Текст книги "Вечер в городе соблазнов"

Автор книги: Антон Леонтьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Мои теплые чувства к Пташуку моментально испарились. Что он такое говорит?! Я что, убийце в ножки должна еще поклониться и сказать большое человеческое спасибо? Мы имеем дело со свихнувшимся маньяком, которого надо или засунуть в психушку, или, лучше всего, на месте пристрелить, как бешеного пса! Я бы сама и пристрелила, будь у меня на то малейшая возможность!

– Судя по всему, наш уважаемый мертвец был связан с убийцей. Возможно даже, был лично знаком с ним, то есть знал его в лицо, – предположил Пташук. – Гм, занятно... Предлагаю провести обыск в квартире Жан-Мишеля. Разделимся – Арина, идите на кухню и в ванную, а ты, Таечка, осмотри спальню. Я же займусь залом...

И почему меня, как Золушку, услали на кухню?

Я испытывала неимоверное отвращение, переворачивая заплесневелые тарелки и грязные ножи с вилками. В холодильнике улик, как я и думала, не оказалось, разве что запасы пицц и прочих блюд быстрого приготовления, а также бастионы пивных банок и бутылок. На всякий случай я заглянула под мойку, где обнаружила одинокую бутылку с жидкостью для мытья посуды – все еще непочатую, причем срок годности истек около трех лет назад.

В навесных шкафчиках тоже не было ничего занятного, в основном большое количество презервативов. Отчего-то покойный Жан-Мишель предпочитал хранить их над плитой, такой замызганной и грязной, что меня аж оторопь взяла.

Внезапно я услышала какое-то невнятное восклицание издалека, неудачно поднялась с коленок и ударилась головой об острый угол шкафчика. Господи, вот уже и кровь пришлось пролить ради какого-то лентяя, прирезанного невесть кем! И на какие только жертвы я не иду!

Я заспешила в комнату, стараясь не смотреть на труп. Поскорее бы покинуть ужасную квартиру! Возглас издала Таечка – в спальне, обставленной весьма фривольно (огромная кровать-сексодром, треснувшее зеркало на потолке, засаленное сатиновое белье с неприличными мотивчиками), она обнаружила кое-что интересное. Помимо шкафа, забитого видеокассетами и компакт-дисками с сомнительными шедеврами американской и восточноевропейской порноиндустрии, имелось еще и грязное, запыленное трюмо, на котором одиноко висел бордовый бюстгальтер.

– Ты нас не ради этого позвала? – спросила я, тыкая в лифчик.

Но Таечка указала на пачки денег, вываленные на трюмо. Пташук внимательно их осмотрел и констатировал:

– Настоящие. Никак не меньше пяти тысяч евро. Интересно, откуда у Жан-Мишеля такая сумма?

Не желая больше ждать, я перевернула пачки денег и обнаружила там визитную карточку.

– Что бы вы без меня делали? – спросила я покровительственным тоном.

Карточку я не отдала Пташуку – пусть не думает, что он здесь главный. Если кто и главный в нашей троице, так именно я, супермодель Арина Винокурова.

На карточке, отпечатанной на отличной мелованной бумаге, значилось по-русски, по-французски и по-английски: «Александр Попов, корреспондент, глава европейского отделения еженедельника «Светские сплетни».

– Что-то не припомню подобного еженедельника, – сказала я, морща лоб. – А ведь мне все известны! Похоже, что...

– Похоже, что ты нашла фальшивую визитную карточку фальшивого корреспондента фальшивого еженедельника, – завершил мою мысль Пташук. – Теперь все становится более или менее понятно. Я ведь никак не мог понять: если Жан-Поль в день убийства Виктора Геннадьевича должен был работать, то почему он был прирезан у себя дома, перед телевизором?

– Потому что убийце требовалось избавиться от важного свидетеля! – сказала я. – Чего уж тут не понять?

– Это-то я понимаю, – парировал Пташук. – Убийство должно было произойти где-то в центре, например, в ресторане или недалеко от места работы Жан-Мишеля. И убийца мог бы спихнуть его тело в море или спрятать в мусорном баке. Но он лишил жизни Жан-Мишеля в его собственной квартире! Отчего парень не пошел в тот день на работу?

– Загулял с девицей? – предположила Таечка, а Пташук, подняв вверх указательный палец, изрек тоном Сенеки, поучающего своего питомца Нерона:

– Отнюдь! Жан-Мишель за время своей работы в ресторане ни разу не заболел, что значит – местом он дорожил. И устраивал оргии в свободное от работы время. Если он не пошел на работу в тот день, значит, имелся весомый повод. Например, такой: некий господин, представившийся ему корреспондентом из России, заплатил Жан-Мишелю пять тысяч евро за то, чтобы тот, получив заказ с яхты олигарха Максюты, уступил ему место и позволил журналисту вместо него отправиться с заказом на яхту. Журналисту, который вовсе не журналист, а убийца! Так киллер под видом поставщика деликатесов проник на яхту и смог совершить свое черное дело. Ему требовался помощник, и таковым против своей воли стал Жан-Мишель. За что ему и пришлось расплатиться – убийца отправил его на тот свет.

– Просто гениальная версия! – воскликнула Таечка, сияя и лучась. – Уверена, Дениска, что так все и было! Какой же ты умный!

«Ну, вы еще поцелуйтесь около трупа», – подумалось мне. Но частный детектив, похоже, был прав – скорее всего, именно так все и произошло. Только вот что нам это дает? Ровным счетом ничего!

Пташук же вертел визитную карточку, что-то на ней рассматривая. Я не выдержала:

– Не говорите только, что можно определить, где она сделана! Наверняка наш убийца заказывал ее не в типографии, а изготовил на автомате в почтовом отделении или супермаркете.

– Нет, определить, где изготовлена карточка, я не в состоянии, – признался Пташук. – Но смотрите, здесь имеется телефонный номер мнимого корреспондента...

– Наверняка выдуманный! – заявила я.

– ...и кто-то… думаю, Жан-Мишель… записал адрес этого самого Александра Попова на обратной стороне визитки. Адрес здешний, бертранский! Ведь убийце где-то требовалось жить несколько дней!

– И он наверняка жил не под мостом, – блеснула умом Таечка, и я поняла, что она права, – по той простой причине, что мостов в Великом княжестве Бертранском, насколько мне известно, попросту нет. Разве что дюжина или около того туннелей.

– Ну и что? – не сдавалась я. – Мало ли что там написано! А кстати, что же там значится?

Пташук продемонстрировал нам с Таечкой каракули Жан-Мишеля – на оборотной стороне карточки стоял адрес: бульвар де Флори, дом 18.

– Думаю, нам не помешает заглянуть туда и осведомиться относительно недавнего постояльца по имени Александр Попов, – предложил частный детектив. – Наверняка он запомнился тем, что говорил по-французски с акцентом. А если повезет, мы сможем узнать, как лжежурналист выглядит...

Мысль была недурственная. Единственное, что мне в ней не нравилось, так это то, что она пришла в голову не мне. После короткой дискуссии мы продолжили обыск квартиры мертвеца – кто знает, что здесь еще может обнаружиться. Я отправилась в ванную комнату – заплесневелый потолок, чугунная ванна на лапках, полка с шампунями, гелями и одеколонами. Мое внимание привлекло нечто, лежавшее на дне ванны. Я нагнулась и увидела... Причем с засохшей кровью на лезвии! Издав победный клич, я схватила нож и выбежала в коридор.

– Вот, смотрите, что я нашла! – воскликнула я, держа нож высоко над головой.

Таечка и Пташук выглянули в коридор. Частный детектив открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь очередную многомудрую фразу, и в этот момент входная дверь раскрылась, и в коридор, тявкая, влетела собака неизвестной породы, а за ней – две точно такие же.

– Ну куда же вы, родные? И отчего вы так странно себя ведете, как будто учуяли что-то странное? Вы уже пару дней так и рветесь сюда! – услышала я прокуренный женский голос и лицезрела величественную даму, видимо, соседку Жан-Мишеля, с которой мы ранее столкнулись внизу.

Та подхватила одну из собаченций на руки, а потом выпрямилась и взглянула на меня, застывшую в позе джигита, с ножом над головой.

– Ой! – произнесла дама, выпуская собаченцию из рук. Затем ее взгляд переместился на Таечку и Пташука, и особа выдавила из себя: – Ах!

Я бросила нож на пол и миролюбиво сообщила:

– Нет, вы, мадам, не подумайте ничего дурного, я просто зашла в гости к моему старинному приятелю Жан-Мишелю...

Дама, несколько оправившись от шока, ответила с подозрением:

– Знаем мы таких знакомых... Вечно шляются всякие, а потом ночью стоны на весь дом, порядочным жильцам спать невозможно…

Да она же приняла меня за девицу легкого поведения! А тут еще и Таечка с Пташуком! Что о нас подумает соседка? Что мы устраиваем здесь оргию вчетвером? Знала бы она, что хозяин уже несколько дней мертв и не в состоянии предаваться плотским утехам...

– А где моя Мессалина? – спросила требовательно дама, имея в виду одну из своих собачек.

Я тотчас заверила соседку, порывавшуюся пройти в квартиру:

– О, мадам, подождите пару секунд, я сейчас отыщу ваше животное...

И быстро зашла в зал. Мессалина, оскалив клыки, замерла около кресла с мертвым Жан-Мишелем. Я произнесла, обращаясь к собаке:

– Тебе пора домой! Ну, живо, глупая собака! Ты слышишь, что тебе говорят?

Но Мессалина ни в какую не желала двигаться с места. Тогда я попыталась взять ее в руки, но противная тварь едва не цапнула меня. Я ногой лягнула Мессалину, та жалобно тявкнула. И моментально в дверях комнаты появилась монументальная соседка. Я быстро заслонила спиной кресло с мертвецом.

– Что вы делаете с моей собачкой? – заявила она грозно и втянула ноздрями воздух. – И что у вас тут за запах? Холодильник неисправен? И вообще, где месье Колье? Я хочу с ним переговорить по поводу вечного шума ночью!

Краем глаза, вполоборота, я видела страшную картину – Мессалина, рыча, схватила зубами руку мертвеца и принялась ее терзать. Соседка что, плохо кормит своих псин?

– Месье Колье сейчас спит! – вставила пришедшая мне на помощь Таечка. – Мы ему передадим ваши пожелания, и сегодня вечером он с вами обязательно переговорит, можете быть спокойны, мадам...

Но соседка была особой настырной и не сдавалась. И хуже всего, что ее Мессалина издавала противные причмокивающие звуки. Мне стало дурно.

– Где моя крошка, почему вы скрываете ее от меня? И вообще, что она грызет? У нее же может быть несварение желудка!

И соседка, легко отпихнув меня в сторону, оказалась около кресла с мертвым Жан-Мишелем.

– Месье Колье, вот ведь вы... – начала она и вдруг осеклась. Глаза соседки полезли на лоб, когда она увидела, что ее Мессалина пытается отгрызть пару пальцев спящему соседу. Мадам подхватила свою кровожадную собаку – и, конечно же, увидела, что Жан-Мишель мертв, что горло у него перерезано от уха до уха.

Дама стремительно выпрямилась, попятилась, взглянула на нас, вернее, исключительно на меня с непередаваемым ужасом и прошептала:

– Вы его убили... У вас в руках был окровавленный нож! И вообще, вы чем-то похожи на ту фотомодель, которую сейчас ищут по всему княжеству...

– Мадам, я и есть Арина Винокурофф. Позвольте вам все объяснить... – начала я, пододвигаясь к соседке, но та только отчаянно завизжала.

Ну вот и все, сейчас сбегутся прочие обитатели дома, и тогда нам крышка. Арест, допрос, обвинение в третьем убийстве... Соседка выла, как пожарная сирена, а ее псины принялись в унисон тявкать.

Конец вакханалии положила Таечка – она, подкравшись к соседке со спины, треснула ее по голове лампой. Мадам тотчас потеряла сознание и осела на пол.

– Ты что, хотела убить ее? – с опаской произнесла я, на что Таечка обиженно ответила:

– Нет, конечно, Ариша, как ты могла такое подумать! Но ее надо было временно вывести из строя. Иначе нас заметет полиция!

Пташук, одобрительно хмыкнув, притащил из спальни наручники с розовой плюшевой оторочкой (не хочу и знать, для каких целей Жан-Мишель хранил их у себя!), а также простыню, которую принялся рвать на полоски. Мы с Таечкой сцепили соседке руки за спиной при помощи наручников, а потом Пташук ловко связал ее полосками простыни и запихнул в рот кляп.

– Плохо, конечно, но иного выхода у нас нет, – сказал он. – Но мадам не придется долго мучиться – ее хвостатые питомицы наверняка будут скулить и лаять, что привлечет внимание других соседей. Надеюсь, к тому времени мы покинем Бертран и переберемся в Англию.

Собаченции, которым не понравились наши манипуляции над находившейся без сознания хозяйкой, принялись нас атаковать, так что пришлось ретироваться. Мы быстро спустились вниз, на сей раз, к счастью, не столкнувшись ни с кем из соседей.

Было решено визит в пансион на бульваре де Флори не откладывать: требовалось поскорее разузнать что-то о русском постояльце. Но сначала Пташук попытался дозвониться из телефонной будки на мобильный телефон, указанный в визитной карточке фальшивого корреспондента. Результат был отрицательный. Повесив трубку, частный детектив сказал:

– Похоже, такого номера попросту не существует. Скорее всего, убийца уничтожил сим-карту. Так что засечь его при помощи мобильного телефона не представляется возможным.

А на что он, собственно, рассчитывал? Надеялся, что на другом конце кто-то возьмет трубку и представится: «Убийца олигарха Максюты слушает»?

* * *

Бульвар де Флори располагался около величественного здания монастыря Живородящей Троицы – впрочем, монастыря бывшего, так как монахов там уже лет двести как нет, а здание используется в разнообразных целях, хотели даже в скором будущем организовать там новое эксклюзивное казино.

Мы обогнули каменную громаду монастыря, поросшую зеленым мхом, прошли пару тихих улочек и свернули на искомый бульвар. Как и все в княжестве, он был небольшим и уютным: несколько кафе и ресторанчиков, сувенирных лавок, булочная и кондитерская, а также нужный нам пансион.

Заведение оказалось далеко не самое помпезное, рассчитанное явно на простых туристов, прибывших на день-другой поглазеть на жизнь богачей. Не зря убийца выбрал именно это заведение, а не остановился в одном из многочисленных отелей Бертрана – ведь в отелях имеются камеры наблюдения, а чтобы заказать апартаменты, требуется указать номер кредитной карточки. В пансионе же ничего такого не было, все делалось по старинке. Но, с другой стороны, людей здесь гораздо меньше, чем даже в маленьком отеле, и работники могли запомнить лицо постояльца.

Говорили с хозяйкой пансиона Пташук и Таечка – я, опустив голову, стояла поодаль. Не хватало еще, чтобы меня и здесь узнали! Дама оказалась на редкость приятной и была готова снабдить нас нужной информацией – Пташук якобы искал своего кузена, с которым разминулся в Бертране. Он сочинил жалостливую семейную историю о том, что не видел своего двоюродного брата уже двадцать лет и вот они хотели встретиться на Лазурном Берегу, но разминулись.

Хозяйка заглянула в допотопный компьютер и, сверившись со списком, выдала имя постояльца – Александр Попов. Да, все сходилось... О госте она не могла сказать ничего определенного – мужчина как мужчина, среднего роста, не худой, не толстый, с темными, кажется, волосами и тихим голосом. Говорит по-французски со смешным акцентом, однако весьма бойко. Платил исключительно наличными, никаких тебе кредитных карточек. С прочими постояльцами не общался, не обедал и не ужинал в пансионе, предпочитая трапезничать где-то в другом месте. Даме только хорошо запомнились усы господина Попова и его шляпа, в которой он ходил все время, причем шляпа скрывала его лицо практически полностью. Вот, собственно, и все. Даже возраст мужчины она затруднялась точно определить, заявив, что между тридцатью пятью и пятьюдесятью. Хороший интервал! И еще месье из России все время носил кожаные перчатки – у него, как он сам объяснил, очень чувствительная кожа, поэтому и приходится ее защищать от аллергенов.

Пташук получил возможность заглянуть в номер 23, тот самый, который занимал разыскиваемый нами убийца. Там уже убрали и вычистили, приготовив для других постояльцев. Мы облазили небольшую комнатку, заглянули под кровать, в мусорное ведро и ванную, но ничего так и не обнаружили. Убийца предпринял все меры предосторожности – мобильный телефон уничтожил, кредитной карточкой не расплачивался, внешность свою изменил и даже отпечатков пальцев не оставлял. Вне всяких сомнений, на яхте он тоже действовал в перчатках.

Одним словом, поиски успехом не увенчались. Александр Попов, или как там его зовут на самом деле, явно умен, и операцию по устранению Максюты он подготовил превосходно. И где сейчас убийца? Вернулся в Россию или все еще находится в Западной Европе?

Нам оставалось одно – покинуть пансион несолоно хлебавши. Мы уже вышли из гостеприимного заведения на бульваре де Флори, как Пташук, взглянув на стоявшие за витой решеткой мусорные контейнеры одного из ресторанчиков, хлопнул себя по лбу пятерней и воскликнул:

– Как же мы могли забыть!

Он перелез через ограду во внутренний дворик пансиона, где тоже виднелись несколько разноцветных контейнеров – для органических отходов, для бумаги, для упаковок и еще для прочего мусора. Открыл один из них и, недолго думая, залез в него. Я поморщилась:

– Если хотите, господин частный детектив, сами копайтесь в отбросах! Я лично не собираюсь это делать. Тем более мы не знаем, что искать.

– Нам повезло! – ликующим тоном заявил вдруг Пташук из мусорного контейнера.

Как я отметила, его тянуло ко всему гадкому и смрадному – сначала прогулка по канализации, затем посещение квартиры с мертвецом, теперь вот экскурсия на свалку...

– Контейнеры еще не опорожняли, а именно сюда и выкидывают весь мусор из пансиона. Значит, и то, что осталось в номере господина Попова, тоже приземлилось здесь.

Мы посовещались и приняли решение оставить огромный зеленый контейнер для биоотходов в покое – все равно в пансионе убийца не питался. Да и что мы могли там обнаружить, кроме заплесневелых булочек и надкушенных сосисок? Поэтому Таечка принялась копошиться в контейнере с упаковками, Пташук – со всем прочим мусором, а мне пришлось взять на себя бумажные отходы.

По крайней мере, противно не было, однако стоять в контейнере почти по пояс в макулатуре было не самым радостным занятием. На мое счастье, я обнаружила банкноту в пять евро – и как она только попала в мусорку? Я была уверена, что все это напрасно – как можно найти иголку в стоге сена или, вернее, вообще невесть что в куче барахла?

Внезапно мне на глаза попалась фотография Вити. Сначала я подумала, что у меня галлюцинация, секундное видение, но потом я поняла, что в самом деле держу в руках изображение своего любовника. Я издала Тарзаний клич и вылезла из контейнера.

Таечка, завидев фото папаши, снова начала всхлипывать, а Пташук похвалил меня. Фотография была странная – кто-то выколол Вите глаза и перечеркнул его изображение крест-накрест красным фломастером.

– Даю руку на отсечение, что это сделал наш убийца, – торопливо заговорил Пташук. – А фото жертвы или забыл в номере, или, скорее всего, просто швырнул в мусорное ведро, а оттуда оно перекочевало в контейнер.

Я с утроенной силой принялась за поиски новых улик. Но удача отвернулась от меня – больше в контейнере я ничего не обнаружила. Внезапно до моих ушей донесся вопль Таечки – на сей раз трофей достался ей. Она махала пластиковым пакетом, в котором находилось что-то смятое и, кажется, бумажное. На пакете по-русски было написано: «Семерочка. Сеть продуктовых магазинов в вашем любимом городе». А чуть ниже стояли стилизованные под славянскую вязь буквы: «С днем рождения, родной Староникольск!»

Мы осторожно, изнемогая от любопытства, извлекли из пакета бумажку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась всего лишь навсего чеком из упомянутого супермаркета «Семерочка», расположенного по улице Чехова, дом 109 в городе Староникольске. Некто приобрел 17 мая в 09 часов 38 минут и 11 секунд бутылку минеральной воды без газа, пачку сигарет, два рогалика и шоколадку.

– И снова Староникольск! – воскликнул Пташук в возбуждении. – Вряд ли это совпадение, наверняка убийца привез пакет с собой из России, а здесь просто выбросил. Не могу поверить, что в одно и то же время в одном и том же небольшом пансионе на Лазурном Берегу остановились два человека из одного и того же провинциального русского городка!

Я тоже в такое не верила. Чек и пакет были уликами. Пташук бережно положил их себе в карман и скомандовал:

– Продолжим изыскания!

Но в третий раз нам не повезло – больше ничего интересного мы не отыскали и через сорок минут прекратили рыться в мусорных контейнерах. Но, на мой взгляд, мы и так нашли многое – все указывало на то, что убийца имеет отношение к Староникольску. И вот вопрос: что же за организация такая пресловутый Староникольский союз?

В Бертране нам задерживаться было опасно, поэтому мы покинули Лазурный Берег и на автобусе отправились в близлежащую Ниццу. Оттуда Пташук, выполняя просьбу сердобольной Таечки, позвонил в полицию княжества и скороговоркой сообщил, что в квартире некоего Жан-Мишеля Колье находится помимо трупа самого хозяина и связанная соседка.

– И зачем было это делать? – возмутилась я. – Полежала бы тетка около трупа, успокоилась бы, поняла, что нечего лезть не в свои дела!

Но Таечка все боялась, что у соседки затекут руки-ноги и вообще окажется нарушенным кровоснабжение конечностей, что приведет к гангрене.

Из Ниццы мы на поезде направились в Париж, а оттуда, уже поздним вечером, в столицу Соединенного королевства, к экс-супруге покойного олигарха.

Паспортный контроль в поезде прошли без всяких проблем: никто не узнал во мне разыскиваемую Интерполом Арину Винокурофф, никто не поднял вселенский хай, никто не надел на меня наручники. Всматриваясь в темноту за окном, я думала о том, что события последних дней изменили мою жизнь радикальным образом. Может, мне надо пережить все это, чтобы стать другим человеком?

* * *

Столь глубокую философскую мысль я не успела развить до конца, так как заснула. Меня разбудила Таечка – экспресс прибыл на один из лондонских вокзалов. Я несколько опасалась встречи с мадам Максютой – кто знает, как она отреагирует на встречу с любовницей своего бывшего мужа!

Таечка еще из Парижа успела предупредить по телефону свою мамочку о нашем визите, и на вокзале нам устроили грандиозную встречу. Думаю, даже ее величество британскую королеву не окружают такими почестями.

Вдали вагона, в котором мы находились, выстроились странные бледнолицые люди в черных костюмах, и я уже решила, что они – полицейские, пришедшие по мою душу. В действительности же то были лакеи, дворецкие и слуги мадам Максюты. Еще бы, она ведь жила в Лондоне как русская барыня, благо, что полученных при разводе отступных на все хватало с лихвой.

Госпожа Максюта оказалась миниатюрной блондинкой, похожей на Таечку, причем они смотрелись скорее сестрами, чем ребенком и родительницей. Лидия Васильевна была в манто из шиншиллы и в экстравагантной шляпе с огромным бантом. Мамаша с дочкой обнялись и поцеловались, как будто не виделись по меньшей мере полтора столетия.

– Ах, Таечка, я так за тебя беспокоилась, детка! – закудахтала Лидия Васильевна и покосилась на Пташука. – А это твои друзья?

– Мама, я объясню все позже! – сказала решительно Таечка, и мы направились к выходу.

На улице нас ждал умопомрачительных размеров «Роллс-Ройс», в который при желании можно было загрузить целый полк. Как же хорошо снова почувствовать вокруг себя роскошь! Когда-то я тоже разъезжала на подобных авто, а теперь мне грозит тюремный «воронок»…

Лидия Васильевна позаботилась о том, чтобы ее дочурка и незваные гости сразу же получили изысканные закуски и по бокалу шампанского. Маменька тараторила без умолку, рассказывая об очередном вернисаже или показе мод, и скоро у меня голова пошла кругом. И как только Таечка уживается с такой говорливой особой?

Обитала госпожа миллионерша за городом, в гигантском особняке, более похожем на декорации к фильму о жизни сельских леди и джентльменов. В холле нас встречало не меньше челяди, чем на вокзале. Мне отвели апартаменты, ничем не уступавшие по своей роскоши и комфорту президентскому люксу в «Фонтенбло», и первым делом я избавилась от своего камуфляжа и залезла в ванну.

Пролежав там не меньше двух часов, я наконец вернулась в спальню – и увидела сидевшего в кресле Пташука. Ужаснее всего было то, что я была абсолютно нага, и «борода» самым бесстыдным образом вылупился на меня. Я скрылась в ванной комнате и сквозь дверь заявила, пылая негодованием:

– Что вы себе позволяете! И вообще, вас учили стучать перед тем, как войти в чужую комнату?

– Я стучал, но мне никто не ответил, – сообщил Пташук. – Вы привели себя в порядок? Все дожидаются вас, Арина!

Все дожидаются меня? Ничего, подождут. Я оглянулась в поисках одежды и поняла, что в ванной комнате ничего нет, разве что халаты и полотенца. Но не просить же этого мужлана подать мне нижнее белье!

Поэтому, приказав ему убраться из моих апартаментов, я вышла из ванной и принялась копошиться в огромных шкафах, заполненных одеждой. Там были все размеры и расцветки! Наконец, спустя минут сорок, я появилась в гостиной. Все – то есть хозяйка особняка, Таечка и Пташук – сидели около пылающего камина и вели разговор.

Лидия Васильевна взвизгнула, посмотрев на меня:

– Как же я не узнала вас, Арина! Ведь я часто бываю в Париже и Нью-Йорке, столько раз видела вас на подиуме... Ах, не волнуйтесь, Таечка и Дениска мне обо всем уже рассказали. Конечно, вы не убивали моего бывшего супруга. Хотя он, право слово, заслужил свою смерть! Так, значит, вы ведете сейчас поиски таинственного киллера из России? Он наемный убийца, прямо как в триллерах?

Пташук, в смокинге смотревшийся этаким вторым сыном обедневшего пэра, пояснил:

– Нет, убийство господина Максюты не похоже на заказное. Наш противник явно работает сам на себя.

– Мама, постарайся все же вспомнить, ты что-нибудь слышала о Староникольском союзе? – спросила Таечка, весьма, надо сказать, обворожительная в вечернем платье василькового цвета с большим вырезом, в котором поблескивал квадратный сапфир. – Папа упоминал его когда-нибудь?

Лидия Васильевна лишь дернула худым плечиком.

– Детка, я ведь уже тебе ответила, что ничего не могу припомнить! Если бы знала, то непременно сообщила вам! Ты же сама знаешь, что отец никогда не посвящал меня в свои дела. А вот что касается тех людей, членов союза... Действительно, время от времени они появлялись у нас дома, даже еще до того, как отец стал олигархом... Припоминаю и Диму Виллиса, и Игоря Крылова, и Мишу Гайдука... А Лариса Ухтомская мне сразу не понравилась, она всегда была надменной, а уж когда заделалась знаменитой романисткой...

Больше Лидия Васильевна ничего полезного поведать не могла, а вскоре она, подчеркнув, что мы можем чувствовать себя здесь как дома, отправилась спать. Все-таки уже было около четырех утра! Но наша троица тем не менее продолжила совещание. Таечка включила огромный телевизор, и ей сразу попался выпуск новостей – конечно же, речь в нем шла о новом и, как всегда, сенсационном повороте событий в деле об убийстве олигарха Максюты. Соседку-собачатницу обнаружили, она дала показания, на ноже, которым убили Жан-Мишеля, нашли мои отпечатки, как и мою кровь на кухне – я же ударилась головой об острый угол навесного шкафчика. Теперь никто не сомневался в том, что я – жестокая и беспощадная убийца как минимум трех человек!

Таечка, заметив мою реакцию, выключила телевизор и сказала:

– Мы здесь в полной безопасности, можем оставаться в гостях у мамы хоть до скончания века...

– В безопасности? – взвилась я. – А как все эти слуги, дворецкие и повара? Они же меня видели! И наверняка при первом же удобном случае настучат в полицию. Вам хорошо говорить, не вас подозревают в многочисленных убийствах!

Таечка попыталась меня успокоить, но я не желала успокаиваться. Пташук же, погладив бороду, отметил:

– Арина права, мы не можем сидеть сложа руки. Наш убийца, как я подозреваю, поставил перед собой задачу лишить жизни всех членов так называемого Староникольского союза. Первая жертва уже имеется – твой, Таечка, отец...

Девочка шмыгнула носом, а частный детектив продолжил:

– Но кто сказал, что он – жертва последняя? Наш убийца, сдается мне, сводит старые счеты со Староникольским союзом. За что именно он собрался уничтожить всех пятерых его членов, сказать пока затрудняюсь. Но если мы хотим поймать убийцу и помешать осуществлению его замыслов, то должны отправиться в этот самый Староникольск. Другого выхода нет.

Я, прокашлявшись, заявила:

– Староникольск, позвольте вам напомнить, господин частный детектив, находится не в Англии и даже не на Лазурном Берегу, а в России!

– Совершенно верно, – пискнула Таечка. – Я уже справилась в Интернете и в энциклопедиях – городок с населением в двести с небольшим тысяч человек, расположен в Ярославской области...

– И как мы попадем туда? По мановению волшебной палочки? – спросила я горько. – Мои документы остались в отеле, но если бы даже паспорт у меня при себе и имелся, то было бы верхом глупости пытаться пересечь границу – я бы тотчас была арестована. Меня ведь разыскивает Интерпол!

– Ну, вы можете переждать бурю в Англии, в гостях у Лидии Васильевны, – подал голос Пташук. – А мы с Таечкой отправимся в Староникольск и без вас...

– Речь идет о моей свободе и о моей репутации! – заявила я горделиво. – И если кто и желает поймать убийцу как можно быстрее, так это именно я! Так что если вы надумали лететь в Россию и ехать в этот самый, как его, Староникольск, то я непременно хочу сопровождать вас!

– Законное требование, – одобрил мои слова Пташук. – И нам без вас тоже будет скучно. Ведь так, Таечка?

Скучно ему будет без меня, вы только подумайте... Я что, клоун или юморист?

– Поэтому мы должны найти возможность переправить вас через все границы на родину, – добавил Пташук таким тоном, как будто речь шла об извлечении резидента из вражеской державы. – И у меня уже имеется несколько идей по данному поводу...

* * *

Первый шаг был сделан в Бертране. Первый шаг – первая жертва! Виктор Геннадьевич Максюта... Один из деятельных членов Староникольского союза, один из тех, кто тридцать лет назад, 4 августа 1979 года...

Нет, о том дне лучше не думать. А ведь тогда все могло повернуться иначе... И вся его жизнь тоже потекла бы совершенно по-другому... Только вот в чем вопрос – был бы он в таком случае счастливее?

Но дело даже не в счастье. Дело в том, что эти пять человек, пять убийц, должны понести заслуженное наказание. Наказание, которого они избежали тридцать лет назад. Наказание, которому был подвергнут совершенно иной человек, невинный и ставший еще одной жертвой бессовестных типов...

Убийцы добились в жизни всего, но их успех зиждется на том самом преступлении, что они совместно совершили тогда, тридцать лет назад, в Староникольске... Успех, купленный кровью, принес им богатство, почести, славу. Все пятеро стали уважаемыми и влиятельными членами нового российского общества. Максюта же, теперь находящийся в морге Бертрана, вообще сумел стать миллиардером. Но со своими партнерами и конкурентами он обращался с таким же цинизмом, как и тогда с жертвами в Староникольске... И он заслужил то, чтобы умереть первым!