Текст книги "Модистка из другого мира 1. Райская птичка (СИ)"

Автор книги: Антонина Циль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Нет, – улыбнулась Лариса. – Но безупречность – это вообще скучно. Стерильность больше отталкивает, чем притягивает.

– И вы ничего бы в нем не поменяли? Оттенки? Силуэт? Низы? Верхи?

Лара замешкалась с ответом. Потом неуверенно призналась, что кое-что поменяла бы.

Лариса не любила нарушать правило «без комментариев и перехода на личное», но Милли выглядела очень заинтересованной.

– Не поймите меня превратно, – заметно оживившись, пояснила мистресс Инеер. – Дело в том, что я села здесь, рядом с вами, из меркантильного любопытства. Хотела кое-что спросить. Одежда – моя слабость, тайная одержимость. Я никогда не бываю довольна тем, что ношу, это сводит меня с ума. А вы… Вот так, просто… взяли и обыграли сарафан от «Краон» из переработанного льна как тунику с узкими джинсами и тонкой блузой-сеткой. О да, я хорошо знаю этот бренд. Он весьма экологичен и безумно популярен. Никогда не могла ничего в нем подобрать для себя. Только облизываюсь каждый раз, когда вижу их модели на других.

– Но все действительно просто, – Лара пожала плечами. – Разрезы… они высокие, декольте – для меня слишком смело. Плечи открывать не сезон, поэтому тонкая блузка. Я вообще люблю поиграть текстурами… Вот и все. У меня мало одежды, приходиться максимально комбинировать имеющееся.

– Смело? Мало одежды? В жизни вы тоже другая, совсем не такая, как на канале моды. Кажется, у нас найдется, о чем поговорить, пока не захочется спать. Вы ведь пока не хотите спать?

– Нет, что вы! Вряд ли смогу заснуть.

Дом содрогался, а люди в подвале все еще ходили туда-сюда и встревоженно переговаривались.

– Как вышло, что у топ-модели «Наследия» мало одежды? – поинтересовалась Милли, блаженно вытянув ноги. – А спонсорские подачки?

– У меня было одно золотистое платьице, – усмехнувшись, сказала Лара. – Я ни разу его не надевала. Оно так и провисело все время в моем шкафу в чехле, с ярлычком и пакетиком с сертификатом. Я, наверное, могла бы… при известном старании… натянуть его так, чтобы прикрыть трусики, но наверху… Это были шнурки, скрепленные разрозненными бусинами. Возможно, предполагалось, что лиф должен был клеиться на силиконовый скотч. Но силиконовый скотч довольно часто сползает или вообще отваливается, если начинаешь потеть.

Милли Инеер засмеялась:

– Сразу видно, что вы с модой на короткой ноге. И все же: что не так с моим стилем?

Лариса с сомнением протянула:

– Я же не видела весь ваш гардероб, Может, вы прячете в нем сокровища, а носите, что под руку попалось. Однако по тому, что наблюдала, могу сказать: отсутствие эклектики – вот, что режет глаз. Одна текстура, один цвет и его оттенки, один стиль.

Милли задумалась.

– Но нынче в моде – строгое соответствие верха и низа, – возразила она.

– Да, насколько я могу судить по журналам мод, – согласилась Лариса. – Скука. Все вот-вот измениться – циклы имеются не только в экономике. Люди устают от строгих правил. Полгода-год – и мир захватит эклектика. Этнический стиль начнет смешиваться с повседневным, спортивный – с классическим. Важно держать нос по ветру и начинать осваивать новое уже сейчас.

– Как интересно! Уверены на сто процентов? Про этнические и так далее. У меня есть чудесное платье из семидесятых. Моя мама была «стеблем». Вот думаю, не пора ли достать его из гардероба и проветрить.

– Самое время, – засмеялась Лара.

Она не обижалась, что ее предсказание было воспринято как шутка. Видимо, Милли принадлежала к разряду людей, постоянно переводящих разговор в несерьезную плоскость. Однако это скорее всего свидетельствовало о душевных ранах телеведущей.

Ее мама была «стеблем». Лара покопалась в памяти. Упоминание о «детях цветов» мелькнуло в истории семьи Бэклер, отчего Лариса перелопатила всю информацию о них в инфосети.

Это был аналог земных хиппи. В этом мире у антивоенного молодежного движения имелась некая классификация. Каждый из «детей цветов» выбирал для себя категорию, часть цветка: стебель, корень, бутон, лепесток и так далее. Кажется, «стебли» посвящали себя заботой о пропитании членов «клумбы», отдельно взятой коммуны. Забавно.

– И не забывайте главное правило стильной женщины.

– Понятие не имею, в чем оно заключается, – телеведущая окончательно развеселилась.

Ее явно забавлял их разговор. Может, она просто не воспринимала тему всерьез и расспрашивала Лара, чтобы отвлечься на что-то легкомысленное? Ларисе было все равно. Она не собиралась наниматься к мистресс Инеер консультантом по стилю. И разговор действительно отвлекал от негатива.

– Истинный шик в том, чтобы женщину захотелось изучить как личность. Честно говоря, мужчины, если они не совсем уж примитивны, клюют на загадку.

– Сколько вам лет? – Милли улыбалась.

– Хм… двадцать два, – поняв, что вышла из роли, Лариса стушевалась. – Но я много… наблюдаю за людьми. И повзрослела рано.

– Читала о вас. Очень сочувствую вашей утрате, – телеведущая посерьезнела.

– Прошло много лет. Я стала забывать.

– Вы не забудете, никогда. Станет легче, но боль всегда здесь, – мистресс Инеер коснулась груди, – только прячется глубже… иногда под другими потерями. Мой совет: любите сейчас, пока есть время. Пусть хорошие воспоминания преобладают.

– Простите, а сколько лет вам?

Телеведущая улыбнулась:

– Кажусь старой ностальгирующей ворчуньей?

– Вовсе нет!

– Мне далеко за сорок.

– Не может быть! Я не дала бы вам больше тридцати!

– А я дала бы вам сорок пять, если бы слышала только ваш голос. Возраст – это мудрость, так я всегда думала, но вы поколебали мои убеждения.

Лара шутливо развела руками.

– Мою коллегу, ту, убитую Косарем, звали Стефани, – со вздохом продолжила Инеер, понизив голос. Люди постепенно успокаивались и укладывались спать, что нельзя было сказать о ветре – казалось, ураган только усиливался. – Мы дружили. Одно поколение, схожие увлечения и работ а. Вроде бы что такого: пару раз в неделю встретиться с подругой за чашкой кофе или в спа-салоне, обсудить мужей и детей… у Стеф осталась маленькая дочка. Но только теперь я понимаю, сколь многое потеряла. Красивая, обаятельная, магически одаренная – Стеф умела быть в гуще событий и правильно оценивать происходящее. А потом… за несколько недель до смерти, – Милли потерла лоб, – она впала в какое-то странное вялое состояние. Не отвечала на мои звонки, почему-то зачастила в библиотеку. Я подумала, что Стеф ведет тайное журналистское расследование. Затем в редакцию канала стали приходить письма с угрозами… Уборщица нашла тело Стефани в раздевалке. Стеф якобы принимала «синий дракон», несколько дней. Косарь обвинил ее в пристрастии к наркоте, мол, он лишь «усилил эффект». Стеф и наркотики… никогда не поверю. Однако многие коллеги говорили, что подруга была… похожа… на наркоманку. Плохо, если найденный труп принадлежит Косарю. Его нужно было бы судить и казнить.

Лариса слушала с жадностью, стараясь запомнить каждую мелочь. Вот, значит, как это происходило. Если бы Лариса помнила, что случилось с Лара на показе! Вернее, перед показом. Получается, она главный свидетель, а толку от нее… И полиция молчит, будто в свою очередь сомневается в адекватности показаний юной девицы из фэшн-тусовки.

Глава 8

На постоянную вибрацию тело отзывалось страхом, почти паникой. Что-то крайне болезненное нарастало в груди. Хотелось сорваться с места и бежать, нестись прочь, лишь бы прекратился резонирующий в самое сердце гул.

Лариса проснулась, расстегнула спальник и постаралась успокоиться. Разум немного подавил паникующее подсознание. Дыхательные упражнения снизили учащенный пульс.

Она несколько минут лежала, не укрываясь, хотя в подвале было прохладно. Упадет температура тела – легче будет заснуть.

Кажется, сила ветра уменьшалась. Но отдельные порывы все еще сотрясали «Лунный» с немалой силой.

Лара посмотрела на часы. Три ночи – у многих людей примерно в это время повышается гормон тревоги. Все в порядке. Это всего лишь физиология.

В своем мире Лариса привыкла жить в легком стрессе. Помогали медитация и витамины. Но это не ее тело. Откуда панические атаки у юной девушки?

Ей долго не удавалось задремать. Мозг отказывался отключаться, отмечая каждую деталь: более редкие удары урагана, беспечный храп соседа слева и… какое-то шевеление у выхода на подземную парковку.

Там определенно что-то было. Ларисе послышался тихий смех. Смеялся мужчина. Какая-то заскучавшая парочка решила устроить любовные посиделки в уголке?

Смех сменился едва слышимым звоном, неприятным, раздражающим. Так звенит в голове, когда резко меняется атмосферное давление.

Лара встала и пошла к выходу, стараясь ступать как можно тише. Милли Инеер спала, плотно затянув капюшон вокруг головы. Лицо ее осунулось во сне, губы беспокойно шевелились.

Лариса заглянула за угол. В небольшом предбаннике перед парковкой никого не было. Мигала парящая у потолка лампа. Магическая, решила Лариса – ни проводов, ни опоры.

Странно. Лариса хорошо слышала смех и мужской голос. И звон. Впрочем, дверь на парковку была приоткрыта. С влюбленных станется ускользнуть в темноту и продолжить зажиманцы среди автомобилей.

Лара хотела уже вернуться на место, но ее внимание привлекло некое явление. Через дверь в подвал вползал туман. Густой, молочно-белый. Лариса никогда не видела такого плотного тумана. Это навевало мысли об искусственном происхождении дымки.

Лампа замигала сильнее. За дверью послышались шаги. Ларису вдруг охватил совершенно иррациональный ужас. Ноги прилипли к полу, взгляд – к темной щели. Шаги приближались. Лара не могла двинуться, обреченно ожидая появление… кого?

Меж тем туман втекал в предбанник. От лампы остался бледный круг, слегка разбавляющий темноту.

Шаги остановились за дверью. Даже прозвучавший вслед за этим вкрадчивый мужской голос не смог вывести Ларису из ступора:

– Друг мой, ты доволен? – мягко спросил невидимый мужчина. – Я привел тебя в сытное место. Много людей, много пищи. Насыться. Убей, если хочешь. Но ты должен искать. Найди ее!

Лара с ужасом поняла, что туман подчинился этому приказу. Молочно-белая пелена сформировала несколько щупалец, и они осторожно двинулись через предбанник, в центре которого стояла Лариса.

– Умница. Найди, – повторил голос из-за двери. – Отыщи ее. Следы ведут сюда. Убей, если не получится завладеть разумом. Ураган. Люди все объяснят ураганом. Даже у юных девиц иногда отказывает сердце. Но я бы не хотел рисковать таким замечательным образцом, резвым и непредсказуемым. Друг мой, попытайся вселиться ей в разум. Синергия тела и души важна не меньше, чем сам факт вселения.

Туманный спрут разросся, но оказался не бесконечным. Он, несомненно, был живым… разумным. Лариса почувствовала, что пока не готова к подобным проявлениям здешнего мира. Это было слишком страшно.

Одно из щупалец приблизилось к ее ноге. И резко отпрянуло прежде, чем Лара отреагировала копящимся в горле прочувственным визгом. Она зажала рот руками, сумев не издать ни звука.

– Что там? – забеспокоился человек за дверью. – Там кто-то есть?

Туман боязливо отполз к лифтам.

– Нам некогда валять дурака, – мужчина начал раздражаться. – Ищи!

Лариса подумала, что голос скорее принадлежит человеку в возрасте. Он был сиплым,хрупким, растрескавшимся, но наполненным силой. Там, за дверью, стоял сильный маг. Манерой изъясняться он напомнил Ларе Тейна Танроу. Тот тоже говорил мягко, но каждое его слово имело вес.

– Ищи. Аура у нее должна быть необычной, словно она ребенок, вступивший в этап проявление дара. Сильного дара. Те, кто обладает магией ТАМ, здесь получают немыслимую силу. Хитрая дамочка спряталась в другом теле. Рано или поздно она проявится, но зачем ждать, если можно взять обещанное сейчас?

Лариса тоже начала медленно пятиться. Завладевшее ею оцепенение постепенно проходило. Но ноги дрожали, и она боялась выдать свое присутствие скрипом домашних туфелек или шарканьем подошв.

– Ведьминский ураган, – мужчина хмыкнул. – Он отзывается в сердцах и может убить. Как кстати. Никогда еще я не приветствовал так ведьмины интрижки. Надеюсь только, они ищут не того же человека, что и я. От них можно ожидать чего угодно. Но мы ведь дружим с ведьмами, верно, Бести?

Туман внезапно пошел в наступление, сменив тактику. Он тонким слоем размазался по полу и потек в сторону Ларисы. Она оказалась окруженной дымкой, на крошечном свободном пятачке посреди молочно-белой лужи.

Туман не касался ее ног, но Лара с брезгливостью отметила, что чувствует его жадный интерес. Да что ж это за тварь такая?! Ей еще и имя дали!

– Ты нашел ее, Бести? – голос дрогнул.

Дверь начала открываться.

… Лариса проснулась. Села, жадно дыша, словно и наяву долго задерживала дыхание. На полуразряженном индифоне светилось время – пять утра. Ураган практически стих. Люди просыпались и собирали вещи.

– Это был сон… сон… – пробормотала Лара. – Какой жуткий. Приснится же такое. Что за существо мне пригрезилось? А тот кошмарный тип во тьме? Они же явно искали… меня. И нашли. Или нет?

… Дом выдержал. В нем постепенно включались привычные функции. Вернулось электричество. К полудню заработал инфоток.

Квартира не пострадала, лишь на балконе ветер разметал горшки с цветами и мебель. Лара недосчиталась стула, а плетеный стол опасно повис на перилах. К вечеру служба дома вынесла с балкона мусор и привела в порядок забитые водостоки. На смену ветру на город надвигались холодные проливные дожди.

В газетах обсуждали последствия «Ведьминского урагана». Он нанес Лонхейму невиданный урон.

Лариса мало что смогла отыскать о «наведенных стихиях» в инфотоке. Это было явление, ушедшее в категорию «бабушкиных сказок».

Ветер с разной интенсивностью бил по городу почти каждый год и имел привычку особо жестко лютовать примерно раз в двенадцать лет. К нему привыкли. Чем дальше, тем больше его происхождение обретало в глазах обывателей банальный природный характер.

Нынешний же ранний сентябрьский ураган заставил всех вспомнить старые городские легенды. В инфотоке их пересказ изобиловал фразами вроде «как известно из дошедших до нас редких источников…». Многие жители отмечали «странные ощущения»: страх, боль в сердце и иногда откровенную паранойю.

В телевизионные студии приглашались специфические гости, на полном серьезе толкующие о заговоре ведьм Ландрака. С ними снисходительно спорили метеорологи, объяснявшие стихийное бедствие обычными погодными циклами.

Однако серьезные маги, представители разнообразных сообществ и союзов, тоже отмечали повышенный магический фон до, во время и после урагана (судя по растерянности приглашенных, совершенно им непонятный).

На канал «Магический мир» пригласили самую настоящую ведьму, даму в черной шляпе с высокой тульей и безбровым лицом. Гостья вещала о схождении космических сфер и конце света. Ее никто не воспринимал всерьез. Колдовской Ковен давно сделался чем-то вроде клуба по интересам.

Тем временем Лара ждали на работе.

К удивлению Ларисы с прогонами по «языку» она справилась весьма успешно, возможно, потому, что сама часто наблюдала за показами и репетициями.

На генеральном прогоне присутствовал Рой Эслей.

– А этот тут зачем? – вырвалось у Ларисы, когда в перерыв она подошла поприветствовать Марго и компанию. – Клялся, что не будет с нами работать.

Лариса осеклась, поняв, что ляпнула лишнего. Вдруг Марго решит, что известный фотограф отказался от дальнейшего сотрудничества из-за личных капризов Лара.

Но Марго тряхнула волосами:

– Сама удивляюсь, – сказала она. – И думаю, это из-за тебя. Ты смогла произвести правильное впечатление на красавчика. Одобряю. Но будь осторожна, Рой Эслей известен своими скандальными романами. Он всегда рано или поздно бросает своих девушек. Не помню, чтобы его отношения продлились больше полугода.

– Полгода? Это вы загнули, – затарахтел Сежа. – Месяц-два. Он каждый раз придумывает новый, оригинальный способ расстаться. Недавно бросил подружку на необитаемом острове на пике романа… ну, ей казалось, что любовь в самом разгаре. Кто это был?... А, Эжена Долоу, королева мыльных опер. Наскучила Эслею за две недели.

Сежа хихикнул. Лариса закатила глаза, давая понять, что подробности личной жизни альва ей не интересны.

– Что с настроением, Лара? – надулся Сежа. – Раньше тебя забавляли подобные истории.

– Я притворялась, – сказала Лариса, вроде бы в шутку, а вроде всерьез. Пусть сами догадаются. – Меня даже подробности ваших с Даву отношений не интересуют.

– Что за… инсинуации?! – оскорбился Сежа. – Сколько раз повторять?! Мы не пара! Мы кузены! Пятиюродные, да! Ну и что?

– Да помню я! Так ведь родственные отношения – самые интригующие, – выкрутилась Лара. – И вообще, я шучу. Я, когда нервничаю, часто шучу.

– Не замечал за тобой такого, – вставил Даву.

Все это время он прислушивался к разговору, и Ларису стал нервировать его внимательный взгляд.

– Хватит развлекаться, – Марго оторвалась от экрана индифона, по которому струилась лента сообщений.

За несколько минут до этого мистресс Лореер, предпочитавшая голографический режим телефона, «неон» на сленге индифономанов, перевела устройство в обычный. Ее взгляд Ларисе тоже не понравился, в нем угадывалось напряжение.

– Полиция готовит пресс-конференцию, возможно, нас ждут откровения. Я поеду, поучаствую. Нам нужно почаще мелькать в инфотоке. Мы ждали повышение интереса к агентству, но… слишком многое сейчас происходит. Лара, ты ничего не хочешь рассказать?

– Нет. А должна?

Это прозвучало вызывающе. Но Марго снова притворилась равнодушной: пожала плечами и уставилась в индифон.

– Неужели все кончено, и нам не надо больше бояться Косаря? – всплеснул руками Сежа.

«Что-то я сомневаюсь», – подумала Лара.

После неприятного сна накануне в груди засело беспокойство. Сама она такой сюжет вряд ли придумала бы, даже при активном участии непредсказуемого подсознания. Вот бы побольше узнать о ведьмах и их промыслах.

Марго ушла, и Лариса предложила:

– Мальчики, если у вас нет особых планов, давайте сегодня вечером выпьем. Вы выбираете кабак, я угощаю.

Судя по взглядам «пятиюродных кузенов», те не слишком обольщались насчет заявленного угощения. Сежа пробормотал что-то по поводу работы, но Даву вдруг согласился.

… Закончив прогон в платье для Праздника Осени, сшитом из золотых шифоновых «листьев», Лариса столкнулась с фотографом.

– Подумала над моим предложением? – не глядя на нее, бросил альв.

Он укладывал камеру в специальный чемоданчик с таким видом, словно это был Священный Грааль.

– Подумала.

– И?

– Ответ тот же.

– Зря. Хищница пожертвует тобой при первом же удобном случае. Думаю, тебе ищут замену. Вокруг много молодых, хорошеньких и жадных девчонок. Все они быстро учатся и уже выстраиваются в очередь.

– Испугал ежа голым задом, – Лариса машинально озвучила земную поговорку и тем самым весьма озадачила Эслея. Тот даже на миг выглянул из-под своей маски. – Но интересно, откуда такая осведомленность. Есть предположения насчет «удобного случая»?

– Не буду облегчать тебе жизнь, крошка. Решай сама. И лучше будет, если ты сделаешь правильный выбор. Я сброшу тебе визитку в индифон.

На этой «оптимистичной» ноте альв подхватил чемоданчик и быстрым шагом покинул зал агентства.

… Даву и Сежа выбрали популярный паб со специфическим колоритом. На стенах висели шаманские бубны (или какие-то очень похожие на них плоские барабаны), связки бубенцов, сухие венки и картины с черными котами. Заказы разносили одетые ведьмами официантки. Из чаш по углам зала, стилизованных под колдовские котлы, лился зеленый дым.

Лариса вздрогнула, вспомнив о сне-кошмаре. Ассоциация была не очень приятной – ядовито-зеленая дымка расползалась по полу и клубилась под ногами. Однако атмосфера располагала к разговорам о сверхъестественном, а Ларе именно это и было нужно.

Лара назвала свое имя и босой официант с размалеванным под шамана лицом провел ее к столику. Ей пришлось немного подождать. Сежа написал, что их с Даву задержала Марго.

Увлекшись разглядыванием дизайна паба, Лариса не заметила, как пролетело время. Успела даже к зеленому туману привыкнуть.

И на первый, и на второй взгляд, это было очень крутое место. В Ларисином мире оно бы наверняка стало популярным среди молодежи.

Правда, меню изобиловало позициями, не особо располагающими к появлению аппетита: «жабьи глаза под сметанным соусом», «хвост русалки», «желе из мокриц», но судя по тому, что подавалось на соседние столики, под дурацкими названиями прятались самые обычные блюда.

«Болотные слизни» оказались полосками кальмара, «запеченные мухоморы» – вполне аппетитным жульеном, украшенным точками красного соуса.

Лара побоялась сделать заказ, из всех пристрастий Даву и Сежа она знала лишь о любви к вину и сыру.

Модельеры появились в зале спустя полчаса. Даву первым плюхнулся на стул и подвинул к себе меню, коротко, но заковыристо выругавшись. На Ларису он не смотрел. И ругательство, как она поняла, тоже относилось не к ней.

Лара почувствовала что-то необычное. Как будто фигуру Даву окутывало тяжелое мрачное облако. Во время столкновения с Роем Эслеем, когда тот пытался на нее воздействовать, Лариса ощутила нечто подобное. Однако теперь она словно смотрела со стороны – на человека, попавшего под тягучий морок.

Она тряхнула головой и ощущение прошло.

Сежа осторожно присел рядом и жестом попросил у официанта второе меню.

– Прости, Лара, – виновато проговорил он. – Эта стерва вытянула из нас последние жилы. Особенно из Даву. Специально, я уверен. Именно сегодня.

– Сегодня? – переспросила Лариса.

– Ну да. У Даву день рождения. Кстати, откуда ты узнала? Мы не особо распространяемся, но Марго знает. Она все знает.

– Э-э-э… случайно… вспомнила. Долго думала насчет подарка, решила, пусть это будет угощение.

– Спасибо, – вяло буркнул Даву. – Тварь! Все, чтобы… поиздеваться! Показать каждому его место!

– Это он о Марго, – испуганно проговорил Сежа. – Тяжелый денек выдался сегодня. Стерве ничего не пришлось по душе, придется переделывать часть коллекции, а ведь уже пошиты мобы(*). Ну-ну, потише, Даву, все перемелется, не в первый раз мы с тобой в дерьме стараниями дома Лореер. Не порть себе день, хотя бы его остаток. Вспомни, как давно мы не были в «Абракадабра». Редкий случай, чтобы здесь был свободен столик.

(*предварительные образцы той или иной модели)

Даву мрачно кивнул.

– Отличное местечко! – бодро проговорила Лариса. – Но я понятия не имею, что заказать. Выберите сами. Мне что-нибудь… с салатиком.

После сегодняшней нагрузки Лара съела бы слона. Однако подобный порыв субтильной девушки на вечной диете вряд ли был бы воспринят правильно.

Даву немного пришел в себя и уставился в меню уже осмысленным взглядом. Его выбор пал на «Жертвенные кости», которые на поверку оказались банальным каре ягненка, салат с каким-то очередным заковыристым тематическим названием и запеченный картофель, на который, видимо, не хватило воображения контент-дизайнеров ресторана (поэтому он и шел в меню как запеченный с сыром картофель, а не какие-нибудь «Кладбищенские коконы»).

К радости Ларисы ей достался не только салатик. Огромные блюда с едой выставлялись на вращающуюся часть стола, и каждый мог вооружиться длинной ложкой или щипцами, чтобы утянуть на тарелку понравившийся кусочек. Или кусок.

Даву налегал на вино. По его лицу расползались болезненные красные пятно, особо заметные на фарфорово-бледной коже.

На взгляд Лары местами еда была слишком пикантной, с остринкой и неожиданными оттенками. Специи в этом мире, как она успела заметить, уважали безмерно. Ничего, на то и походы в ресторан, чтобы вырваться из круговорота привычных вкусов.

– Крутое местечко, – повторила она, примериваясь к тарелке с запеченными креветками (оформленными в виде окровавленных пальцев с когтями), – атмосферное и антуражное.

– Все ради именинника, – хмыкнул Сежа. – Сам я стараюсь не вчитываться в названия, с детства боюсь ведьм. А вот Даву наоборот. Его бабуля Ол-Бреер умела напугать детей перед сном. Такие истории знала, волосы вставали дыбом на голове.

Лариса азартно облизнула губы. На ловца и зверь бежит.

– Так вы аристократы? – спросила она. – Приставка «Ол» – это ведь только у знатных родов.

Даву оскалился:

– Лара, ты вообще в школу ходила?

– Редко, – усмехнулась Лариса, вспомнив свою биографию.

– Заметно. С другой стороны, ты иногда начинаешь интересоваться вещами, которые вам, молодому поколению, на хрен не интересно. Да, – пренебрежительно бросил Даву. – Мы потомки драков. Хреновы драконы.

– Он, – Сежа ткнул в кузена пальцем, – потомок драков и прочая и прочая. Я из линии обычных Брееров, наш род потерял титул.

Даву покачал головой и глотнул вина:

– Кому сейчас нужны титулы? Кто на них смотрит? Со мной обращаются, как с приблудной шавкой.

Модельер требовательно подставил свой бокал кузену. Сежа помедлил, словно сомневаясь, но плеснул вина на самое дно. Даву осушил его одним глотком.

– Сколько еще это будет продолжаться? – тоскливо осведомился он у подставки с салфетками. – Я жалею о контракте, я жалею о своем глупом честолюбии. Мы с тобой в вечном рабстве, Сежа. Лучше бы мы и дальше шили костюмы в темном подвале. Это было чудесное время.

Сежа тихо возразил:

– Мы зарабатывали медяки. Едва хватало на аренду.

– Зато мы были свободны. Молоды. Полны надежд.

– Наши имена…

– … да-да, теперь написаны на ярлычках, вот только самым маленьким шрифтом, под именем Марго. Ради этого мы семь лет спим урывками?

Лариса почувствовала неловкость. Она была чужой в этом личном пространстве, проникнутом безнадежностью. К тому же она сама оказалась частью груза, сваленного на Брееров, дополнительным бременем.

– Марго обещала… – попытался добавить Сежа.

– Да плевать мне! Она обещает золотые горы каждый раз, когда у нее хорошее настроение или ей что-нибудь от нас нужно. Известность, деньги, собственный бренд… – Даву заглянул в бокал и с отвращением отставил его в сторону. – Завтра пытка продолжится. Я не выдержу, я… уйду. Прости, Сежа.

– Куда ты пойдешь? – меланхолично отозвался Сежа. – Нам некуда идти.

– Некуда, – тихо подтвердил Даву. – Разве что в подвал.

– Вот и я об этом подумываю, – встряла Лариса. – О подвале.

– Там нет подиумов, куколка. Уж это знают все, и в школу не ходи. Там сыро и воняет. Дорогие ткани покрываются плесенью… и запах. Ничего хорошего в подвалах не сотворишь, поверь моему опыту, – раскрасневшийся от вина Даву ковырнул креветку, потерявшую схожесть с отрезанным пальцем. – Бестии, они остыли!

– Как ты сказал? – вздрогнула Лариса. – Бестии?

– Так ругался мой дед, – пояснил Даву. – Старая присказка. А бабушка всегда костерила деда за упоминание бестий, мол, так звались твари, которых приручали ведьмы и темные маги. Или как-то по-другому… не помню…

– Бестиоиды, – подсказал Сежа. – Надо же, я еще помню…

– Да-да! Точно! – Даву потыкал вилкой в салат. – Бабка Агнесс верила, что они до сих пор водятся в горах. Твари без костей и плоти, но почти разумные… Жадные, прожорливые…

– Жуть, – передернулся Сежа.

– Твоя бабушка… – осмелилась спросить Лариса. – После нее не осталось книг, дневников… ? Очень интересуюсь этой темой, ну … это тренд такой типа, модный сейчас: ведьмы, оборотни… а в инфотоке только статьи из общей энциклопедии.

Даву удивленно приподнял брови:

– Что значит «не осталось»? Бабуля жива и, слава богам, пока здорова. Она драк. Разменяла вторую сотню лет и по-прежнему всеми командует. Я, как самый проштрафившийся, выполняю каждый ее каприз. Вот так… – глаза Даву затуманились, – в юности отрицаешь заслуги семьи, идешь против нее, как тебе кажется, закостенелой, цепляющейся за устаревшие принципы, а потом, набродившись по белу свету и поняв, что отдельно ни черта из себя не представляешь, возвращаешься в лоно, начинаешь ценить корни… Хочешь, познакомлю тебя с Агнесс. Она будет рада пообщаться.

– Очень хочу, – волею случая Лариса получила возможность найти подсказку. А ведь просто повезло.

– А ты не такая дрянь, какой казалась, – одобрительно заметил Даву. – Ты вообще… изменилась. Раньше вы с Марго стояли на одном уровне: она стерва, ты стерва. Теперь она тебя переплюнула. Хотя… мой тебе совет, зайка – оставайся тварью. Так лучше.

Усталость и алкоголь возымели свое действие – потомок аристократов больше не фильтровал речь. Что в голове, то и на языке.

– Он просто пьян, не обращай внимания… – пролепетал Сежа, бегая глазами. – Тебя развезло, кузен, поедем домой.

– Расслабьтесь, мальчики, – пожала плечами Лара. – Даву прав. А ваша Марго – скрытый маг. Вампир она.

– Вампир! – хохотнул Даву. – Не «ваша», а «наша».

– Нет, я серьезно. У тебя что-то с… аурой. На тебя воздействовали. Скажешь нет? Тошнит? Трясет?

– Показалось, – жестко сказал Сежа, оглянувшись по сторонам. – Тебе показалось, Лара. И впредь не бросайся подобными обвинениями. Ты же знаешь, чем грозит незарегистрированная магическая деятельность темного направления. Мы не альвы, чтобы нам все сходило с рук. И не маги. О Даву можешь не волноваться, у него кровь драков, она нейтрализует все наведенное. А ты… помалкивай. Поменьше распространяйся насчет ауры. Мы все немного ее чувствуем… но не стоит, ладно?

– Ладно, ладно, – Лара подняла руки в жесте «сдаюсь».

Тут у всех какие-то заморочки с использованием магии. Ну и бог с ними. Рой тоже угрожал, помнится, что наябедничает в какой-то реестр…

Она фыркнула:

– Драконы… И летать умеете?

– Умели. В прошлом.

Даву пьяненько закивал и подлил Ларе вина. Она сделала несколько глотков и тут же об этом пожалела. Перед глазами запрыгали яркие точки, в голове зашумело, желудок стянуло.

– Я тоже не вывожу, – пожаловалась Лариса. – Марго… пусть подавится своей неустойкой. Я столько работала… я все умею… даже в подвале… я тоже хочу бренд. Парни, но как же ломает начинать все с начала!

– Ты тоже пьяна, – заключил Сежа. – Вызвать тебе такси?

– Не надо. Я еще посижу. Тут классно… тут меня не узнают, – Лара улыбнулась официанту-шаману.

Тот покраснел. Он-то узнал ее сразу. Хорошо, когда обслуживающий персонал вышколен и сдержан.

– Ну как хочешь, – Сежа привычно взвалил кузена на плечо и бросил на стол несколько купюр.

– Эй! – возмутилась Лариса. – Я же сказала, что оплачу!

Но когда модельеры ушли, посмотрела на счет и охнула. Так она все состояние Лара, нажитое непосильным трудом, пустит на ветер. И что это ее понесло откровенничать насчет неустойки? Подумаешь, временные трудности. Подумаешь, тошнота при виде подиума и фотокамер…

Она отложила счет и занялась десертом. Взбитые сливки с подвяленными фруктами были выше всяких похвал. Лариса даже осведомилась о названии. В меню сливки значились как «Колдовская масса номер один. Подавать в качестве приворотного. Стопроцентный эффект». Остроумненько.