Текст книги "Ночь всех святых"

Автор книги: Антон Леонтьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Грабитель (имен у него было много, в зависимости от того, в какой стране он в тот момент находился и какое задание выполнял, однако родители нарекли его Андре, в честь русского деда, звавшегося Андреем) прикинул: до каменистого пляжа, где остался стоять «Мерседес», около двух километров. Расстояние пустяковое, вот только возвращаться к автомобилю и тем более забирать его нельзя. Ведь тогда его противники поймут, что ему удалось спастись, и снова попытаюся убить.

Яхту было хорошо видно с того места, где он находился сейчас. Андре заметил оторвавшуюся от нее моторную лодку, которая взяла курс к берегу. Все ясно: наверняка от шефа поступил приказ позаботиться об автомобиле.

Пришлось возвращаться в Рим сначала пешком, потом на попутке, а под конец – на метро. За это время Андре уже обдумал план действий. Разумеется, можно было бы вернуться в римскую берлогу, изменить внешность, взять соответствующие документы и покинуть Италию. Можно было бы даже позволить себе уйти, так сказать, на покой и больше не промышлять кражами, средств на безбедное существование у него с лихвой хватит. Однако в данном случае речь шла о принципе. А принципы, как учили его родители, в жизни очень важны.

Именно из-за принципов они и погибли: не захотели играть по правилам криминального авторитета, который втянул их в опасную аферу. И когда стало ясно, что готовится процесс, основанный на их разоблачительных показаниях, мать и отец бесследно исчезли. Их тела так и не нашли. Лишь много позже Андре узнал, что останки сожгли в топке цементного завода. Ему тогда было двенадцать лет. И он дал себе зарок, что покарает человека, убившего его родителей.

Он и сделал это, правда, целых девять лет спустя. За эти годы у него была возможность убить криминального авторитета, или подставить его, или сделать так, чтобы на его след вышла полиция. Однако Андре затеял смертельно опасную игру, закончившуюся победой: ему удалось сделать так, чтобы империя «крестного отца» распалась, а сам он был убит своими же дружками.

И когда стал вопрос о том, чем же заняться после того, как миссия была выполнена, Андре принял решение: он приложит все усилия для того, чтобы никто и никогда не предал и не обманул его. Поэтому всегда работал исключительно на себя, следуя определенным, незыблемым правилам, одним из которых было – никаких трупов. Это правило он не нарушил ни разу. Наоборот, ему доставляло особое удовольствие разрабатывать невероятные, захватывающие, чрезвычайно хитрые способы похищения того или иного раритетного произведения искусства и обходиться без жертв.

На сей раз все было иначе. Похоже, пришло время нарушить принципы…

У Андре везде имелись нужные люди и связи. Как среди представителей правоохранительных органов, полиции, прокуратуры и адвокатуры, так и среди преступников.

Сейчас ему требовался труп – тело мужчины, погибшего от многочисленных пулевых ранений. Причем мужчина должен быть похожим на него. Андре решил инсценировать собственную смерть: надо было сделать так, чтобы преследователи оставили его в покое, решив, что тот, кого они хотели ликвидировать, умер. И вечером того же дня проблема была улажена.

Три дня спустя в газетах и по телевидению прошло сообщение о том, что к побережью прибило волнами неопознанный труп темноволосого мужчины, причиной смерти которого, как показало вскрытие, стали многочисленные огнестрельные ранения. Облачен был погибший в белоснежную морскую форму, никаких документов при нем не оказалось.

Андре не сомневался – те, кому была адресована эта весть, не упустили ее. И вскоре получил тому подтверждение: посмотреть на труп приехал тип, который, как установил Андре, заранее предупрежденный своим информатором в полиции, был тем самым молодым светловолосым субъектом с яхты «Moondrop».

Сама яхта к тому времени уже покинула территориальные воды Италии и была замечена в Монте-Карло. Андре попытался выяснить, кому принадлежит судно, однако однозначного ответа не получил. Кто-то по секрету сообщал, что его владелец – знаменитый русский олигарх. Кто-то уверял, что теперь яхта принадлежит бывшей жене этого олигарха, с которой тот развелся ради молоденькой фотомодели. Но по документам владельцем яхты проходила некая безликая фирма, зарегистрированная на Нидерландских Антилах.

Сама яхта была необычная, в особенности ее расцветка. Да и название, «Moondrop», тоже. Что могла означать эта «лунная капель» или «лунная слеза»? Отчего-то Андре был уверен, что название каким-то непостижимым образом связано с похищением золотого ларца с библией. С черной библией.

Как он и предполагал, скандал с проникновением в Апостолический дворец грабителя замяли. Раньше бы о происшествии вообще никто не узнал, но в век Интернета информация распространяется с удивительной скоростью: короткий фильм, снятый на мобильник китайскими туристами, в ту же ночь появился во всемирной Сети.

Однако тут, как сумел узнать Андре, подключились пиар-стратеги Ватикана. И в прессе появилась сначала информация, что кадры, на которых запечатлен человек в черном, выбирающийся из окна папских апартаментов, запрыгивающий на крышу и исчезающий в неизвестном направлении, всего лишь рекламный трюк известной спортивной фирмы, использовавшей при его создании самые последние компьютерные технологии. А затем по всем ведущим мировым телевизионным каналам прошел сюжет о группе монашек, находившихся в ту самую ночь на площади Святого Петра: внушавшие уважение пожилые дамы в один голос твердили, что никакого грабителя не было!

И все поверили в то, что это была интернет-утка, дутая сенсация, коих в Сети полным-полно. А тут еще и фирма спортивная нехотя подтвердила: мол, да, это был всего лишь релкамный трюк, не более того.

Андре же сделал для себя вывод: Ватикан приложил неимоверные усилия, желая замять скандал. Монашкам приказали лгать перед камерами, а глава спортивного концерна наверняка получил более чем солидную взятку, прежде чем выставил свое предприятие и себя самого в дурном свете и взял вину за выдуманный проступок.

А делалось все это с единственной целью: чтобы никто не узнал об исчезновении ларца с библией. Но почему? Обычно, если Андре похищал картину или иное произведение искусства из известного музея, законные хозяева били тревогу и призывали весь мир оказать содействие в изобличении вора, а в особенности в возвращении бесценного шедевра. Тут же Ватикан молчал. Причем так упорно, что создавалось впечатление: похищенная библия была приобретена католической церковью незаконно, не исключено – при помощи череды кровавых преступлений. Поэтому никто вообще не должен был знать, что католическая церковь до недавнего времени была владелицей сей книги.

Но чем же так интересен сей фолиант? Андре (профессия, что называется, обязывала) разбирался и в живописи, и в ювелирном деле, и в зодчестве. И знал, конечно же, что есть на свете совершенно редкостные книги, рукописи и папирусы, многие из которых стоят миллионы, возможно, десятки миллионов. Какой, однако, смысл скрывать, что такую книгу похитили? И отчего кто-то из Восточной Европы, вероятно, из России, заинтересовался некой странной библией? Обычно-то новоявленные нефтегазовые миллиардеры коллекционируют то, что способно лишний раз подчеркнуть их могущество и эксцентричность, отнюдь не являясь знатоками искусства. Яйца Фаберже, например, полотна экспрессионистов, иконы, китайский фарфор, но не книги, пусть даже и редкие, к тому же на религиозную тематику.

Причем книга, создавалось впечатление, была вовсе и не книга. Андре помнил, как шевелился ящик, в котором находился ларец. Как из ларца, где лежала якобы старинная библия, доносились странные звуки. Как, наконец, антиквар вел речь о том, что она очень проголодалась и желает получить жертву. Что бы все это могло значить?

Ответ на вопрос мог дать только сам специалист по оккультным раритетам. Но прежде чем наведаться к нему, Андре посетил своего старого друга и учителя, профессора теологии и европейской литературы, который после гибели родителей заменил ему отца и мать. Теперь же ученый был смертельно болен – рак съедал его, и, несмотря на лечение, он знал, что обречен.

Профессор обитал в собственном палаццо в Венеции. Он происходил из некогда чрезвычайно богатой и могущественной семьи, в течение веков потерявшей свое влияние и растранжирившей состояние. Профессор был последним отпрыском патрицианского рода и мог позволить себе не работать, а посвятить всю свою жизнь любимому занятию.

Андре не видел ученого всего лишь около трех месяцев, однако изумился тому, как тот разительно переменился – резко похудел, передвигался с большим трудом, опираясь на резную трость, и походил на живой труп. За ним, тихонько поскрипывая, ехал кислородный баллон – легкие старика уже никуда не годились.

– Не нужно делать вид, что все в порядке, сын мой! – произнес профессор еле слышно, после того как Андре вошел в гигантский салон, залитый полуденным солнцем. Профессор опустился в вольтеровское кресло, стоявшее около окна, из которого открывался вид на Большой канал.

Андре был в курсе, что его учитель терпеть не мог разговоров о здоровье. Однако ему было очень больно наблюдать за тем, как человек, много значивший для него, так быстро сдает.

– Смерть не за горами, – продолжал профессор, натужно кашляя, – однако я не боюсь ее. Потому что смерть – всего лишь переход в иное состояние.

Он поднес к губам батистовый платок, и когда кашель стих, Андре увидел, что ткань окрасилась кровью.

– Как же хорошо, что ты решил проведать старика, сын мой! – Ученый мягко улыбнулся. – Потому что, сдается мне, мы, возможно, больше не увидимся. Кстати, говорят, что в Ватикане на днях имел место небывалый переполох. Я имею в виду не ту идиотскую историю с грабителем, которого якобы не было. Но кое-кто шепчется, что из секретного отдела тамошней библиотеки была похищена чрезвычайно ценная книга.

Андре несколько смутился. Официально он никогда не ставил профессора в известность о том, чем занимается, а тот и не спрашивал. Однако, похоже, догадывался. Но, собственно, именно за тем он и пожаловал к старику, чтобы прояснить темные стороны произошедшей истории. Поэтому терять было уже нечего.

– А еще говорят, что похищена была так называемая черная библия, – добавил Андре, опускаясь на скамейку, стоявшую около кресла профессора. – Только что это такое?

Профессор устремил взор своих глаз в окно и долго молчал. Выждав несколько минут, Андре повторил вопрос, но ответа снова не последовало. Встревожившись, молодой человек склонился над профессором, желая удостовериться, что с тем все в порядке. И тут раздался властный голос – голос не старика, а прежнего профессора: звучный, зычный, не терпящий возражений.

– Сын мой, ты ввязался в отвратительную историю! Нет, не пытайся противоречить! Убедить меня в том, что ты не имеешь отношения к похищению черной библии тебе не удастся! Все же я – обладатель трех докторских степеней! Да, да, я уже давно сообразил, чем ты занимаешься. Однако это твое дело, и я не намерен читать тебе нотации, пытаясь доказать, что красть нехорошо.

Профессор смолк, а Андре терпеливо ждал, когда он возобновит монолог. Спорить со стариком он не намеревался.

– Значит, речь идет о черной библии… – наконец вновь заговорил ученый. – Я так и знал, что она находится именно в Ватикане. Что же, это не лишено некоторой пикантности – святой отец, являющийся наместником Господа, хранит в секретном отделении книгу, написанную антиподом своего небесного хозяина!

Андре хмыкнул и все же позволил себе задать вопрос:

– Но, профессор, кого вы имеете в виду? Неужели дьявола? Но его же не существует!

Профессор расхохотался. Смех у него был дробный, сухой. И постепенно перешел в кашель. Ученый снова приложил к губам платок, а Андре, встревожившись, подал старику бокал воды и спросил, не следует ли вызвать врача.

– Если я кого и вызову, сын мой, так не врача, а священника, – промолвил профессор после того, как приступ миновал. – Потому что я, несмотря на все мои сомнения, в душе остался добрым католиком. Мне жаль нынешнее поколение, для которого единственным божеством является технический прогресс. Потому что это, по сути, игрушка того, кто сумел убедить человечество в том, что его не существует. И лучший же способ защиты.

Профессор смолк, и Андре не посмел потревожить его вопросом. Прошло, наверное, около пяти минут, и старик поднялся из кресла, обронив:

– Пойдем. Ты должен знать, с чем имеешь дело.

И они отправились из салона в расположенную рядом библиотеку. Ученый по праву гордился собранием книг, доставшимся ему в наследство от предков. Остатки же фамильного состояния он пустил на то, чтобы пополнить библиотеку редкими и дорогостоящими экземплярами.

Библиотека располагалась в гигантском овальном зале, увенчанном круглой крышей из разноцветного витражного стекла. Лучи солнца проникали с неба, окрашивая помещение в удивительные, фантасмагоричные тона.

Профессор вскинул голову к одному из шкафов, уходившему к потолку, и ткнул в него тростью.

– Там. На последней полке, слева. Тебе придется самому достать эту книгу, потому что я уже более не в состоянии.

Профессор без сил опустился в кресло – он задыхался от того, что прошел всего несколько метров. Андре выполнил приказание старика – придвинул к шкафу особую лестницу и взобрался по ней к последней полке. Ему в глаза бросилась книга в черном с золотом переплете.

– Да, это именно она, – сказал профессор, все еще обладавший превосходным зрением. – Только осторожно!

Андре не понял, что произошло, однако, несмотря на то что он действовал более чем осторожно, книга вдруг выскользнула у него из рук, полетела вниз и, ударившись о пол, раскрылась.

Молодой человек проворно спустился вниз, вознамерился было поднять книгу и закрыть ее, но старик властно произнес:

– Нет, не делай этого! Скажи мне, какая страница?

Андре нагнулся и посмотрел, а затем сообщил:

– Шестьдесят шестая вроде… Или… Тут то ли пятно, то изъян бумаги.

Профессор устало кивнул:

– Да, знаю. Потому-то я и просил достать книгу. Шестьсот шестьдесят шесть! Это его число, число хозяина. Так называют его те, кто вверил ему свои жизни и, что еще ужаснее, свои души. Теперь можешь поднять книгу.

Андре подчинился и положил фолиант на стол. Профессор положил на обложку иссохшую руку с длинными желтыми ногтями и заметил:

– Важнее всего в нашем мире умение читать знаки. И правильно их толковать. Только надо знать, кто именно посылает эти знаки! В данном случае я затрудняюсь с ответом, сын мой. Хотя, если на то пошло, видимо, так тому и быть.

– Профессор, что вы имеете в виду? – спросил Андре, не понимая, на что намекает старик. – Кто этот хозяин? И в какую такую историю я ввязался?

– В историю, которая может запросто стоить тебе жизни, – ответил резко ученый. – Но это еще полбеды!

Он замолчал. Андре позволил себе задать новый вопрос:

– Но что может быть ужаснее, чем потерять жизнь?

– Потерять душу! – заявил профессор безапелляционно. – Точнее, если ее заберет хозяин. Тот самый хозяин, с которым ты уже имел дело. Учти, рано или поздно он доберется и до тебя. Если не сам лично, то через своих людей. Хотя какие это люди…

Андре уже начал терять терпение:

– Профессор, на что вы намекаете? На то, что я имею дело с…

Он запнулся, и его фразу продолжил старик:

– Я ни на что не намекаю, сын мой, а говорю вполне ясно и четко. Имеющий уши да услышит! Хозяин – вековечный враг человека. Тот, кого принято называть дьяволом. Да, да, не ухмыляйся! Конечно, сейчас мало кто верит в его существование, даже священники и те потеряли веру. Дьявол стал абстрактным синонимом чего-то ужасного и крайне злого. Однако он не абстрактен, а вполне осязаем. Он – порождение тьмы ночной. Да, собственно, он и есть ночная тьма. С одной стороны, он дитя зла, с другой – отец отчаяния. Он все и ничто, белое и черное, зеркальная поверхность, отражающая мир и в то же время искажающая его.

Профессор снова закашлялся. Приступ был особенно сильным и долгим. Андре даже сказал, что, возможно, им надо завершить разговор. Но профессор, ударив тростью по полу, заявил:

– Ни за что! Потому что ты должен знать: ты имеешь дело именно с ним, сын мой.

– Профессор, но я не верю в дьявола, – возразил Андре. На что старик, усмехнувшись, успокоил его:

– Ничего страшного, сын мой, зато он верит в тебя. Я же говорю, что его самое грандиозное достижение – попытка внушить человечеству, что его не существует, в то время как он вполне реален. Увы, слишком реален!

Андре резко спросил:

– Профессор, вы собираетесь пичкать меня старыми побасенками о дьяволе, покрытом шерстью, с рогами на голове, свиным пятачком и лошадиным копытом? Просто детский сад какой-то!

– Он – полиморф, то есть все и одновременно ничто, – принялся объяснять профессор. – И может принимать любую форму. Да, когда-то он представал перед людьми в том опереточном обличье, о котором ты говоришь. А тот, кто служит ему, надеется, что со временем станет версиплем.

– Кем? – переспросил Андре. И профессор повторил:

– Версиплем. Полиморф – как ртуть. Он зависит от нас и подлаживается под наши страхи и желания. За счет того и живет. Потому что, по сути, он – паразит, только существующий не за счет нашего тела, а за счет нашей души. Теперь о том, кто является версиплем. В переводе с латыни – «меняющий шкуру». Одно из проявлений ликантропии. Таких тварей в Средние века именовали оборотнями.

Теперь Андре снисходительно усмехнулся:

– Оборотни, вампиры, ведьмы, демоны… Профессор, вам не кажется, что все, о чем вы говорите, попахивает…

– Сумасшествием, ты хотел сказать, сын мой? Нет, я не выжил из ума, мой мозг работает все еще превосходно, как и раньше. Ты просто слушай меня внимательно. Никто превращаться в волка, в летучую мышь, крысу или паука, конечно же, не в состоянии. Все это, разумеется, сказки. Однако в каждой сказке имеется доля истины, и зачастую доля сия чрезвычайно высока. Версипль – одно из проявлений зла. Они, слуги полиморфа, то есть, попросту говоря, дьявола, хотят подражать ему во всем, слиться с ним воедино и, что важнее всего, продлить свое бренное существование, поскольку понимают, что после кончины их не ожидает ничего хорошего – я имею в виду их души. Потому как преисподняя существует, сын мой, но там нет ни котлов с кипящей смолой, ни раскаленных сковородок, ни чертей с трезубцами. Все намного хуже и безрадостнее. Ад – унылая ледяная пустыня. И мне, похоже, скоро предстоит ступить туда…

Андре не прерывал старика, потому что понял: профессор говорит что-то крайне важное.

– Итак, я вижу, что ты пока не в состоянии переварить информацию, которую я вывалил на тебя. Потерпи, осталось не так уж много, чтобы ввести тебя в курс дела. Я знал, что рано или поздно мне придется все тебе рассказать, но надеялся, что чаша сия минует тебя. Но нет, надежда была иллюзорной. Ведь он заявил свои права на тебя, сын мой, когда погибли твои родители! Их смерть – его рук дело!

Андре вздрогнул.

– Вы имеете в виду дона Зотти, «крестного отца», лишившего жизни маму и отца? Но с ним давно покончено!

– Нет, нет, криминальный авторитет был всего лишь его орудием, – покачал головой профессор. – То была, так сказать, всего лишь первая ласточка, предтеча вашей последующей встречи, которая не за горами. Собственно, встреча уже имела место, хотя ты и не видел его лица. Но ты наверняка слышал его, ведь так, сын мой? Слышал звуки, идущие из ларца?

Андре навис над стариком:

– Профессор, кого вы имеете в виду? Кто в действительности виноват в гибели моих родителей? Какой-то иной «крестный отец»? Назовите его имя!

– У него нет имени и в то же время сотни тысяч имен, – вздохнул ученый. – И он – хозяин, полиморф, повелитель версиплей, а в просторечии дьявол – предъявил на тебя свои права. Потому что ты нужен ему, сын мой.

Андре вспылил:

– Профессор, это же бред! Вы хотите сказать, что моих родителей убил не дон Зотти, а дьявол? Или вы будете убеждать меня, что дон Зотти и есть сам Сатана?

– Нет, всего лишь один из его слуг, – поправил старик. – Причем, несмотря на все свое былое земное могущество, один из наиболее мелких, который даже не добрался до уровня версипля. Поэтому тебе и удалось расправиться с ним довольно легко. Ведь настоящего версипля так просто не убьешь. Залог их могущества – слезы луны.

Последнее слово ученый произнес по-английски: «moondrop». Андре вздрогнул и уставился на старика. Именно так называлась яхта, куда он доставил золотой ларец и где ему была уготована смерть!

– Что такое лунные слезы? – спросил он медленно, и профессор снова вздохнул:

– Ну вот, одно слово цепляется за другое, и я уже вынужден вводить тебя в курс дела. Ну что ж… Одним словом, ты должен быть готов, потому что он предъявил на тебя свои права…

– Да что вы все твердите о каких-то правах? – раздраженно воскликнул Андре. – Какие права могут быть у… у вашего хозяина на меня?

– Он – не мой хозяин! – резко возразил профессор. – Хотя когда-то, давным-давно, я, признаюсь, хотел стать его слугой. Я был честолюбивым идиотом, мечтавшим о всемирной славе и Нобелевской премии. А тот, о ком мы говорим, в состоянии дать все это. И, поверь мне, не только это. Но в обмен на душу. И я уже почти заключил с ним пакт, но в самый последний момент передумал. Таких, как я, обычно уничтожают сразу, но мне удалось избежать смерти. И я все надеялся, что он забыл обо мне, ведь уже много лет от него не было ни единого знака. А теперь мне понятно – я ошибался. Конечно же, он затеял новую игру, вовлек в нее меня и твою мать. И человека, считающегося твоим отцом.

Андре в сердцах стукнул кулаком по столу.

– Да что вы такое говорите? Человек, считающийся моим отцом? Он и есть мой отец!

– Нет, все не совсем так. Видишь ли, отчасти твоим отцом является тот… тот, чье имя я называть не хочу. Потому что у него тысячи имен – и все фальшивые.

Андре хмыкнул:

– Ну, вы хватили лишку, профессор! На что вы намекаете? Что я являюсь отпрыском… полиморфа? То есть, попросту говоря, Сатаны? И что, теперь мне уготована участь захватить власть над миром и устроить апокалипсис?

Профессор кашлянул, посмотрел на вымазанный кровью платок и ответил:

– Не спеши, надо обо всем по порядку. Постараюсь быть краток, потому что силы мои на исходе, а тебе предстоит так много узнать. С чего же начнем… – Взгляд старика упал на старинный фолиант. – Да, конечно, с книги, с черной библии. Вернее – с двери. Это не более чем переход. Из одного мира в другой.

– В параллельный? – уточнил Андре. И старик подтвердил:

– Да, физики и математики используют именно такой термин, и он отлично отражает сущность. Дверь открывается не всем и не каждому. И при помощи ее можно путешествовать по мирам. Однако прежде чем попасть из своего мира в другой, ты оказываешься в месте, которое именуется Коридором Смерти. Там обитает Хранитель Коридора, нечто ужасное, якобы следящее за порядком и уничтожающее тех, кто вторгается туда без спроса. Хранитель Коридора – одно из воплощений полиморфа, потому что коридор может вести не только в новый мир, но и в его логово. Но знают об этом немногие. [4]4
  Подробнее об этом читайте в романе А. Леонтьева «Вчера, сегодня, завтра», издательство «Эксмо».


[Закрыть]

Профессор замолк, Андре протянул ему бокал воды. Старик осушил его наполовину и продолжил:

– Так вот, дверь… Многие ищут ее, но далеко не все находят. Именно для того, чтобы упростить проникновение в другой мир и, более того, прямиком добраться до логова полиморфа…

– То есть в ад? – перебил Андре, и старик кивнул.

– Можно и так сказать. Однако я подчеркиваю: надо забыть глупые представления об аде, что властвуют в умах многих из нас. Да, это место страданий, но те, кто продал хозяину свою душу, получают там возможность осуществить все свои мечты. Поэтому неудивительно, что они стремятся попасть туда любой ценой. Именно для этой цели и была изобретена черная библия. Черная – потому что не настоящая, Святая Библия, в которой речь идет о божественных деяниях, и потому что посвящена ему, полиморфу. Но там нет описаний его якобы героической жизни и величия. Ему это не нужно! Книга состоит из сотен пустых страниц, однако стоит раскрыть ее ровно посередине, на странице 666, и оросить кровью, как тотчас раскроется портал. Одним словом, черная библия – это миниатюрная дверь, переход, но не в коридор, а прямо туда, в логово полиморфа. То есть…

– В ад, – пробормотал Андре. Он не знал, верить ли старику или нет. Не исключено, что тот под воздействием тяжелой болезни и сильных медикаментов просто свихнулся. Но профессор говорил так убедительно, так живо!

– Вот именно! – кивнул ученый. – Но далеко не все слуги полиморфа стремятся попасть туда. Потому что для этого им придется сначала расстаться с телесной оболочкой, то есть умереть. А они очень дорожат существованием в нашем мире, одновременно поклоняясь своему мерзкому хозяину. И чтобы продлить собственное существование, стать неуязвимыми и победить болезни, они используют «слезы луны». Название весьма поэтическое, однако за ним скрывается гадкая сущность. «Дети луны» – так называли и до сих пор называют нечисть и нежить романтические натуры. И луна, не отрицаю, имеет прямое отношение к их ритуалам. Мне ли не знать, ведь я принимал в них когда-то самое деятельное участие…

Профессор горестно вздохнул, а затем снова тяжело закашлялся. Когда приступ прошел, Андре заметил, что силы стремительно покидают ученого. Молодой человек предложил сделать перерыв и возобновить беседу на следующий день, но старик прошептал:

– Боюсь, завтра для меня уже не наступит, сын мой. Нет, не надо врача, медицина уже не поможет мне. Потому что моя болезнь – следствие собственных необдуманных поступков в юности. Радиация зла, вот что это такое! Своеобразная радиация, которая не только толкает к дурным мыслям и злым делам, но в итоге поражает и тело. Версипли используют «слезы луны» как защиту от своего же хозяина, от его радиации, от его, как говорится, тлетворного влияния. «Moondrop» – переливающаяся на свету субстанция зеленовато-синего цвета, по консистенции похожая на клей. Она весьма агрессивна и, попадая на кожу или любую иную органическую поверхность, способна прожечь ее. В действительности же «слезы луны» попросту… выделения полиморфа, продукт его, так сказать, жизнедеятельности. А если еще проще – его пот, кал и моча. Вот так!

Андре хмыкнул.

– Что ж, он ведь тоже живое существо, – продолжил профессор, – хотя иного порядка и с иной физиологической системой. Но при помощи нехитрых химических процедур можно обработать «слезы луны», экстрагировать из них все самое полезное, и тогда получится своего рода эликсир молодости. Конечно, принимая его внутрь или втирая в тело, бессмертным не станешь, однако продолжительность жизни резко увеличится, значительно повысится иммунитет. И даже болезни, уже терзающие тело, постепенно отступят.

– Отличное средство! – заявил Андре. – Оно принесло бы облегчение многим людям. В том числе и вам, профессор.

– Ерунда! – Старик ударил по полу тростью. – Потому что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Если начать принимать эту гадость, возникнет своего рода наркотическая зависимость. Организм уже не способен существовать без «слез луны», а достать их можно, только поклоняясь полиморфу. Если же новая доза не поступает, тело в течение рекордно короткого срока стареет, оказавшись во власти всевозможных болезней. Кроме того…

Профессор смолк, тяжело задышал и вдруг потерял сознание. Андре бросился к нему, попытался привести в чувство. Затем потянулся к мобильному, чтобы вызвать врачей, но тут старик пришел в себя.

– Я же сказал, никаких врачей! Мне никто не поможет. Видишь ли, когда-то я сам принимал «слезы луны», но недолго, поэтому расплата пришла только сейчас. Но не об этом речь! Человек, потребляющий их, со временем превращается в версипля. То есть он еще вроде бы и человек, но наполовину и демон, отличительная черта которого – красные глаза, как отсвет адского пламени, что пылает в его душе. Однако версипли высшего порядка умеют контролировать свою сущность и выглядят как обычные люди, хотя в действительности уже не от мира сего.

Андре вспомнил красные глаза антиквара на яхте. Неужели тот – из них?

– Однако вернемся к черной библии. Согласно легенде, один старец-отшельник решил в незапамятные времена уничтожить полиморфа и тем самым избавить мир от зла. В течение долгих лет он изучал магические книги и в итоге вызвал его. Полиморф явился, полагая, что отшельник хочет заключить с ним пакт, но не тут-то было: рогатый оказался пойманным в ловушку! Вот только уничтожить пленника старик не смог, успел лишь запереть в пещере и тут же упал замертво. Полиморфу не оставалось ничего иного, как сидеть в пещере и ждать подходящего случая. А чтобы как-то скоротать время, он принялся мастерить из кожи, костей и волос отшельника книги, те самые черные библии. Всего он изготовил три подобных адских фолианта. А потом полиморфу повезло – во время урагана в скалу ударила молния, расколов ее надвое, и пленнику удалось освободиться. Черные же библии оказались разбросанными по всей Земле. Одна в конце концов оказалась в Ватикане, где ее в течение многих столетий хранили в секретном отделении и откуда она была недавно похищена…

Андре нервно сглотнул. Выходило, что он помог злу выбраться из заточения наружу?

– Судьба второй библии тоже известна. Сначала большевики, а потом Адольф Гитлер с ее помощью заключили пакт с полиморфом. Тот гарантировал последнему тринадцать лет владычества над миром. Поэтому-то Гитлер, когда советские войска уже наступали на Берлин, все еще надеялся на чудо – ведь у него был в запасе еще год! Но, как водится, полиморф немного слукавил, не выполнил полностью своего обещания. Да, доверять ему никак нельзя! Черная библия в самом конце войны была вывезена из Берлина и спрятана где-то в Баварии.

– А третий экземпляр? – спросил Андре.

Профессор опустил взгляд.

– Третий экземпляр принадлежал когда-то римским императорам, чем и объясняется их небывалое могущество. Они хотели править миром вечно, но полиморф и их надул. Затем третья черная библия всплывала то тут, то там, в последний раз ее видели в 1666 году в Лондоне, что и привело к легендарному пожару, уничтожившему почти полностью британскую столицу. Ходили слухи, что книга сгинула в пламени. Но ведь черные библии не горят! Их нельзя уничтожить! Возможно, экземпляр оказался погребенным под слоем пепла и до сих пор лежит где-то там, на многометровой глубине. Но по иным сведениям, фолиант находился во владении одной из семей Хранителей – людей, стоящих на страже добра.