Текст книги "И.О. Злой Королевы (СИ)"
Автор книги: Антонина Циль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 6
Пир в целом проходил в дружеской неофициальной атмосфере, и чем больше за столом выпивалось горячительных напитков (эля, вина и бренди), тем неофициальнее эта самая обстановка становилась.
Но не для всех. В очередной раз пригубив воду, подкрашенную вином, я подняла глаза и встретилась взглядом с Эдгаром, братом Астеллы. Это был немигающий взор змеи, тяжелый, совершенно трезвый и холодный. Я не выдержала первой и опустила голову. А когда подняла ее, баронет, глядя на Астеллу, поднимал свой бокал за здоровье сестры и улыбался. И снова в его улыбке было больше яда, чем искренней радости.
В любом случае, мы с Кларой не собирались долго засиживаться за столом. К тому же, в трапезной стало опасно находиться – приказники баронета, невоспитанные молодчики, присягнувшие ему на верность (рыгающие, сквернословящие и хватающие пищу грязными руками), охмелев, начали обращать внимание на дам.
Мне то и дело подносились чаши с вином «от вон того знатного господина», очередного молодца, восхищенного моими красотой и благородством. По совету Клары я делала вид, что отпиваю из кубков – проигнорировать подношение означало оскорбить дарителя.
В конце концов, мы с Кларой ушли. К моему облегчению, шепнув что-то отцу, Астелла последовала за нами.
– Уезжайте, – быстро заговорила она, увлекая нас в темную нишу. – Простите. Я многое не рассказала… просто не ожидала, что отец меня узнает. Мне говорили, что он совсем лишился рассудка, а я… я так хотела его увидеть! Я думала, Эдгара не будет на поминках, но он неожиданно изменил планы. Это все он! Он распространяет слухи о безумии отца. Он опасен.
– Все понятно, – отреагировала я. – Небось это твой братец сделал так, что ты «потерялась».
Угадала, что, в принципе, было несложно. Астелла кивнула:
– Брат настойчиво звал на охоту. Я побоялась ему возразить. Они что-то дали Овсянке, и она понесла. Я чудом не вылетела из седла. Упади в том лесу, свернула бы себе шею. Меня спасла молитва, и я обязана богам. Если и сейчас сохраню жизнь, посвящу ее храму.
– Ты думаешь, брат оставит тебя в покое? – покачала головой умудренная Клара. – Поверь мне, испытавшей много предательства. Либо ты все-таки умрешь, и даже монастырь тебя не спасет, либо тебя скоропостижно выдадут замуж за одного из этих идиотов, что служат баронету. За какого-нибудь мерзавца, который или погубит тебя, заставляя беспрестанно рожать, или… есть много способов. Ты мешаешь, не знаю, почему.
– Я унаследовала магию, – прошептала Астелла. – Эдгар не одарен.
– Но…
– Барон в свое время распускал слухи о талантах Эдгара. Брат боится, что я открою свою тайну людям. Тогда и его раскусят. В нашем роду только один наследник получает Дар Холенцов. Брат… он пользуется заемным волшебством.
«Заемное волшебство»? Еще одно местное понятие, и в нем нужно разобраться.
– Понятно, – пробормотала Клара с тщательно скрываемым негодованием. О нем я догадалась по нахмуренным бровям помощницы. Наверное, заемное волшебство – плохая штука. – Уезжай с нами, девочка. Зря ты сюда вернулась.
– Не могу, – мотнула гривой Астелла. – Отец…
Ну, все понятно. Невозможно наблюдать, как близкого человека позорят и доводят до сумасшествия.
– Мы уедем, – пообещала я. – В самый темный час, когда все заснут. Клара постарается справиться с нечистью. Еще есть время передумать и уйти с нами.
Астелла вновь помотала головой, со слезами на глазах обняла нас, сунув Кларе тугой позвякивающий мешочек, а мне странный здоровенный кулон на цепочке, и выскользнула из ниши.
Мы отправились в свои покои готовиться к побегу. В наше отсутствие в комнату никто не наведывался, Клара поняла это по каким-то только ей понятным магическим признакам. Трисс преспокойно спала, ее еще немного температурило, но мази и травы постепенно облегчали состояние ребенка. Ей бы хорошую одежду.
Нам требовалась еда. Кое-что мы сумели спрятать в пышных юбках во время пира: вяленое мясо, сыр и хлеб, но этого было мало. Я осторожно отправилась пополнить запасы.
Прошмыгнула по галерее, осмотрев зал сверху. Все сидели на своих местах, но Астеллы, как и других женщин, в трапезной уже не было. Я видела, как со своего места встает барон Холенц, хлопает по плечу сына и куда-то уходит.
Продолжив путь, спустилась на кухню. Мне повезло: утомленные суетой слуги и поварята спали вповалку на полу, насытившихся гостей сейчас больше интересовал подвал с вином.
Я нашла мешок и принялась складывать в него еще мягкие булки, вареные яйца и сыр. Завернула в холстину кусок кабанятины и пару копченых лещей. С добычей я тихо поднялась по винтовой лестнице, намереваясь пройти через верхний коридор, выше галереи, чтобы не столкнуться с виночерпиями…
– Ваше величество, – негромко окликнули меня.
Застыв, как изваяние, я оглянулась. Сзади стоял барон Холенц. Я и подумать не могла, что отец Астеллы меня выследит. И уж точно не предполагала, что он меня узнал.
– Ваша милость, – хрипло ответила я. – Это вы мне?
Барон низко поклонился. Я в отчаянье оглянулась на дверь в конце узкого коридора, увешанного семейными портретами. Если побегу, далеко не уйду – Холенц позовет своих людей.
– Я… меня зовут Мара, – пролепетала я. – Я подруга вашей дочери… мы познакомились…
– Пару дней назад здесь были люди королевы Камиллы, – перебил меня барон. – Они объявили, что вы извели целый отряд сопровождающих вас приказников и сбежали.
– Я никого не убивала! – вырвалось у меня. – Только выстрелила в восставшего мертвеца!
– Убитые восстали? – нахмурился барон.
– Лишь один… тринадцатый. Их убили маги, которые сопровождали обоз.
– Странны дела ваши, о боги, – пробормотал Холенц. – Ваше величество, я ни в коей мере не верю в обвинения личных слуг королевы…
– Гномов?
– Да, – барон поморщился. – Не верю, особенно после ваших слов о восставшем мертвеце. Но, признаться, я полагал, что вы обратитесь ко мне за помощью … хм… в более официальной форме.
Тут я возмутилась и напомнила предателю:
– Вообще-то вы переметнулись к Белоснежке! Ради этих… живых индульгенций. Так мне сказали.
Барон развел руками:
– А что мне оставалось? Моя дочь пропала, вы целый год были под следствием, а последний месяц – в темнице. Но вы же должны были увидеть…
Холенц отдернул рукав камзола и продемонстрировал мне запястье. Я действительно увидела… что-то… слабое зеленоватое мерцание.
– Моя клятва верности. Я до сих пор ваш слуга. Метка сильна, как и прежде.
– А вы должны были знать, – с горечью напомнила я, – что меня обезмажили.
Барон изменился в лице, помедлил и снова поклонился:
– Простите, ваше величество. Я помню о ритуале. Я просто не мог подумать, что… Нет, я и сейчас не верю. Никто не смог бы обезмажить Великую Моргату. Моя королева, вас ввели в заблуждение.
Разумеется, у меня не имелось никаких комментариев по этому поводу. Как говорится, ни доказать, ни опровергнуть. Но удивление барона показалось мне искренним, и я слегка засомневалась.
Тот мертвец на поляне… бр-р-р… до сих пор вспоминать страшно. Я ведь не просто в него выстрелила, воспользовавшись телесной памятью Моргаты. Я что-то почувствовала. Будто внутри плеснуло силой. И эта сила уничтожила мертвяка, а не только серебряный наконечник.
Барон тем временем с дрожью в голосе продолжил:
– Но вы ли это, моя королева? Нет, я не верю, что родовую магию тейр Вайсланов удалось вырвать из вашей сути… но… Что они с вами сделали, там, в темницах королевского замка? Ее величество Моргата, та, которую я знал, не стала бы прятаться после побега. Она явилась бы сюда, в Холенц-холл, и потребовала бы исполнения клятвы верности!
В словах барона было столько горечи, что я невольно покосилась на мешок с едой у ног. Да, Кровавая Моргата (слышала я и такой эпитет) вряд ли стала бы воровать продукты на кухне. Но я не она.
– Понимаете, – вежливо сказала я. – Все очень запутанно. И вы правы: от прежней Моргаты осталось очень мало. Поэтому прошу меня извинить и… не могли бы вы нас отпустить, потихоньку, без лишнего шума?
Барон провел ладонью по лицу и сказал:
– Да-да, простите. Все и впрямь изменилось. Как я могу вас упрекать… если сам…?
Увлекая меня за собой, куда-то в скрытую до этого неприметную дверцу, Холенц начал быстро рассказывать. Он уложился в несколько минут, но я воспряла духом, особенно после того как барон извлек из-за пазухи плотный свиткок со светящимися печатями.
Выяснилось, что сын барона уже давно плетет против него интриги. Собрав банду, наполовину состоящую из аристократов, а на вторую половину – из всякой швали, баронет организовал заговор. Ему практически удалось убедить соседей в том, что Холенц повредился умом.
Да, барон и вправду был вне себя от горя, даже решился якобы помочь Камилле (слухи о его вкладе в смещение Моргаты были сильно преувеличены), но его разум остался при нем.
И благодаря трезвому рассудку Холенц понимает, что его дни сочтены. Соседи не откажут себе в удовольствии оттяпать по паре сотен ларов(*) земли, обещанных им Эдгаром за сотрудничество. Повод? О, он найдется. И если все вокруг будут петь одну и ту же песню (барон Холенц – предатель, он все еще предан Моргате, проверьте его метку), ни одно судилище Белоснежки не найдет в их словах лжи.
(*) лар – мера площади, чуть больше гектара
– Тогда, – я машинально отступила, – мое присутствие может сделать еще хуже!
– Все уже сделано до вас, – с пугающей усмешкой заметил барон. – День предполагаемой смерти моей дочери стал сигналом к сбору заговорщиков. Я еще повоюю, конечно же. У меня есть преданные мне люди. Они и выведут вас из замка. Единственное, чего я не мог ожидать – возвращение Астеллы. Я боялся, что Эдгар погубил ее… и истово надеялся на нашу родовую магическую защиту. Ваше величество, – барон остановился и протянул мне свиток, – возьмите. Это защитит вас и Астеллу. Только нужно выполнить одно условие.
– Астеллу? – удивилась я, разворачивая верхний свиток.
Их оказалось несколько, совершенно одинаковых. На каждом присутствовала надпись:
«Предъявитель сей индульгенции, имярек, является заранее оправданным в королевских и прочих судах, если он не замечен в…».
Далее перечислялось то, о чем я уже слышала от Астеллы. Если предъявитель индульгенции не замышлял против Короны, сия бумажка может оправдать его в любом суде. Предательство должно быть доказано по всей форме.
– Сами понимаете, что мне они уже не помогут, – кивнул барон, – но вас могут спасти. В обмен я прошу защитить мою дочь, забрав ее с собой.
– Но, – поспешила возразить я, – мое положение очень шатко и…
– Куда бы вы ни отправились, где бы ни осели, вы останетесь Великой Моргатой, – с уверенностью ответил Холенц. – Рано или поздно положение дел изменится, и вы снова займете полагающийся вам престол.
Я испуганно оглянулась. За такие речи можно прямо отсюда пешочком проследовать на костер, и индульгенции не помогут. Я нашла еще один мутный момент в планах Холенца:
– Но меня ведь как раз обвиняют в заговоре против Белоснежки. Я ее вроде… э-э-э… отравить собиралась.
– Негодяи! – барон скрипнул зубами и потряс кулаками. – Обвинить Великую в банальном отравлении девицы на попечении! Ведь все знают, что если бы захотели, ваше величество… – Холенц изобразил в воздухе нечто вроде атомного взрыва. – Но вы не хотели губить девушку! Вы признавали ее право на наследство и подыскивали ей хорошего жениха! Это Камилла пожелала все и сразу!
Как-то так я и предполагала.
– Дело в том, – немного остыв, продолжил барон, – что вас обвинили, когда Камилла еще не была королевой, и в отношении вас индульгенции сработают. Меня же схватят, когда коронация уже закончится. Заговорщики предъявят мне обвинения не раньше, чем Камилла станет во главе королевства. И они будут правы. Уже полночь. Коронация началась. А я спасаю Моргату.
Ах, да, сегодня ночью, в полнолуние, коронуют Белоснежку. А эти свитки…? Выяснилось, что они магически «запоминают» все обстоятельства. И барону, после того, как он поможет беглянке, уже нельзя будет на них надеяться. А вот мне можно.
Я продолжала спорить. Пусть Холенц отдаст бумаги дочери, тогда ей не нужно будет убегать. Заодно она и отцу поможет, ведь по бумагам ей все прощается.
Нельзя, Эдгар не оставит сестру в живых, с индульгенциями или без них. А Моргата, то есть я, нищая или богатая, с магией или обезмаженная – есть Сила и Власть. С ума сойти, какое доверие.
– Хорошо, – сдалась я. – Вы нам поможете? В лесу буйствует нечисть.
– Пошлю с вами двух магов.
– Нужно больше еды, а еще одежда для ребенка, девочки. И еще одни сани.
– Для ребенка? Будет, – если барон и удивился, то виду не подал.
Мы с Кларой и Трисс спустились по тайному ходу в стене. По дороге я размышляла о судьбе Холенца. Есть ли у барона шанс выбраться из переделки?
Он мог бы бежать. Судя по тому, как свободно мы прошли сквозь замок (в воротах замка и переходах уже маячили мутные фигуры заговорщиков), некоторые пути в нем неизвестны даже Эдгару.
Однако барон возразил, что отвечает за своих людей. С ним у них есть шанс погибнуть достойно, в бою.
Просто сердце в клочья.
В тайную комнатку спустилась и Астелла. Она плакала и долго не могла оторваться от отца. Наконец, девушка смирилась и, всхлипывая, пошла с нами по подземному пути к санному обозу. Один из людей барона нес спящую Беатрис на руках. В руках второго были тюк с пожитками и сундучок с нашими нехитрыми «активами». Два мага с лошадьми в поводу маячили впереди процессии.
Теперь мы можем отправиться, куда захотим. Надеюсь, замок Вайсдан, где прошло детство Моргаты-Катарины, поможет мне собрать две половинки себя в единое целое.
Сани, подаренные бароном, были шире и вместительнее наших. В них с комфортом разместились Клара и Трисс.
Моя добрая пожилая помощница прониклась расположением к бедной девочке. Я не уставала поражаться, откуда в Кларе, всеми преданной и выброшенной на обочину жизни, столько тепла и сострадания.
У меня уже не повернулся бы язык назвать ее старушкой. За время нашего путешествия матушка Клара отъелась и привела себя в порядок. Ее кожа слегка разгладилась, а седые волосы были аккуратно уложены под головной платок. Я начала подозревать, что нашей «бабушке» не восемьдесят и даже не семьдесят, а не больше шестидесяти.
Трисс спала целые сутки, а, проснувшись, принялась с удивлением оглядываться по сторонам. От тяжелой простуды остались развесистые сопли, и на каждой остановке Клара заботливо поила малышку разогретым отваром.
Наученная очень горьким опытом, Трисс не спешила нам верить, а сидела, насупившись, в санях и односложно отвечала на вопросы. От еды она не отказывалась, но я заметила, как девочка прячет кусочки мяса в складках теплого платья.
Барон сдержал обещание и позаботился о малышке. Одежда была для нее слегка велика и не нова, но все отличалось прекрасным качеством. Аста узнала в ней свои детские вещи, но только обрадовалась этому факту.
Астелла тоже очень сочувствовала ребенку, чуть не ставшему жертвой Эдгара и его похотливых гостей. Как и мы, она надеялась, что остальные дети, собранные в замке, избежали ужасной участи благодаря вмешательству барона, которому мы все рассказали.
На одной из небольших остановок я решила с ней поговорить.
– Вот что, Трисс, – сказала я. – Я вижу, как ты поглядываешь в лес. Тебе полегчало, да? И настороженность проснулась. Знаю, что ты стащила кошелек с медью с пояса Клары. Я тебя очень понимаю, но для побега не самое лучшее время. Могу, если будешь настаивать, высадить тебя в любом селе или городе. Или оставайся с нами. Там, куда мы держим путь, нам понадобится помощь, и я буду рада лишней паре рук.
– Что мне нужно будет делать? – хмуро спросил ребенок, искоса поглядывая на воинов барона. Неразговорчивые парни продолжали ее пугать.
– Пока не знаю, – призналась я. – Помогать. Что ты умеешь?
– Плясать… и петь, – немного расслабившись, сообщила Беатрис. – Воровать могу, я очень ловкая.
– Воровать нехорошо.
– Знаю, это грех, – Трисс пожала плечами. – Жрец так говорил там, где мы жили с мамой, – на глазах девочки выступили слезы, но она смахнула их кулачком. – И мама тоже считала, что воровство – не богоугодное дело. Мне оно тоже не очень-то нравится: можно попасть в шахту или получить плетей. Но я не собираюсь никому угождать, даже богам, ведь они не спасли маму от гнилой лихорадки. И папу от тюрьмы, хотя я его плохо помню.
Ну вот, теперь я знала, куда подевались родители девочки. Может, отец Трисс еще жив?
– С нами тебе не придется воровать, – пообещала я. – Мы хотим добраться до замка Вайсдан. Возможно, мы сможем там поселиться и жить честно… пока не знаю, как, но точно не нарушая закон. Смотри, ты поешь и танцуешь, Аста играет на лютне и поет, и я тоже. Вместе мы целый ансамбль.
– Еще я умею варить похлебку! – обрадованно воскликнула Беатрис, подумав. – Со мной вы точно с голоду не помрете!
– Вот и договорились! Но кошелек лучше верни Кларе.
Трисс кивнула. Она передумала убегать и принялась старательно пить отвары Клары. Ведь для хорошего голоса (в составе нашего вокально-инструментального трио) ей требовалось здоровое горлышко.
К тому же малышка обрела нового друга в лице Унцика. Котенок, распознав в девочке такую же шаловливую и игривую натуру, не слезал с ее рук. Мы поручили Трисс важное дело – кормление Унцика на остановках, и наша маленькая спутница с серьезным и важным видом скармливала проглоту (достигшему размера двухмесячного кота) кусочки мяса и сыра.
Мы с Астой (Астелла попросила называть ее по-семейному коротко) заняли вторые сани. Девушка продолжала тихонько плакать, когда думала, что мы не слвшим. Обретя семью, она вновь ее потеряла. Я же старалась не думать о том, что происходило в замке Холенц после нашего бегства.
Покинув земли барона, мы продолжили путешествие по заснеженным лесам Гессена. Жилье все реже встречалось на нашем пути. Наши сопровождающие все меньше оглядывались назад и все чаще беспокойно смотрели по сторонам.
Темные тени сопровождали сани по ночам. Они боялись приблизиться, но Унцик каждый раз шипел и прятался под шкурами.
Маги барона, по-видимому, имели какие-то свои способы отпугивания нечисти (иногда я замечала, как парни выпускают из ладоней красивое зеленоватое сияние, и оно струится по дороге впереди), и хотя лесные твари две ночи подряд жутковато выли невдалеке, агрессии они не проявляли. Однако на лицах молодых людей читалось все больше усталости.
Вечером второго дня пути я настояла, чтобы мы нашли место для ночевки, так как на наших магов уже нельзя было взглянуть без содрогания – такими истощенными они выглядели.
Нам повезло: следуя по указателям, оставленным на деревьях охотниками, люди барона отыскали в лесу заимку. В небольшой избушке имелись дрова, нехитрая посуда и даже соль. Такие домики сооружались специально для тех, кого застигла в лесу ночь. Мы довольно комфортно устроились внутри, приготовив ужин из запасов мяса и крупы.
Глава 7
Поев, я заснула так быстро, будто меня выключили. Но далеко за полночь подскочила на соломенном матрасе, заменившем мне постель, не понимая, что происходит. Мне приснился наш студенческий оркестр. Все инструменты в нем словно взбесились и превратили выступление в какофонию.
Сначала мне показалось, что это лес вокруг исполняет какую-то дикую песню. Заунывную, голодную и… предвкушающую? Волки? Нет, голоса серых хищников я уже научилась узнавать. Звуки, издаваемые лесом, были похожи на вой лишь отдаленно. Ухо музыканта различило тоненький свист, скрежет, скрип и писк.
Рядом зашевелились мои спутники. Трисс заплакала во сне, повторяя: «Не надо, не надо!» Аста села и прижала к груди руки, На ее лице проступил страх.
– Крампи, – сказала она растерянно. – Лесные бесы? Ох, мамочка! Боги, помогите!
Один из магов, мужчина постарше по имени Ларт уже стоял у двери к двери, прислушиваясь.
– Крампи, – подтвердил он, кусая обветренные губы. – И их настолько много, что...
Маг не договорил, но все все поняли. Кроме меня. Я просто осознала, что мы в огромной беде. Мысленно я, конечно, выразилась по-другому, заменив слово «беда» более емким понятием, но сути дела формулировка не меняла.
– Их призвали магией, – тихо и безнадежно проговорила Клара. – Кто-то навел их на наш след. Кто-то, находящийся очень далеко… и сильный.
– Такое возможно, – скрипнув зубами, сказал Ларт, – если у колдуна имеется волос или капля крови человека, на которого он охотится.
Или у колдуньи, подумала я. Уж этого добра у моей падчерицы имеется достаточно, учитывая, сколько времени мы провели под одной крышей.
– Мы можем что-то сделать? – мой голос прозвучал жалко.
– Я... мы попробуем, – отозвался маг.
Второй тоже проснулся, и в его взгляде, устремленном на старшего товарища, я прочитала только безнадежность. Приказники барона молча поднялись и взяли в руки оружие. Четверо мужчин приблизились у двери избушки и переглянулись. Стало понятно, что ничего хорошего снаружи они не ждут.
– Если это... – шепнула я Кларе, – то, что я думаю... Почему она просто не послала своих людей убить нас?
– Возможно, – со вздохом предположила Клара, – ей не хватает сил определить наше точное местоположение. Но призвать нечисть гораздо проще. Заколдовать одного крампи, а остальные пойдут на зов.
– Вот же тварь! – в сердцах проговорила я, имея в виду совсем не нечисть.
Внутри нарастала злость, сильная и непокорная. Она росла и росла, затмевая разум. От гнева у меня закололи кончики пальцев.
– Как же мне это все надоело! – прошипела я, с трудом узнавая свой голос. – Должна же найтись на нее управа! Стоять! – взвизгнула я, увидев, как Ларт отодвигает щеколду на двери. – Все остаются внутри! Кроме меня! А я... я сейчас... их всех!
Я вылетела наружу, сбежала с крыльца заимки, сразу провалившись по колено в снег.
Избушка была похожа на блюдечко со сладостями, окруженное тараканами. Мерзкие черные тени облепили сосны и свисали с них гроздьями. Существа, похожие на чертей, основали взад вперед перед крыльцом. Увидев меня, они дружно зашипели и начали сбиваться в кучки. Из снега посверкивали красные злые глазки, а хвосты тварей свивались в узлы.
Ярость захлестнула меня с головой.
– А ну все прочь! – заорала я, оглушив саму себя. – Слушайтесь, когда к вам обращается ваша Королева! Заткнуться! Разбежаться! И чтобы даже духу вашего здесь не было, пока не призову!
На несколько секунд наступила оглушающая тишина, затем стая дружно взвизгнула и рассыпалась. «Чертята» прыснули в лес, посыпались с деревьев и крыши как спелые яблоки. Одно такое существо заметалось по поляне у моих ног, но прорваться через клубки сородичей не смогло, поэтому пало в снег, высунув язык, и задрало кверху лапки и хвост с кисточкой.
Через минуту возле избушки никого не было, лишь крампи, притворяющийся мертвым, валялся в снегу.
И заимки выскочил Унцик. Котенок допрыгал до нечисти, воинственно взвыл и куснул крампи за торчащую лапку. Чертик с визгом подпрыгнул и унесся в лес. Унцик гордо, с видом победителя, зашагал к двери.
Ларт спустился с крыльца, огляделся и одобрительно хмыкнул. На его лице было облегчение, глаза сияли.
– Моя королева, – с благоговением произнес он, встав на одно колено.
То же повторили за ним другие наши сопровождающие.
– Теперь мы можем вернуться, – пояснил Ларт. – Далее начинаются земли подгорного народа, и мы не вольны на них ступить. Гномы в состоянии войны с северным Гессеном и бароном Холенцом в том числе.
В качестве доказательства маг показал светящуюся метку на запястье.
– Нас немедленно схватят, а вас вместе с нами. Поэтому завтра мы будем вынуждены вас покинуть. Однако теперь мы спокойны. Ваша магия с вами, Ваше Величество. Продолжайте свой путь, всем говорите, что вы путешествуете по святым драконьим местам. Гномы вас пропустят, паломниц они не трогают, боятся драконов.
Я с благодарностью кивнула. Хоть что-то стало теперь понятно. Я была не настолько глупа, чтобы подумать, что огромную стаю нечисти испугал мой трубный глас.
Значит, барон Холенц был прав: можно забрать волшебство у девушки, но нельзя отнять девушку у родовой магии.
Это ощущения силы внутри – оно повторилось. Я пока не могла им толком управлять и подозревала, что магия во мне просыпается при сильном испуге или гневе. Такой себе триггер, однако, и на том спасибо.
Остаток ночи прошел спокойно, только Клара битый час сидела на своем матрасе и что-то бормотала. Я решила, что она молится своим драконам, и сладко заснула под ее шепот.
С людьми барона мы попрощались у границ Подгорного царства. Оно узким длинным клином (по очертаниям горной гряды) врезалось в Северный Гессен, и чтобы обогнуть границу, потребовалось бы несколько недель. Таким количеством времени мы не располагали и потому храбро въехали в Предгорье. До замка Вайсдан оставалось два дня пути.
Наш маленький обоз не привлекал внимания… до поры до времени. Но то ли распоряжение Белоснежки достигло ушей гномов, то ли на границу пожаловало высокое гномье начальство, то ли вялотекущие военные действия перешли в более острую фазу, но как раз перед нами стражи принялись ожесточенно проверять всех въезжающих.
На то, что Подгорье воюет с Северным Гессеном, указывало лишь наличие редких вооруженных отрядов, время от времени неторопливо объезжавших посты. Тем временем попасть на гномьи земли стремились торговцы, паломники, наемные рабочие, бродяги, редкие семьи в поисках лучшей жизни и всякого рода подозрительные личности.
Выяснив, что впереди огромная очередь, мы остановились на постоялом дворе. На сердце у меня было неспокойно. Я уже имела возможность увидеть магию Камиллы во всей красе, когда нечисть обступила нашу избушку, и подозревала, что «любимая» падчерица Моргаты способна и на большее. Учитывая, что она уже нашла однажды общий язык с суровыми подгорными гномами, ожидать следовало всякого.
Мы сняли комнатку под самой крышей, на удивление чистенькую и уютную. Мои спутницы занялись мелкими делами: Аста подшивала платье и длинную шерстяную накидку для Трисс. Девочка терпеливо примеряла обновки, в них она выглядела как настоящая барышня из зажиточной семьи.
Клара производила ревизию средства. Она аккуратно раскладывала наши активы по мешочкам, золото и серебро, и вписывала суммы в свиток. Я, наконец, как следует рассмотрела койны, монеты, имеющие хождение в Гессланде. На золотых койнах красовался извивающийся дракон, на серебряных – нечто вроде грифона, а на медных – птица, напоминающая изображение Гамаюна.
Я вытянулась на узкой кровати со свежим соломенным матрасом, наслаждаясь покоем и теплом от камина. Нам бы только обрести дом. Чтобы очаг, горячая еда и защита от нечисти. Что дальше? Там посмотрим.
Я достала зеркало и гребень и занялась волосами. Нам обещали горячую воду, и следовало переплести и расчесать сбившиеся косы.
Насколько я успела заметить, здесь знатные дамы носили волосы длинными, распущенными или собранными в сложные пышные башни, украшенные разнообразными висюльками, тем самым демонстрируя, что они могут позволить себе достойно заботиться о чистоте и красоте прически.
Точно так же дело обстояло с мужской модой. Знатные парни отращивали волосы до лопаток и старательно за ними ухаживали (вспомнить того же Эдгара, с его локонами). У мужчин постарше все зависело от рода деятельности. Кто-то собирал волосы в хвост, кто-то стриг ежиком, кто-то щеголял косой до пояса.
Бедные женщины прятали свое главное украшение под разнообразные чепцы и «чалмы», а средний класс, принадлежность к которому мы и изображали, в том числе и мужчины, мог позволить себе слегка выпущенные из-под головного убора косы или прически в форме рожек и гулек.
Аста тоже собрала волосы в четыре косы и подвязала их лентой на затылке. Она больше не напоминала девушку-менестреля с присущими их облику мелкими дредами в глиняных бусинах.
Мое зеркало заметно помутнело. Я отражалась в нем пугалом с уставшим взглядом. Продать безделушку – и дело с концом.
Клара отправилась на поиски свежего молока, чтобы растопить в нем жир от кашля для Беатрис, и вернулась с тревожными вестями. Гномы ужесточили проверку, и, по слухам, увеличили негласную мзду за пересечение границы. Наши сбережения и так полегчали за счет пополнения отдельного кошеля на дань таможенникам. Сколько же еще придется отложить на въезд?
На следующий день у ворот пограничного пункта скопились кони, люди и телеги с санями. Погода расщедрилась на солнышко, далекие горные вершины ослепляли белоснежными шапками.
Очередь продвигалась медленно. Половину бродячего люда просто отшвыривали от ворот. Гномы то и дело сверялись с помятыми свитками, вглядываясь в лица путешественников (особенно дам), и это пугало все больше и больше.
Чтобы отвлечься, я разглядывала пеструю толпу. Вот телега, полная милых ребятишек, аккуратно одетых и степенных, и их родители на козлах, по виду зажиточные крестьяне. Фургон с бродячими музыкантами, на их лицах – мрачная решимость пересечь границу до сумерек и выхода нечисти. Несколько всадников, немолодых и с лицами, покрытыми шрамами, по виду наемников. Смазливый паренек лет шестнадцати, скромно, но чисто одетый, как раз беседующий с гномом в воротах.
Я присмотрелась к пацану повнимательнее. Что-то меня в нем заинтересовало. Паренек, несомненно, был красавчиком, подрастет – и держитесь, девы. Но не это привлекло мое внимание.
Мальчик что-то вежливо втолковывал таможеннику. Оживленно махал руками и улыбался. Солнце играло на золотистых волосах паренька. Гном… завороженно следил за жестами мальчишки, все больше клюя носом. И вот уже подобревший сонный охранник поднял руку, чтобы пропустить мальчика, но Трисс вдруг закричала:
– Кайл! Кайл! Ты нашелся!
И бросилась к светловолосому пареньку.
Тот на секунду опешил. Зато гном быстро сориентировался, сбросив с себя сонливость: выругался и попытался дать мальчишке пинка под зад. До пятой точки своими коротенькими ножками не достал, но ударил парня под коленку.
Сплюнув, гном двинулся к другой части ворот, на которую оживленно наседали крикливые торговцы. Там грозный охранник сначала распихал самых нетерпеливых клиентов тумаками, а затем начал принимать их в порядке живой очереди, тщательно проверяя у каждого наличие платы за вход и оную плату отбирая с «чаевыми».
Светловолосый красавчик по инерции пробежал несколько шагов, но сумел удержаться на ногах. Он с раздражением вгляделся в бегущую к нему Трисс. Однако как следует рассмотрев девочку, мальчишка радостно распахнул объятия. Лицо, и без того красивое, осветилось счастливой улыбкой узнавания, предав облику совершенно ангельский вид.
– Бесси? – удивленно выдохнул Кайл. – Ты ли это?
