Текст книги "Под маской хеппи-энда"

Автор книги: Антон Леонтьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Смерть Дона стала для Кэтрин поворотным моментом, и она отдалась учебе и политической деятельности, стараясь забыть о душевной боли. Домой она приезжала редко, радовалась тому, что мама чувствует себя хорошо, а братья, следуя примеру старшей сестры, тоже поступили в колледж. Кэтрин была ошарашена, когда студентки колледжа избрали ее президентом своей лиги. Она выступила с речью, и ей долго аплодировали, а кто-то с задних рядов крикнул:

– Кэтрин Кросби в президенты США!

Конечно, это была шутка, но Кэтрин почувствовала легкое головокружение. Которое, впрочем, скоро прошло: нет, вряд ли она застанет то время, когда женщина въедет в Белый дом не в качестве первой леди, а в качестве мадам президента.

Кэтрин окончила колледж с лучшим среди всех прочих студенток дипломом, пропустив вперед всего лишь трех студентов. Она уже знала, чем займется дальше. Ей хотелось совмещать политическую деятельность с интересной и плодотворной работой, поэтому она приняла решение стать юристом. Разослала заявки в два лучших университета страны, Гарвард и Йель, и не была особенно удивлена, когда получила известие, что принята в оба вуза. Без долгих колебаний выбрала Йель – тот считался более либеральным.

Дебора была страшно горда за дочку, которой удалось осуществить то, о чем сама она мечтала, но так и не смогла воплотить в жизнь. А Кэтрин, честно говоря, мечтала о большем, о настоящей карьере – почему бы ей не стать известным юристом или, может быть, со временем выставить свою кандидатуру в палату представителей, а потом даже и в сенат! Однако она предпочитала не распространяться о своих прожектах, понимая, что многим они покажутся несбыточными. И только иногда позволяла себе вспоминать о выкрике одной из своих восторженных почитательниц: «Кэтрин Кросби в президенты США!»

* * *

Жизнь в Йеле разительно отличалась от жизни в Веллесли. Еще в колледже Кэтрин имела возможность сталкиваться с отпрысками богатых и влиятельных семейств, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что ее ожидало в одном из лучших университетов страны.

У Кэтрин появились друзья, единомышленники и даже поклонники, однако она отдавала все время учебе. Да и забыть о трагической участи Дона никак не могла. Мечтала о том, чтобы закончить учебу лучшей на курсе, блестяще сдать адвокатский экзамен и получить предложения сразу от нескольких известных юридических фирм: тогда-то исполнится ее заветная мечта!

В отличие от многих, Кэтрин не получала приглашений на эксклюзивные вечеринки и романтические свидания. Она считала, что настоящей женщине, озабоченной собственной карьерой, негоже заботиться о внешности, ведь главное в человеке – ум. Она носила мешковатые, огромных размеров свитера, которые полностью скрадывали ее фигуру, одной из первых в университете рискнула надеть брюки, длинные волосы небрежно собирала в пук и скрывала лицо за большими очками, оправу которых постоянно меняла, – это был единственный аксессуар, признаваемый Кэтрин. Она хотела, чтобы ее уважали, любили и восхищались ею не из-за ее внешности, а за интеллект. У Кэтрин было несколько интрижек с однокурсниками, однако они быстро сошли на нет – каждый раз девушка убеждалась в том, что молодые люди и в подметки не годятся Дону. И все же, как она понимала, стоит смотреть вперед: Дон умер, и она не может постоянно носить по нему траур.

Кэтрин принимала деятельное участие в студенческой жизни, несколько раз возглавляла комитеты, устраивавшие демонстрации в кампусе, и ездила в Вашингтон, где с тысячами себе подобных протестовала против политики президента Никсона. Однажды ее даже арестовала полиция, и Кэтрин провела в участке целую ночь, чем чрезвычайно впоследствии гордилась.

Как-то, сидя в библиотеке, Кэтрин увидела нового студента – наверное, решила девушка, он перевелся в Йель из другого университета. Высокий, с длинными темными кудрями, пронзительными зелеными глазами и с повадками джентльмена, одетый небрежно, но как истинный денди. Он привлекал всеобщее внимание. Кэтрин внезапно почувствовала, как у нее екнуло сердце. Нет, о чем она, собственно, думает? Красавец-франт совершенно не ее тип! Он наверняка принадлежит к когорте вероломных мужчин, мужчин-сердцеедов, а подобные ей и даром не нужны!

И все же она, словно невзначай, спросила у одной из подруг, кто такой новенький. Та ошарашенно посмотрела на Кэтрин и сказала:

– Разве ты не знаешь? Это же Том Форрест, отпрыск тех самых Форрестов, из Нового Орлеана!

Кэтрин пожала плечами – светской жизнью она не увлекалась, поэтому имя Форрестов ей ничего не говорило. Подруга, удивляясь ее невежеству, пояснила:

– Ну, те самые миллионеры! А его мать – из старинного французского рода, кажется, какая-то графиня или даже герцогиня. Кстати, Том устраивает на днях вечеринку, наверняка будет нечто незабываемое. Соберутся только избранные. Хочешь, устрою так, чтобы и ты получила приглашение?

Кэтрин фыркнула:

– Нет уж, уволь! Кто в наше время рассылает приглашения на студенческую вечеринку? Только снобы и идиоты. И твой Том Форрест, видимо, сразу и то и другое!

И все же украдкой, воспользовавшись тем, что подруга ушла в туалет, Кэтрин рассмотрела приглашение, напечатанное на плотной рифленой бумаге нежно-сиреневого цвета с затейливым золотым гербом вверху. «Томас Джефферсон Форрест III имеет честь пригласить Вас на бал-маскарад, приуроченный к Хэллоуину, в пятницу, 31 октября...» – прочитала Кэтрин и скривила губы. Как старомодно, напыщенно и пошло! Похоже, Томас Джефферсон Форрест III, выросший на юге страны, в штате бывших рабовладельцев, до сих пор живет в середине девятнадцатого века. Кэтрин сразу же прониклась глубокой неприязнью к новому студенту и не упускала возможности отпускать шпильки в его адрес, делать едкие замечания в отношении «настоящих джентльменов-южан, специализирующихся на растрате родительских миллионов».

* * *

Как-то вышло, что Кэтрин в числе прочих студентов оказалась вместе с Томом Форрестом в одной группе, работавшей над выступлением на семинаре. Кэтрин была неприятно поражена – оказывается, щеголь умеет шутить, причем очень даже хорошо, обладает несомненным шармом и в течение чрезвычайно короткого времени может расположить людей к себе, даже тех, кто изначально был настроен скептически или враждебно. И при этом Том умел работать. Однако учеба была для него не главным. Он сам признавался, что хочет получить удовольствие от жизни, а главным удовольствием, по его мнению, является пост президента Соединенных Штатов. Кэтрин, услышав его заявление, не сумела сдержать смешок, а Том Форрест внимательно посмотрел на нее, и девушка внезапно почувствовала, что ее щеки зарделись.

– Ты считаешь, что мое желание никогда не исполнится? – спросил он Кэтрин.

Та снова рассмеялась. Том Форрест – и президент Америки! Этот субъект хорош для того, чтобы блистать в провинциальном обществе, соблазнять чужих жен и выступать в качестве оратора на днях рождения и похоронах, но в большой политике ему делать нечего. Там не нужны такие фанфароны и самовлюбленные красавцы!

– Мистер Форрест, – едко произнесла Кэтрин, – вероятность, что вы когда-нибудь станете президентом США, столь же ничтожна, как и вероятность того, что вы... что вы сделаетесь моим супругом!

Все прочие в группе расхохотались, и Кэтрин почувствовала, что перевес явно на ее стороне. Отлично она срезала наглеца, будет знать, как пороть чушь!

– Значит, у меня есть еще возможность убедить тебя в обратном? – остался невозмутимым Том. – Так что предлагаю заключить пари – если в течение ближайших пяти лет я женюсь на тебе, то в течение ближайших двадцати лет стану президентом США.

Кэтрин даже на мгновение растерялась – да что он возомнил о себе, расфуфыренный павлин? Если в его кровати побывали самые красивые (но далеко не самые умные) студентки Школы права Йельского университета, то это не значит, что он имеет право открыто заигрывать с ней. Кэтрин знала, что никогда, просто никогда не поддастся чарам ловеласа. Она современная, эмансипированная женщина, а нахальный субъект только и думает, как бы получить сиюминутное удовольствие от секса.

– Согласна, – ответила с вызовом Кэтрин. – Итак, мистер Форрест, у вас имеется ровно пять лет, чтобы жениться на мне, и двадцать лет, дабы стать президентом. Только ни то, ни другое у вас не получится.

Остальные студенты поддержали их спор улюлюканьем. Том протянул Кэтрин руку, она пожала ее. И внезапно почувствовала... что ее влечет к самоуверенному красавцу. Нет, она ни за что не поддастся на его чары!

Том, видимо, решившись выиграть пари, принялся ухаживать за Кэтрин, но она холодно отвергала все его притязания. Подруги одна за другой твердили, что она не должна упускать своего шанса, на что Кэтрин неизменно отвечала:

– Какой такой шанс? Стать любовницей и игрушкой блестящего трутня? Или, что еще хуже и позорнее, его женой? Нет, я сама в состоянии позаботиться о себе, и если и выйду замуж, то за стоящего человека, который полюбит меня и которого я сама полюблю! А Том Форрест таковым не является!

Первые недели давались особенно тяжело – Том не давал Кэтрин прохода, затем все постепенно сошло на нет, и девушка уже праздновала победу. Конечно, ведь парень из разряда людей, которые быстро увлекаются чем-то и загораются новой идеей, но их энтузиазм так же быстро исчезает. И все же...

И все же по ночам она достаточно часто ворочалась без сна в постели, думая о Томе Форресте. Она гнала от себя мысли о нем, корила себя за то, что предает память Дона, но ничего не могла с собой поделать. Однажды она увидела, как Том открыто заигрывает с симпатичной блондинкой. Кэтрин, не выдержав, подскочила к парочке и заявила девице:

– Держитесь от него подальше, этот субъект использует вас в своих низменных целях, а потом просто бросит, как поломанную игрушку!

– Кэтрин, моя будущая жена, – представил ее Том своей спутнице. – Понимаешь, дорогая, она никак не может смириться с тем, что я все еще не сделал ей предложения, вот и подстерегает меня везде, где только может. Но ты не обращай на нее внимания, она хоть и шумная, но безобидная!

Кэтрин задохнулась от возмущения. Да что этот тип о ней думает! Похоже, он и не сомневается в том, что любая женщина готова пойти на все, лишь бы стать его пассией. Но даже если и так, то она – далеко не любая!

Поэтому, закатив Тому прилюдно оплеуху, Кэтрин удалилась с высоко поднятой головой. А вечером того же дня получила корзину пунцовых роз – ровно сто штук, к которой была приложена карточка все с тем же золотым гербом. «Дорогая Кэтрин, сегодня ты была великолепна. Неужели у тебя тоже имеются предки-французы?» И подпись «Томас Джефферсон Форрест III, твой будущий супруг». Его наглость превзошла все возможные границы! Кэтрин оттащила корзину к комнате, где обитал Том, и оставила записку, начертанную на клочке бумаги: «Мистер Форрест, еще одна подобная выходка, и я обращусь в полицию!»

Больше она от Тома никаких подарков не получала и справедливо решила, что, как и все фанфароны, он тотчас поджал хвост, когда услышал слово «полиция». Странно, но Кэтрин даже была разочарована – неужели на этом все закончится и она больше никогда не сможет общаться с Томом? Несколько раз она сталкивалась с ним в кампусе и на занятиях, он церемонно раскланивался с ней, но и все. Как будто она была пустым местом!

Летом Кэтрин получила приглашение от весьма известной вашингтонской юридической фирмы. Оказывается, один из старших партнеров ознакомился со статьей, опубликованной Кэтрин в студенческой газете, и пришел в восторг – ее хотели взять в фирму в качестве практикантки.

Кэтрин почувствовала, что ее стратегия начинает приносить плоды. Еще бы, она еще не закончила университет, а уже получила предложение! И пусть сначала ей дадут место практикантки, она сделает все возможное, чтобы в ней не разочаровались и затем, после получения ею диплома, предложили место адвоката.

Она прибыла в столицу, где ее радушно встретили в огромной юридической фирме, расположенной, как и Белый дом, на Пенсильвания-авеню. Кэтрин обратила внимание на то, что из почти шестидесяти адвокатов только двое – женщины. Значит, она сумела пробиться на самый верх, раз выбор пал именно на нее!

Ее принял один из владельцев юридической фирмы, знаменитый адвокат по уголовным делам Дэвид Милтфорд. Кэтрин чувствовала дрожь в коленках, а руки и подмышки у нее ужасно вспотели, когда переступила порог кабинета «самого»! Она подготовила небольшую вступительную речь – ведь это тот самый Милтфорд, про которого говорили, что он может выиграть любое дело.

Старший партнер оказался мужчиной лет пятидесяти с небольшим, с тщательно уложенными седыми волосами, в безупречном темно-синем костюме, наверняка сшитом на заказ у лучшего вашингтонского портного. Кэтрин увидела на стене разнообразные дипломы, в витрине под стеклом – награды, полученные Милтфордом и прочими адвокатами фирмы, а также фотографии: с действующим президентом, с президентом бывшим, с кандидатом в президенты, с членами Верховного суда, с сенаторами, министрами и звездами Голливуда. Голова у Кэтрин пошла кругом от обилия знакомых лиц – лиц людей, которые относились к совершенно иному, особому, пока что закрытому для нее миру.

Она знала, что мистер Милтфорд никогда не снизойдет до того, чтобы принимать какую-то практикантку. Раз он так сделал, значит, она сумела поразить его воображение. И ей не стоит так бояться!

Знаменитый адвокат, читавший письмо, наконец поднял взгляд, поморщился (Кэтрин с ужасом поняла, что надо было надеть другую блузку, да и прическу следовала сделать посолиднее), пошевелил холеными усами и заговорил хорошо поставленным мелодичным голосом:

– Мисс... Мисс...

– Кросби, – подсказала Кэтрин, и Милтфорд согласно кивнул:

– Да, да. Мисс Кросби, рад приветствовать вас в нашей фирме!

Кэтрин уже думала над тем, что означает ее беседа со старшим партнером. Наверняка он попросит ее ассистировать в деле, над которым сейчас работает. О таком можно только мечтать! Конечно же, он, прочитав ее статью, сразу понял, что имеет дело с выдающимся талантом, и хочет, чтобы после университета она начала работать в его фирме. И она ни за что не разочарует мистера Милтфорда!

– У меня найдется для вас задание, мисс Кросби, – продолжил знаменитый защитник. – Наша фирма, как вам, думаю, известно, занимается также и тем, что сопровождает важных клиентов, прибывших по делам в столицу. Так вот, ваша задача будет состоять в том, чтобы исполнить все желания одного такого чрезвычайно важного клиента.

Кэтрин с радостью взглянула на старшего партнера. Она справится, она не подведет, мистер Милтфорд останется доволен! Интересно, кого он имеет в виду? Известного миллионера или, быть может, даже миллиардера? Неужели ей нужно будет сопровождать легендарного Говарда Хьюза? Или кого-то из мира политики, к примеру, сенатора? Не исключено, что представителя шоу-бизнеса, – быть может, Фрэнка Синатру? Последнее не так интересно, но все же, все же...

Адвокат нажал кнопку селекторной связи и произнес:

– Глэдис, прошу вас, скажите нашему важному клиенту, что он может войти.

Даже имени не назвал, значит, птица высокого полета. Скорее всего, ей придется до конца жизни хранить молчание по поводу того, с кем она общалась. Жаль, что маме нельзя будет рассказать, но что поделать, такова уж судьба молодого адвоката, начинающего в одной из самых известных в стране юридических фирм...

Дверь отворилась, Кэтрин услышала мягкие шаги – и перед ней возник Том Форрест собственной персоной, в изящном смокинге, с орхидеей в петлице. Кэтрин онемела. А потом вдруг сообразила: видимо, бездельника тоже выбрали в качестве практиканта. И ей придется терпеть его общество. Впрочем, недолго, ведь сейчас появится чрезвычайно важный клиент...

– Разрешите представить, мистер Томас Джефферсон Форрест III, один из наших самых важных клиентов, – заявил церемонно Дэвид Милтфорд.

Кэтрин словно приросла к креслу. Этот наглец, этот негодяй, этот...

– Благодарю, дядя Дэйв, – развязно обронил Том, и Кэтрин поняла, что попала впросак. Наверняка Форрест отлично знает известного адвоката, поэтому и попросил его «оказать посильную помощь». Вот почему ее и вызвали в Вашингтон, никто из партнеров и не думал читать ее статью, та была только предлогом!

– Я... я думаю, что мне больше нечего здесь делать, – произнесла Кэтрин и, одернув юбку, вылетела в приемную. Да за кого они ее держат!

Из-за приоткрытой двери она услышала мелодичный голос адвоката:

– Том, мальчик мой, я совершенно не понимаю, что ты нашел в этой особе. Она ведь совершенно непривлекательна. Более того – агрессивно настроена. Настоящая фурия-феминистка! На твоем месте я бы нашел что-то получше. Вот уж, думаю, совсем не проблема!

– Дядя Дэйв, мне нужна именно Кэтрин Кросби, – ответил Том.

Кэтрин, всего несколько секунд назад боровшаяся со слезами, почувствовала небывалый гнев. Никто, ни легендарный Дэвид Милтфорд, ни тем более сопляк Том Форрест, не смеет издеваться над ней. И если дядя с племянником считают, что она позорно сбежала, то жестоко ошибаются. Кэтрин Кросби умеет держать удар!

Чеканным шагом девушка вернулась в кабинет, захлопнула за собой дверь, да с такой силой, что и Том, и «дядя Дэйв» вздрогнули, а затем, холодно улыбнувшись, сказала:

– Прошу прощения. Я хотела бы вернуться к вашему предложению, мистер Милтфорд. Разумеется, я согласна сопровождать вашего... – Кэтрин бросила испепеляющий взгляд на Тома, – вашего важного клиента.

– Мисс... мисс... – заговорил Милтфорд, снова забыв ее имя. Кэтрин ледяным тоном бросила ему в лицо:

– Меня зовут Кэтрин Кросби, сэр. Могу произнести свою фамилию по буквами: К-р-о-с-б-и!

Наверняка никто и никогда не позволял себе разговаривать таким тоном с великим Дэвидом Милтфордом, но Кэтрин заметила восхищенный взгляд Тома.

– Да, мисс Кросби, уж будьте так любезны, – только и сказал законник. – А теперь прошу оставить меня, мне требуется подготовиться к важному уголовному процессу...

Когда они вышли из кабинета, Том присвистнул и сообщил:

– А дяде Дэйву ты понравилась! Еще бы, ведь если им кто и командует, так только любимая дочка, которую, кстати, тоже зовут Кэтрин.

– Мистер Форрест, не могли бы вы объяснить мне, в чем заключаются мои функции? – спросила Кэтрин, сразу отвергая любые поползновения со стороны Тома. Он, скорее всего, считал, что при помощи «дяди Дэйва» заполучит ее на целый день и, проявив свой шарм, сможет затащить в постель. Как же он ошибается, напыщенный павиан из Нового Орлеана! Она преподаст ему хороший урок!

– Я хотел бы... осмотреть с тобой город, – заявил Том.

Та поездка по Вашингтону запомнилась Кэтрин надолго: их ждал огромный черный лимузин. В таком она еще никогда не ездила, но не подала и виду, что удивлена. С непроницаемой миной она опустилась на кожаное сиденье. Том брякнулся рядом, и лимузин тронулся с места.

– Шампанское? – спросил «очень вежливый клиент».

Кэтрин отвергла предложение – нельзя же начинать утро со спиртного! Но Тома это, казалось, не смущало. Как и не смущало то, что его спутница сидела, словно аршин проглотила, практически не принимала участия в разговоре, только изредка вставляя односложные фразы ледяным тоном. Кэтрин рассудила: он хочет ее общества, и он его получит. А потом признает свое полное поражение и перед всеми в Йеле заявит, что досрочно проиграл пари.

Язык у Тома был без костей – он мог говорить о чем угодно и как угодно долго. Причем через некоторое время Кэтрин, почувствовав, что спина затекла, все же откинулась на спинку сиденья. И даже уставилась в окно, за которым мелькали всемирно известные достопримечательности американской столицы.

– Белый дом! – не сдержалась она, когда лимузин снова вывернул на Пенсильвания-авеню.

– А, старая хибара, – бросил небрежно Том. – Я когда-нибудь там окажусь. В качестве хозяина. Вместе с тобой, Кэтрин.

– Еще чего! – по инерции задиристо заявила девушка. Однако спутник, как ни странно, больше не вызывал у нее злости. Он знал массу забавных историй о сильных мира сего, и Кэтрин, хоть и приказала себе не подпадать под обаяние Тома Форреста, сама того не заметила, как обернулась к нему и ловила каждое его слово.

После долгой поездки по столице шофер затормозил около ресторана. Кэтрин еще никогда не бывала в подобном заведении. Ее поразила не столько сдержанная роскошь обстановки, сколько масса знакомых лиц. Боже мой, ведь там собрались сливки столичного общества, все те, кто вершит судьбу Америки и, быть может, целого мира! Кэтрин понимала, что просто так, с улицы, в ресторан ни за что не попадешь, наверняка надо заранее заказывать столик за несколько недель, да и принимается заказ далеко не каждого.

А Том чувствовал себя здесь как рыба в воде. Метрдотель проводил их к столику в центре зала. Кэтрин почувствовала себя Золушкой на королевском балу – ее скромный наряд резко диссонировал с вечерними туалетами дам. Том же смотрелся блестяще – красивый молодой человек в смокинге, с орхидеей в петлице. Кэтрин украдкой заметила, как некоторые из женщин бросали заинтересованные взгляды на него. К своему большому удивлению и негодованию, девушка ощутила нечто похожее на ревность.

Меню было на французском, что стало для Кэтрин подлинным ударом! Она немного владела языком и даже понимала отдельные слова, но до нее никак не доходил смысл. Как разобраться во всех этих блюдах и в особенности в винах? К счастью, на помощь пришел Том, который изъяснялся с официантом на безупречном французском (ну конечно, ведь у него мать какая-то там герцогиня!).

Напряжение спало после первого бокала изумительного красного вина. Кэтрин вдруг почувствовала себя счастливой и неожиданно поняла – она счастлива вовсе не из-за того, что находится в самом известном ресторане Вашингтона, и не из-за того, что ее окружают богатые, знаменитые и влиятельные личности, а только по той причине, что напротив нее сидит Том Форрест.

Ужин был просто великолепен, и Кэтрин еле сдержалась, чтобы не попросить добавки (наверняка в заведении подобного ранга ее просьба выглядела бы не просто нелепо, а даже оскорбительно и, хуже всего, смешно). Кэтрин подумала, что, если бы кто-то утром сказал: она будет сожалеть о том, что день с Томом Форрестом пролетел так быстро, – она бы ни за что не поверила. А сейчас ей так хотелось, чтобы день никогда не заканчивался!

Она подозревала, что теперь, после того, как они снова оказались в лимузине (над столицей давно сгустились сумерки), Том попробует взять ее натиском. Она уже приготовила несколько обидных фразочек, желая осадить нетерпеливого кавалера, но, к ее удивлению и, что еще хуже, разочарованию, Том не проявил ни малейшей попытки, которая могла быть истолкована как желание затащить ее в постель.

Лимузин доставил ее к отелю «Уотергейт», и Том Форрест пояснил:

– Кэтрин, на твое имя здесь забронирован номер...

Ага, начинается, злорадно подумала Кэтрин, сейчас он изъявит желание подняться наверх. Но ничего не получится, мистер Форрест!

– Желаю тебе спокойной ночи. Это был самый незабываемый день в моей жизни, – сказал Том, причем таким серьезным тоном, что Кэтрин вдруг поверила – его слова – правда!

Он поцеловал ей руку (впервые в жизни кто-то целовал ей руку!), развернулся и направился к лимузину. Кэтрин, сама не понимая, что на нее нашло, крикнула:

– Том...

Да, да, назвала его по имени, хотя до сих пор обращалась исключительно как к «мистеру Форресту»! Так что же с ней происходит? Неужели она готова... готова предложить ему подняться к ней в номер? Но тогда она ничем не будет отличаться от девицы легкого поведения, чья благосклонность и уступчивость куплены за поездку по столице и ужин в дорогом ресторане. Однако ведь дело вовсе не в том, что она...

Кэтрин отогнала нелепую мысль. Нет, конечно же, она не любит Тома Форреста. Как она может любить какого-то самовлюбленного франта? А... а даже если и любит, то ей придется его забыть – она не хочет, чтобы он использовал ее и бросил, как поступал с дюжинами женщин до нее и будет поступать с дюжинами женщин после нее. И все-таки...

Том обернулся, и Кэтрин заметила на его лице легкую улыбку. Похоже, отпрыск миллионеров из Нового Орлеана ожидал такого поворота событий. Придется ему испытать разочарование.

– Том, я тоже запомню этот день навсегда, – произнесла Кэтрин и, помахав рукой, добавила: – Тебе тоже спокойной ночи!

В дверях отеля она, не выдержав, обернулась и увидела Тома, стоявшего около лимузина и смотревшего ей вслед. И на его лице играла все та же загадочная улыбка. Кэтрин, поведя плечами, вошла в холл и направилась к стойке администратора.

Номер был эксклюзивный и, к большому удивлению Кэтрин, одноместный. Получается, Том изначально не планировал подняться к ней, чтобы... чтобы заняться любовью? Это так не похоже на Форреста! Ведь он известен именно тем, что соблазняет любую мало-мальски привлекательную девицу. Или она даже недостойна того, чтобы быть им соблазненной?

Кэтрин внезапно разрыдалась, а потом, надавав себе перед зеркалом оплеух, заявила:

– А пари все равно выиграю я!

* * *

Из Вашингтона (делать ей там было больше нечего – ей позвонила секретарша Дэвида Милтфорда и сообщила: «В ваших услугах, мисс Кросби, наша фирма отныне не нуждается») Кэтрин направилась в Питтсбург, чтобы навестить семью.

Дебора после исчезновения супруга расцвела, помолодела, шериф души не чаял в своей секретарше. Мама со вкусом обставила особняк и завела с дочкой речь о том, что в следующем году планирует заняться подвалом – выбросить хлам, переделать мрачные помещения под жилые комнаты...

– Нет! – воскликнула Кэтрин, причем так энергично, что пролила на брюки кофе. Ее пронзила резкая боль, и она вспомнила страшную сцену – над ней склонился Хью с кофейником в руках...

Дебора с удивлением посмотрела на дочку, и Кэтрин пришлось срочно придумать причину:

– Мама, я не хочу, чтобы ты утруждала себя подобным. Разве стоит тратить время на разборку старья в подвале? Ты ведь хотела когда-то учиться в колледже. Так почему бы не истратить деньги не на перестройку дома, а на осуществление давней мечты?

Загоревшись новой идеей, Дебора забыла о своем желании начать ремонт в подвале. Кэтрин перевела дух – не хватало еще, чтобы во время работ под полом нашли бочку с останками Хью. Похоже, дом превратился в сказочный замок, где обитало злобное привидение, от которого никак нельзя избавиться. Даже после смерти, подумала с горечью Кэтрин, отчим продолжает оказывать тлетворное влияние на ее судьбу.

Дебора завела речь о том, что Тони и Вик отбились от рук – первый собирается жениться на подружке, которая от него понесла, второй слишком много пьет и уже несколько раз оказывался в кутузке. Кэтрин вполуха слушала рассказ о «подвигах» младших братьев.

Дождавшись, когда Дебора отправится в спальню, Кэтрин спустилась в подвал. Она не была там уже несколько лет, но ее влекло в ту самую комнату, где был похоронен Хью. Девушка убедилась в том, что пол не просел – все было сработано на совесть покойным Доном. Отчиму придется лежать здесь еще много лет, скорее всего, даже многие десятилетия. Только когда Дебора скончается, она, Кэтрин, сможет затеять капитальный ремонт и извлечь бочку, чтобы окончательно избавиться от останков Хью.

Кэтрин плюнула на пол и сказала:

– Ну что, Хью, не так ты представлял свою судьбу? Но ничего не поделаешь, придется тебе еще потомиться в бочке!

Ночью ее мучили кошмары, а утром Кэтрин узнала страшную новость – в реке Огайо-ривер обнаружили фургон Хью, некогда утопленный там Доном. Какой-то пьяница съехал на своем автомобиле с моста в реку, и во время проведения спасательных работ водолазы и наткнулись на проржавевший остов.

Девушка страшно испугалась – неужели теперь выяснится вся правда? Дебора тоже была взволнована, но более всего ее волновала страховка – меньше чем через год истекали семь лет с момента исчезновения Хью, а это значило, что миллион долларов вот-вот будет выплачен. А находка в реке фургона грозила многими бедами.

Кэтрин, не выдержав, отправилась на берег, чтобы наблюдать за тем, как фургон вытаскивают при помощи лебедки на сушу. Дебора твердила, что все это не к добру, ведь полиция исходила из того, что Хью бежал из штата. Но как он мог бежать, если его фургон оказался в реке?

В фургоне, конечно же, никого не обнаружили, однако, так как дверцы были открыты, высказывалось предположение, что тело Хью попросту унесло течением. Кэтрин узнала от шерифа, который навестил их, что в фургоне не найдено ничего подозрительного. Более всего она опасалась, что ее маму заподозрят в причастности к исчезновению Хью, однако у Деборы имелось железное алиби – она лежала в ту ночь в больнице, без сознания, была при смерти, так что никто всерьез не думал о том, что она способствовала исчезновению Хью.

Шериф еще раз расспросил Кэтрин о ночи, когда отчим якобы решил бежать из Питтсбурга, и девушка, тщательно скрывая волнение, рассказала заранее отредактированную историю. Шериф, выслушав ее, сказал:

– Ну что ж, теперь все становится более или менее понятным...

Кэтрин похолодела – он догадался! Конечно, если Дебора не могла убить мужа, то это должен был сделать некто находившийся в доме. А в особняке были она и два младших брата. Тони и Вик не причастны, значит, остается единственный подозреваемый – она сама!

– Уверен, что все развивалось следующим образом, – стал размышлять вслух шериф. – Когда Хью понял, что разоблачен, то принял решение унести из города и, возможно, из штата ноги, осесть где-нибудь в другом месте, возможно, снова жениться и попытаться убить свою новую супругу. В ту ночь ведь валил снег, я хорошо помню... Хью наверняка спешил, поэтому не справился с управлением – и оказался в реке вместе с фургоном. Или его терзали угрызения совести и он решил покончить с собой? Хотя нет, не таков он был, этот Хью Кросби, вряд ли он раскаялся в преступлении. Не исключаю, он подъехал к реке, чтобы избавиться от изобличавших его улик, но, предположим, забыл поставить фургон на ручной тормоз, тот съехал в воду – и увлек за собой Хью. Вода была ледяная, в такой человек умирает в течение пары минут. Да к тому же река была покрыта коркой льда, и если фургон и пробил дыру, а Хью удалось выбраться из кабины, то он не смог выплыть на поверхность, ему мешал лед...

Шериф тяжело вздохнул, Дебора вытерла глаза платочком, а Кэтрин осторожно спросила:

– Значит, это, по всей видимости, был несчастный случай?

– Ну да, – ответил с готовностью шериф, возможно, не особо горевший желанием заниматься расследованием гибели Хью. – Снег скрыл все следы, и мы решили, что Хью удрал из Питтсбурга, в то время как он остался в реке. Можно, конечно, попытаться отыскать его скелет на дне, но... Гиблое предприятие – ничего не найдем, все скрыли ил и мусор. Да и тело могло оттащить течением на многие километры. Но, считаю, он заслужил свою смерть – тот, кто намеревался убить жену, иного и не заслуживает!