен.

Я схватил нож, который хранил в ящике стола, и медленно пошел к двери, осторожно ступая, чтобы не издать ни звука.

– Тадао, – раздался голос Тацуи. – Тадао, впусти меня, идиот, – его слова превратились в звук рвоты.

Я вздохнул и убрал нож в ножны. В глазок я увидел Тацую, который сгорбился и судорожно отхаркивался. Он был пьян. Я открыл многочисленные замки и распахнул дверь.

– Что тебе нужно?

Лицо Тацуи засветилось. Он вытер рот рукавом.

– Отлично, ты здесь!

– А где же мне еще быть?

Тацуя медленно и неровно моргнул.

– Правда, – он споткнулся.

Я схватил его за руку и потащил внутрь. Усадил его на диван и налил ему стакан воды.

– Посмотри на себя, и именно ты называешь меня идиотом?

Тацуя выпил воду одним глотком и усмехнулся.

– Да, извини за это.

Я поднял брови.

– Я серьезно. Я решил зайти к тебе и извиниться за то, что подшутил над тобой раньше.

– Ты имеешь в виду, Юдзи решил, что ты должен прийти и извиниться, – поправил я и, рассмеявшись, пожал плечами. – Неважно, это не имеет значения. Все равно никто не воспринимает меня всерьез, – добавил я.

Тацуя вскочил на ноги, испустив драматический вздох.

– Нет, это неправда! – он взял меня за руки и подошел так близко, что я ощутил запах сакэ и водки. – Ты самый лучший!

– А ты пьян.

– Это нормально, – пожал плечами кёдай. – Помогает быть честным с людьми.

Я закатил глаза и толкнул его обратно на диван.

– Ладно, проспись, ты не можешь бродить в таком виде в утренний час пик. Тебя привлекут к ответственности, – я сел обратно за стол. Думаю, я тоже не уйду – кто-то должен следить за тем, чтобы он не умер во сне.

Стук моих пальцев по клавиатуре еще некоторое время эхом отдавался в маленькой комнате, а потом Тацуя снова заговорил:

– Я знаю, у тебя сейчас много дел, – пробормотал он.

– Что? – я поднял взгляд от экрана компьютера.

Тацуя лежал на диване с закрытыми глазами и пьяной улыбкой на лице.

– Я знаю, что ты еще не забыл своего отца, – продолжил он. – И что тебе есть до чего расти, ведь ты младший сын и все такое. Просто чтобы ты знал, мы не считаем тебя слабым… Тебе просто нужно понять, что иногда насилие – единственный выход. Ты не можешь оставаться таким вечно. В конце концов, кто-то тебя так сильно достанет, – он оторвался от своих мыслей, направив на меня указательный палец и имитируя выстрел из пистолета.

Я промолчал. Последнее, чего я ожидал от пьяного Тацуи, – это мудрости. И это было последнее, что я получил. Он быстро отключился и захарпел. Хорошо, если мне повезет, и он не вспомнит об этом разговоре.

Мои руки дрожали, когда я запихивал пачки купюр в конверт. Помимо сбора долгов, я также отвечал за платежи. Я зашипел, когда бумага вонзилась в палец.

– Черт! – я бросил деньги на стол. Я был измотан. Мне нельзя было считать, когда я так устал, иначе ошибусь. Я отнес коробку обратно в сейф и запер его.

Когда я шел, плечом задел банковский ящик, и бумаги посыпались на пол. Тацуя даже не вздрогнул. Я вздохнул и начал запихивать старые документы обратно в ящик, когда наткнулся на имя, которого раньше не видел.

– МакМиллиан?

Английское имя. Не так уж много иностранцев связывались с ростовщиками из Якудзы. Я открыл досье. Ему было несколько лет, и бумаги выцвели. Вверху стояла дата – две тысячи двенадцатый год, за два года до того, как я наконец убедил отца оцифровать наши файлы. Из старого в новое. Видимо, эту книгу как-то упустили.

Я пролистал страницы и сел за стол. Кем бы ни был этот Грегори МакМиллиан, он задолжал Химура-гуми миллион йен, а платежи просрочил на четыре года.

Глава 2

Ориана

Впервые за несколько недель в моем почтовом ящике не оказалось открыток с соболезнованиями, когда я вернулась домой. Только счета, счета, счета.

Я споткнулась на пороге, отягощенная усталостью, стрессом и тяжелыми сумками. Из кладовки родителей я вытащила все ценное, остальное являлось хламом. Я включила свет и бросила сумки на пол.

В квартире все еще пахло маминым стиральным порошком. Все в ней напоминало мне о них. Я оцепенело прошлась по всем комнатам, но больше не смогла выплакать ни одной слезинки. Вернувшись к холодильнику, я распахнула его – пусто. Все блюда и выпечка, которыми меня угощали соседи, закончились. Я вздохнула и приготовила чашку рамена.

Я ела соленую лапшу у стойки парой одноразовых палочек.

Тишина была удушающей.

Мои родители погибли в автокатастрофе две недели назад. Это было так неожиданно, но, думаю, ни один двадцатилетний студент не ожидает такого звонка.

Я натянула толстовку на голову. Уже и не помнила, когда в последний раз стирала или ходила за продуктами, но скоро придется вернуться к этому. Следующий семестр приближался, и нужно было привести себя в порядок до начала занятий, чтобы сохранить стипендию.

Лапша остыла.

Я глубоко вдохнула и выбросила ее в мусор. Я призвала все свои силы и вместо того, чтобы сидеть в темной тишине всю ночь, попыталась сделать хоть что-то. Отнесла пакеты в спальню родителей, где плотно закрыла дверь. Затем вымыла посуду в раковине и распределила, какие контейнеры из-под еды должны отправиться к соседям.

И наконец, пошла и набрала себе горячую ванну. Я ощущала себя больной и грязной. Напряжение, скопившееся во мне, вырвалось наружу, когда я погрузилась в горячую воду. Я отмокала всего несколько минут, когда раздался звонок в дверь.

Я испустила долгий преувеличенный вздох. Вероятно, это снова был кто-то из соседей. Мои родители жили в этой квартире уже пять лет и знали всех. Мне хотелось, чтобы они оставили меня в покое. Подобные разговоры всегда заставляли чувствовать себя неловко. Я закрыла глаза и погрузилась в воду. Просто притворюсь, будто меня нет дома.

В дверь снова позвонили. Я проигнорировала.

Через несколько минут зазвонили настойчивее.

Я зарычала и вытащила себя из теплой воды. Накинув на себя халат, я сунула ноги в тапочки, чтобы не оставлять следов от воды по всей квартире. Мама всегда ненавидела пятна от воды на деревянном полу – это я поняла уже на ходу.

В дверь снова позвонили.

– Иду! – крикнула я. Часы на кухне только что пробили полночь. Кто может прийти в такой час, чтобы засвидетельствовать свое почтение?

Я заглянула в глазок. Там стоял мужчина, одетый в белую рубашку и черный пиджак. В одной руке он держал небольшой металлический портфель. Его черные волосы были уложены набок. Он стоял посреди коридора, на приличном расстоянии от моей двери, но смотрел в глазок мертвым взглядом.

– Простите, кто вы?

– Я пришел по поводу мистера МакМиллиана, – произнес мужчина.

Кем бы он ни был, но точно не из компании по страховке на случай смерти – я не могла дозвониться до них даже в рабочее время. Как же мне с этим справиться? Я понятия не имела, кто этот человек, а большинство нормальных людей не приходят выразить свое почтение посреди ночи.

– Послушайте, господин МакМиллиан дома? Мне нужно с ним кое о чем поговорить, – мужчина начал проявлять нетерпение.

Он не знал, что мой отец умер. О, Боже, это будет неловко.

Я напряглась и приоткрыла дверь, не снимая цепочку.

– Мне очень жаль, но Грегори МакМиллиан скончался две недели назад.

Мужчина нахмурился.

– Понятно. Вы не возражаете, если я зайду на минутку? – он оглядел меня с ног до головы через щель, заметив, что я одета в халат. – Только на минутку, – пообещал он. – У меня были с ним дела, но, похоже, все изменилось.

Я колебалась. Он казался достаточно милым, если знал моего отца, я была уверена, что он не представляет для меня угрозы. Кроме того, такой красавчик, как он, должен быть сегодня в городе, а не заниматься делами. Может быть, он был каким-нибудь молодым перегруженным работой сотрудником инвестиционной компании или кем-то еще. Успешный, судя по одежде.

– Конечно, – ответила я. Я сняла цепочку и открыла дверь. – Пожалуйста, входите.

– Спасибо, – мужчина не снял обувь, стоя в генкане. – Мне нужна всего минута вашего времени.

Я проверила, плотно ли завязан мой халат, и скрестила руки на груди. Я держалась в нескольких футах от него, стараясь, чтобы мой айфон был под рукой на случай, если будет попытка что-то сделать. За свою жизнь я прошла несколько курсов самообороны.

– Миссис МакМиллиан случайно не дома?

Я подавила комок в горле.

– Нет, она тоже умерла.

Мужчина посмотрел в пол.

– Мне очень жаль, – сказал он, склонив голову передо мной. – Что ж, тогда, полагаю, мое дело к вам, мисс… – мужчиина прервался.

– Ориана МакМиллиан, – ответила я. – Грегори был моим отцом.

– Понятно. Соболезную вашей утрате, – проиизнес он. – И мне бы не хотелось приходить к вам с этой новостью прямо сейчас, во время вашего горя, но это очень срочно.

– Что за новости?

– Меня зовут Химура Тадао, и ваш отец задолжал Химура-гуми некоторую сумму денег. Он должен был вернуть деньги несколько лет назад, но, похоже, долг так и не был выплачен.

У меня пересохло во рту. Ужас прошелся по коже, как шок по мозгам. Химура-гуми? Мой отец задолжал деньги Якудзе? Он никогда бы не стал иметь дело с этими преступниками. Он был профессором университета, у него не было проблем с деньгами.

Тадао продолжил:

– Сумма в один миллион йен – это общая сумма его долгов.

– Миллион йен?! Это же десять тысяч долларов! – воскликнула я.

Мужчина пожал плечами.

– Да, я понимаю, что это не очень много, но прошло уже немало времени, и нам нужно взыскать долг.

– Не так много? – мой голос подвел меня. Я запнулась и сделала шаг назад, проводя руками по мокрым волосам. – Может, для вас миллион йен и не так уж много, но для нас, обычных людей, такую сумму не так-то просто достать, – я отступила еще дальше. Я идиотка. Я только что впустила в свой дом члена Якудзы.

– К сожалению, долг переходит к вам.

Челюсть отвисла, я старалась выглядеть смелее, чем на самом деле чувствовала.

– А если я откажусь?

Тадао ухмыльнулся и поднял брови.

– Вы действительно хотите это узнать?

По моему позвоночнику пробежал холодок. Я не была дурой и смотрела новости. И знала, что случается с людьми, которые переходят дорогу этим бандам.

– Миллион йен, – вздохнула я и спрятала лицо в ладонях.

Тадао молча наблюдал за происходящим, прежде чем снова заговорить.

– Послушайте, Ориана. Как насчет того, чтобы заключить сделку?

Я подняла голову, вытирая глаза.

– Что за сделка?

– Сегодня я чувствую себя щедрым, потому что недавно потерял отца, – промолвил Тадао. – Я понимаю, миллион йен – это большие деньги для человека в вашей ситуации, поэтому я могу помочь. Если вы будете работать на нас, то сможете таким образом вернуть долг отца.

Я училась на дневном отделении, не имея работы, и должно было пройти несколько недель, прежде чем страховка будет выплачена. До этого у меня было всего несколько тысяч сбережений, на которые можно было прожить. Как бы мне ни было неприятно это признавать, работа на Якудзу могла быть единственным способом вернуть эти деньги.

– Хорошо, что за работа? – спросила я, с ужасом ожидая ответа.

– Мы владеем многими хостесс-клуб в Сибуе, – сказал мужчина. – Уверен, такая красивая иностранка, как вы, сможет быстро заработать деньги.

Я покраснела, сначала от комплимента, потом от оскорбления.

– Я не гайдзин! – я устала защищаться перед такими людьми. – Я родилась здесь. Мои родители – англичане. Я такая же японка, как и вы, – вот тут-то споры обычно становились интересными.

Тадао поднял брови.

– Ну, у вас идеальное произношение, – пробормотал он себе под нос.

– Чертовски верно, – я схватила бумажник с кухонной стойки. – Хотите посмотреть мое свидетельство о рождении? Я могу это доказать.

Тадао поднял руки.

– Нет, спасибо. Простите, что обидел вас, – он улыбнулся, сделав небольшую паузу. – Рыжеволосая, прекрасно говорящая по-японски. Этот долг будет погашен через неделю, – он протянул мне руку. – Ну что, договорились?