Текст книги "Измена. Я сам всё разрушил (СИ)"

Автор книги: Аня Дарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Измена. Я сам всё разрушил
Аня Дарк

1.Сейчас легально

– Виталь, – тянет из кухни Вера, – открой, пожалуйста!

– Хорошо, – бросаю ровным тоном, хотя у самого внутренности потряхивает.

Иду в прихожую и слышу, как нарастает пульс в ушах. Пальцы вмиг леденеют, а по позвоночнику прокатывается волнение. Щелкаю замком и на вдохе распахиваю входную дверь нашей квартиры.

– Фила-ато-ов, привет! – распахивает свои объятия Иринка и тянется к моей щеке.

– Привет, – улыбаюсь в ответ и, кто бы знал, с каким животным удовольствием отвечаю на ее объятия и дружеский поцелуй.

За ребрами начинает вибрировать, и стягивается узел из моих органов. Легкие сдавливает, но я упорно забиваю их до отказа запахом ее духов и ею самой.

– Чего руки такие ледяные? – спрашивает с ослепительной улыбкой и горящим лисьим взглядом. – Любовь не греет, что ли?

– Греет, – откашливаюсь я и помогаю Ирине раздеться.

Снимаю пальто, намеренно задевая волосы, и незаметно провожу кончиками пальцев по плечам. Кожа нежная, как бархат. А моя пылает от этого невинного касания. В горле становится так сухо, что хочется залпом выпить чего-нибудь покрепче. Чтобы отпустило.

– Верунчик, – повышает свой мелодичный голос Ирина, – это я!

– Привет, дорогая, – теперь уже жена обнимает ту, на теле которой я вижу свои руки.

Фантомно, конечно. Так же и ощущаю ее в своих объятиях.

Ирина разувается, и я тут же подаю ей теплые тапочки. Ее щиколотки, обтянутые тонким капроном, манят к себе мой взгляд, и пальцы, подушечки которых покалывает от желания провести по стройным ножкам.

– У тебя такой галантный муж, – ласковой кошкой мурлычет Ира. – Ой, Филатова, завидую белой завистью.

– Да, он у меня самый лучший, – тепло улыбается Вера.

Совесть молчит. Пока рядом та, которая будит чувства в разы мощнее.

– Ладно, я поехал, – хватаю пуховик. – Хорошо вам посидеть, девчонки, – давлю улыбку и пожираю гостью взглядом.

Сейчас можно. Практически легально.

– Спасибо, любимый, – тянется ко мне Вера за поцелуем, оставляя след на моих губах.

– Давай, и я чмокну, – делает шаг ко мне Лисичка. – Вдруг уже не увидимся сегодня.

Тянется. Ее лицо так близко, что горло спазмом перехватывает. Меня снова обдает ее запахом, который я, кажется, и не выпускал из легких. Легкое касание на щеке, теплое дыхание, щекочущее ухо, и ее тонкие пальчики на моих плечах для равновесия. Непроизвольно накрываю ладонью ее изящную ручку. Всего секунда, а меня взрывает. Шкура дыбом становится.

Это неправильно. Так я должен был отреагировать на поцелуй жены. Но нет. Там тишь да гладь. Ровно. А здесь – ураган.

Сбегаю из собственной квартиры как можно скорее. И даже дышится сразу легче.

2. Недосягаемая звезда

Я никогда не изменял жене. Как встретил ее, тогда еще первокурсницей в универе, так сразу понял – моё. Красивая, умная, фигурка что надо, да еще и без тупых загонов и присущей, как мне казалось абсолютно всем, кроме нее, девкам, наглости, тщеславия и дерзости.

Как можно не уважать свой выбор? Тем более что выбрал я самую лучшую. Первым у нее был. И по сей день, кроме меня, у нее никого не было.

Поначалу это пиздец как распирало гордостью. Кайфовал, открывая Вере все кайфы взрослых отношений. Она распускалась в моих руках, как бутон. Цвела все эти годы.

А сейчас будто бы зачахла. Нет, она по-прежнему выглядит… не плохо. На четвёрочку. Хотя все друзья мне завидуют. Постоянно твердят, как мне повезло. Что Верочка у меня самая замечательная. Да… Но… Всё-таки на четвёрочку. Это, наверное, в сравнении с Ириной. Та вне конкуренции. Огонь. Взрыв. Атомная бомба.

И дело не только во внешности. Она вся горит. Яркая. Как звезда. Которую мне никогда не достать. А хочется пиздец как.

Думаете, я сразу себе в этом признался? Ни хрена. Долго, ой как долго я глушил даже малейшие реакции своего тела на ее присутствие. А потом меня стало накрывать и в моменты, когда ее нет рядом.

Вот просто бац, и всё! Ни о чем думать не могу. В носу ее запах, перед глазами – лицо, а в руках. Блять… а в руках всё.

Фигура у нее просто космос. Точеная. Сочная. Сиськи, как у двадцатилетней, стоят и без лифчика. Когда она мне в таком виде попадается, я потом долго в себя прийти не могу.

Ну ладно, можно подрочить в ванной, пока никто не видит. Но после этого обычно я отрываюсь на Вере. Она, конечно, и рада, но если бы знала причину...

Даже думать об этом не хочу. Она такого точно не заслужила. Но как вытравить из башки эту лисицу, я не знаю.

Рабочий способ – не пересекаться. Но это охренеть как сложно, когда Ирина – лучшая подруга жены, а дочки наши с пеленок вместе. Хоть что делай, но несколько раз в год мы обязательно видимся. И мне хуево. А когда нет – еще хуже. Я становлюсь злым, дерганым, срываюсь на Вере.

Сам вижу, что не прав, но ничего не могу с собой поделать. На помощь приходят соцсети. Там я даю себе волю. Изучаю каждую черточку ее лица, тела. Она ведь не как моя – и в купальнике выставит фотку, и в охуенном облегающем платье.

Иногда мелькают и мужики. Каждому хочется дать в табло, оторвать нахер лапы и отрезать язык. С одним она даже к нам приходила на какой-то праздник. Я еле сдержался. Отодрал в ванной. Жену. Пока голубки мило беседовали на нашем балконе. А я вколачивался в неожиданно ставшее ненавистным тело Веры. Так жёстко, будто это она виновата, что грёбаный урод, не стесняясь никого вокруг, лез под подол короткого платья Ирины, совершая там всем понятные действия, и вылизывал ее рот. Да с таким энтузиазмом, словно клад там искал.

Потом просил у жены прощения. Зацеловывал лицо, нежно обнимая. Наврал, конечно, что она слишком эротично наклонилась к полу, когда у нее что-то из рук выпало. Приплёл ревность, мол, этот хрен на ее почти оголившуюся задницу смотрел.

Да оно ему надо, когда в его руках такая львица? Моя Вера Ирине и в подметки не годится. Это же очевидно.

Когда мы только познакомились, они уже были подругами. Ирина мне тогда совсем не понравилась. Наглая, дерзкая, с короной на голове. Да и парней в ней уже тогда столько побывало, что мне брезгливо было с ней даже здороваться.

А она поначалу на меня поглядывала. Я ж не слепой. Задницей своей круглой крутила. Однажды даже на одной из студенческих вечеринок целоваться полезла, хотя мы с Верой уже встречались. Я тогда обозлился на нее и даже запретил своей будущей жене с ней общаться. Та долго сопротивлялась, виделась с ней тайком, а когда у нас родилась Кристина, Ирина крестила ее и стала официально вхожей в наш дом.

Много лет мне было на нее ровно. Почти. Немного бесила ее вульгарность. Но тогда я еще тащился от Веры. Тогда она была для меня эталоном.

Потом, позже, у жены случился выкидыш. Как она утверждает, из-за моей матери, которая ей все нервы истрепала и заставила нализывать дом до состояния, чтобы можно было есть с пола и пить из унитаза. Тем же вечером началось кровотечение, и Веру “почистили”.

Стресс. Апатия. Затяжная депрессия. Вера сильно изменилась. Погасла. Мне тоже было жаль ребёнка, но мы ведь молодые. Могли еще сделать. Правда, больше и не получалось.

А жена так загорелась этой идеей, что стала бегать по врачам. Пробовать то один метод, то другой. Все эти гормоны пила, что ей назначали. То поправлялась, то худела. То серела, то краснела. В итоге грудь обвисла. Не до пупка, конечно, но у той же Ирины сиськи как на картинке. Вот не могу вспомнить, такие они у нее были раньше или нет. Ну и ладно. Какая разница?

Но если бы только внешне она изменилась, я бы, наверное, смирился. Но характер. Вера стала нервной, часто недовольной, улыбку тысячу лет не видел на ее лице.

Вот разве что сегодня. Но сегодня и меня распирает. Аж трусит.

3. Всегда презирал изменщиков

– Виталь, с тобой всё в порядке? – кряхтя под тачкой спрашивает Вовчик. – Подай трещётку и головку на пятнадцать.

– Да, всё норм, – отвечаю, тяну нужный инструмент и продолжаю возиться с его машиной сверху, под капотом.

– Я думал, бахнем с тобой по пять капель, а ты за рулем, – пыхтит друг.

– Да не кайф потом на такси, – отмахиваюсь я, кривя лицом. – В другой раз.

Тот недовольно бурчит, а я думаю лишь об одном. Вдруг Ирина попросит довезти ее сегодня до дома. Я не могу проебать этот момент. С Вовчиком в любой день выпить можно, а Лисичка не так часто у нас бывает. Да еще и до поздна, чтобы было проблематично добраться домой. Лишь бы у нее хахаля сейчас никакого не было. От этой мысли зубы сводит.

– Ты оглох? – рычит друг из ямы. – Болты и гайки дай! Они в контейнере около переднего правого колеса.

– Можно было без уточнений. Я что, не вижу, где они лежат? – фыркаю недовольно.

– Да хер тебя знает, – усмехается друг. – ты сегодня как баба меланхольная.

– Спасибо, – брякаю, а сам понимаю, что реально я где-то не здесь.

Не в гараже, а на огромной постели деру одну маленькую Лисицу. Блять. И у Веры месячные сейчас. Придется на ручной дрезине добираться…

Чем ближе время к одиннадцати, тем более призрачным становится шанс побыть с Ириной наедине. Нет, конечно, я не буду ничего делать. Никогда не понимал изменяющих мужиков. Точнее, не так. Я всегда их презирал. Твоя жена – это твой выбор. Изменить ей – плюнуть самому себе в рожу.

Мне просто по кайфу побыть с ней наедине. Не озираясь на Веру. Не думая о том, как себя вести, чтобы… Чтобы не выдать своих желаний.

Блять. А какой день у Веры? Может, уже можно? Тем более она наверняка будет достаточно нетрезвой, чтобы принять всех моих демонов. Сама же останется довольной.

Когда я уже теряю все надежды, сникаю и готов рвать на себе волосы, раздается звонок. Вера. Проталкиваю в пересохшее горло ком и беру трубку.

– Да, сладенькая, – ухмыляюсь завистливому взгляду Вовчика, который только выполз из подземелья.

– Зай, – голосок пьяненький, чуть тягучий, и я мигом загораюсь, – мы такси никак не можем вызвать. Сам знаешь, как они не любят наш район, – а я сейчас готов расцеловать каждого, кто отказался от их заказа. – Ты же не пил?

– Не-ет, – растягиваю на роже улыбку, как у Чеширского кота. – А что?

– Ты не мог бы, отвезти Иришку домой? – молчу, набиваю себе очки. – Зай, ну пожалуйста.

– А что мне за это будет? – снова смотрю на друга, а тот посмеивается, но завидует, это я знаю точно.

– А что ты за это хочешь?

“Дай мне трахнуть твою подружку, а потом забудь об этом”, – проносится в голове, но говорю я, конечно, другое.

– Я много могу захотеть, – играю бровями в азарте. – Ты же знаешь.

– Любое твоё желание, – мурчит низким голосом жена, а на заднем плане слышится смех.

Ее смех. И от этого звука тело прошибает возбуждением. Будто это не Вера обещает мне секс в любом формате, а она. Ирина.

– Я записал, – говорю деловым тоном, едва сдерживая наползающую на рожу похоть. – Выезжаю.

Срываюсь с места и мчу. В голове шумит кровь, а в паху словно шаровая молния крутится. Хорошо, что уже темно и мою светящуюся, как медный таз, рожу никому не видно. Уверен, видок у меня как у маньяка.

Блять. Это неправильно. Так не должно быть. Но это неподвластно остановить простому смертному. Где-то на задворках сознания маячит совесть, но я утрамбовываю ее плитой уверенности, что я всего лишь отвезу Лисицу домой. Ничего криминального делать не буду. Зато для меня это будет как глоток свежего воздуха. Живительный эликсир. И жене, между прочим, от этого только плюшки будут в виде охуенного секса и максимально доброго и покладистого мужа в течение пары недель точно.

Не хочу видеть сейчас Веру, чтобы не давать совести шанс пробить бетонную плиту. Поэтому набираю ее номер.

– Я подъезжаю, – стараюсь звучать спокойно, будто даже устало. – Пусть Ира спускается.

Не Иринка, разумеется, и тем более не Лисица.

– Хорошо, – задорно отвечает Вера. – спасибо, любимый.

– Ты не жди меня, ложись спать, – сам не понимаю, зачем говорю это. – Я Вовчику еще пару запчастей закину. Уже взял их в гараже.

– Х-хорошо, – сникает она и скомканно завершает звонок.

Зачем я это сказал? Само как-то вырвалось. Ну, даже если уснет, разбужу. Разрядка мне сегодня нужна позарез.

Жду Иринку не долго. Слава богу. А то так и свихнуться можно. Выходит из подъезда, как царица, блять. Походка эта соблазнительная. Ножки. Зуб даю, на ней чулки, а не колготки. Волосы треплет порыв ветра, делая мой стояк каменным. Отстукивает каблучками обратный отсчет до… Чего? До взрыва? До начала моей жизни? Или смерти?

4. Она тоже хочет этого?

– Филатов, ты просто мой спаситель, – томно вздыхает Иринка, когда я распахиваю перед ней дверь машины. – Дай, я тебя поцелую.

Мотор клинит, а потом резко заводится. Да так, что перед глазами искрит. Сейчас она немного подшофе, поэтому поцелуй мне отвешивает смачный, хоть и по-прежнему в щеку. А я нагло позволяю себе положить руки ей на талию и чуть сжать.

Гребаная осень. Долбаное пальто.

Но даже так, я едва не рычу от удовольствия.

Окна наши сюда не выходят, поэтому я спокоен.

Ну, как спокоен? Возбужден до чертиков. Яйца, кажется, звенят. И дело не в холоде. Стояк мешает нормально ходить. Но куртка у меня удлинённая. Не видно, и похер.

Лисичка устраивается на пассажирском, а я обхожу тачку и падаю на водительское сиденье. Салон моментально заполняется ее запахом. Алкоголь отметаю. Не чувствую его. Только ее духи, ее кожа.

Сознание немного плывет, и мне приходится приложить усилие, чтобы поймать контроль.

– Как посидели? – начинаю нейтральный разговор и выруливаю со двора.

– Отлично, – улыбается и смотрит на меня именно так, как я этого хочу. – Всем кости перемыли, молодость вспомнили, дочерей отругали.

– Ты что такое говоришь? Вы у меня, – как-то странно прозвучало, – девчонки еще совсем. Молодость будете обсуждать, когда внуков будет с десяток.

– Филатов, ты мастер комплиментов, – смеется она, а у меня всё дрожит за ребрами от этой мелодии.

– Почему ты меня по фамилии называешь? – пытаюсь не отвлекаться от дороги, но получается хреново, постоянно тянет к ней. – У меня имя есть.

– Виталик, – с томной нежностью тянет она, срывая тем самым мои тормоза. – Так тебе больше нравится?

То, как мне нравится, тебе лучше не знать. Нам всем лучше этого не знать. Поэтому вместо ответа киваю. Да и если бы попытался произнести звук, он бы сдал меня с потрохами.

– Верке повезло с тобой, – в голосе мелькает грусть и, может, капелька зависти. – Красивый, видный, умный, семейный, – последнее слово выделяет интонацией. – И как я так тебя проворонила?

Ты как раз-таки не воронила. Это я не туда смотрел.

Где-то в районе лопаток щелкнуло. Будто я этой фразой, пусть и не сказал ее вслух, предал не просто свою жену, свою семью. Даже поежился, разминая плечи.

– Каждому своё, – буркнул в кулак, откашливаясь.

Боковым зрением замечаю, как расползаются с ее ног по сторонам полы пальто, представляя мне чарующий вид на красивые бедра. Платье и без того короткое немного задралось, и я стиснул зубы, чтобы сдержать рык. Делаю музыку громче, иначе мое тяжелое сопение становится всё шумнее.

Неожиданно меня осеняет догадкой. Вернее, это просто мысль, но я очень хочу проверить, так ли это.

Вдруг она тоже хочет этого? Что если ее сейчас колбасит так же, как меня?

– Ириш, – хриплю я, не в силах звучать равнодушнее. – Там в бардачке зарядка для телефона. Дай, пожалуйста. А то мой сел…

“Ну что, Лисичка, покажешь мне свои желания?” – барабанит в висках. И лишь где-то вдалеке слышу отголосок: “Пусть я ошибся”.

Ирина открывает бардачок, усердно ищет там провод и закрывает. Блять. Я угадал! Угадал же? И теперь она проверяет меня. А я уже, как оголённый провод.

– Не нашла, Виталь, – мурлычет она и хлопает ресницами.

Ухмыляюсь и тяну руку к бардачку сам. Когда опускаю его крышку, автоматически касаюсь ее острых коленей, обтянутых гладким, как шелк, капроном. Смотрю на дорогу, а перед глазами ее ножки и мои пальцы, которыми я сжимаю соблазнительное бедро. Скольжу дальше и натыкаюсь на резинку чулок.

Бррр…

Практически в реале встряхиваю голову, чтобы выбросить из нее эти фантазии. Этого не было, но пока я представлял себе пошлую картинку, рука так и зависла на крышке бардачка, плавясь от соприкосновения с ножками Иры.

Сглатываю вязкую слюну и резким движением достаю зарядку, которая лежала прямо на поверхности. И так же быстро закрываю бардачок, снова касаясь проклятых коленей.

– Вот же она, – играю в “ничего не было”, демонстрируя находку, но голос при этом у меня такой сиплый, что поверила бы мне только глупая дура.

– Ой, – усмехается она.

Повисает тишина. Видимо, она нужна нам обоим. Как передышка между боями. Только я пытаюсь восстановить силы, а Ирина, скорее всего, анализирует мои действия. Вопрос лишь в том, как она воспользуется сделанными выводами.

– Представляешь, в последнее время у нас в подъезде всё чаще всякий сброд собирается, – говорит она так невинно, что мне тут же хочется ее защитить. – Недавно соседи даже полицию вызывали.

– Я провожу тебя, – хмурюсь и расправляю плечи.

Всего лишь провожу. Это вопрос безопасности, а не того, что у меня в штанах уже дымится.

Всё вышло из-под контроля. Я думал, мне будет легче находиться рядом с ней. Думал, смогу держать себя в руках. Но что-то пошло не так.

Всё. Стоп. Провожу Ирину и домой.

5. Зайдешь?

Лифт хоть и современный, быстрый, но, кажется, на шестой этаж мы ползем со скоростью улитки. За это время я тысячу раз в своих фантазиях впился в ее пухлые, красивой формы губы. Еще представлял их на другом месте. И взгляд не игриво-своенравный, а подчиненный. Безропотный.

Интересно, это вообще возможно ввиду ее темперамента?

Филатов! Проводить, уйти и больше в такие игры не играть!

Еле держу себя в руках. Держу же?

– Виталик, спасибо, что проводил, – с придыханием произносит Ирина, как только мы покидаем эту адскую кабинку. – И довез. Ты просто чудо!

– Не за что благодарить, – хриплю я и не могу оторвать взгляд от ее лисьих глаз. – Ну, я пойду? – будто сам с собой договариваюсь.

Она кивает, не разрывая контакт, и тянется к моей щеке. В четвертый раз за сегодня!

Каменею. Всё тело тянется к ней, и я физически себя торможу. Щеки касаются ее нежные губы. Не так, как в предыдущие разы. Иначе. Чувственнее. Дольше. Тонкие пальчики с острыми коготками чуть сминают ткань куртки. Всё это отмечаю, потому что словно ощущаю каждое ее движение даже через множество слоев ткани.

Секунда. Две. Три.

Лисица, прекрати это безумие! Оторвись от моей кожи!

Судорожно выдыхаю, когда ее губы отлипают от моей щеки, но тут же касаются меня снова, уже в уголке моих губ.

Блять. Сука. Это сильнее меня.

Но стоит мне положить руки на ее талию, Ирина отступает. Отступает! Она играет со мной?!

– Зайдешь? – словно невзначай спрашивает и достает ключи из маленькой сумочки.

– Зачем? – что за скрип сорвался с моих губ?

Но Лисица не отвечает. Плавными движениями открывает замок, щелкает ручкой и переступает порог. Дверь оставляет открытой. Вижу, как снимает пальто, вешает его в шкаф. Наклоняется, так соблазнительно прогибаясь в пояснице, что платье натягивается на круглой заднице.

И это, блять, зеленый свет! А у меня в башке орет сирена! Там красный. Запрет! Но красный не может быть вечным. Рано или поздно загорится зеленый. И я прям чувствую это переключение. Делаю шаг. Не от нее. А к ней.

Один раз. Один. Грёбаный. Раз. И это дикое безумие закончится. Я уверен.

Хлопок двери больше напоминает удар судейского молота. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

– Ты одна? – севшим голосом давлю я.

– Маша каждые выходные проводит у своего отца, – чуть поворачивает голову ко мне, стоя спиной в дверном проёме, разделяющем коридор и спальню. – Сегодня суббота, – добавляет она чарующим голосом, не двигаясь с места. – Этой ночью я одна…

Ее ровная красивая спина с идеальной осанкой манит провести пальцами по позвонкам. А лучше языком. Чего я медлю? Раз решился. От одной только мысли каменная плоть дергается, направляя меня вперед. К той, которую желаю уже… Да хер его знает, сколько лет.

– Может, разденешься? – всё тот же изящный поворот головы, и волосы волнами шуршащие по голым плечам.

Звук расстегивающейся молнии, как знак моей полной капитуляции. Должна она сдаваться мне, а получается наоборот. Следом ботинки.

Делаю шаг, и между нами считанные сантиметры. Ирина так и стоит спиной ко мне. Лишь дыхание сбитое и частое. Как у меня. Втягиваю запах ее рыжих волос и окончательно дурею. Откидываю пряди в сторону, оголяя длинную тонкую шею, и словно в пропасть падаю. Наклоняюсь и жадно припадаю губами к пульсирующей вене.

Это она дрожит или я?

Охуеть, какая она вкусная! Чистая ваниль.

С ее губ срывается то ли стон, то ли вздох облегчения, и мои пальцы смыкаются на ее талии. С силой тяну ее к себе и одновременно подаюсь бедрами вперед, упираясь стояком в ее упругую задницу.

Оба выдыхаем жар. Не целую, жру ее шею, покусывая, втягивая, вылизывая бархатную кожу. Руки с талии ползут вверх, сминая по пути податливое тело. Нахожу замок. Нервно его расстегиваю, и Лисица резко поворачивается ко мне лицом. Обхватывает мой затылок, щекоча мизинцами шею, и смотрит так, что меня уносит в другую реальность.

– Я столько лет этого ждала, – шепчет мне в губы.

– Я тоже, – рычу и срываюсь.

Впиваюсь в ее рот нагло, жадно, остро. Кусаю губы, тараню языком, углубляю поцелуй максимально, будто съесть хочу. Хотя так оно и есть. Руками тяну платье вниз. Иринка помогает. И эта ее спешка, нетерпеливая, настойчивая, ломает мое сознание. Ладони магнитом притягиваются к округлым полушариям груди. Соски маленькие, твердые. Хочу узнать их на вкус.

Быстро раздеваюсь сам и, не разрывая поцелуя, толкаю ее к кровати. Она падает, и я вмиг накрываю ее тело своим.

Когда представлял себе этот момент, думал, буду ласкать каждый уголок, каждую точку, выступ. А на деле вышло всё сумбурно, быстро, хоть и ярко.

Мне даже стало как-то неловко. Но не объяснять же ей, что я и так несколько часов с ума сходил, а по дороге сюда и вовсе думал, как пацан, в штаны кончу от одного только ее голоса и прикосновений.

Но Ирина удивила, она не просто ни слова об этом не сказала, напротив, шептала нежности, целовала, ласкала неуёмными ручками. Пока и вовсе не спустилась к моему паху, даря мне неземное удовольствие.