Текст книги "Каникулы 2075 (СИ)"

Автор книги: Антон Перунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

– А чего, не похож? Мы тут уже два месяца кантуемся. – Сразу приборзел парнишка. Ну, это мы быстро исправим.

– Заткни хайло, бледный. До дедушки тебе раком сто верст мотать. Короче, понял я твою мессагу. Давай, вали пока я добрый, а то мне твоя физиономия отчего-то не симпатична очень. Понял? Считаю до трех. Раз…

Большего не потребовалось. Тщедушный «дедуся» кривовато порысил куда-то за угол. Тьфу. Вот так встреча… надо же угораздило встретить такую гниду. И откуда только берутся… настроение ощутимо понизилось и даже мелькнула мысль, а не свернуть ли ознакомительную прогулку и не вернуться назад. Но одержанная убедительная победа над бледным гопником не давала отступать. Интересно же… решено, идем дальше.

«Колобок» вывел прямиком на главную площадь кампуса. Широченная и стерильно чистая коробка метров сто длиной-шириной. В центре – натуральный флагшток, с зелено-бело-красным полотнищем корпорации «ПНС», выигравшей тендер на проведение строительных работ в ГОКе. Инфу, как обычно, без проблем дал кибер-поисковик, стоило только сосредоточить взгляд на новом объекте.

Удобный гаджет, ничего не скажешь. Не у всех он есть, да и визоры нужны активные, с обратной связью и собственным ИИ – искусственным интеллектом. Эти визоры – последнее напоминание о прошлом (кроме индекса А2, но это ведь не пощупаешь и не по используешь само по себе). Нано-Тек S300-PILOT – модель для пилотов-любителей и путешественников, адаптированный для ежедневного ношения в городе (есть и спецвизоры – напоминающие уже не стандартные солнцезащитные очки, а настоящие «консервы» авиаторов, обеспечивающие автономное выполнение прибором целого комплекса спецфункций. Ну, а мне и того, чем «заряжены» эс трехсотые выше крыши.

Просканировав практически пустой плац, обнаружил первые признаки жизни – пару серьезного вида мужиков в шлемах на квадроциклах в униформе, напоминающей полицейскую. Кибер сфокусировав датчики, опознал в дядьках бойцов частной охранной компании «SPC». Справка по конторе выдала инфу – штаб-квартира в Лондоне на Земле, отделения и миссии более чем в сорока звездных системах, решаемые задачи от охраны отдельных лиц и объектов до полномасштабных «миротворческих» акций и программ по заказам от глобальных корпораций и даже Ассамблеи «Объединенных Звездных Систем». Assembly of the United Star Systems или USS – главный орган международного и межпланетного сотрудничества и контроля. Очень серьезная организация. Вот только собственных войск и полиции не имеющая, предпочитая нанимать для решения конкретных задач частные конторы или задействовать космические корабли своих мажоритарных участников – Америки, России, Германии, Великобритании, Франции, Китая, Японии ну и прочих игроков.

Значит, эти ребята получили контракт на охрану ГОКа? Едут они с видом хозяев – не спеша и самоуверенно до предела. Ненавижу полицаев! Злость вспыхнула внутри и рука сама потянулась к оружию. Черт! Вот ведь дурак! И чего со мной случилось вдруг? Может, вспомнилась та история, когда мы с Самоходом угодили в облаву и нас почти сутки продержали ни за что в «обезьяннике»? Уроды! Самое поганое в той давней истории было то, что полицаи запросто могли и нам припаять что угодно, раз уж угодили к ним… И ничего не доказать. А, плевать! Забыть и выкинуть из головы. Теперь времена другие. Пусть только попробуют…

Чего и кто должны попробовать я додумать не успел, потому что кто-то коснулся сзади моего плеча. От неожиданности вздрогнув, резко повернулся и увидел перед собой растрепанную девчонку лет пятнадцати – накрашенную, растрепанную и без визоров.

– Господин пилот, помогите! – Умоляюще и взволновано пропищала она. – Спасите ее!

– Кого ее? – Совершенно растерявшись пробормотал я.

– Наташку. Они потащили ее в общагу, а я смогла вырваться.

– Что значит потащили? Зачем? Если этой Наташе что-то угрожает, сообщите охране… – и самому стало стыдно от своих слов, только что ведь готов был расстрелять полицаев, а тут уже…

– Будет поздно, ну скорее же, – ухватив за правую руку, она изо всех сил тянула меня за собой чуть не плача. И я не смог противиться. Надо помочь!

– Веди давай, куда они ушли?

– Рядом, скорее же! – непрерывно повторяя одно и тоже она тащила меня почти как на буксире, откуда и силы столько в мелкой? Двери ближайшего ангара услужливо раздвинулись, открывая темное пространство внутри, и я перешагнул порог. Только в этот миг в голову пришла здравая, в общем, мысль освободить руку и вытащить станнер. Но было поздно. Удар откуда-то сбоку обрушился на затылок. Эх, дурак ты, Истоков… и темнота.

Очнулся не знаю сколько времени спустя в металлической клетке. Темно, только блеклая лампочка посреди широкого прохода. Что это за место? Какие-то склады, разделенные на отсеки? Не знаю и знать не хочу. Толстая сетка до самого потолка, так что надеяться на то, чтобы перелезть поверху – нечего. Холодно. Куртку отняли. Визоры пропали, пояс с оружием и снаряжением тоже. Зато руки свободны – никаких наручников. Догулялся. Что же теперь делать? Может некто Сазонов спохватится и начнет искать своего пилота? И как он тебя сможет отыскать? Эх! Такая тупая подстава, а ты повелся! Ничему тебя жизнь не учит, и зачем только согласился отлепиться от Бэргена, вот уж с кем таких проблем никогда бы не могло случиться!

Подошел к двери, зачем-то подергал, толку ноль – через металлические штанги продета толстая цепь с навесным замком. Как-то не профессионально выглядит, явно самодеятельность. Ну да что говорить, это не тюрьма и не КПЗ, и даже не интернатовский отстойник – место для отсидки буйных ученичков.

Осмотрелся вокруг, непривычно вот так, без активной подсветки и автофокусировки с подсказками, то есть без визоров. Большой ангар, ряды одинаковых сетчатых клеток, я в одной из них. Глаза постепенно привыкли к полутьме, и только теперь я увидел ее. Девушка сидела, поджав колени к подбородку и склонив голову, так что ее длинные светлые волосы спадали почти до пола, словно завеса, отделяя от мира.

– Эй, послушай! Что это за место? Кто нас здесь держит? – Попытался завязать я разговор, но никакой реакции в ответ не последовало.

– Ну, не спишь же ты! Меня на улице позвала какая-то мерзавка мелкая, кричала, мол, Наташку надо спасать. Не успел войти в здание, оглушили и вот сюда запихали. Ответь, не молчи. Меня Леонид Истоков зовут, я пилот коптера геологической экспедиции «РОСГЕО» на Прерии. Меня наверняка будут искать, серьезно искать!

Девушка встала и подошла к ограждению. Молча посмотрела на меня своими огромными глазищами. Меня словно током ударило, на все тыщу вольт! Все. Пропал кадет!

– Тебя как зовут? Меня Ток. Сокращенно от Истоков. Мелкая про Наташку говорила, мол, ее надо спасать, это твое имя? – Девушка продолжала молча стоять. – Что с нами будет дальше? – И хотя в душе царили самые мрачные предчувствия от этого моего – с нами – почему-то стало удивительно тепло и хорошо.

Так ничего и не сказав, она вернулась на свое место, и снова села закрыв лицо. Черт! Черт! Черт! И что теперь делать? Ну как до нее достучаться? В этот момент дверь в наш склад открылась, и внутрь вошел тот самый блеклый шкет, встреченный на улице, вот же блин! Бросив на меня один косой и полный ненависти взгляд, он подошел к клетке незнакомки.

– Чара, ну что, надумала чего хорошего? Нет? – в ответ молчание, она даже не пошевельнулась. – Тогда слушай, короче. Вот этот хмырь – его босс подписал. Если кончишь его – станешь одной из нас, а если нет, то этот поцак получит шанс кончить уже тебя. Так что жить осталось – ровно час. Думай. Так сказал босс. И учти, это он из большой любви, – и тут раздался гнусный смешок, – к тебе босс такой добрый.

Белесый так и не дождавшись ответа повернулся ко мне.

– Ну что душара паскудная, понял теперь, кто ты есть, чмо подзаборное? Смотри, если Чара будет упорствовать, у тебя тварь, шансец прорежется ее покоцать и остаться жить самому.

В голове у меня что-то взорвалось. Волна дикой ярости прокатилась по телу, оставив холодную ненависть. Задушенным от злобы голосом я прохрипел.

– Мразь. Убью. Паскуда. – Глазами уперся в его блеклые зенки и словно ухватил их, всей силой души желая его смерти. Блеклый отшатнулся на миг, но потом, видно устыдившись своего страха, ощерился и выхватил нож.

– Ну все, урою суку! Молись! – Прошипел в ответ и левой рукой сунул магнитный ключ к замку, цепь провисла, с металлическим грохотом и звоном упав на пол. Блеклый ворвался к клетку, яростно крестя ножом перед собой.

Я словно и не чувствовал ничего. С непонятной самому уверенностью встретил врага ударом левой ноги под колено и сразу в перескоке ударил правой с полуповоротом в живот, блеклый отлетел, ударившись о сетку. Одним прыжком настигаю его и уже по осевшему на пол, полулежащему нанес два сильных удара каблуком в голову и шею сверху вниз. Потом уцепился обеими руками за запястье, вяло держащее нож и выкрутил. Как клинок оказался в моей ладони и сам не понял, но, не задумываясь, сильно размахнулся и нанес удар – метя в сердце. Что-то почти неощутимо кольнуло меня в грудь, и мгновенно наступила тьма.

На этот раз пробуждение было куда более мерзким. Во рту словно кошки нагадили, все тело болит и стонет, руки и ноги не слушаются, сердце бьется ленивыми, неровными толчками. Как же мне плохо. Одно радует – эту тварь я запорол точно. Никакая реанимация не спасет! И сразу же возникло гадостное такое сомнение. Или не запорол? Последнее что помню, как рука с ножом идет вниз, потом покалывание и… и все. Ничего.

Тьфу, до чего мерзко. Я попытался сплюнуть, но во рту царил чудовищный сушняк. Да что со мной такое? С усилием открываю глаза. Высоко вверху темный потолок. Одинокая лампочка где-то сбоку. Похоже я все еще в клетке. Будь она проклята. Пробую двинуть руками – не получается. Больно, да еще и наручники. Ой-ей да меня по ходу отметелили по-черному. Ощущение такое, что превратился в отбивную с кровью. Кто ж так постарался? Не подонок ли Блеклый, а может, его подельники отомстили за кореша?

Внезапно стало светлее, по глазам резануло, так что пришлось резко зажмуриться. Шаги, голоса стук и звон металла.

– Вколите ему для бодряка дозу, а то летун совсем расклеился. – Сильный уверенный голос, наверно начальник.

Не успеваю толком и посопротивляться как в предплечье вгоняют тонкую иглу. И почти сразу становится легче. Что за дрянь мне там вкололи, думаю уже как то отстраненно, боль никуда не делась, но словно отступила и стала просто безразлична. Гадство какое, блин. Зато слышу отлично, точно в визорах с их активными «ушами».

– Ну что, Чара, надумала чего? Последний шанс у тебя, деточка моя сладкая. Кончи этого – ему все равно жить осталось куда как мало, и все – станешь одной из нас, получишь волю и право.

Ответа так и не последовало. Надо ж до чего крепкий человек эта Наташка. Гвозди бы делать из этих людей…. Нееее, ее на гвозди не надо, она и так – прекрасна.

– Таак, понятно, отказываешься. Жаль, ты мне нравилась. Тогда слушайте меня волки! Это ваша законная добыча и все получат от нее долю, но сначала мы кончим летуна. Я даже не буду спрашивать, кто готов это сделать! Сека, режь его!

Даже сквозь наркотический дурман я возмутился своим бездействием. Нет, не таков Ленька Истоков, чтобы умереть как баран. Распахнул глаза по шире и, собрав всю оставшуюся силу в кулак, внутренне сжался как пружина. Блеклый радостно скалясь надвинулся на меня. Еще миг и будет поздно. Резко подтягиваю колени к груди и изо всех сил бью врагу под дых. Снизу вверх. В глазах темнеет, все же эта наркота ничего не меняет, только одна иллюзия. Все. Теперь конец. Больше ничего сделать не могу. Проходит несколько секунд, и я слышу голоса.

– Босс. Этот урод вырубил Секу начисто. Не дышит ваще.

– Чего ждете?! Тащите его к доктору, скорее.

Я разлепляю глаза и вижу как, обмякшее тело волокут к выходу. Дверь распахивается и тут происходит немыслимое. Вспышка, яркая как солнце в вакууме начисто выжигает зрение. Тихие хлопки, глухие звуки падающих тел. Я по-прежнему ничего не вижу. Потом голоса.

– Мы пришли, как смогли быстро. А теперь надо убираться отсюда.

– Стойте. – Неужели это ее голос? Я, наконец-то, слышу её? – Надо забрать этого паренька, иначе ему смерть.

– Это не по правилам, – с ноткой сомнения произносит первый голос, но раздумья его длятся лишь миг, – хорошо, берите его, выходим.

Мне к лицу прикладывают, какую то дрянь, и бесцеремонно зажимают нос, невольно вдыхаю ртом и да что ж это такое, снова улетаююююю.

Такой родной гул моторов. Я что уснул за штурвалом? Мысли вяло и нехотя перекатывались в голове. Надо собраться и открыть глаза. Надо! Собрав всю волю в кулак, открываю глаза и вижу слегка плывущую и совершенно не реальную картинку. Какая-то поляна, трава, кустарники, ручей, птички поют. С ума сойти. Я сижу, прислонясь к стволу дерева, лопатками ощущая шероховатую теплоту коры. Голова кружится, хочу коснуться затылком дерева, и тут же внутри вспыхивает боль. Вспомнил! ГОК, блеклый, ангар, удар по затылку, клетка, драка и… девушка. Наташа. Значит, они вывезли меня оттуда и бросили посреди леса? Зачем? Ничего не понимаю.

Ощупываю себя со всех сторон. Тело отзывается болью. Но ничего, главное вроде без переломов, а ссадины быстро пройдут – нано боты постараются. Визоров нет. Рядом на траве – пояс со станнером, куртка и рюкзак зеленоватый. И больше никого. А гул, который слышался при пробуждении, всего скорее это коптер моих неведомых спасителей, которые оставив меня здесь, улетели неведомо куда. Или он просто приснился, почудился? Не знаю. Да и черт с ними! Но ее то как теперь искать? И где? Ох, бедный я несчастный! Как же все болит… никто меня не пожалеет, никто…

Пораспускав нюни некоторое время – собрался с мыслями и чуток пришел в себя. Надо действовать. Полянка милая, но после нежданной встречи с фурией – я этой кажущейся безопасности доверять не собираюсь. Да и вообще хватит. Доверчивость – слишком дорого обходится. И хоть Гаучо уже ощутимо ушел на закат, даже под прикрытием сплошного полога листьев ощутимо припекает. Предвечерняя духота. Так что одевать кожанку – не спешим. Расстегнул ворот, закатал рукава у легкой полетной курточки, проверил заряд станнера и выставил по умолчанию на максимальную мощность. Местное зверье – серьезные противники. Пришло время посмотреть, что оставили неведомые благодетели в рюкзаке.

Фляга с водой, медпакет, какие-то сублимированные продукты в пакетах, фонарик, смена белья, спальник, плащ-накидка с брюками из тонкой, почти невесомой влаго и ветро защитной ткани, кружка, котелок и еще куча всякой мелочи, включая карманную фляжку с каким-то вонючим и явно крепким спиртным. Гадость, но вдруг и пригодится, от переохлаждения, говорят, здорово помогает. Ни оружия, ни карты, ни иных средств навигации, хотя бы простейшего компаса. Ничего. Да. Облагодетельствовали. Ничего не скажешь. От всех манипуляций и волнений голова разболелась уже невыносимо. Вскрыл медпакет и отыскал анальгетик – запил водой из фляги. Почти сразу стало лучше. Наверное, даже задремал ненадолго.

Проснулся и ощутил прилив бодрости. Полегчало ощутимо. Все же великая штука эти нано-присадки. Встаю и осматриваюсь. Оказывается, нахожусь я на вершине огромного холма, почти горы и вокруг – прерия. Холмистая, поросшая густым разнотравьем степь. Тут и там видны группы пасущихся травоядных. И ни следа человека. Но спешить с выводами не будем. В животе заурчало и сразу появилось сильное чувство голода. В рюкзаке нашлась какая-то совершенно безвкусная, зато очень питательная смесь по типу шоколадного батончика, но точно не из шоколада. Смог прожевать половину и почти наелся. Хватит пока. Запил водичкой и поднял рюкзак, собираясь закинуть его на спину, опа, это что такое? Не замеченный прежде предмет. Компактный такой, открываю чехол, внутри оптика серьезная – на корпусе логотип и надпись – «Swarovski». Я не спец, но точно помню, что это премиальный и очень дорогой бренд. Точно знаю, что есть и визоры от этого производителя и стоят они почти как коптер эконом-класса.

Да, не хилый подарочек. Странно, что так, почти секретно оптику подложили. И вдруг в сердце защемило от радостной мысли. Это он нее подарок, она оставила мне, в нарушение правил, незаметно. Наташа! Захотелось петь и кричать, с трудом сдержался – в дикой местности ничего глупее пустого шума быть не может. Это я запомнил накрепко. Слегка придя в себя после волны эмоций, снова взялся за ум.

Надо изучить агрегат. Может и навигатор в него вмонтирован? Активирую систему и приникаю к окулярам. Нет, в настройках ничего похожего, зато теперь ясно, что ж у меня в руках. Отличный бинокль с лазерным дальномером. И для войны, и для охоты, и просто – осмотреться на местности – лучше только визоры.

Вот теперь, так сказать, вооруженным взглядом, можно еще раз просканировать окрестности нашей безымянной горки. На детальный осмотр потратил прилично времени. Обошел всю вершину, но ничего толком не обнаружил кроме очень далеких гор на востоке. Тоже мне открытие – на Прерии, если ты перевалил хребет – горы всегда на востоке, а океан на западе. Понять бы еще, куда меня увезли, на юг, на север… то что прилично переместился на запад – ясно. Гаучо уже почти достиг горизонта, окрасив прерию в розовато-алые тона. Красиво очень. И только теперь я спохватился – лагерь для ночевки не готов, а стемнеет уже очень скоро. Прекратив бесплодные поиски признаков человеческого присутствия, вернулся на полянку у ручья и принялся лихорадочно собирать хворост. В итоге образовалась отличная куча. Повторный осмотр вещей выявил, что плащ-накидка может трансформироваться в тент и даже легкую палатку, только распорки надо самому сделать из палок. Нашелся среди вещей и тесачок, этакая смесь мачете и топорика. Им и срубил, заточил колья. Поставил и растянул полог. Подстелил коврик, поверх него спальник – очень мило, хоть и не гарантирует от дождя, ветра и кровососов. Благо здесь – на горке, насекомых почти нет, а вот что будет на равнине?

Разжег костер и лег. Но сон упорно отказывался приходить. Извертевшись и вспотев, перебрался к костру. Огонь, завораживающая вещь. Волшебная. Даже одиночество так не ощущается рядом с ним. Откуда пришла идея рассмотреть ночную прерию в бинокль, сам не знаю. Словно потянуло что-то. Взял прибор и отошел от костра. Привыкнув к темноте, принялся сканировать горизонт, и в какой-то момент глаза зацепила еле заметная, но яркая точка. Начал тщательнее осматривать этот сектор и выкрутил дальность на максимум. Точно. Есть контакт. Определить расстояние не реально. Зато есть направление. Судя по локальности огня, это не степной пожар. Выложил на земле стрелу, чтобы утром не потерять вектор и вернулся к лагерю. Лег и почти сразу уснул, успокоенный своей находкой и определившимся направлением движения.

Утром проснулся рано, на рассвете от бодрящей свежести ощутимо похолодевшего воздуха. Умывание, завтрак, короткие сборы. И вперед. Сориентировался по солнцу и запомнил направление движения. Спуск оказался неожиданно тяжелым – склон крутой и каменистый, много кустарников и густой, жесткой травы. Достигнув подошвы, устроил короткий отдых и двинулся дальше. За день ничего примечательного не случилось. Жара наудачу спала, приятный свежий ветерок, легкие белые облака то и дело дарили мимолетную быстролетящую тень. Шагая по бесконечному, словно море, травянистому пространству, поражался разнообразию растительности. Это вам не наши российские просторы, где ковыль да бурьян. Сотни, а может и тысячи видов трав, цветов и прочего. Множество птиц. Зверья тоже хватало, но больше на отдалении, впрочем, я и сам предпочитал обходить их скопления стороной. Где травоядные, там и хищники зачастую. А мой станнер…

Регулярно сверялся с курсом, отслеживая положение горы, с которой стартовал и Гаучо. Время получалось замерять по уровню подъема солнца на небосклоне. Примерно, конечно. И все же лучше, чем ничего. К вечеру нашел подходящее местечко и устроил привал. Уснуть опять долго не получалось, оживившиеся к ночи хищники своим воем, ревом, лаем и прочими до жути пробирающими звуками, настойчиво стремились свести с ума. В конце концов, задремал в полглаза. И даже увидел сон. Словно я снова в коптере, лечу куда-то, рядом Бэрген, довольный как кот, наевшийся сметаны. Оживленно мне рассказывает о каких-то своих геологических находках. Моторы еле слышно гудят. Вдруг их звук переходит в грохот, я встревоженно бросаю взгляд на приборную панель и… просыпаюсь. В глаза бьет яркий, слепящий свет, отовсюду несется рев двигателей, лязг и скрип. Да в чем дело?!

Самое странное, что молчат все. Ладно. Прикрыв ладонью глаза, сажусь и начинаю надевать ботинки. А что делать? Бред. Обувшись, застегиваю пояс и встаю. Внезапно, словно по команде моторы замолкают, фары гаснут, и наступает пугающе-томительная тишина. Подбрасываю веток в огонь и жду. Постепенно в круг, очерченный отблесками костра, выступают люди. Десятка полтора – не меньше. Колоритные персонажи, ничего не скажешь. Тяжелые ботинки с высокими, под колено, голенищами, мешковатые штаны, куртки, разномастные шлемы, перчатки. Лиц не видно. Да, все это совсем не похоже на наших, земных байкеров. Ни шика, ни ярких красок, ни новомодных материалов. Металл, кожа. Все грубовато и поношено. Да чего ж они молчат-то? Вдруг пробил озноб и стало не по себе. Что делать? Лихорадочно перебрав варианты, плюнул и просто сел у костра, сделав приглашающий жест, мол, прошу к огоньку, а сам еле сдерживаю дрожь, челюсти сжал до боли. Страшно, черт их возьми!

Сколько продолжалась эта пытка неизвестностью – не знаю, скорее всего, совсем не долго, но мне показалась почти вечностью. Один из них шагнул вперед и уселся по-турецки прямо на траву. Остальные подтянулись следом. Вуххх, ну не убили, уже хорошо! Только как я буду с ними беседы вести, когда у меня зуб на зуб не попадает, сволочи, нагнали жути! Вспомнил про фляжку со спиртным, вытащил, изо всех сил унимая трясучку и отхлебнул, едва не поперхнувшись. Густая, плотная жидкость медленно потекла внутрь. И почти сразу обратно, откуда то из глубины обраткой пошла волна тепла. Вроде отпускает. Поколебавшись мгновенье, передал емкость ближайшему к себе слева наезднику. Он, словно так и надо, спокойно принял, снял шлем и отхлебнул. Интересно. Выгоревшие на солнце, влажные от пота густые волосы, темная от въевшегося загара кожа, лицо совсем молодое, ну точно не старше меня. Но и отличается. Внутренне взрослее, что ли. Суровее. Когда почти пустая фляжка вернулась ко мне в руки, я смог, наконец, спокойно выдохнуть. Ну, вот и познакомились.

– Ты откуда здесь взялся, самоход? На варнака гочного не похож. Или отбился от своей стаи, а, расейский?

– Кхм. Леонид Истоков. Можно короче – Ток. С Земли, да, получается – расейский. Я пилотом коптера был. Попал в переплет. И вот посреди степи оказался. Увидел огонек на юге, решил туда идти.

– Интересно рассказываешь. Вроде и слова есть, а понять трудно. Если пилот, где коптер? Переплет? Опять же – толком расскажи. И что за огонек увидал и откуда – давай подробнее. – Спокойно и обстоятельно принялся расспрашивать тот самый, кто первым шагнул к огню. Крепкий, даже массивный, лицо уверенное, сразу видно – командир.

По едва ощутимой смене интонации я почувствовал, что последний вопрос заинтересовал предводителя больше всего. Потому начал отвечать с него.

– С горы высмотрел, которая к северу, день пути пешком, километров сорок примерно. – Приноравливаясь к манере разговора, говорю в ответ. – Может, меньше. На вершине ручей, поляна. Смотрел ночью. В бинокль. Увидел далеко на юге свет, долго горел. Не знаю что и как, но точно не пал степной – тогда бы черточкой был свет, а там точка и все.

Старший из наездников задумчиво посмотрел на меня.

– А не свистишь? Уверен в своих словах? – Уточнил требовательно.

– Да. – Не колеблясь, отвечаю, глядя в глаза.

– Братцы, в седла. – Разом поднявшись на ноги негромко приказал старший. – Надо на Стасову заимку гнать. И ты, расейский, собирайся махом, со мной поедешь.

Эти ребята не тянут. Миг и все разобрались по мотоциклам, заревели двигатели, ударили снопы света от фар. Как не спешил, а все равно пришлось им ждать, пока гасил огонь, совал вещи в рюкзак и садился позади командира. Повезло, что у него оказался не байк, а настоящий багги. Так что разместился почти с комфортом. А то уж и не знал, как удержаться на коротких задних сиденьях двухколесных машин остальных наездников. Рванули с места так, что в ушах заложило, и с непривычки больно стукнулся и так битым затылком о балку, уй! Искры вперемешку со слезами из глаз, ветер в лицо. Хватаюсь руками и держусь изо всех сил. Лишь бы не вылететь, сразу смерть! А потом сквозь шум, тряску и безумие гонки проступили восторг и понимание. Что вот они несутся на своих грохочущих байках. Настоящие хозяева этой земли – молодые старожилы Прерии, подлинные дети Гаучо.

Призрачная гонка в лунном свете прекратилась так же внезапно, как и началась. Я, кряхтя от боли во всем теле, выбрался с сиденья и сначала скорее учуял, а уже потом разглядел пепелище. Черное, в обломках пространство выжженной земли с остатками обугленных построек. Получается это и есть та заимка? Наездники, не дожидаясь приказов, кинулись вперед, разгребая зачем-то руины. Что они ищут? Никто не обращал на меня внимания, не звал с собой и ничего не объяснял. Чтобы не мешать, просто отступил в сторону и наткнулся на вздувшийся труп собаки. Черт!

Отскочив с неожиданной прытью на пару метров, ощутил, как сквозь мощнейший запах гари проступает другой, сладковато-тошнотворный. И только теперь увидел, что искали прерийцы – отовсюду они несли тела. Три, пять, восемь. Мертвые люди. Погибшие при пожаре? Прислушиваюсь к голосам и с трудом разбираю:

– Все убиты, следы от пуль, уколов и порезов ножом. Как мясники работали. У Михася правая рука отрублена. Дочек его… – голос прерывается и замолкает.

С ума сойти!!!!! Людей пытали, убили! Да кто ж такое сотворил? В голове закружилась кровавая морока – я упал на колени и оперся рукой о землю, стянул бейсболку с головы и закрыл нос и рот, не в силах больше терпеть запаха горелой плоти. Стыдливо огляделся, но никто даже не обратил на меня внимания – никому я здесь и сейчас не нужен.

– Следы? Нашли? – Жесткий, холодный тон старшего, зачем он так сейчас? – Паша, что скажешь?

– Есть, командир, как не быть. Они особо и не скрывались, подъехали открыто прямо к воротам, вынесли их таранным ударом. Видишь, четкая колея от широких вездеходных колес? Такие у охотничков гочных только и есть. Так что… след почти свежий – суточной давности. Все сходится, Андрей.

– Так, Сашка и Петро, похороните их. Берите лопаты у меня в машине. А мы – пойдем по следу. Как закончите, выдвигайтесь к Турьей лощине, там нас ждите.

– Старшой, а как мы с лопатами поедем?

– Верно, тогда ты Сашок, бери мой багги, а я на байке пока. По седлам, Паша, ты первый.

Моторы взревели, пятная темноту лучами света, и вскоре на пепелище легла тишина, нарушаемая лишь коротким скрипом лопат, вгрызающихся в землю. Без сил уселся я на землю. Никто по прежнему меня не окликал. Словно забыли напрочь. Я огляделся по сторонам и обнаружил десятки светящихся в темноте глаз. Ой-ей, да это падальщики собрались. Осторожно пододвинулся вплотную к машинам. Так, кажется, безопаснее. Посматривая то на сосредоточенно работающих парней, то на кроваво-красные глаза, выступающие из темноты, я и просидел до конца похорон.

Когда парни уже садились на машины, я все же рискнул напомнить о себе, ясно сознавая, что могут и пристрелить – ведь я один из новых – тех, кто совершили это злодеяние!

– Парни, а что мне делать?

В ответ рев моторов и густое облако выхлопных газов. Они уехали. Вот же! И что теперь делать дальше? Оставаться здесь – исключено, идти в темноте – тоже не вариант. Черт! Черт! Черт! И только я собрался окончательно впасть в уныние, как из-за ближайшего невидимого сейчас холма выскочил багги. Резко тормознул прямо передо мной и водитель зло бросил:

– Садись.

Предлагать дважды не пришлось. Быстро разместившись на заднем сиденье, я уже с приобретенным недавно опытом сразу ухватился за балки, чтобы избежать удара головой. Машина, крутнувшись на месте, рванула вперед.

Уже наступал рассвет, когда багги остановилось посреди ничем не примечательной равнины.

– Выбирайся! Видишь след от колес? Пойдешь по ним до озера, потом по берегу, и выйдешь к завтрему к Озеркам. – Помолчав миг, нехотя добавил. – Там скажешь, я, Сашка Мезенцев, тебя послал. Зайдешь к моим, передашь поклон родителям. Все.

Мои ответные благодарности потонули в клубах пыли и дыма. Не надо ему моих слов. Это понятно. На небе – редкие облака, прохладно. Устал я, как собака. Сил никаких идти нет. В той бешеной тряске, что пришлось проехать почти всю ночь не то что подремать, расслабиться на миг было не просто невозможно, а смертельно опасно. Так что, доковыляв до очередного холма, нашел подходящую площадку на южном склоне и, завернувшись в спальник – отключился. Ешьте меня, убивайте – все равно. Сил нет.

Последней мыслью стало – эх, жаль, что наездники не приняли меня к себе. Жаль.

Проснулся я от жары. Мокрый весь насквозь. Зато отдохнувший. Гаучо стоял уже в самом зените, посылая земле свой живой огонь. Благодать. И тишина. Выбираюсь из спальника и раздеваюсь – надо просушиться. Теперь при ясном дневном свете обнаруживаю небольшой ручей поблизости. Отлично, можно сполоснуться благо берег покатый и каменистый. Раскаленные на солнце камни жгут босые ступни, зато вода – хоть и довольно теплая, замечательно освежает. Только мелко очень, всего то по пояс. Долго высидеть не смог, ко всему в придачу проснулся зверский голод. Согреваясь после купания, пробежался до стоянки, подгоняемый облачными тенями, от которых веяло прохладой. Одеваю не просохшие до конца вещи и начинаю скакать на месте. Вот, уже теплее. Теперь еда. В рюкзаке осталось совсем немного. Проглотил в один присест. А чем питаться дальше? Елки. Сашка сказал – два дня пути. Ну, толку думать, надо двигаться.

Над прерией все чаще появлялись облака, правда, легкие, белые и ни намека на дождь. Ветер – временами порывистый, освежал. Идти по пусть и малозаметной, но все же колее, куда удобнее, чем пытаться вычислять путь по маловразумительным координатам. Можно просто шагать и размышлять о своем.

Больше всего думалось о загадочной девушке – Наташе. Кто она? Что за спецназ пришел ей на помощь? Почему угодила в плен к этим ублюдкам? Ясно, что они пытались ее сманить к себе, но она отказалась. Ничего не понятно. Только одно несомненно – я ее буду искать, хоть, всю жизнь. Никто мне больше не нужен. Только она. Сами собой сложились строки.