Текст книги "120 миллиметров между нами (СИ)"

Автор книги: Антония Эдельвейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Пусть его тихий и спокойный голос не нёс в себе ни упрёка, ни издёвки, но гнев, что таился в моей груди свернувшейся коброй, рвался наружу.

– Я заставляю тебя страдать? Я жестока? Хорошо, пусть так. А что же тогда до тебя? – я с силой сбросила мужскую руку со своего плеча и развернулась лицом к Саше. – Разве ты не жесток со мной? Разве я заслужила такого отношения к себе хоть чем-то? Разве я должна терпеть твои похождения у себя за спиной? Мне что же, продолжать делать вид, что я глупа, слепа и нема? Так нет! Я такого отношения к себе не потерплю ни от кого, даже от тебя. Ты мог мне сразу обо всё рассказать! Да, возможно, я бы сразу это не смогла принять, но неужели ты думаешь, что тебе бы удалось вечно скрывать это от меня? Самому-то не тошно?

Я стояла, пытаясь перевести дыхание и всматриваясь в изменение эмоций на родном лице.

Саша стоял, как громом пораженный. Удивление, непонимание, шок, растерянность сплелись в сложную паутину чувств на его лице, и нельзя было выявить какую-то одну.

В какой-то момент, он всё же отмер, и в его взгляде я увидела намёк на понимание, сменившиеся почти сразу обидой.

– Подожди-ка… Ты что же, считаешь, что я изменяю тебе? – моё молчание и взгляд сказали больше каких-либо слов, Саша же отшатнулся от меня, как от прокаженной. – Ира, это же смешно! Что за бредовые мысли? Откуда все эти домыслы?!

Робкая улыбка, мелькнувшая в уголке его губ, стала для меня красной тряпкой.

– Бред? Домыслы? Конечно! Тебе же не хватает мужества даже просто сознаться в своей же провинности! Намного проще окрестить меня ревнивой идиоткой!

– Ира, остановить! Что ты несёшь? Я же ничего такого даже близко не говорил!

Вечно тихий голос молодого человека обрёл незнакомую прежде твёрдость. Ему начинало надоедать это представление. Что ж, в этом я с ним была солидарна.

– Вслух – нет, но вот в мыслях ты явно так и думаешь.

– Да что на тебя сегодня нашло?

–Озарение! Я поняла, какой дурой в твоих глазах была до сих пор. Ты же даже не скрывался. Всё было под моим носом, а я, действительно, как идиотка, не замечала очевидного!

– Так поделись своими великими наблюдениями, Шерлок, а то я вот ничего не понимаю!

Сарказм в его голосе выдавал волнение мужчины, и я решила идти до конца.

– Хочешь доказательства своей же измены? Так получи! Я знаю, что последние недели ты уходишь раньше времени с работы, при этом говоря мне, что задерживаешься допоздна!

Саша нервно дёрнул щекой. Первая пуля явно попала в цель.

– Просто у меня много дел вне офиса, касающихся работы. Не хотел выдаваться в подробности.

– О, интересно, почему это? Что, думаешь, я не смогу выслушать пару предложений?

– Почему ты во всём ищешь подвох? Я просто не хотел перекладывать и на твои плечи свою проблему. Пусть лучше уж болит лишь одна моя голова.

Я презрительно хмыкнула в его сторону, демонстрируя всю глубину своей «веры» в эту чушь.

– Ты в последнее время ходишь весь из себя радостный такой, аж скулы сводит от улыбки.

Тёмная густая бровь выразительно изогнулась, поползя наверх.

– А по-твоему я должен рыдать в голос? Тогда тебе станет лучше?

– Хватит паясничать!

–А я и не паясничаю!

– Знаешь ли ты, что смех без причины...

– Так я, вроде, и не смеялся.

– Ты ходишь с идиотской улыбкой двадцать четыре на семь! И постоянно ждёшь сообщения.

– Господи! – Саша провёл рукой по лицу, выдавая тем самым всю степень своего напряжения. – Какое ещё сообщение?

– Или звонок, что тебе больше по душе? – не отступала я.

Никогда бы не подумала, что человек может так стремительно побелеть, став в одночасье белым как полотно.

– Какие ещё звонки?..

– О, дорогой, – я потёрла руки, – а вот сейчас ты сам ляпнул, не подумав. Я говорила в едином числе, а то, что это было не раз, ты сказал сам только что. Скажи, ты серьёзно думал, что я не замечу этих твоих пряток на балконе с телефоном?

– Там только звонки по работе и файлы в мессенджерах, не надумывай себе лишнего.

Я обреченно посмотрела на Сашу. Он сам копал себе могилу, зарываясь всё дальше и дальше во лжи.

– Что? Информация настолько секретная, что ты чистишь журнал вызовов и удаляешь чат?

Минутное молчание окрасило скулы мужчины в пунец раздражения.

–Ты копалась в моём телефоне? – слишком низким голосом произнёс он, но меня было не напугать.

– О, да брось! Ты же сам говоришь, что там лишь работа. Или всё же ты скрываешь нечто большее? Зачем удалять ничего не значащие сообщения и вызовы?

Саша промолчал, но по играющим желвакам я поняла, что теперь пляшу на натянутом канате его нервов.

– Ты мне так и не ответила.

– Как и ты мне, – парировала я.

– И что ты хочешь от меня услышать?

– Хоть каплю правды, о большем я не прошу.

– Да, я удалил последние сообщения, чтобы не засорять список чатов. Это разве преступление?

Эта его жалкая попытка отмазаться вызвала во мне больше горечи, чем раздражения.

– И снова ложь, – с болью прошептала я глядя Саше прямо в глаза.

Он не смог выдержать мой взгляд, чуть отвернувшись. Он и сам уже понял, что отпираясь, он ничего не изменит, а лишь усугубит положение дел

– Ира, я не изменял тебе! Ты всё не так поняла, это лишь твой домысел, не более!

–Так я тебе и поверила, – хмыкнула я в сторону, демонстративно скрестив руки.

– Господи! – Саша прикрыл лицо руками. – И что же может тебе доказать, твою неправоту?

– Я уже тебе говорила – скажи мне правду. Куда ты уходишь с работы и почему как ошпаренный вылетаешь из комнаты, где сижу я, если тебе звонят? Раньше ты спокойно разговаривал при мне. Разве я так о многом тебя прошу?

Саша нервно закусил губу, и слабая улыбка скользнула по его лицу.

– Маленькая, я же уже всё объяснил. Да и выхожу всего лишь, чтобы тебе не мешать. Не нужно видеть подозрительность там, где её нет.

Этот успокаивающий голос и отрицание окончательно вывели меня из себя.

– Ну конечно! Всё вокруг идиоты, один ты святой! Вот только и у тебя под белым одеянием грязь, так что хватит отрицать очевидное! Будь мужиком, в конце концов, и бери ответственность за свои поступки!

Я уже пришла на откровенный крик, а Саша хмурился всё сильнее. Я видела, как забилась жилка у него на лбу. Дойдя до точки кипения, он тоже вспылил.

– Да хватить пороть чушь! Ты сама вбила себе в голову какой-то бред! Хватит меня обвинять в том, чего я не делал! Ир, это уже не смешно!

– Ах, не делал, говоришь?!

– Да, не делал!

– Бедненький и несчастный мальчик, которого обижают почём зря? Хочешь плакаться мне тут? – меня уже несло больше по инерции, и я не могла остановиться. Напряжение и переживания, грызущие меня несколько недель, вылезли самым неожиданным образом. Я думала, у меня будут слёзы, но их сейчас не было, зато было огромное желание орать и крушить всё вокруг, выплескивая эмоции, что бушевали внутри.

–Хватит! – он схватил меня за плечи, хорошенько встряхнув, пытаясь привести в чувство, но я лишь злобно вырвалась из его рук, больно ударившись спиной о стол.

Ваза с одинокой белой розой упала, громко разбившись о плитку пола. Разлетевшиеся в стороны капли воды, потекли по дверцам кухонных шкафчиков. Их разводы напоминали бегущие по щекам слёзы, но было ли это оплакивание разбитой вазы или же это было горе от нашей с Сашей ссоры?

– Тебе хватит! Меня достала твоя ложь!

– Да не виноват я ни в чём!! – Саша чуть отодвинулся от меня, с силой запустив руку в свои волосы. Разбитая ваза чуть остудила его, но не меня. – Ты же меня просто не слушаешь! Иди, успокойся, потом ещё раз поговорим.

– Конечно, если не можешь победить, то проще уползти в тень, да, Саша? – едко спросила я. – Не хочешь принять правду в лицо?!

– Если бы это была действительно правда, то я бы её принял, но я не хочу больше слушать твой бред!

– Мой бред? Это лишь твоя ответственность за поступки!

– Всё, я не желаю это больше слушать. Тебе пора остыть! – Саша двинулся к двери, намереваясь уйти.

– Ты хочешь верить, что один никогда и ни в чём не виноват? Хочешь, чтобы остальные считали себя виноватыми во всём? Так я тебя огорчу – это не так! Раз ты мнишь себя пупом земли, то и вся ответственность лежит на тебе! В полной мере! Ей ты так же отвечал? Тоже выставил её одну виноватой во всём? В своих чувствах?! Теперь понятно, почему она покончила с собой!

Саша замер на полушаге, как вкопанный, а я с запозданием осознала слова, что невольно сорвались с моего языка, и с силой закусила его. Одному богу известно, как я испугалась в тот момент от своей же глупости. С замиранием сердца я ожидала реакции Саши.

Нервно перешагнув порог кухни, он, не поворачиваясь, тихо обронил:

– Так вот значит, как ты считаешь?..

Тихие, едва слышные, слова, но сколько же в них было горечи!

– Саш, я не… – начала было я, но он остановил меня резким движением руки.

– Не стоит.

Он замолчал, тяжело проведя подрагивающей рукой по лбу, так и не повернувшись ко мне, а я тоже молчала. Я не знала, как исправить сказанные в порыве гнева слова. Не это я хотела сказать. Только не эти слова… Это ведь даже не правда, я так никогда не думала.

Саша побелел, в буквальном смысле. Обычно светлая кожа его шеи и щёк стала практически белой.

– Видимо, нам обоим действительно пора отдохнуть друг от друга, – наконец выдал он, всматриваясь пустым взглядом в коридор.

Я встрепенулась, тревожно смотря на ссутуленные плечи мужчины. Слишком резкая перемена.

– О чём это ты? – осторожно уточнила я, боясь услышать продолжение.

Он вновь замолчал, и я видела, как играют желваки на его скулах.

– Ты сама предложила расстаться. Что ж, давай, – рвано выдохнув, он до побеления сжал кулаки. – Я сегодня же улечу в Лондон. Меня давно приглашал дядя обговорить процесс наследования, ведь он уже не молод. Настало время принять его приглашение.

Я стояла, хватая ртом воздух, который словно бы выбило из лёгких, как от удара Не ожидавшая такого поворота событий, я просто растерялась, не зная, как реагировать на новость.

– Ты мне ничего не говорил об этом, – растерянно прошептала я. – Ты не рассказывал мне ни про приглашение, ни про отлёт!

– Не рассказывал, – согласился Саша, – потому что не собирался принимать приглашение. Он слишком рано себя хоронит. Теперь же я понимаю, что это идеальная возможность побыть вдали и не мозолить друг другу глаза.

– О, да, слинять по-тихому… Идеальный выход из ситуации, ничего не скажешь! – вновь уколола его я, недовольно буркнув в сторону. Огорошенная его внезапным решением, я была полностью выбита из колеи. Ссориться больше не хотелось, но что теперь делать, а, главное, как попросить прощения за неосторожно брошенные слова и прояснить ситуацию в целом, я просто не знала.

Саша, к счастью, мне ничего не ответил.

– Завтра полетишь, чтобы время не тратить зря? – поинтересовалась я, чтобы хоть как-то прервать тишину, но вопрос получился едким. Не успела я ничего сказать, как Сашин лаконичный ответ заставил меня пошатнуться.

– Сегодня.

– Как сегодня?..

– Возьму вечерний рейс. Я всё равно с завтрашнего дня выхожу в отпуск… Хотел провести время с тобой… – печально бросил он из-за плеча.

В тот момент я почувствовала, как паника мерзким комком шевельнулось внутри. Нет, не такого я ожидала. Я вообще особо не думала, затевая этот весь разговор, ведь мне просто хотелось узнать правду, но такого результата я не могла даже представить.

Это было неправильным. Такого не должно было случиться. Не могло всё закончиться именно так!

– Саш!.. – отчаянно кинула я в родную спину, не зная, что сказать первым. Как извиниться, как попросить не уезжать?

Но Саша сам всё решил, прервав поток моих хаотичных мыслей.

– Не стоит, Ир. Я сейчас не готов тебя слушать… Мне нужно время, прости.

Саша обернулся, бросив на меня полный боли взгляд, и вышел из кухни. Быстро одевшись и взяв свои вещи, он, не прощаясь, ушёл из квартиры.

Взгляд дорогих глаз, что сейчас сочился болью и обидой, пригвоздил меня к месту, и отмерла я только от хлопка двери.

Осев на пол, полностью обессиленная, я смотрела на тёмный металл входной двери, за которой только что скрылся тот, кого я люблю больше жизни, и кого я сейчас смертельно ранила своими словами. Не выдержав, я тихо заплакала.

Часть 1 Ст. 118 УК РФ – Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности.

Ст. 109 УК РФ – Причинение смерти по неосторожности.

Глава 17

Глубоко вздохнув, я открыла глаза.

Прошло всего двадцать минут, а перед моими глазами проскочила вся жизнь, словно все эти события были вчера.

Мы знаем друг друга так долго, каждый из нас успел пережить многое. Мы с ним такие разные и в то же время так похожи. Почему у нас всё так сложно? Почему нет покоя, а в жизни вечный шторм?

У меня явно начиналась мигрень. Голову словно стянуло железным ободом, и от этой тупой боли было сложно даже сконцентрировать зрение.

Устало поднявшись с места, я подошла к окну, присев на подоконник. За стеклопакетами серело высокое ноябрьское небо, затянутое высокими тучами, что темнели на севере – вечером явно будет дождь.

Всё холодное, пасмурное, лишённое красок: серое небо, серые здания, серый тротуар и тёмная одежда прохожих – этот монохром вгонял меня в ещё большую тоску, поэтому я отстранилась от окна, вернувшись к рабочему столу.

Ещё раз вздохнув и помассировав виски, я приступила к работе. Вернее, попыталась.

Сконцентрироваться на делах получалось плохо от слова совсем, ведь мои мысли то и дело возвращали меня к нашей сегодняшней ссоре. Незаметно рабочий день подходил к концу.

Более или менее собрав мозги в кучку, я спокойно заканчивала работу в офисе. Ну, как спокойно… на душе было откровенно погано после расставания с Сашей. Было больно. Чертовски больно! Слёзы то и дело подступали к горлу, но я нещадно их давила, не позволяя себе проявление слабости. Я сама приняла это решение, именно я захотела расстаться. Теперь не о чем жалеть, это мой выбор. И всё равно было обидно от того КАК ИМЕННО мы с ним расстались… В глубине души, когда я шла на эту самолично устроенную казнь, я надеялась, что мы расстанемся друзьями, как тогда в детстве. Но этому не суждено было случиться…

Ну зачем я затронула ту болезненную тему? Что меня подтолкнуло именно к этим словам? Знала же, что это зацепит Сашу за живое, и всё равно не смогла удержать язык за зубами… От этого становилось ещё поганее.

Проклиная саму себя за несдержанность, я раз за разом вспоминала пропитанный болью Сашин взгляд, устремлённый на меня. Теперь, он точно меня никогда не простит. Только не после столь едких слов… Ну почему я не смолчала? Зачем так глубоко ранила его?

Первым порывом, как только я добралась до офиса, было написать ему сообщение и попросить прощения. Ну не может закончиться наша дружба на столь горьких словах! Но меня остановила своя собственная обида на его ложь. В голове то и дело проскальзывали гадкие мысли.

«Может, оставить всё как есть? Око за око? Он мне тоже сделал больно, изменяя за спиной, а меня выставив дурой».

И всё же это как-то не правильно.

Сомнения грызли меня до самого вечера, и всё же голос разума победил, но, когда стеклянный корпус флагманского смартфона уже холодил кожу рук, я вспомнила, что сейчас Саша уже летит в самолёте.

Чуть остыв, я сразу же утром начала искать в интернете рейс, о котором он говорил. Это был не блеф с его стороны – рейс Санкт-Петербург – Лондон действительно будет сегодня вечером.

Из-за слёз опять запершило горло.

Он летит в другую страну, чтобы сделать первый шаг в новую жизнь. Я была почти на сто процентов уверена, что после смерти своего дяди Саша переберётся в Лондон. Пусть это не его родина, но там у его единственного оставшегося на данный момент родственника свой собственный особняк, что достанется в наследство, и частная контора солиситоров. К тому же, у Саши есть два свидетельства, что позволят ему работать как солиситором, так и барристером.

Я нервно провела рукой по лицу.

В памяти всплыл один наш разговор, что случился практически сразу, как только мы качали встречаться с Сашей.

Как сейчас я помнила тот вечер.

Мы лежали в его гостиной перед телевизором на диване, вернее, я сидела, а он лежал на моих коленях, как когда-то в школьные годы. Я задумчиво игралась с его волосами, путая в них пальцы. Фильм был так себе, поэтому мне было откровенно скучно. Ну, разбегаются влюблённые, к чему столько драмы и слёз? Оба хороши – изменяли друг другу налево и направо. И если так капитально рассорились и расстались с таким шумом, как можно спокойно оставаться друзьями? Я этого не могла понять.

– Знаешь, – внезапно обратился ко мне Саша, повернув голову и посмотрев на меня снизу вверх, – если бы мы внезапно разошлись, неважно по какой причине, я бы точно не смог оставаться рядом.

– С чего вдруг такая тема для разговора? – чуть нахмурилась я.

– Фильм сподвиг. Они тут остались друзьями, даже своих новых половинок друг другу представили, веселятся, как ни в чём не бывало… разве это правильно? – он чуть нахмурился, смущённо отведя взгляд. – Они причинили друг другу очень сильную боль, а теперь просто мучают друг друга. Если они захотели свободы, то зачем продолжать цепляться друг от друга, связывая себя «дружбой»? Они же оба страдают от этих встреч. Если ты сам себя не уважаешь, то зачем же сыпать соль на рану тому, кого ты якобы любил? Это нечестно по отношению ко своей второй половинке.

Гостиная ненадолго погрузилась в тишину. Мне нужно было обдумать его слова.

– Погоди-ка, – внезапно осознала я, – то есть, ты хочешь сказать, что я мучаю Игната, вновь став ему «просто другом»?

– Да нет, тут как раз-таки он сам виноват. Мазохист – пускай теперь наслаждается, – флегматично отозвался парень под мой заливистый смех. – И всё же, – серьёзно добавил он, отворачиваясь вновь к телевизору, – конец – значит конец. Не к чему мозолить глаза тому, кого ты любил. Обоим только хуже станет.

Тогда я как-то быстро забыла этот разговор, а сейчас он ярким пятном всплыл в памяти.

Он же по факту сам тогда говорил, что конец наших отношений станет концом всему. Если бы он хотел, он бы сегодня остался в Питере, а не помчался бы через Северное море, а я сразу этого и не поняла. Пусть мы расстались, со временем, если ему действительно тяжело было бы жить в соседней со мной квартире, он мог бы съехать из дома, сменить район, но всё равно я бы знала, что он где-то рядом, живёт в этом городе. Я же невольно оттолкнула его с такой силой, что переезд в другую страну он вполне мог рассмотреть как действительно стоящий вариант.

В один момент я лишилась друга и парня. Возможно, неспроста мы столько лет были лишь друзьями? Наверное, нам вообще не стоило начинать встречаться, но, с другой стороны, какими же прекрасными были эти несколько месяцев счастья!

В какой-то степени, я даже сожалела о том, что решила высказать свои подозрения Саше в лицо. Быть может, если бы я смолчала, всё бы устаканилось, и мы бы вновь были счастливы? Но я быстро откинула эту мысль. Нет смысла горевать, ведь я прекрасно знаю свой характер. Я бы не смогла промолчать, и рано или поздно, мы бы всё равно пришли к тому, что имеем сейчас.

Сердце болезненно заныло от одной только мысли, что Саша может решить, не дожидаясь смерти дяди, вернуться в Англию. Он ничего не теряет, наоборот обретёт. А теперь назад пути нет. Слишком глубокую рану я ему нанесла. Пусть у него огромное доброе сердце полное тепла и любви, но я саморучно раскрошила его в пыль, и теперь он меня никогда не простит…

Что мне делать? Как молить о прощении? Он был моим другом столько лет, а мне сам однажды признался, что более близкого друга, чем я, у него нет… какая же я «молодец»! Удар в спину от того, кому доверяешь – когда-то я сама это прошла, правда, тогда я просто выдумала ситуацию, но ощущения испытала незабываемые. Теперь же я нанесла ответный удар, с удвоенной силой. Ничего не скажешь, хорошая из меня подруга получилась...

Практически отшвырнув телефон на рабочий стол, я тяжело опустила лоб на сцепленные в замок пальцы. Локти жгло от неудобного положения, но мне было плевать. Эта боль не сравниться с той, что сейчас рвёт мою душу.

Саша меня не простит – это факт, с которым мне стоит смириться, и всё же, как только он приземлится, я попробую попросить прощения. Буду звонить ему столько, сколько понадобится, пока он не понимает трубку, напишу сообщения в мессенджеры и на почту. Буду всеми силами пытаться достучаться до него.

Пусть мне и будет больно, но, если что, я приму его желание больше никогда не видеть меня, но прежде всего, извинюсь. Хотя бы в память нашей детской дружбы. Так будет правильно.

Внезапно без стука в мой кабинет ворвалась Оксана.

Тяжело оторвав лицо от рук, я посмотрела на неё. Увиденное заставило меня приподняться на стуле.

На вечно румяном лице лучшей подруги застыла белая маска ужаса. Пусть она и переживала за меня, когда пару часов назад я ей рассказала про наш разрыв с Сашей, но, когда я уходила из её кабинета, на её лице была просто искреннее сопереживание.

Сейчас же яркие глаза девушки блистали от слёз, а губы мелко подрагивали, сдерживая беззвучный крик.

– Что случилось?! – я уже было хотела подбежать к подруге, но та стремительно пролетела кабинет, судорожно опустив меня вновь на кресло и отрицательно покачав головой.

Вот теперь я действительно испугалась за неё.

Та же, чуть успокоившись, подняла на меня влажный взгляд, хрипло спросив:

– Новости видела?

– Новости? – я немного растерялась. – Нет. Вообще в телефон не заходила, – я запнулась, чуть потупившись, и добавила: – не до того было…

Оксана рвано выдохнула, зайдясь в беззвучном рыдании, и прикрыв ладошкой рот, протянула мне свой телефон.

Скорее на автомате, чем осознанно, я взяла её айфон, растерянно взглянув на включённый экран.

Глаза спешно пробежалась по заголовку открытой статьи, и тот же момент я почувствовала, как сжалось сердце в груди. Воздуха начало не хватать, а мрак быстро сгущался перед глазами, подгоняемый стуком в висках.

«Авиарейс Санкт-Петербург-Лондон потерпел крушение. Выживших нет».

Я никогда не была сентиментальной, и все эти фразы из книг и фильмов, на подобие «оборвалось сердце», всегда воспринимала не более чем красивый оборот речи, однако сейчас моё именно оборвалось.

Если бы Оксана не усадила меня в кресло, я бы точно упала, потому что резко потеряла контроль над телом. Дышать с каждой секундой становилось всё сложнее, а внутри зарождалась ледяная свинцовая тяжесть. Возникшая пустота в голове начала внезапно замещаться истерикой.

– Нет… нет… – бессвязно шептала я, дрожащим пальцем прокручивая статью.

Каждое отмеченное скользящим взглядом слово подкрепляло зарождающуюся в груди панику. Как назло, статья была свежей, и время вылета совпадало. Шансов на ошибку, что это какой-то другой рейс не осталось.

Сухие, безжизненные строки сообщали, что это трагическое стечение обстоятельств и неисправность самолёта. Причины будет выяснять следствие, и все виновные понесут наказание.

Наказание? Разве оно вернёт мне Сашу, а другим людям их близких?

– Нет! – отчаянный крик вырвался из груди вместе со слезами.

«Саши нет. Его больше нет! Теперь не у кого просить о прощении!» – это было первой мыслью, что пришла мне в голову.

В слезах я рухнула прямо на стол, сотрясаясь в мелкой дрожи и прячась руками от жестокой реальности.

Мой дорогой, мой любимый Саша мёртв и всё из-за меня!

Я не хотела в это верить. Неужели реальность столь жестока? Всего пара случайно брошенных мною слов привела к катастрофе!

Как теперь быть? Что делать? Как жить?

В один миг мир для меня стал чёрным.

Оксана тихо подошла со спины, обнимая меня и плача вместе со мной.

Саши больше не было…