Текст книги "Долог путь до Академии (СИ)"
Автор книги: Арабелла Фигг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
– Уж простите, сударыня, но дальше нам лучше не лезть, – сказал Дар виновато. Собственная нагота его мало заботила, косые взгляды – и того меньше, а вот перед дочерью господина целителя он счёл необходимым оправдаться: – И наши шкуры целее будут, и вам такими знакомствами не хвастаться бы. – Ариана согласно кивнула: как она поняла из советов наёмника, в срединных землях оборотней не жаловали. Это было несправедливо и просто глупо, но с этим приходилось считаться. – На полдня пути по дороге всё чисто, а дальше пусть хранит вас Мать Всех Живущих.
– Спасибо, Дар. – Она наклонилась, свесившись с седла, и презрев неодобрительные взоры (на виду у всех целоваться с голым парнем, да ещё и с оборотнем, тьфу!), чмокнула его в щетинистую щёку. – Ой! Ты колючий!
Он рассмеялся, перекинулся в волка и лизнул её в нос и исколотые губы. Оборотни вообще многовато себе позволяли в волчьей ипостаси, заставляя воспринимать себя как зверей, а не как разумных существ, но Ариана только посмеялась, вытирая нос, и обоз тронулся дальше.
Дальше, увы, ничего весёлого не было. Погода испортилась, пейзажи не баловали ни разнообразием, ни особыми красотами, мелкий нудный дождь живо пропитал сыростью все вещи, а спина и то, что пониже, уже побаливали от тряски в седле. И вообще… Проскакать бодрой рысью до Нижней Росстани или прокатиться в компании сверстников до Светлого озера, чтобы потом вернуться домой, залезть в горячую душистую воду, смыть пыль и пот, переодеться в сухое и чистое и заявиться в столовую с воплем: «Я голодна, как стая оборотней!» – это всё весело и приятно. А весь день тащиться между неторопливо ползущими возами с брёвнами и досками (ни в главу обоза, ни в арьергард Ястреб её не пускал, заставляя держаться посередине и любоваться подскакивающими на ухабах – здесь вообще, похоже, дороги не чинят! – концами досок, потемневших от дождя), вечером кое-как ополаскиваться тёплой водичкой, которую надо было ещё стребовать с очередного трактирщика, ужинать каким-то подозрительным варевом в грязноватой посуде… Ничего ни весёлого, ни приятного в этом не было, да ещё в постелях, «которые меняются после каждого третьего постояльца!», как собаки, кусались клопы. Первые две-три ночи Ариана ещё требовала, чтобы при ней перестелили бельё, но накапливающаяся усталость брала своё, и в конце концов она махнула рукой: не на земле спят – уже хорошо. Про «спать на земле» это Ястреб её предупредил – что, возможно, ещё придётся. Он, похоже, ждал жалоб или возмущённых воплей, но Ариана только вяло кивнула. Придётся – так придётся. Ей, честно сказать, при мысли о том, что впереди ещё месяц пути по этой промозглой серости, очень хотелось плюнуть на Академию и вернуться домой. В конце концов, у Вира имеется такая библиотека, что отец из неё узнал почти все свои лекарские заклинания, а она с молниями управляться научилась совершенно самостоятельно, осталось только подтянуть теорию, и уж в этом ей Иза охотно поможет: та, вздыхая о полном отсутствии магических талантов, тем не менее прочла о магии всё, что сумела понять, а чего не сумела, с тем донимала расспросами дракона, притворно стонавшего о яблочках с одной знакомой яблони.
И каждое утро, заставляя себя выползти из-под очередного серого одеяла, Ариана думала, что вот сейчас за завтраком объявит Ястребу: «Я возвращаюсь!» Но вместо этого молча жевала пахнущие горелым жиром лепёшки, запивала их кисловатым молоком и шла седлать свою Медяницу: дядя до сих пор перед самой пустяковой поездкой сам проверял всё своё снаряжение и детей приучил к тому же, а за ними и Ариана привыкла сама производить все необходимые манипуляции, вплоть до заточки кинжала и проверки, не перетёрлась ли подпруга возле пряжки – не помогли ли ей в этом, в особенности: лёгкой паранойей, подхваченной от супруга, дядя заразил всех троих младших членов драконьей семьи.
Когда жидкий лесок наконец раздался и впереди на холме впились в серое мутное небо шпили башен Трёхгорья, Ариана надеялась только на одно. На то, что в крупном городе, столице графства, наверняка есть достаточно дорогая и роскошная гостиница, в которой имеется большой чан, куда можно налить пять-шесть вёдер горячей воды.
*
Главу отделения Гильдии в Белых Увалах Марк знал давно, но сказать, что хорошо… Хорошо типа по кличке Копчёный не знал, наверное, никто. В смысле, никто не знал о нём ничего хорошего, кроме хватки в делах. То ли морда его горелая так ему характер попортила, то ли мутноватые глаза без ресниц и бугристые багровые пятна на щеках и на лбу были вовсе ни при чём, а характер у Копчёного был паршивым изначально – кто же теперь скажет? Только встретил он Марка с его самостоятельно добытым контрактом неласково.
Ну, вот казалось бы, какая кому разница, Гильдия тебе поручила задание или сам ты его нашёл, если пятую часть вознаграждения ты честно отдаёшь главе ближайшего отделения? Но Копчёный таких самостоятельных очень не любил, а уж когда к нему в кабинет вваливались, не спросив толком разрешения – тогда его жуткая багровая морда становилась совсем уж пугающей. Какой-нибудь молодой да ранний, решивший было, что он уже ветеран и ему всё можно, давно бы уже вылетел за дверь и сидел на узенькой жёсткой скамеечке, боясь шелохнуться лишний раз, чтобы не попасть под горячую руку грозного главы. Марку же от брачной расцветки осьминога на горелой морде было ни тепло, ни холодно, и Копчёному в очередной раз пришлось смириться с тем, что Ястреб есть Ястреб. Наглая самодовольная тварь, которой законы не писаны.
Но напакостить он всё-таки сумел. Напарник? Девятеро с тобой, Ястреб! Какие напарники в это время? Дороги просохли, народ пополз кто в горы, кто напротив – к морю. Разбойники тоже зашевелились, а тут ещё эти стервы остроухие Лесные Сумерки набрали не то что отряд – небольшую армию и чуть не половину Гильдии сманили с собой в эту мантикорову Туманную Лощину («Вот придурки», – хмыкнул на это Ястреб, и Копчёный вынужден был согласиться, ибо ничего хорошего он от похода в Туманную Лощину тоже не ждал). Свободных бойцов нет совсем, даже молокососов сопливых всех расхватали, вон, – он потряс стопкой листов, – некому за контракты браться, заказчики того гляди к вольным обращаться начнут, а у тех и расценки ниже, и вообще… «Да на здоровье, – пожал плечами Марк. – Кто не боится, что его охранник ему же глотку перехватит да с его денежками смоется, тот пусть к вольным обращается. Умные как вели дела с Гильдией, так и будут дальше с нею контракты заключать». На это Копчёному опять возразить было нечего, только он не сильно патриотизму Ястреба обрадовался.
– Ладно, – сказал он с великой неохотой. – Есть тут один… видел, наверное, внизу: здоровый такой, лохматый. Можешь забирать.
– Кого? – поразился Марк. – Тролля? Ты, Копчёный, тут у себя не того? – он постучал согнутым пальцем по лбу. – Не засиделся? Может, сам со мной до Лазурного Берега прокатишься, мозги проветришь? Тролля в напарники взять, чтобы красивую девку, дочку богатенького лекаря в Академию везти! А почему не мантикору ручную?
– А ты про троллей что вообще знаешь? – неожиданно спокойно, ласково даже поинтересовался глава. – Что они людей заживо на костре поджаривают и жрут по кусочку? – Марк только презрительно фыркнул на эти сказки для нервных дамочек, но тут вообще-то Копчёный был прав. Про троллей Ястреб знал мало. В сущности, про них никто ничего толком не знал, кроме того, что эти здоровые и тупые с виду твари даже горных орков превосходят в бою, правда, давно уже они ни с кем всерьёз не воюют. Но и выяснять, чем они лучше и чем хуже орков, Марк не собирался.
– Ленн, – проговорил он, с чувством прижимая ладонь к груди, – ты видел, с кем я приехал? Видел, как девчонка одета и какой у неё кинжальчик? У её отца такой любовник, что я даже имя вслух назвать боюсь, а ты хочешь, чтобы я эту каменную бошку взял её охранять? Гнева Девяти ты не боишься, я гляжу. – И Сентуивира, – но это он уже прибавил мысленно – выбалтывать имя покровителя семейки Аира он не собирался даже гильдейскому начальству. Ну, до тех пор, пока не сдаст девку магистрам – точно.
– Эта «каменная бошка» раненого Аспида на своём горбу волокла до ближайшего селения почти две лиги, – возразил Копчёный. – А потом письмо в одиночку доставила кому заказывали.
Марк прищурился:
– Это не тот ли заказец, когда по четырём городам ушли четыре одинаковых письма, а пятое, настоящее…
– Ястреб, – перебил его глава отделения, – ты стареешь, никак? Болтать много стал. Ещё бы по трактирам орать начал про гнилые контракты.
– Про гнилые контракты я не по трактирам орал, – хладнокровно ответил Марк, – а в подвале для тренировок, куда отродясь чужих не пускали. И парни со мной согласились, что контракт был гнилой, потому что из четырёх пар, которые эти сучьи письма развозили, живы остались трое, а не ранен только вот этот, с каменной шкурой. Стало быть, какая-то сволочь шепнула кому надо, кто и куда с письмами поедет. Или не так?
Копчёный закаменел лицом, но что ответить не нашёлся. Или не стал тратить время на спор с наглым Ястребом, а сухо отрезал:
– Если тебе нужен напарник, бери Троя. А если не возьмёшь, стало быть, не сильно и нужен. Один справишься.
Марк в сердцах сплюнул, но делать было нечего. Или звать в напарники дикаря, или в самом деле в одиночку сопровождать красивую девку, про которую встречные-поперечные уже не будут знать, кто она такая и насколько опасно её трогать. Не до Лазурного Берега, понятно, в одиночку – только до следующего отделения, но всё-таки рисковать он не хотел.
– Ладно, – буркнул он. – Как говоришь, его зовут?
*
Ариане было скучно: витрины с трофеями она уже успела рассмотреть во всех подробностях, а больше заняться было нечем. Ястреб ушёл куда-то наверх, в холле было пусто и гулко, так что хотелось крохотной прицельной молнией прибить здоровенную муху, громко колотившуюся об свинцовый переплёт оконной рамы. Если бы не опасение разбить при этом пару-тройку стеклянных шаров (а неплохо однако идут дела у Гильдии наёмников – стеклянные окна, как у торговой коллегии!), Ариана непременно прихлопнула бы надоедливо жужжащую тварь. Однако платить за починку окна… Нет, денег ей на дорогу дали с собой с хорошим таким запасом, но она вовсе не собиралась швырять их горстями направо и налево.
В холл вошёл… вошло… нет, всё-таки вошёл… Ариане захотелось протереть глаза руками, чтобы убедиться – ей это не мерещится. Это правда тролль. Не безобидный, разбалованный пирогами и ветчиной мостовик, а горный, или каменный, как их ещё называли за шкуру, которую будто бы и стрела не всякая пробьёт, и якобы меч от неё отскочит. Н-ну… мечи бывают всякие, конечно. У Арианы сил, разумеется, было поменьше, чем у парня её лет и сложения, но подаренный Виром кинжал она вгоняла в мишень по рукоятку: её навыки метания были ни при чём, просто сталь была такая, что Иза таким же кинжалом пробивала насквозь пластинчатый доспех долгомысского стражника. Самого стражника внутри не было, конечно – это дяде контрабандой привезли партию доспехов, чтобы тренировать детишек на бронированных чучелах. Так что шкуру горного тролля эльфийский клинок должен был бы одолеть без проблем.
Но тролль нападать не собирался – прошёл мимо, равнодушно скользнув взглядом по то ли заказчице, то ли чьей-то ученице, и сел под окном. Ариана подумала с нервным смешком что вот теперь, когда он сел, они стали одного роста… наверное. А ещё подумала, что если нанять такого телохранителя, то все встречные разбойники сами будут разбегаться в разные стороны, а те, кто не успеет, будут предлагать всю свою наличность, лишь бы их не жрали живьём, или что там троллям полагается делать с людьми и не совсем людьми?
Свет падал неудачно – косой мутноватый поток лучей лился поверх плеча тролля, разглядеть его толком было трудно, и к тому же, можно ли было его разглядывать? Вдруг у троллей прямой взгляд в упор – это или нешуточное оскорбление, или вызов, как у орков, к примеру? Ариана со скучающим видом принялась бродить туда-сюда по холлу, словно уже не могла усидеть на месте. Взглядом она лениво скользила по витринам и гобеленам, ну и по троллю, когда он оказывался у неё перед глазами. Высоченный, ростом в сажень с весьма приличным «лишком», но в плечах не так широк, как ей сперва показалось – это куртка из грубой кожи топорщилась, да ещё наплечники из гребней какой-то твари зрительно делали их шире. Куртка, кстати, была весьма аляповато отделана бахромой и бусами, а в ухе великана переливался на солнце здоровенный, чуть не с кулак (её кулак, не его) прозрачный синий камень, в котором Ариана с некоторым недоверием опознала необработанный сапфир. Не очень качественный, неяркий и мутноватый, но сапфир несомненный (полезно всё же водить дружбу с гномами и их полукровками – в камнях вот научили немного разбираться). Ещё у тролля имелась спутанная то ли тёмно-серая, то ли чёрная грива, грубая кожа, цветом похожая на гранит, а довершал картину ятаган вроде орочьего, только тётушке Грете такой пришлось бы поднимать двумя руками.
Она, правда, больше всего любила обыкновенные короткие прямые мечи в паре с хорошим щитом, а уж щит в её руках сам сходил за оружие. Ариана, подзабыв о тролле, вспомнила, как на каком-то празднике тётушка на спор отложила меч и одним щитом с заострённым концом так успешно отбивала атаки аж троих стражников, что отец потом, ругаясь на пьяную идиотку, вынужден был приживлять выбитые зубы, залечивать сломанные рёбра и вправлять вывихи, не считая ушибов и растяжений. А Ариана, глядя на Изу, подумала: если дядя захочет выдать её замуж за кого-то полезного Драконьей Башне, но неприятного юной баронессе, та удерёт из дому и поступит в Гильдию наёмников, как её матушка. А матушка соберёт ей в дорогу пирогов и сменных рубашек, поскольку сама из Гильдии так и не ушла, даром что была официальной фавориткой барона Драконлинга. Словно не доверяла ему полностью, – подумала вдруг Ариана, – или не хотела полностью от него зависеть, чтобы в любой день собраться и уйти, вернувшись к прежнему занятию… Она вообще не очень понимала, какие отношения связывают отца с бароном, барона – с Гретой, Грету – с Виром. И сомневалась, понимают ли они это сами. Сложно там всё было. Иногда напряжённо, но только до первой мало-мальской неприятности. Когда Трис с компанией приятелей, заблудившись, умудрился забрести аж на земли графа Орландо и попался там его егерям, все сложности тут же были забыты и странноватая семейка превратилась в слаженную команду. Счастье графа, что он оказался человеком здравомыслящим и вернул нечаянных браконьеров родителям без всякого выкупа, сочтя что ему достаточно простых извинений. Вероятно, не хотел заново отстраивать свою столицу…
Трой с любопытством следил за человечкой, бродившей по холлу, словно её укусили за одно место и сидеть она не может. Он вообще любил наблюдать за людьми, они были куда интереснее муфлонов и даже горных пардусов*. В племени его вечно попрекали дурной кровью деда по матери. Это из-за крови человека, на которого бабка польстилась непонятно за какие достоинства, был, по мнению стариков, Трой непоседлив и любопытен, как котёнок пардуса. Вместо того, чтобы как положено приличному троллю, наесться после удачной охоты и подремать на солнце или у костра, он то бродил где попало, то тащил в пещеру молодого горного кота с перебитой лапой, то нагребал полные карманы разноцветных камешков, а толку от них? Детишкам поиграть только. И когда он, несколько дней понаблюдав за пастухами, кочевавшими за своим стадом по долине, объявил, что хочет посмотреть на человеков поближе, старейшина только рукой махнул: проваливай, одно беспокойство от тебя.
Человеки оказались мелкими, хлипкими, трусоватыми, но забавными. Некоторые пытались Троя убить с перепугу, но один особенно мелкий, вертлявый и смешливый позвал Троя с собой в какую-то «гильдю», и теперь тролль носил на шее невзрачную, маленькую и тусклую блестяшку, глядя на которую, человеки с оружием сразу переставали к нему цепляться и только разочарованно тянули: «А, наёмник… эта гильдия скоро огров начнёт на службу брать». Глупость несусветная, конечно: огры были глупее муфлонов и в бою не отличали своих от чужих. Всё равно что виверну пытаться приручить.
Человеки, впрочем, троллей тоже считали глупее муфлонов и, не стесняясь Троя, выбалтывали при нём много занятного, чего в жизни бы не сказали, начни он их расспрашивать. Ну, он их не разубеждал. Сидел себе с тупой каменной мордой, слушал и хмыкал про себя. Смешные они всё-таки. Вот эта человечка, например: он нарочно сел так, чтобы солнце мешало его рассмотреть, и она принялась бродить туда-сюда, притворяясь, что совсем на него и не смотрит. Так разве что, от скуки поглядывает, словно на эти красивые тряпочки на стенах. Правда, признал Трой после короткого раздумья, человечка оказалась на диво храброй – обычно женщины человеков, завидев его, поднимали визг, хотя он и близко к ним не подходил, а эта вела себя так, будто он просто высокий и сильный мужчина её племени или орк со Злого хребта: заговорить с ним не пыталась и в глаза не смотрела, но и не боялась. Пахло от неё странно, но приятно – грозой и почему-то драконом. Трой хотел бы поговорить с ней, но не знал, как у человеков принято знакомиться с молодыми женщинами не для того, чтобы завести ребёнка, а просто узнать, как её зовут, кто её мать, сёстры и братья, и есть ли уже у неё дети. Нет-нет, в матери для своего сына Трой бы её не выбрал даже если бы все троллины исчезли с лица земли. Он бы к ней и притронуться-то побоялся, чтобы не переломать половину её птичьих косточек одним неловким касанием. Но про женщин человеков он ещё толком ничего не успел узнать, а ему было очень любопытно, какие они.
Он уже подумывал, не плюнуть ли ему на приличия и не спросить ли попросту, как зовут эту храбрую и так завлекательно пахнущую человечку, но тут по лестнице спустился крючконосый воин, с которым она пришла, хмуро посмотрел на неё, на Троя и спросил:
– Тебя ведь Трой зовут, так? Мне нужен напарник, чтобы отвезти вот эту сударыню в Академию Магии. Поедешь со мной, или мне искать другого?
Комментарий к Глава вторая, в которой у Марка появляется напарник
* – пардусами разные источники называют разных животных, но в одном все авторы сходятся – это крупные хищники семейства кошачьих.
А муфлоны – это просто горные козлы.
========== Глава третья, в которой герои путешествуют уже втроём ==========
В Гильдию наёмников может вступить любое совершеннолетнее разумное существо, несмотря на пол, возраст, сословие и расу. Даже умения стрелять, фехтовать или швыряться огненными шарами не требуется – Гильдия обучит, если потребуется (ну, кроме магии, конечно), лишь бы здоровья хватало. На чьих только шеях не висели дешёвые и не очень цепочки с бронзовыми ромбами, на которых меч перекрещивался с молнией, так что тролль с медальоном Гильдии у встречных вызывал опасливое недоверие, но не более того: наёмник с лицензией – это точно не дикая злобная тварь, а… наёмник, в общем. Гильдия за него ручается, значит, всерьёз бояться нечего (пьяные трактирные драки не в счёт). Впрочем, драться в трактирах Марку с напарником и нанимательницей было недосуг, да и не находилось как-то желающих подраться с горным троллем. Или народ просто не успевал напиться до такой степени, чтобы горных троллей не бояться, потому что девица после ужина сразу шла умываться и спать, а Трой увязывался за нею и ложился прямо под дверью, словно пёс. Марк в первый же день попытался втолковать каменному истукану, чтобы ни-ни, не вздумал даже, но тролль пялился на него с ничего не выражающей мордой. И когда наёмник уже решил было, что тупой дикарь ни хрена не понял из Устава Гильдии и пояснений к нему, тот выдал: «Пока идём в город шаманов, ты и я – собаки маленькой шаманки. Кто спит с собаками?» Ну, что тут скажешь? Собаки – так собаки, зато Марк убедился, что тролль не станет лапать девицу, которой способен невзначай все кости переломать.
А вообще, неохотно признавал он, с троллем можно было и не ждать попутного обоза. Восточный тракт был дорогой оживлённой, трое вооружённых путников вполне могли двигаться по нему и сами по себе, а уж если один из троих – каменная глыба саженного росту и с таким ятаганом на поясе, что не всякий рыцарь с ним управится, то опасаться приходилось лишь больших разбойничьих шаек. Однако до самого Красного Леса вокруг не было мест, где такая шайка могла бы прятаться, потому что дорога бежала меж полей и садов от хутора к хутору, от крупных сёл к маленьким городкам, а редкие рощицы не годились даже для… э-э… похода в кустики, до того они были прозрачны. И неделю с небольшим Марк с девицей ехали почти шагом, а за ними, ведя в поводу вьючную лошадку, лохматое чудище неутомимо мерило длинными ногами лигу за лигой, так что наёмник задумался о покупке коня для какого-никакого напарника. Беда была только в том, что очень не всякая животина выдержала бы вес тролля на своей спине, а рыцарского тяжеловоза покупать… каменная бошка сам таких денег не стоил, даже если купить для него пожилого битюга, уже не пригодного ни для боёв, ни для турниров.
Трой Марка вообще… раздражал. Мордой своей каменной, ничего не выражающей. Способностью пешком сопровождать всадников без видимых следов усталости. И тем, что задерживал он, пеший, всадников, хоть в этом и не было его вины. Что слишком много привлекал внимания. Что вёл себя при этом почти прилично. Что… что он тролль, словом. И что придраться по-настоящему не к чему, даром что тролль. Оставалось надеяться, что в Щучьем Носу, следующем крупном городе по дороге на восток, тот сам откажется сопровождать хмурого типа, без конца цепляющегося к нему с мелкими придирками. Но что-то подсказывало Марку, что вряд ли Девятеро сделают ему такой подарок как добровольный уход каменной бошки из напарников. Выгнать же его повода у Марка не было, а выгнать без повода… это грозило серьёзно испортить репутацию мужика мрачного, занудного и дотошного, но справедливого и честного, которой Марк весьма дорожил: он, можно сказать, две трети жизни положил на то, чтобы Ястреб – это было имя. На которое можно сослаться, которое само по себе гарантия, которое… Имя, в общем. Может, не такое, как у Сентуивира и его человеческого супруга, но всё-таки.
Однако втроём они продвигались быстрее, чем с попутным обозом, и к девице, которую охранял горный тролль, ни один чокнутый ни в одном трактире не лез с заигрываниями, так что менять Троя на кого-то из «настоящих» гильдейских – это был ещё вопрос, а сто’ит ли? Тем более, что и девица тролля приняла на диво легко, не боялась его ничуточки и даже пыталась расспрашивать его о сородичах и вообще о жизни так высоко в горах: холодно же, и есть толком нечего, а тролли – они вон какие… большие.
*
Кажется, она начинала понемногу привыкать к таким нагрузкам, потому что останавливаясь на ночлег в трактирах, Ариана, хоть и шла сразу после ужина в снятую на ночь комнату, но всё же успевала за ужином рассмотреть народ в зале, оценить вокально-музыкальные таланты или их отсутствие у очередного барда, отметить, что выговор у настоящих краснолесских жителей заметно отличается от того, на котором болтают потомки первых поселенцев Золотого Нагорья – впрочем, у тех половина слов была из других-прочих наречий. Ариана, правда, читала, что все нынешние наречия – это просто диалекты когда-то единого языка, на котором говорили жители великого эльфийского царства. На этом языке до сих пор разговаривают эльфы, на нём пишутся книги, он принят как дипломатический при всех дворах по эту сторону Данувия, разделяющего южную часть континента на королевства и княжества, принявшие веру в Девятерых, и на безбожные земли магов… Отец, помнится, так усмехнулся, говоря об этом делении, что Ариана подивилась про себя, как они с матерью за столько лет не поубивали друг друга, безбожный маг и жрица Матери Всех Живущих. Даже дракон о Прародительнице Сущего отзывался куда почтительнее, чем отец. Впрочем, вопросы веры в семье никогда не поднимались, это было личное дело каждого – в кого верить и верить ли вообще.
А вот в Краснолесье такой свободы, похоже, не было ни у кого. Служители храмов пользовались чуть ли не тем же влиянием, что и король с рыцарями, у них даже свой военный орден был. Прихожане Девяти платили десятину, поклонникам других богов никто не запрещал молиться кому они там хотят, но и они выплачивали ту же десятину, да ещё и свои храмы, своих жрецов должны были содержать. Так что очень многие принимали государственную веру просто для того, чтобы избежать лишних расходов. А вот по этому поводу уже матушка высказывалась, что это очень хорошо. Что таким образом у остальных божеств остаются настоящие последователи, не равнодушное стадо, которому всё равно, кто и какие обряды над ними проводит. Ариана, честно говоря, больше склонялась к отцовской точке зрения: какое-то божество, возможно, даже не одно, в этом мире наверняка есть, но у него совершенно точно имеется множество дел, куда более важных и нужных, нежели надзор над захолустным магом. Так что… «Мой бог – моя совесть, милая», – так отец говорил матери, и на это даже верховной жрице возразить было нечего. Потому что в Драконьей Башне на Аира Вороново Крыло только что не молились, даром что язык у него был острее ланцета.
Ястреб, кстати, хоть и поминал без конца своих Девятерых и жертвовал в каждом селении, где стояла хоть небольшая часовенка, и на общий алтарь, и лично Торну, всё равно казался Ариане похожим больше на отца, чем на мать в вопросах веры. В том смысле, что надеялся больше на себя, чем на Повелителя Ветров. А вот Трой никакими верованиями вообще свою кудлатую голову не забивал: вот она – земля, из которой все пришли и в которую все уйдут; вот оно – небо и солнце в нём, от которого тепло и светло. И всё, какие ещё боги? Зачем? С ним вообще интересно было болтать. Собственно, только с ним и можно было поболтать, потому что Ястреб говорил мало и только по делу – трезвый во всяком случае. Но выполняя контракт, ничего крепче пива он себе не позволял, а пиво для немолодого дядьки, опытного наёмника, с которым тётушка Грета выдула за вечер две – две! – бутылки «Пламени глубин«… Даже говорить про пиво после этого смешно. Иногда Ариана думала, что в день, когда она рассчитается с ним, она нарочно предложит ему отметить это дело в приличной дорогой таверне – ох, и напьётся же он, наверное. Сразу за всю дорогу.
Но пока они только-только подъезжали к Щучьему Носу, а это не было даже серединой пути.
*
Смешное название – Щучий Нос. Словно у рыб есть носы. Трой сказал это, Ястреб пожал плечами и указал ему с обрыва, вдоль которого шла дорога, на город, занявший длинный узкий мыс и впрямь похожий на щучье рыло.
– Нам обязательно туда заезжать? – спросила человечка. – Он ведь в стороне от дороги.
– Обязательно, сударыня, если хотите пару дней отдохнуть, – хмыкнул Ястреб. – А ещё нам надо найти попутный обоз, потому что дальше дорога пойдёт через Красный Лес. И Трою надо купить какую-никакую скотину, а то вдруг придётся от разбойников удирать.
– Зачем удирать? – удивился Трой. – Воины от врагов не бегают.
– Мы не воины. Мы – гильдейские шлюхи. За что нам заплатили, то и должны делать. А заплатили нам за доставку вот этой сударыни в Академию, а не за истребление разбойников в Красном Лесу. – И голос, и вид у Ястреба были точь-в-точь как у старого Крома, Трою даже взгрустнулось немного от напоминания о доме. Но любопытство было сильнее:
– Шлюхи – это кто? Кто шляется тут и там? Как мы?
Человечка тоненько захихикала. Ястреб покосился на неё и буркнул:
– Я тебе потом объясню. Наедине.
*
Лошадь для Троя нашлась на удивление легко. Правда, на вороного мерина-тяжеловоза с выражением обречённой покорности судьбе на усталой морде уже нацелился было какой-то торгаш, но вида тролля, восхищённо хлопающего коняшку по спине, тот не выдержал и сбежал, а барышник оказался просто чудо, до чего сговорчив, и немедленно уступил наёмникам ту сумму, с которой обычно только начинался ожесточённый торг.
– Я смотрю, выгодный ты напарник, – полушутя сказал Марк.
Трой ухмыльнулся во все свои крупные, длинные, даже на вид очень острые зубы. Он уже знал, как на большинство человеков действует такая улыбка. Только Ястреб, наверное, и мог остаться к ней равнодушным, да маленькая шаманка захихикала вместо того, чтобы завизжать. Но это надо было вырасти в драконьем гнезде, чтобы хихикать над ухмыляющимся троллем. Больше это никому в голову не приходило.
А вот в обоз их взяли без большой охоты, и тролль тут был ни при чём. Просто какая-то разбойничья атаманша с дивным прозвищем Мясничиха, по словам купца, «совсем одичала у себя в лесу и кидается на всё, что шевелится», и в таких условиях брать с собой незнакомых людей, а тем более нелюдей желающих было немного. Положение не спасли даже гильдейские жетоны: «Их можно и с трупов снять», – купца убедил только контракт с печатью Гильдии.
– А почему король не пошлёт солдат прочесать лес и перебить разбойников? – удивилась Ариана. – Ведь торговле же очень вредит, когда дороги так опасны.
– И откуда ж вы такая умная, сударыня? – насмешливо поинтересовался купец.
– С Золотого Нагорья.
– А-а, – протянул он с таким видом, что ей немедленно захотелось врезать ему в челюсть. Так, чтоб зубы клацнули. – Ну, тамошний барон на драконье-то золото какое хочешь войско наймёт. В краснолесской казне денег поменьше.
– Или ваш король думает о своих подданных поменьше, чем д… барон Драконлинг, – буркнула Ариана, до глубины души оскорблённая предположением, будто дядя тянет деньги со своего чешуйчатого супруга. Нет, возможно, тот и правда давал деньги на строительство укреплений или на оружие, но уж на разбойничьи шайки дядя всегда охотился лично и с большим удовольствием. Ну, не любил он бездельников, способных только отнять чужое. Очень не любил. А уж какой довольной возвращалась из таких походов тётушка Грета… прямо молодела на глазах. Только редко им удавалось размяться – леса на Золотом Нагорье были прекрасные, обширные, густые, но разбойники всё же их избегали: ну его, этого барона, с его егерями-оборотнями, от которых ни в каком лесу не спрячешься.
*
В Щучьем Носу пришлось провести почти неделю вместо предполагавшихся двух-трёх дней, и Ариана с беспокойством подумала, что этак они могут и не успеть к началу учебного года. Теперь она понимала, почему Ястреб торопил её с отъездом: слишком мало королевства-княжества, через которые они ехали, напоминали родное Золотое Нагорье. Одни дороги чего стоили, которые никто не чинил и не охранял. А вот интересно, – думала Ариана, – у нас так же станет когда-нибудь? Пока дядя жив, конечно, нет. И Тристан тоже вряд ли наймёт сотню-другую солдат охранять замок, оставив леса и дороги разбойникам. А потом?…
